Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Давящее, неловкое молчание повисло между парнями на пару-тройку секунд, но для Эрена это показалось вечностью.              — На бал? — переспросил Жан, словно не до конца расслышав вопрос.              — Да. На бал. Со мной, — кивнул Эрен, повторив по буквам.              — Да ты… шутишь, — неверующе выдохнул Кирштайн, отчего Эрен только сильней вцепился в его ладонь. Ну точно болотный клещ!              — Нахуй шутки! — раздражённо цокнул парень. — Я серьёзно!              — Ты, бля, совсем с башкой не в ладах?! — рявкнул Жан, вырвав руку из клешней Эрена. — Кто вообще об этом спрашивает за несколько минут до бала?!              — За несколько?! Тебе память отшибло?! Да я за тобой с начала года хожу с этим вопросом, долбоёбина!              — Вот и сходи на хуй, мудак тупой! Хотел наебать меня, подговорив Микасу?! Думал, я поведусь на твою понурую рожу и пойду с тобой на бал?!              — Так ведь, — запнулся Эрен, недоумённо захлопав глазами, — разве нет?              — НЕТ! Ты совсем тупой, Йегер?! Я с самого начала не собирался! И условие придумал с надеждой, что ты проиграешь состязание и отвяжешься от меня! Но ты, упёртый кретин, продолжаешь до самой последней минуты донимать меня этим сраным балом! Нахуй ты вообще ко мне прицепился?!              — НАХУЙ ПОТОМУ, ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — крикнул Эрен, схватив Жана за пиджак, пока тот таращился большими и охуевшими глазами. — Настолько сильно люблю, что не могу ничего поделать с собой! Ни поспать нормально, ни пожрать! Только и делаю, что думаю о твоей конской морде каждую секунду! Да если бы мне платили каждый раз, когда я думаю о тебе, я бы выкупил Гринготтский банк со всеми его тайниками, гоблинами и потрохами! Но ты, обсос ссыкливый, продолжаешь слать меня на хуй, потому что боишься за свою гетероебучую репутацию! Да на хую я вертел её, понял?! И девок твоих тоже вертел, потому что я такой же упёртый придурок, как и ты!              — Тебя мамаша от мандрагоры родила?! Какого хера ты орёшь на всю школу?! — рявкнул Жан, краснея до кончиков ушей.              Да, он и раньше знал, что Эрен питает к нему нездоровые чувства, однако «нравишься», сказанное наедине, и «люблю», крикнутое на всю школу — это две разные вещи. И слышать прямое подтверждение того, что знаешь и так, было… странно. Неожиданно. Волнующе. Настолько, что внутри всё завертелось и перевернулось вверх дном.              — Даже если бы и согласился пойти с тобой прямо сейчас, это невозможно! Я уже пригласил Хитч, втыкаешь?!              — Да мне насрать кого ты там пригласил! Хоть Хитч, хоть дементора, хоть ещё какую тварь! Клянусь Мерлином, этот сраный бал не начнётся, пока ты не встанешь со мной на позицию вон туда, прямо за жопой Райнера! — выкрикнул Эрен, указав на обомлевшего Брауна в паре с Хисторией.              — В отличие от тебя, идиота, у меня есть долг перед той, кого я пригласил! Так что можешь орать пока не сдохнешь, но я возвращаюсь в зал, — фыркнул Жан, скинув с себя руки Эрена.              — Не думаю, что ты найдёшь там Хитч, — влезла в спор Микаса, отчего Эрен и Жан уставились на неё с недоумением. Аккерман поджала губы, пытаясь спрятать улыбку, но Жан заметил это и тут же почуял подвох. — Ей сейчас в принципе не до бала, так что… ты свободен, как единорог в заповеднике.              — В каком смысле, не до бала? — повторил Жан и перевёл озадаченный взгляд с Микасы на Эрена.              Отдельные кусочки пазла вдруг сложились в целую, законченную картинку, едва он вспомнил, как Николо упёрто тащил его к Эрену, и как Саша, загадочно улыбаясь, отводила Хитч в сторонку, перетереть «о своём, о женском».              — Вы сговорились тут все? — сердито зашипел Кирштайн, взглядом выжигая дыру на довольной физиономии Эрена. — Ах ты… гадкий, хитрожопый кусок…              Жан не успел договорить, как двери большого зала распахнулись настежь, а оркестр заиграл свою торжественную мелодию.              — Ещё успеем! — озорливо улыбнулся Эрен и, схватив Жана за руку, бросился вслед за остальными ребятами.              Под бурные аплодисменты и овации студентов, тройка чемпионов, вместе со своими партнёрами, устремились по живому коридору, приветствуя товарищей и друзей. Впереди шли Энни и Армин, за ними — Райнер и Хистория, а завершали процессию Эрен и Жан.              Последний изо всех сил старался придать всему своему виду непринуждённость и спокойствие, но выходило пиздецки не убедительно. Оторопелый взгляд метался с одного лица на другое, сердце барабанило с такой силой, будто хотело вырваться из грудной клетки и ускакать галопом, как можно дальше отсюда. Чёрт возьми, Жан не был готов к такому. Слишком быстро всё произошло, слишком неожиданно. Если бы не Эрен, который вёл его под руку и координировал движения, Жан бы уже трижды наебнулся о подол платья Хистории.              Пытаясь справиться с нарастающим волнением, Жан отчаянно уговаривал себя не смотреть по сторонам, ибо в пёстрой толпе студентов боялся встретиться с недоумёнными лицами однокурсников. Слишком некомфортно он себя чувствовал, слишком нелепо и скованно. И хотя по серьёзному лицу было сложно что-либо сказать, но изнутри парня бил такой сильнейший мандраж, что все остальные, предшествующие этому чувству, волнения не стоили и выеденного яйца.              В конце концов, это было не просто неправильно. Это было не-нор-маль-но! Жан толком не разобрался в себе, в своих чувствах к Эрену, в том, что действительно хочет, а не просто кажется. Так какого чёрта он сейчас вынужден идти с ним под руку и танцевать на глазах у нескольких сотен зрителей?! Что, чёрт возьми, они должны подумать?              