Глава 14. Пленённый полозом
23 февраля 2024 г., 19:29
— Спасибо, Хогвартс! Вы — лучшая публика! — крикнул в микрофон Вогтэйл, когда допел последнюю песню.
Под радостные визги и аплодисменты музыканты оставили свои инструменты и спустились со сцены, где их тут же окружили фанаты. В надежде пожать кумирам руки, урвать автограф или сделать парочку колдографий, студенты толпились и расталкивали друг друга, отчего Хагриду даже пришлось вмешаться.
Эрену очень хотелось сфотографироваться с любимой группой, однако гораздо важней сейчас было отыскать Жана. Святочный бал подошёл к концу, а Кирштайн так и не явил свой зад, как обещал.
— Эрен, смотри, что урвала! — радостно налетела на парня Саша, демонстрируя собственные руки, разукрашенные автографами всех членов музыкальной группы.
— Охренеть, — усмехнулся Эрен, не веря глазам. — Как ты смогла пробиться через разъярённую толпу?
— Пролезла между ногами и пышными юбками, пока носом не упёрлась в булки Вогтейла, — гордо хмыкнула Саша. — Бедняга так засмущался, что сам расписался на моей руке, а вслед за ним и остальные. Видимо испугались, что я на радостях перенюхаю их штаны.
— Ну ты даёшь, — усмехнулся Эрен, взглядом выискивая среди толпы студентов светлую макушку Жана.
— Жанмяк так и не вернулся? — удивлённо спросила Саша, отчего Эрен вздохнул и отрицательно мотнул головой. — Может, спросишь у парней? Они как раз куда-то намылились.
Саша кивнула в сторону Конни и остальных ребят, покидавших большой зал. Эрен ринулся вслед за ними, а когда выбежал в вестибюль, то их уже и след простыл. Там и тут по углам зажимались парочки, некоторые, в том числе Марло и Хитч, расположились на ступеньках лестниц. Эрен был удивлён встретить обоих тут, да ещё и в компании друг друга. Марло выглядел довольно смущённым, отчего Эрен не смог унять любопытства и, спрятавшись за каменной колонной, прислушался к разговору.
— Марло-о-о… какой же ты хоро-о-оший, — протянула Хитч и прижалась щекой к плечу парня.
Марло в ответ только смущённо фыркнул, но не решился оттолкнуть полупьяную девушку. Сейчас она была такой милой и чувствительной, что казалось, будто малейшая грубость со стороны парня заставила бы Хитч зареветь горькими слезами. Марло не выносил её слёз — они были единственной слабостью гриффиндорца. Поэтому сейчас, сидя на одной из ступенек вестибюльной лестницы, он покровительственно обнимал Хитч за плечи, пока та ластилась, как кошка, и бессвязно мурлыкала что-то под нос.
Мимо проходили студенты и недоумённо косились на парочку. Марло и Хитч, увлечённые исключительно друг другом, не обращали на это никакого внимания, будто находились совершенно одни в вестибюле.
— И угораздило же влюбиться в тебя, — вновь заныла Хитч и, не отрывая щеки от плеча гриффиндорца, скользнула взглядом от подбородка к глазам. — Вот ведь напа-а-асть. Столько красивых парней в школе, а ты… ох, только и делаешь, что домашку за меня пишешь. Хоть бы раз на свидание пригласил.
— И ты бы согласилась? — удивлённо спросил Марло, покосившись на девушку.
— Конечно согласилась. И на бал пойти согласилась бы. Хмпф! Столько времени прождала, когда ты смелости наберёшься. Всех парней отвергла, всё надеялась, что ты решишься! И даже Жана подговорила под гриффиндорскими окнами целоваться. Между прочим, для тебя в снегу валялись, разыгрывая влюблённую парочку! Думала, ты приревнуешь и начнёшь действовать, эх… но тебя ничем не проймёшь. Ссыкло гриффиндорское, — обиженно брякнула Хитч, в упор смотря на парня.
— Дура ты, Хитч, — усмехнулся Марло и погладил девушку по щеке, отчего та зарделась и растерянно захлопала густыми ресницами, — моя восхитительная дура.
Эрен фыркнул и закатил глаза, не в силах сдержать довольной улыбки. Вот оно как. Выходит, между Жаном и Хитч и в самом деле не было никаких чувств. И тот поцелуй, свидетелем которого Эрен оказался по нелепой случайности, был всего лишь заранее обговорённым спектаклем для Марло. Эрен ощутил лёгкий укол раздражения и нестерпимую злость. На Хитч, что додумалась до подобного идиотизма, и на Жана, что помог ей провернуть эту дурацкую авантюру, едва не разрушившую их взаимоотношения. Желание догнать ребят и разузнать, куда делся этот патлатый, конемордый ублюдок обрело новую силу после подслушанного разговора. Помимо желания поцеловать Жана, Эрен ощутил острую необходимость врезать придурку под дых. Да так, чтобы тот сложился пополам и больше никогда не смел целовать кого-то, кроме него. Даже понарошку, даже по старой дружбе.
Расспросив и выяснив у студентов, куда направились парни в пиздатых красных формах, Эрен выбежал на террасу и тут же обнаружил ребят у гранитных перил. Весело смеясь и по кругу отпивая из железной фляжки, парни не сразу обратили внимание на Эрена.
— Райнер!
Браун, Спрингер и ещё парочка незнакомых ребят из Дурмстранга синхронно обернулись, попытавшись состроить бодрые физиономии. Но, обнаружив, что это всего лишь Йегер, снова расслабились.
— Наконец-то, еле догнал, — фыркнул Эрен и непроизвольно покосился на фляжку в руке Райнера. Что-то подсказывало ему, что вряд ли внутри плескался тыквенный сок.
— Присоединишься, Эрен? — заулыбался Конни и, выхватив фляжку у Райнера, немедленно сунул её Эрену под самый нос.
От резкого зловонного запаха Эрен отпрыгнул и сморщился.
— Бля, что это за херня?! Воняет так, будто туда нассал гоблин!
— Традиционный напиток Дурмстранга. Нюхать, кстати, его не надо. Только пить.
— Пиздец какой. Сдохнуть хотите?
— Ха-ха-хах, судя по твоей реакции, Жану придётся воздержаться от употребления этого эля, — усмехнулся Райнер и под удивлённый взгляд Эрена вновь отпил из фляжки, даже глазом не моргнув.
— Или полоскать рот мыльной водой, прежде чем засосать Эрена в страстном поцелуе, — тут же подхватил Конни, игриво вздёрнув бровь.
— А, кстати, где он? — как ни в чём не бывало спросил Райнер. — Опять поругались, что ли?
— В смысле «где»? — нахмурился Эрен. — Это я у тебя пришёл выяснить.
— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Браун. — Вообще-то, это ты с ним весь вечер танцевал, а не я.
— Ага. Очень смешно, — фыркнул Эрен и всё-таки выскользнул из настырных объятий Конни. — Похоже эта штука, кроме того, что ужасно пахнет, ещё и память отшибает. Думаю, тебе на сегодня хватит, Райнер. А то ещё собственное имя забудешь.
— Но я правда не видел его, — возразил Райнер, провожая удивлённым взглядом удаляющуюся фигуру Эрена, — клянусь бородой Мерлина.
— Да-да. Бородой, яйцами и кружевными панталонами. Я так и понял, — лениво отмахнулся Эрен, убедившись, что нет смысла о чём-либо спрашивать у ребят.
После той бурды, которую язык не поворачивался назвать напитком, странно, что они вообще могли стоять на ногах. Поэтому иного варианта, кроме как вернуться в зал и дождаться Жана, у Эрена не осталось. В конце концов, даже если Каркаров решил растянуть разъяснительную беседу с Кирштайном на несколько часов, бал продлится до самого рассвета. А значит Жан обязательно вернётся. Не может не вернуться.