Жан давит нервный смешок и боковым зрением всё же замечает в толпе потрясённые лица Конни и Порко. Уронив челюсти до колен, парни таращились на Жана огромными, как блюдца, глазами. Как пить дать, они не ожидали такого от Жана. Кирштайн и сам не ожидал подобного от себя. Он до последней секунды был уверен, что не прогнётся под напором Эрена, однако что-то пошло не по плану. Что-то заставило его ослабить бдительность и сдаться. Наверное, причиной тому была счастливая улыбка Эрена, когда он, схватив Жана за руку, ринулся в зал, вслед за ребятами. Приятное чувство дежавю, вместе с навязчивыми воспоминаниями о Хогсмиде, бегстве из Сладкого королевства и долгой прогулке, пробудились в памяти Кирштайна столь же внезапно, сколь неожиданно пришло осознание того, что Эрен всё же добился своего.              Резкий порыв, крепкая рука и озорная улыбка на пол-лица — несокрушимое комбо, против которого защита Жана пала так же легко, как карточный домик от сквозняка. И даже сейчас Эрен выглядел таким счастливым, как будто вытянул золотой билет из лотерейного ящика. Жан понял это случайно, когда украдкой взглянул в сторону парня и тут же оказался под магическим воздействием сверлящих изумрудный глаз. Сердце замерло вместе с дыханием. Жан не помнил, чтобы кто-то смотрел на него такими влюблёнными и мечтательными глазами. Или всему виной магический свет, отражавшийся в его глазах от сверкающих снежинок и ледяных сталактитов, свисавших с потолка точно хрустальная бахрома? Не в силах разорвать этот зрительный контакт, Жан сильнее сжал руку Эрена и почувствовал, как стремительно падает в пропасть. Вот ведь… кто бы мог подумать, что всё так обернётся. Что от взгляда придурочного Йегера у Жана начнут подкашиваться ноги, а сердце дрожать, как у пойманной птицы. Расскажи ему кто-нибудь об этом месяц назад, и Жан от души посмеялся бы над бедолагой. А сейчас… Сейчас Жану было совсем не до смеха. Потому что, вопреки всем словам и попыткам оттолкнуть от себя Эрена, Жан только сейчас осознал, насколько отчаянно и всецело влюбился в этого несносного кретина.              — Чего ты лыбишься? На нас пялятся, как на кретинов, — возмущённо брякнул Жан, а у самого скулы горели от смущения.              — Тебе же нравится быть в центре внимания, — усмехнулся Эрен, язвительно прищурив глаза, — разве нет?              — Представь себе, не в этот раз!              — Они пырятся на тебя, потому что ты охуеть как горяч в парадной форме.              — Нет, дубина, они пырятся потому, что мы единственная гомо-пара в этом зале!              — Да ладно тебе, не всё так хуёво. Вон, Филч тоже с кошкой припёрся, — хмыкнул Эрен, заметив в руках завхоза причёсанную миссис Норис с милым бантом на шее.              — Да потому что, блять, это Филч! — шикнул Жан, раздражённо стиснув руку Эрена. — Ему в принципе кроме кошки ни с кем не светит!              — Ну и хуй с ними. Ты-то чего так разнервничался? — насмешливо улыбнулся Эрен, накрыв свободной рукой ладонь Жана, отчего тот стушевался и быстро осмотрелся по сторонам. Словно боялся того, что кто-то мог это заметить. — Колись, Кирштайн, с каких пор ты стал таким ссыклом?              — С тех пор, как связался с наглым, упёртым и пиздецки надоедливым говнюком, который действует лишь согласно своим планам и кладёт вонючую кучу на чужое мнение.              — И который поцелует тебя прямо сейчас, на глазах у всех этих людей, если не завалишь ебальник.              — Только шевельнись в мою сторону, Йегер, и я досрочно сниму тебя из турнира прямо здесь и сейчас, — угрожающе рявкнул Жан, а сам зарделся гуще прежнего, едва представил в голове сцену с поцелуем.              В ответ Эрен насмешливо фыркнул, а Жан спешно отвёл взгляд, пытаясь успокоить заходящееся в истерике сердце. Проходя мимо учителей, Эрен заметил в толпе ошеломлённое лицо Макгонагалл и ощутил новую волну веселья. Волшебница чуть не поперхнулась воздухом, когда вместо мисс Аккерман, Эрен явился на бал с одним из студентов Дурмстранга. И не с кем попало, а с тем самым, которого Макгонагалл лично сопровождала в кабинет Дамблдора после недавнего разгрома в классе прорицаний.              — Ох, это же… это, — Макгонагалл запнулась, заметив, как плечи Йегера дёрнулись, а губы поджались в едва сдерживаемой улыбке.              — Так и есть, — кивнул Дамблдор, провожая взглядом Жана и Эрена, — я же говорил вам, профессор, тянутся друг к другу, точно магниты, — благоразумно заключил он и задумчиво улыбнулся чему-то, видимо, понятному только ему самому.              Когда оркестр затих, а чемпионы остановились посреди зала на исходных точках, Дамблдор шагнул вперёд для традиционной вступительной речи.              — Дорогие друзья, уважаемые коллеги и гости. Сегодня особенная ночь — ночь перед Рождеством, — улыбнулся директор, осмотрев торжественно украшенный зал, переполненный молодыми обаятельными волшебницами и мужественными волшебниками. — Это время чудес, время исполнения заветных желаний и время невероятных историй. Время, когда сердца наполняются любовью и надеждой, время, когда свет побеждает тьму, и нет в мире места для вражды и ненависти…              — Ну, всё, это надолго, — закатил глаза Жан, отчего Эрен перестал слушать Дамблдора и тут же взглянул на парня.              — Уже не терпится потанцевать, Жанмяк?              — Да нихуя! — фыркнул Жан, почувствовав, как боязливо поджимаются кишки от мысли, что через каких-то пять-шесть минут сотни пар глаз будут насмешливо таращиться на них во время танца. — Даже представлять не хочу этот пиздец.              — А придётся, — хмыкнул Эрен, силясь признаться в том, что в знаниях основ вальса он такой же ноль, как дырка от бублика. — Но ты ведь умеешь танцевать, верно?              Ощутив подвох в вопросе, Жан недоумённо вытянул лицо и взглянул на Эрена, угрожающе прищурив глаза:              — Только не говори мне, что ты…              — В яблочко, Кирштайн. Сто очков Дурмстрангу. Как раз об этом я и хотел сказать, — опередил Эрен и чуть не тявкнул на весь зал, когда Жан впился пальцами в его руку, точно металлическими спицами.              — Ты чёртов недоумок. Какого хрена ты полгода звал меня на бал, если сам танцевать не умеешь?!              — Если бы ты не ломал комедию и сразу согласился идти со мной на бал, у меня было бы чуть больше времени, чтобы подготовиться, — съязвил парень, одарив Жана короткой, раздражённой улыбкой. — Но ты, придурок напыщенный, в лучших своих традициях предпочёл выебнуться и поставить мне условия, из-за которых мне пришлось нырять в это сраное озеро по несколько раз в день, чтобы выиграть чёртово пари, пока остальные учились танцам у Макгонагалл!              — Что за жалкие отговорки?! Да у тебя времени было до пизды, но нет! Вместо того, чтобы научиться танцевать ты предпочёл бегать и прятаться от меня по всей школе.              — Я бы не бегал, если бы ты не гонялся за мной, швыряясь боевыми заклятиями!              — А что ещё мне оставалось делать, когда ты без всякой причины просто взял и исчез из моей жизни?! — Шикнул Жан, смерив злым взглядом. — Ты целых полгода меня преследовал, заваливал письмами и караулил за каждым углом. Я уже отчаялся от тебя избавиться, даже почти смирился. Но как только я к тебе немного потеплел и посвятил в свою тайну, ты тут же отдалился и начал избегать меня! Что я, по-твоему, должен подумать?              Эрен сомкнул челюсти, неотрывно смотря Жану в глаза. Ему нечего было сказать, ведь сейчас он прекрасно понимал чувства Жана, его обиду и злость. Эрен так и не рассказал ему об истинной причине того, почему предпочёл оттолкнуть, а не проявить честность и довериться.              — Именно поэтому канун Рождества был выбран днём для проведения ежегодного Святочного бала, символизирующего собой единство, верность и общность волшебников мира… — голос Дамблдора звучал приглушённо, как сквозь вату, ведь гораздо громче сейчас стучало сердце в груди Эрена.              Определённо, это не самый подходящий момент для подобных признаний, но Жан смотрел на него такими глазами, словно от ответа Эрена зависела судьба волшебного мира и человечества в целом.              — Молчишь? — ухмыльнулся Жан, прерывая нависшую тишину между ними. — Думаешь, что бы ещё такого придумать, чтобы увильнуть от ответа?              — Всё не так просто, Жан.              — Не просто, — повторил Жан, кивнув собственным мыслям. — А что, по-твоему, просто? Жизнь вообще непростая штука, если ты заметил. И то признание возле Чёрного озера мне тоже далось не просто. Но я доверился тебе и хочу, чтобы ты сделал то же самое, — продолжил он тише, но в прежнем тоне, упрямо вглядываясь в зрачки Эрена, что сейчас казались ещё больше. — Я хочу знать правду.              — А что, если правда не понравится тебе? — нахмурился Эрен, прислушиваясь, к собственному сердцу. Оно подскакивало в груди, с размаха билось о рёбра и тут же затихало в напряжении, готовясь к следующему прыжку.              — Вот же… метлу мне в зад, что ты за болван такой, Йегер? — усмехнулся Жан, высверливая взглядом огромную дыру меж глаз Эрена. — По-твоему нормально такое спрашивать?! Ты бесцеремонно вторгся в мою спокойную жизнь. Ты забросал меня дурацкими письмами, подставил перед Скитер и подверг всеобщему сомнению мою гетеросексуальность! Затем наплёл о чувствах, заставил довериться и рассказать то, о чём не знают даже Конни и ребята. Ты… чёртов кусок дебила привязал меня к себе так, что я неделю бегал за тобой по всей школе, как полоумный. И сейчас, притащив меня сюда, в центр огромного зала, где на нас пялятся сотни студентов, тебя волнует, понравится мне это или нет? Ты совсем тупой?!              — Святочный бал объявляю открытым! — торжественно заключил Дамблдор, а зал взорвался аплодисментами.              — Ну всё, нам пизда, — затушевался Эрен, увидев, как остальные пары занимают исходные позиции, а профессор Флитвик поворачивается лицом к оркестру и поднимает дирижёрскую палочку.              — Не пизда, если вести буду я, — заверяет Жан, решительно опустив ладонь на талию Эрена.              — Ты не охуел?! — Возмущённо рявкнул парень, смахнув чужую руку. — Это я тебя пригласил на бал, значит и вести буду тоже я!              — Закрой рот и клади свою граблю мне на плечо, Йегер.              — Да хера с два! Это я чемпион, а не ты! — возмущённо рычит Эрен и изумлённо округляет глаза, когда Жан резко хватает его за руку и рывком притягивает к себе.              — Да мне насрать! Будь ты хоть преемником самого Мерлина, я не позволю тебе запороть весь танец! — рявкнул Жан и тут же шагнул навстречу, утягивая Эрена в танец с первых же нот.              Чудесный, торжественный вальс в исполнении большого хогвартского оркестра с первых же аккордов охватил огромный зал, наполнив его волнующими звуками музыкальных инструментов. Скрипки и контрабасы, кларнеты и флейты, блестящий белый рояль и золотая арфа, благозвучно сливаясь друг с другом, играли то громко, ярко и радостно, то величественно, нежно и тихо. Внимание волшебников и волшебниц было устремлено в центр зала, на трёх чемпионов из разных школ и их партнёров.              Армин и Энни блистали ярче всех, двигаясь грациозно и плавно, словно тысячу раз проделывали все эти танцевальные трюки и движения. Райнер с Хисторией вальсировали ничуть не хуже. Рядом с широкоплечим, мускулистым Брауном студентка Шармбатона смотрелась изящно и воздушно, как пёрышко. Передвигаясь на цыпочках, порхая с той же лёгкостью, что снежинка, подхваченная ветром, Хистория моментально подстроилась под широкий шаг Райнера, из-за чего их танец выглядел легко и непринуждённо. Гораздо сложнее приходилось Эрену. Пытаясь повторять движения Энни и подражая стилю Хистории, Эрен путался ещё больше, из-за чего их танец с Жаном больше походил на греко-римскую борьбу двух неуклюжих сурков.              — Соберись, Эрен! Хватит смотреть под ноги, смотри на меня! — раздражённо прошипел Жан, стиснув пальцы Эрена до хруста.              — Не могу! Я пытаюсь не наступить на твои копыта! — огрызнулся Эрен, ультимативно и сосредоточенно продолжая двигаться по-своему — наперекор жановской поступи.              — Я тебя этими копытами сейчас лягну, если не расслабишься! Ты двигаешься как бревно!              — Сам бревно! Даже тролль получше тебя станцует!              — Чёрт, — шикнул Жан, чувствуя, как терпению грядёт пиздец, — просто перестань сопротивляться и доверься мне!              Эрен резко остановился и поднял голову, встречаясь взглядом со светло-карими глазами Жана. Желание вступать в новый спор отпало само собой, ибо во взгляде Жана было столько решимости, сколько сверкающих снежинок, падавших вниз, с заколдованного потолка. Все слова вдруг разом вылетели из головы Эрена, а лицо зарделось до кончиков ушей, когда Кирштайн стиснул его ладонь в своей чуть крепче. Ведь, судя по хмурому, проницательному взгляду, Жан просил его довериться не только в плане танца.              В ту секунду всё произошло само собой. Эрен не успел понять, как именно, но вся его нервозность и скованность просто испарились, как по мановению волшебной палочки. И в этом была исключительная, единоличная заслуга Жана. Ему каким-то невообразимым чудом удалось унять внутреннюю дрожь и успокоить барабанящее сердце. Эрен, наконец, смог расслабиться, а когда опомнился, то понял — они танцуют. Причём так хорошо и слаженно, что взоры присутствующих были прикованы только к ним.              Жан двигался легко и уверенно, координировал весь процесс танца и контролировал каждый шаг. Эрен же полностью доверился ему и даже не допускал мысли сопротивляться его решениям. Более того, Эрен был всецело поглощён Жаном и временами чувствовал, как между телами проносились едва ощутимые, электрические разряды. То, что поначалу казалось немыслимым и сложным, теперь давалось им легко и проворно. И для этого нужно было всего лишь довериться партнёру.              Не сводя влюблённого взгляда с лица Жана, Эрен вдруг подумал, что хотел бы и впредь во всём доверять парню. Мысль превратилась в непреложную уверенность, а та — в необходимость дождаться окончания вечера и рассказать Жану про Зика. И будь что будет! Неважно, смирится ли Жан с ужасающей правдой, разозлился или же испугается и больше не подпустит Эрена к себе. Это его право. Это его решение, которое Эрен, конечно же, примет. И главное — это намного лучше, чем лгать, смотря в глаза.              Оркестр играл так слаженно и звучно, как не играл даже на торжественных вечерах, посвящённых новому учебному году. Сотни пар глаз неотрывно следили за тремя вальсирующими парами в самом центре зала, уделяя особое внимание Жану и Эрену. Многие до сих пор не могли поверить в то, что парням хватило смелости явиться на торжество друг с другом. Некоторые осуждающе перешёптывались, другие смотрели с восхищением, третьи, хорошо знакомые с темпераментами обоих парней, всё ждали, когда они сцепятся в драке и сорвут праздничный вечер.              Микаса не относилась ни к одному из этих типов зрителей. Наблюдавшая за их танцем, она снисходительно улыбалась и взволнованно мяла пальцы в ладонях, как тренер по танцам, наблюдавший за своими спортсменами на соревнованиях. К счастью, их грызня продолжалась недолго, и вскоре парни подстроились под ритм музыки и пришли к взаимопониманию. Если пару минут назад они готовы были перегрызть друг другу глотки, то сейчас их согласию и гармонии ничто не угрожало! Они танцевали так, словно находились совершенно одни в этом огромном зале. Эрен смотрел на Жана такими глазами, словно ждал этого момента всю свою жизнь. В глазах же Кирштайна больше не было страха и сомнений. Сейчас они отражали то же тепло, те же светлые, искренние чувства, что долгие месяцы безответно питал Эрен.              — Поверить не могу, что этот ублюдок танцует с моей принцессой, — недовольно бубнит Имир, прерывая мысли Микасы.              Протолкнувшись через толпу студентов, слизеринке удалось пристроиться рядом с Микасой, чтобы пристально и ревностно наблюдать за танцующими Райнером и Хисторией.              — Пусть он только пальцем шевельнёт, чтобы опустить грабли ниже её талии. Клянусь Мерлином, я оторву ему руки и засуну прямо в задницу. Глубоко-глубоко, чтобы весь Дурмстранг, объединив усилия, не смог вытащить его грёбаные культяпки.              — Хистория сама решила пойти с Райнером? — Спросила Микаса. — Зачем?              — Затем, что этот упёртый кусок болвана был готов убиться ради того, чтобы пригласить её на бал. Моей великодушной, милой Хистории, ничего не оставалось, кроме как пожалеть его, — фыркнула Имир и перевела пытливый взгляд на Микасу. — Но если Хисторию я ещё могу как-то понять, то тебя я совсем не понимаю.              — А? — недоумённо захлопала глазами Микаса.              — Да ладно тебе, вся школа знала, что на бал вы должны были идти вдвоём — ты и Эрен, — тёмные глаза слизеринки насмешливо блеснули. — Так зачем нужно было толкать Эрена в объятия Кирштайна? Разве не логичней было бы воспользоваться их ссорой и привязать Эрена к себе?              — Ты плохо знаешь Эрена. Его невозможно привязать к себе или заставить полюбить, — слегка нахмурилась девушка. — Все решения, от самых важных до самых незначительных, он принимает сам и только сам.              — Но ты-то его любишь, — попыталась напомнить Имир, отчего сердце в груди Аккерман непроизвольно сжалось в комочек.              — Люблю, — кивнула Микаса и, невзирая на одолевающую тоску, с улыбкой взглянула на танцующих Жана и Эрена. — Поэтому и отпускаю его.              — У благородной любви всегда наготове завещание, — донёсся вдруг чей-то знакомый голос, отчего девушки синхронно обернулись направо и с удивлением заметили в толпе студентов Дамблдора. — Об этом говорил один талантливый волшебник, первый сваривший любовное зелье, но так и не испробовавший его чудодейственный эффект на той, в кого был безответно влюблён всю свою жизнь.              — Профессор, — растерянно охнула Микаса, а щёки мгновенно вспыхнули румянцем, — так вы слышали?              — Немного, но достаточно для того, чтобы снова выразить вам своё восхищение, мисс Аккерман, — загадочно улыбнулся Дамблдор, а добрые глаза волшебника заинтересованно блеснули под стёклами очков полумесяцев. — Шесть лет назад, в ночь посвящения, когда Распределяющая шляпа опустилась на маленькую юную головку представительницы Аккерманов, вы поразили меня и весь преподавательский состав Хогвартса такой смелостью, какую, порой, не способен проявить даже взрослый волшебник, — продолжил Дамблдор и перевёл взгляд на Эрена. — Отвернувшись от Слизерина ради возможности находиться рядом с мистером Йегером, вы без колебаний поставили под угрозу репутацию своей фамилии, а также благосклонность членов семьи. Сказать, что я был поражён вашей смелостью, значит ничего не сказать. Но вот, проходят годы и вы снова восхищаете меня. Но не смелостью, а великодушием в тот миг, когда отказались от собственной мечты ради возможности сбыться мечте мистера Йегера. Поистине, благородство достойное воспитанников Годрика Гриффиндора. Думаю, он бы гордился вами, — улыбнулся Дамблдор и, остановившись напротив девушки, протянул руку. — Однако было бы весьма обидно оставить вас в рядах зрителей. Поэтому, позволите старому волшебнику пригласить вас на танец, мисс Аккерман?              От предложения директора Микаса растерянно захлопала глазами, а Имир чуть не обронила челюсть.              — Ну дела-а-а, — с ухмылкой протянула слизеринка, а Микаса коснулась кончиками пальцев протянутой ладони.              — С удовольствием, профессор, — улыбнулась девушка и шагнула в центр зала вместе с Дамблдором.              Вслед за ними потянулись остальные учителя и студенты, и вскоре большой зал заполнился танцующими парами. Атмосфера вокруг искрилась праздником и романтикой. Казалось, будто вальс продолжался целую вечность, хотя на деле оркестр играл всего несколько минут. Этого времени хватило для того, чтобы Эрен осознал — он окончательно и безнадёжно потерял голову из-за этого раздражающего, патлатого ублюдка.              Последние аккорды торжественного вальса прокатились раскатисто и звучно, после чего профессор Флитвик развернулся к публике и раскланялся под оглушительные свисты и овации студентов.              — И это всё? — насмешливо фыркнул Эрен, продолжая аплодировать уходящему со сцены оркестру. — Вальса больше не будет?              — Так сильно понравилось? — улыбнулся Жан, взглянув на Эрена и тут же встретившись с сияющими изумрудными глазами, искрившимися весельем и неким возбуждением.              — Ещё бы! Чтоб ты знал, Кирштайн, я намерен танцевать с тобой до самого рассвета, пока у одного из нас не отвалятся ноги.              — Ты удивишься, но я тоже, — усмехнулся Жан и тут же осёкся, осознав, что только что ляпнул. Зардевшись до кончиков ушей, Жан кашлянул в кулак и тут же обратил пытливый взгляд Эрена от себя к сцене. — Смотри, кажется, там намечается что-то интересное.              Эрен моментально обернулся и, едва увидев музыкальные инструменты, обклеенные хорошо знакомыми логотипами, распахнул глаза от восторга и предвкушения.              — В рот мне ноги, быть этого не может, — успел брякнуть Эрен и тут же зажал уши, когда микрофон истошно засвистел, оглушив присутствующих гадким звуком.              — Минуточку внимания! — воскликнул профессор Флитвик опустив микрофон максимально низко, под свой рост. — Ох, прошу прощения… эм… кхм-кхм, дамы и господа! Впервые в Хогвартсе! На сцене группа, которая не нуждается в представлении! Встречайте! — протянул Флитвик и зал тут же взорвался восторженными криками.              Толпа студентов, визжа и расталкивая друг друга, хлынула к сцене, когда с громким взрывом из густого тумана эффектно появились члены музыкальной группы «Ведуньи», одетые в сетчатые и меховые майки, латексные штаны и рваные чёрные мантии. Гремя увесистыми цепями и талисманами, участники группы приветствовали ликующую толпу фанатов.              — Привет, привет, приве-е-е-ет, Хогва-а-а-артс! Вы готовы услышать настоящую музыку?! Тогда давайте взорвём это место! — прокричал в микрофон вокалист группы, чей голос тут же подхватила новая волна визгов и воплей.              Срывая голоса, не жалея инструментов и волшебного тумана, заполнившего сцену и треть огромного зала, «Ведуньи» вызвали настоящий шквал эмоций, перевернув традиционное представление о Святочном бале. Сейчас он походил на безумную, грандиозную вечеринку, когда в середине песни кто-то из студентов додумался притушить свет и наслать светоотражающее заклятие на ледяные сталактиты, отчего зал вмиг заполнился разноцветными бликами. Парни играли с такой самоотдачей и страстью, что никто из присутствующих не мог воспротивиться их музыке. Даже сдержанная и холодная Энни не смогла устоять перед мощным вокалом Мирона Вогтэйла и утянула Армина в самый эпицентр танцующей толпы, где находились все их общие друзья. Прыгая в такт музыке и срывая голосовые связки на припевах песен, они веселились так, как никогда прежде. Так продолжалось несколько песен подряд, пока парни окончательно не избавились от длинных мантий, а девчонки от высоких каблуков, только мешавших плясать, прыгать и кружиться под будоражащую музыку.              К концу вечера, когда группа плавно перешла от взрывных песен на более лирические, качаться под медляки остались самые стойкие пары, среди которых были Армин и Энни, Николо и Саша, а также Порко и Пик. Девчонка из Когтеврана, несмотря на то, что пришла на вечер с Марселем, большую часть времени провела именно с младшим Галлиардом. И глядя на то, как радостно светился Порко, находясь рядом с Пик, Жан не сомневался — после этого вечера у этих двоих точно получится сблизиться и завязать романтические отношения.              — О, у Порко появилась подружка? — донёсся бодрый голос Эрена за спиной, отчего Жан тут же обернулся и увидел в руках парня два бокала с лимонным сквошем.              — Я бы пока не торопился с таким выводом, — усмехнулся Жан, забрав у Эрена один бокал и снова взглянув на танцующую парочку. — Сначала ему придётся разобраться с братом.              