***
Голова раскалывалась от монотонного гула, во рту было так же сухо, как внутри раскалённой печи. Собственное тело казалось Жану настолько тяжёлым, что сил хватило лишь на то, чтобы открыть глаза. И первое, что он увидел после долгого забвения — это огонь. Тёплый, благодатный, дарящий мнимое ощущение покоя и безопасности. Огонь охотно пожирал сухие ветки, брошенные аккуратной стопкой в старый полуразрушенный камин, рядом с которым Жан пролежал какое-то время без сознания. Понемногу приходя в себя и возвращая контроль над телом, Жан попытался вспомнить что с ним произошло. Шум в голове медленно стихал, но мысли, словно рой диких пчёл, кружились в беспорядочном хаосе. И чем сильнее Жан пытался вспомнить последние события, тем хуже у него это получалось. Помнил, что Каркаров искал его, помнил, как следовал за Райнером по тёмному коридору, а потом… Кажется, увидел вспышку света, прежде чем тьма забрала его в свои холодные объятия. Попытавшись повернуться на спину, парень поднял голову и вздрогнул. Воздух вдруг стал давящим и тяжёлым, обрушившись на Жана неподъёмным грузом. Кровь застыла в жилах при виде разорванных картин и обоев, на которых чётко прослеживались звериные когти. Жан сбросил плед и резко вскочил на ноги, задев и опрокинув с табуретки поднос с едой. Звон разбившейся посуды эхом прокатился по всему помещению, отчего сердце в груди заметалось, точно птица, пойманная в капкан. Оторопелый взгляд забегал от одного угла комнаты к другому, цепляясь за обломки сломанной мебели, осколки посуды и прочий мусор. Жана охватило чувство дежавю и, нужно сказать, не самое приятное. Он уже был в этом месте. И меньше всего на свете хотел вернуться сюда снова. — Какого хера… — тихим от волнения голосом произнёс парень и убедился окончательно: это не было сном или игрой воображения. Жан действительно находился в том самом месте, в той самой комнате, где несколько лет назад пережил самый страшный кошмар в своей жизни. Он был в Визжащей хижине. Дыхание застыло в груди ледяным комом. Точно гигантское, разрушительное цунами, на Жана обрушились воспоминания. Кровожадный оскал, недолгая борьба, погоня и предсмертные крики Марко, что по сей день преследовали Жана в кошмарных снах. Зажмурив глаза, Кирштайн закрыл уши руками и замер посреди комнаты. Внутри всё сжалось, сердце неистово забилось о грудную клетку, и парня затрясло мелкой дрожью. Жан почувствовал, как тяжело ему становится дышать. Словно воздух вокруг него сгорает, становится густым и вязким. После трагедии с Марко, Жан стал не только узником ночных кошмаров, но и панических атак. К сожалению или к счастью, последняя случилась с ним больше двух лет назад. И сейчас, застигнутый врасплох, Жан едва мог совладать с собственным телом, мыслями и дыханием. Так продолжалось пару десятков минут, но по ощущениям будто целая вечность. Превозмогая себя и пытаясь выровнять дыхание, Жан упёрто хватал ртом затхлый воздух в надежде вернуть контроль над телом и мыслями. В какой-то момент у него даже начало получаться, но неожиданно воздух сотряс протяжный скрип дверных петель. Резко повернувшись на звук, Жан удивлённо распахнул глаза. — Флок? — обронил он, не веря собственным глазам. — О, ты уже проснулся? Доброе утро, — бодро и совершенно повседневно улыбнулся Форстер, держа в руках пустой стакан и графин с тыквенным соком, — точнее сказать, ночь. До рассвета ещё пара часов. — Что за херня тут происходит? — Ну, — снисходительно пожал плечами Флок, — ты крепко ударился, поэтому пролежал без сознания пару часов. Ох, как же я рад, что нам удастся встретить рождественское утро вместе. Пройдя вглубь комнаты, парень заметил осколки посуды и кусочки еды, разбросанные по полу. — Ты опрокинул свой завтрак? Досадно. Видимо, придётся приготовить что-то ещё. Мы ведь не хотим остаться голодными? — усмехнулся Флок и, заметив озадаченное выражение лица парня, примирительно поднял ладони перед собой. — О, всё в порядке, Жан! Конечно же это не составит мне труда. Но в следующий раз будь аккуратней, договорились? — Что ещё за следующий раз? Что всё это значит? — снова повторил Жан, не сводя пристального взгляда с парня. — И что, чёрт возьми, мы забыли в этой лачуге? — Согласен. Обстановка не самая