Проследив за хмурым взглядом Жана, Эрен взглянул в сторону одного из банкетных столов, где стоял старший Галлиард в компании Райнера и Конни. Вид у парня был такой, что он готов был в любую секунду дать волю эмоциям и наброситься на Порко с кулаками.              — Только не говори, что Райнер и Конни…              — Именно, — кивнул Жан и поставил пустой бокал на скамью. — Они следят за тем, чтобы Марсель не натворил глупостей. Обычное дело.              — И всегда они так?              — Сколько их помню, да. Этим братьям только повод дай посоревноваться друг с другом. Пару раз они даже квиддич сорвали, хотя оба играли в одной команде.              — Ну с тобой-то в полётах явно не сравнятся, — усмехнулся Эрен, не сводя пристального взгляда с лица Жана. Но вместо того, чтобы скорчить самодовольную физиономию и начать трепаться о своих выдающихся способностях, Жан недоверчиво прищурился и снисходительно усмехнулся:              — Подмазываешься, Йегер?              — Да с чего бы? — фыркнул Эрен, слегка смутившись и устремив взгляд на бокал в руке.              — С того, что язык у тебя так и чешется на танец пригласить, — фыркнул Жан, но вдруг опять нахмурился, став в лице серьёзным. — Я не против. Но сначала хотел бы поговорить с тобой. Желательно без лишних свидетелей.              От слов парня, Эрен напрягся, но не стал возражать. Он знал, о чём хотел поговорить с ним Жан, но не знал, как именно это произойдёт. Пока они шли к террасе, Эрен мысленно проговаривал в голове текст с признанием, менял вариации и вычленял самые разумные из них. Увы, вместе с этим Эрен не мог перестать думать о том, что после предстоящего разговора Жан пошлёт его к херам и до самого отбытия из Хогвартса не перекинется ни словом, ни взглядом. Чёрт, кричать о любви на всю школу оказалось намного проще, чем решиться на то, что предстояло сказать через пару минут.              Наконец, они остались наедине. На улице было достаточно холодно и тело, привыкшее к теплу замка, ощутимо дрогнуло, когда несколько колючих, мохнатых снежинок коснулись разгорячённой кожи. Жан остановился возле гранитных перил и, смахнув снег ладонью, облокотился, задумчиво смотря на заснеженный двор, где стояли несколько маленьких карет, на которых прибыли гости из министерства, и одна большая, принадлежавшая академии Шармбатон. Задорно смеясь, одна из парочек вихрем пронеслась мимо Эрена и скрылась внутри огромной кареты. Сомнений в том, чем они там будут заниматься, у парня не было. Если честно, он и сам несколько раз подумывал о том, чтобы затащить Жана в одну из этих карет. Только вряд ли Кирштайн захочет целоваться с ним после того, что сейчас услышит.              Ночь была тихой, а небо над головой — безмятежно чистым. Огромные звезды, окружённые ореолами мерцающего света, создавали ощущение движения в бездонных глубинах вселенной. Не сводя пристального взгляда с небосвода, Эрен остановился рядом с Жаном и глубоко вдохнул. Морозный воздух обжёг лёгкие, и парень собрал всю свою решимость в кулаки.              «Чёрт, была не была!»              — Жан!              — Эрен…              Заговорив одновременно, оба недоумённо уставились друг на друга и тут же зарделись.              — Говори, — брякнул Жан, наспех отводя взгляд в сторону.              — Нет, давай ты! — стушевался Эрен, тут же, как по щелчку пальцев, растеряв решимость. — Сам же хотел поговорить наедине. Так что… начни первый.              — Легко сказать, — фыркнул Жан, после чего вздохнул и, собравшись с мыслями, вновь взглянул на Эрена. — Просто я тут подумал…              Эрен замер в ожидании. Сердце в груди гулко стукнуло о рёбра и затихло.              — В общем, что бы там не произошло и какой бы ужасной ни была эта правда, она является частью тебя, Эрен, — неуверенно начал Жан и, сжав пальцами гранитные перила, едва слышно добавил: — Поэтому так важна для меня.              Эрен застыл в оцепенении, не веря собственным ушам. Нет, определённо, такое не может послышаться.              — «Пусть не сейчас, пусть даже не завтра. Пускай это произойдёт через неделю или месяц. Я все равно готов тебя выслушать. Потому что мне не всё равно», — процитировал Жан, отчего сердце в груди Эрена забилось быстрей, а затем сжалось до размеров грецкого ореха. Выдержав паузу, Жан вновь поднял глаза и робко усмехнулся. — Знакомые слова?              — Знакомые, — запоздало ответил Эрен, все ещё не веря в правдивость происходящего.              Нет, определённо это не сон и не шутка. Но если происходящее действительно реально, то что же это тогда получается? Выходит, всё это время Жан бегал за ним потому, что…              — Я нравлюсь тебе? — бездумно спрашивает Эрен, чувствуя, как сердце встаёт поперёк горла, а кончики пальцев немеют от предвкушения.              — Похоже… на то, — робко кивает Жан, а голос отказывается подчиняться. Скулы и кончики ушей предательски горят, и Жан мог поклясться, что выглядит сейчас пиздецки глупо, говоря об этом. Сжав кулаки, Жан упёрся хмурым взглядом в Эрена и добавил с раздражением: — Разве гонялся бы я за тобой столько времени, если бы ты, придурок, не нравился мне?              — Жан, — неверующе протянул Эрен и машинально шагнул вперёд, приблизившись к парню так близко, что мог увидеть собственное отражение в глубине зрачков, — что ж ты, мудак тупорылый, молчал?              — Только посмей сейчас сделать какую-нибудь смущающую херню, я тебя головой в сугроб воткну, — брякнул Жан и сам же, вопреки угрозам, скользнул взглядом вниз, к приоткрытым губам Эрена.              — Окей. Если таково твоё условие, я готов проторчать в сугробе всю ночь, лишь бы урвать твой поцелуй, — усмехнулся Эрен, неотрывно смотря в глаза Жана. — Хотя, не думаю, что мне это грозит, учитывая то, что нам в любом случае придётся поцеловаться.              — Что значит придётся? — недоумённо фыркнул Жан, но, проследив за взглядом Эрена, устремлённого наверх, застыл в оцепенении.              Откуда ни возьмись над их головами, перетянутый красной лентой, появился букет из веток омелы и остролиста.              — Что за… — едва успел возмутиться Жан, как злосчастный букет игриво зашелестел зелёными листьями, осыпав парней золотыми искрами.              — Догадываюсь, чья проделка, — снисходительно улыбнулся Эрен, вновь посмотрев Жану в глаза с такой нежностью, что у парня дыхание перехватило, а уши вспыхнули, как свечки.              — Саша. Боггарт её дери, — смущённо брякнул Жан, стрельнув испепеляющим взглядом в сторону фасадной колонны, откуда тут же донеслись сдавленный смех и перешёптывания. — Эй, вам больше заняться нечем?!              — Жан, — снова позвал Эрен, отчего парень обернулся и вновь — в который раз за вечер, — оказался в магическом плену сияющих зелёных глаз.              Жан не заметил, как стремительно сократилось расстояние между ним и Эреном до тонкой прослойки воздуха между телами. Но опомнился лишь тогда, когда ощутил жар, исходивший от тела Эрена, и робкое прикосновение пальцев к пальцам, точно удар током, заставившее задержать дыхание, как будто перед прыжком в воду. Воздух между телами искрился от напряжения, тело замерло в томительном ожидании. Не в силах оторвать взгляд, Жан смотрел в глаза напротив и, от переполняющего волнения, сжимал чужие пальцы в руке. Осознание опасной близости пришло только тогда, когда Жан почувствовал обжигающее дыхание на своих губах. Словно придя в себя, он упёрся руками в плечи Эрена, силясь отстранить его от себя. От волнения во рту пересохло, и Жан машинально облизнул губы. Только потом он осёкся и понял, что не стоило этого делать — Эрен, внимательный сукин сын, не отказал себе в удовольствии проследить за движениями его губ. Сглотнув, Жан приложил все усилия, чтобы голос не прозвучал с хрипотцой.              — Ты… — запнулся Жан, понимая, насколько неловко и смущающе говорить это вслух. — Уверен, что хочешь поцеловаться здесь?              — Здесь и сейчас, Жан, — нетерпеливо перебил Эрен и, игнорируя заходящееся в истерике сердцебиение, шагнул навстречу, коснувшись губами губ Жана.              Дыхание застыло в груди ледяным комом, ибо в то же мгновение Кирштайна будто парализовало заклятием. Весь мир вокруг словно опрокинулся, взорвался и рассыпался в пыль, сметая за собой все образы и звуки. Осталось лишь ощущение тёплых, чуть сухих и обветрившихся губ Эрена. Его близость и обжигающее дыхание на коже, уверившие Жана в реальности происходящего. На сотую долю секунды ему захотелось оттолкнуть Эрена, брякнуть что-то оскорбительное и злое, чтобы поскорее смыться и запереться в комнате студентов Дурмстранга. А потом долго и бесполезно пытаться забыть о том, что произошло, ворочаясь в постели до рассвета. Но это желание исчезло так же быстро, как и появилось. Мозг не мог выдать ни одной трезвой мысли — он был полностью сосредоточен на губах Эрена, которые с каждой секундой двигались наглей и уверенней. Жан почувствовал приятные покалывания, охватившие его от макушки до самых кончиков пальцев. Кажется, тело решило игнорировать разум или, скорее, задушить совсем. Но больше, чем этот неожиданный поцелуй, Жана удивило то, что он сам, не отдавая отчёта действиям, в ту же секунду ответил взаимностью.              Голова звенела от переизбытка эмоций, вся кровь в теле, будто резким толчком, прилила к лицу, невыносимо стуча в висках. Ноги, словно по щелчку пальцев, стали тяжёлыми и ватными, но волна адреналина постепенно осела. Эрен, вцепившись пальцами в предплечья, неторопливо, но чувственно продолжал мять губы Жана, отчего сердце в груди последнего резко подскакивало, с размаха ударялось о рёбра и тут же затихало. Жан потерялся во всех этих переполняющих его ощущениях, которых разом стало слишком много и слишком внезапно. Казалось, что ещё немного, и он точно захлебнётся в них.              В это трудно поверить, но сейчас Жан не ощущал ни тревожности, ни враждебной осторожности, которые всегда испытывал к Эрену, стоило ему приблизиться ближе, чем на метр. Вместо этого он чувствовал приятное, обволакивающее тепло, проникавшее под кожу и разливавшееся по всему телу, когда Эрен жадно обхватывал его губы, целовал так, будто ждал этого мгновения всю свою жизнь. И Жан охотно отвечал ему, отчаянно сопротивляясь тому неоспоримому факту, что уже несколько дней мечтал об этом поцелуе.              — Не хотелось бы вас прерывать, — донёсся знакомый голос, отчего парни отпрыгнули друг от друга, точно облитые кипятком, — но целоваться на морозе не самая хорошая идея.              — Как и твоя привычка появляться в самый неподходящий момент, — фыркнул Эрен, мысленно огрев Райнера благим матом. Ибо чёртов говнюк уже второй раз бесцеремонно встревает между ними.              — А? — недоуменно нахмурился парень, но тут же осёкся, вспомнив, зачем явился. — Неважно. Жан, тебя ищет Каркаров.              — Меня? — с удивлением переспросил Жан. — Что ему нужно?              — Мне-то откуда знать? Сказал, что это срочно, — пожал плечами Райнер, с ухмылкой наблюдая за тем, как Жан комкает в ладонях снег и прижимает их к щекам. — Только давай быстрее.              — Надеюсь, он ищет меня не из-за того, что я пошёл на бал с тобой. Клянусь Мерлином, если это так, я тебя прикончу, Эрен, — усмехнулся Кирштайн, ощутив, как боязливо сжались кишки при упоминании директора. — Так что жди здесь и не пытайся смыться. Я скоро вернусь.              Жан уже шагнул к Райнеру, когда Эрен резко остановил его, схватив за руку и заглянув в глаза.              — Не сойду с места, пока не превращусь в ледяную скульптуру, — улыбнулся Эрен, взглядом проникая под самую кожу, отчего сердце в груди Жана застучало быстрее, а губы непроизвольно дрогнули в ответной улыбке.              