уютная, и в этом полностью моя вина, — как ни в чём не бывало продолжил Флок, наливая в стакан сок. — Я планировал навести здесь порядок до того, как ты проснёшься. Но лучше поздно, чем никогда верно? — Поставив графин на журнальный стол, Флок вытащил волшебную палочку и снова взглянул на Жана. — Не возражаешь? Сердце неуверенно стукнуло в груди. Жан нахмурился, взглянув на палочку в руке Форстера. Пока он плохо понимал, что всё это означало, однако голос интуиции, со свойственной ему ясностью, непрерывно шептал о грядущих неприятностях. Так и не дождавшись ответа, Флок пожал плечами и взмахнул палочкой. Через несколько секунд пыльная и мрачная комната вновь вернула свой уютный, первозданный вид. Отдельные бруски дерева, отрезки тканей и металлические детали взмыли в воздух, сливаясь воедино и превращаясь в мебель. Кусочки стекла и фарфора, звеня в воздухе, вновь соединились в расписные вазы, тарелки и чашки, плавно вернувшись на полки восстановленного серванта. Комната преобразилась на глазах. Теперь это был большой и уютный зал с тёмно-коричневыми креслами, широким диваном, ажурными занавесками и узорчатым ковром. Над головой Жана зажглись свечи подвесной люстры, а вдоль стен несколько подсвечников, осветив каждый уголок комнаты приятным, тёплым светом. Изысканные картины с изображением странных цветов и ещё более странных птиц гордо висели на стенах, а неподалёку от мраморного камина, в котором всё так же полыхало яркое пламя, стоял дубовый письменный стол с высоким стулом. Всё бы ничего, да только одно осталось неизменным — запах пыли и подгнивших досок, который совершенно не вязался с общей картиной комнаты. Жан бросил осторожный взгляд к большому зеркалу, висевшему в паре метрах от него, и понял: всё это убранство, роскошь и уют были ничем иным, как иллюзией, искусно нарисованной Флоком, точно палитрой по холсту. Ибо в отражении зеркала комната осталась прежней, такой же мрачной и серой. — Лучше, не правда ли? — донёсся бодрый голос Флока совсем рядом, отчего Жан растерянно захлопал глазами, обнаружив парня прямо перед собой, с протянутым стаканом тыквенного сока. — Выпей. Наверняка у тебя во рту пересохло. Поколебавшись пару секунд, Жан всё же взял напиток. После долгой отключки ему действительно очень хотелось пить, поэтому Флоку не пришлось повторять дважды. Кирштайн припал губами к стеклу и жадно отпил, одновременно оттягивая время, чтобы подумать над сложившейся ситуацией. — Рана не болит? — поинтересовался Флок, а Жан недоумённо нахмурился, торопливо вытерев губы тыльной стороной ладони. — Рана? — Ты неудачно приложился затылком о статую и получил рассечение. Крови было много, я даже немного испугался, — улыбнулся Флок и, приблизившись на полшага, нежно накрыл ладонью затылок Жана, отчего парень почти вздрогнул, испытав укол неприятного ощущения. — Эй, давай-ка без этого, — нахмурился Жан, оттолкнув от себя чужую руку. — Ну надо же, какой недотрога, — хохотнул Форстер, отчего у Жана сложилось ощущение, будто ублюдок специально сделал это, чтобы проследить за его реакцией. — Не выношу пидорских прикосновений, — огрызнулся в ответ Жан. — Неужели? А с Эреном ты довольно охотно целовался, — улыбнулся Флок, по-лисьи прищурив глаза. — Даже слишком охотно. От ревности я едва не выдал себя. — Не выдал? — недоумённо переспросил Жан, и в ту же секунду воспоминания вновь вернулись к нему. Он вспомнил, как они с Райнером остановились посреди коридора, и как парень оглушил его заклятием. Но ещё Жан вспомнил, как удивился, заметив чужую палочку в руке товарища. За долю секунды до того, как выброшенное заклятие достигло своей цели. Отдельные фрагменты пазла вдруг сложились в законченную картину, отчего Жан ощутил холодное покалывание на затылке. Кожа на руках покрылась мурашками от мысли, что той ночью в коридоре одноглазой ведьмы на него напал вовсе не Райнер, а Флок, воплотившийся в облик Брауна. Парень убедился в этом окончательно, когда опустил взгляд вниз и увидел ту самую палочку в руке Форстера. Такую нельзя было перепутать ни с одной другой: белая, тонкая, чуть изогнутая, словно вырезанная из кости, а конец рукоятки напоминал змеиную голову с двумя чёрными ониксами вместо глаз. — Какого хера ты это