Нехотя разомкнув пальцы, Эрен всё же отпустил Жана с Райнером, а когда высокие фигуры парней скрылись за дубовыми дверьми, облокотился о гранитные перила и откинул голову назад, к мерцающему небу, усыпанному мириадами звёзд. Мечтательная улыбка растянулась на лице Эрена, когда он, смотря на яркую полосу Млечного пути, рассекавшее небосвод, вспоминал то выражение лица, с каким Жан смотрел на него перед тем, как их губы слились в поцелуе. Вспоминал глаза, в которых было столько тепла и наивного доверия, что Эрен не допускал даже мысли о том, чтобы посметь разочаровать Жана снова.              И снова Дамблдор был прав. В канун Рождества Эрен получил такой подарок, о котором многие не могли даже мечтать. Невзирая на некоторые страхи и внутренние сомнения, Жан снова рискнул и поверил Эрену, подарив второй шанс их отношениям.              «Иногда теряя что-то ценное, взамен обретаешь что-то совершенно бесценное».              Слова Карлы Йегер второй раз за вечер всколыхнулись в памяти, отчего Эрен прикрыл глаза и задумчиво улыбнулся. А ведь правда… случаются же чудеса в канун Рождества. Определённо точно, на этот раз всё у них с Жаном будет по-другому. Потому что на этот раз Эрен во что бы то ни стало оправдает этот щедрый подарок судьбы.              — У-у-у, вы только посмотрите на эту довольную физиономию, — донёсся звонкий и игривый голос Саши, отчего Эрен смущённо фыркнул и отвернулся от приближающихся в его сторону девчонок.              — Урвать чмоки-чмоки от Жанчика — лучшего подарка на Рождество и не придумаешь, да, Эрен? — не унималась Саша, пристроившись рядом с Эреном и ощутимо пихнув локтем под бок. — Ну, давай, признавайся! Как это было?              — Саша, он сейчас задымится от стыда, — снисходительно улыбнулась Микаса, смотря на пунцовые уши Эрена.              — Ха-ха-хах, и правда! Эрен, из-за тебя сейчас весь снег в радиусе трёх километров растает. Ты чего так засмущался-то?              — Саша-а-а, — укоризненно протянула Микаса, отчего Эрен не сдержался и звонко расхохотался.              — Микаса, Саша, — радостно улыбнулся парень и крепко обнял девушек за шеи, отчего Саша ойкнула от неожиданности, а Микаса едва не потеряла равновесие, — не знаю, как вы смогли избавиться от Хитч и провернуть план с омелой, но спасибо! Огромнейшее спасибо! Благодаря вам, это Рождество стало лучшим в моей жизни!       

***

      «Мерлина мне в жёны, что это только что было?!» — в который раз задавался вопросом Жан, молчаливо и покорно продолжая следовать за Райнером, точно телёнок на привязи. Скулы и кончики ушей горели от смущения; сердце в груди барабанило с такой силой, что могло бы разбудить всех троллей, впавших в зимнюю спячку. В это невозможно было поверить, но… Чёрт, это правда случилось! Они действительно поцеловались!              Кажется, Райнер что-то сказал. Жан лишь заторможено кивнул, продолжая следовать за ним. В голове не было ни одной чёткой и связной мысли, ибо душой, телом и мыслями он все ещё был с Эреном. Всё ещё чувствовал приятное покалывание на губах, обжигающее дыхание и кончик чужого языка, коснувшийся его собственного за пару секунд до того, как их поцелуй прервали.              Охуеть. Пиздец. Поцелуй с Эреном.              Как это вообще возможно? Как они вообще пришли к этому? Потому что Эрен настоял, а Жан не успел воспрепятствовать? Или потому что сам подсознательно хотел этого, но не хватило духу решиться первым? И хотя здравый смысл не прекращал попыток обрушить на Жана тысячи мыслей по поводу сложившейся ситуации и подходящих выходов из неё, парень упорно отмахивался от них, думая лишь о том, чтобы поскорее вернуться назад и… Чёрт возьми, как бы безумно это ни звучало, но продолжить с того момента, где они остановились. Да. Определённо, это то, чего Жан хотел сейчас больше всего на свете.              Размышляя об этом и улыбаясь собственным крамольным мыслям, Жан не заметил, как Райнер ушёл от него вперёд на несколько метров, а окружающее пространство обрело серые, мрачные оттенки. Жан осёкся лишь тогда, когда огляделся и понял, что они с Райнером, вместо того, чтобы подняться на восьмой этаж, переместились на четвёртый. В полумрачном коридоре царила вязкая, давящая тишина. Пустые картины, обрамлённые деревянными и бронзовыми рамами, одиноко висели на стенах, а посреди прохода возвышалась жуткая статуя Одноглазой Горбатой Ведьмы. Вокруг ни души, ни звука. Даже музыка, слышимая сейчас в каждом уголке Хогвартса, и та не проникала в это место.              — Что мы тут забыли, Райнер? Я думал, ты ведёшь меня к Каркарову, — усмехнулся Жан, настороженно смотря в спину Райнера, обтянутую парадным кителем.              Внезапно Браун остановился, а следом и Жан, ощутив, как сердце предостерегающе застучало в груди, породив какое-то странное, дурное предчувствие.              — Райнер? — вновь позвал Жан, но голос затерялся, растворившись в оглушающей тишине коридора.              — Прости, Жан, — едва слышно ответил Райнер, после чего резко обернулся и взмахнул волшебной палочкой: — Эверте Статум!              Разряд жёлтого луча тут же выстрелил из палочки и, прежде чем Жан успел что-либо предпринять, ударил в грудь, отбросив парня назад. Пролетев несколько метров, Жан со всей силы приложился о каменную статую и с глухим стуком упал на пол.              «Чёрт… какого хера?» — пронеслось в голове Жана сквозь режущий звон в ушах и тупую, давящую боль в затылке.              Жан попробовал пошевельнуться, но тщетно. Заклятие полностью парализовало все связки и мышцы; будто все силы в одно мгновение покинули парня, и собственное тело стало невыносимо тяжёлым, неподъёмным. Голова гудела, будто наливаясь кровью, а в глазах плясали чёрные мушки. Неторопливые шаги едва различимо доносились до слуха Жана, становясь всё ближе и ближе. С трудом приоткрыв свинцовые веки, Жан увидел перед собой пару чёрных сапог, после чего сознание окончательно отключилось, а мир вокруг погрузился в холодную, вязкую черноту.              — Что ж, я пытался. Но похоже, у нас и правда нет другого выхода, — задумчиво протянул Райнер и, присев перед неподвижным телом, кончиком волшебной палочки убрал волосы с лица парня. — А, может, это и к лучшему.