сделал? — нахмурился Жан, пристально и неотрывно следя за Флоком. — Что именно? — совершенно невинно улыбнулся парень, а у Жана чуть не свело нижнюю челюсть от негодования. На секунду ему даже показалось, что вся эта ситуация приносит Флоку неописуемое удовольствие. Вот только Жану было не до веселья. Испепеляя взглядом, он схватил Флока за грудки и ринулся в наступление. — Не держи меня за идиота! Зачем ты перевоплотился в Райнера? Какого хера напал и притащил меня сюда?! — Тише, тише. Побереги свои силы, — снисходительно улыбнулся Флок, дотронувшись кончиками пальцев до запястий Жана. — Думаю, ты всё ещё слаб для таких волнений. — Мне посрать, что ты там думаешь! Ты сейчас же мне всё расскажешь, или я… — Жан запнулся на полуслове, ощутив, как кончик волшебной палочки упёрся под ребро. — Или что? — торжествующе улыбнулся Флок, отчего все слова и угрозы, вертевшиеся на языке, вылетели из головы Жана. — Поосторожней, Жан. Мне правда не хотелось бы делать тебе больно, даже в воспитательных целях. Поэтому в твоих же интересах быть послу… Флок не успел договорить, как тут же получил крепкий удар под дых. Охнув от боли, парень сложился пополам, а затем разразился тихим, сдавленным смехом. Не ожидав подобной реакции, Жан отпрянул назад, настороженно следя за Флоком. — Тебе смешно, мать твою?! — Ха-ха-ха-ха, прости. Просто, — помедлил Флок и тут же растворился в воздухе, — не думал, что ты окажешься настолько глуп, — донёсся над ухом шёпот, отчего Жан резко обернулся и отпрыгнул назад. За его спиной, ухмыляясь, снова стоял Флок. — Блять, что за фокусы?! — Что такое? — издевательски протянул парень, слегка склонив голову к плечу. — Неужели испугался? — Да хера с два! — зарычал Жан и снова замахнулся, но чёртов ублюдок вновь провернул этот трюк, исчезнув прежде, чем Кирштайн рассёк кулаком воздух. — Сволочь, хватит прятаться! — Ты всё ещё не понял? Я лишь даю тебе шанс одуматься, — прозвучал издевательский голос, отчего Кирштайн повернулся и увидел Флока, вальяжно рассевшегося на широком диване, — но, похоже, ты не собираешься им пользоваться, — с некой досадой вздохнул Флок, когда Жан сорвался и устремился в его сторону. Резкий взмах палочкой и Жан почувствовал, как собственные ноги онемели, отказываясь подчиняться. Взгляд упал вниз, а кровь застыла в жилах. Будто крепким ударом воздух выбило из лёгких, когда Жан заметил под собой огромный клубок блестящих, чёрных змей. Злобно шипя и переплетаясь друг с другом, они извивались под ногами, опутывали ступни и медленно поднимались вверх, будто хотели утянуть парня вниз, поставить его на колени перед Флоком. — Чёрт! — выругался Жан, чувствуя, как немеют кончики пальцев, а мышцы сводит судорогой. Борьба за собственное тело продолжалась недолго, и вскоре, выбившись из сил, Жан рухнул на колени, прямо в змеиный клубок. Пока парень пытался взять себя в руки и подняться с пола, змеи за считанные секунды обвили его запястья, бедра и талию. — Убери их от меня, ублюдок! — Убрать? А, по-моему, ты им понравился, — с нескрываемым наслаждением улыбнулся Форстер. — К тому же чудится мне, что вряд ли ты сможешь усидеть на месте, пока я закончу свой рассказ. Тебе ведь хочется узнать, почему ты оказался здесь? Перестав сопротивляться, Жан тут же поднял голову, а по спине пробежался неприятный озноб. Флок смотрел на него нетерпеливо, как будто ждал дозволения, чтобы скорее начать монолог. Сглотнув сухой ком в горле, Жан, наконец, кивнул. — Хорошо. У нас в распоряжении вся ночь, так что начну издалека, — удовлетворённо улыбнулся Флок и продолжил: — Всё началось ещё в детстве, примерно с пяти лет, когда я начал понимать, из-за чего так яростно ссорятся мои родители изо дня в день. Мой отец был редкостным трудоголиком. Он делал всё, чтобы обеспечить своей семье сытую и комфортную жизнь. Работая обычным секретарём при Министерстве магии, он частенько задерживался на работе и возвращался домой под утро. А мать была в крайней степени эгоистичной, капризной и ревнивой женщиной. Каждый раз она умудрялась упрекнуть его в несуществующих изменах и развернуть такой скандал, что весь район и соседи слышали их крики. Но однажды, вернувшись домой поздно ночью, отец застал мать посреди разгромленной гостиной с волшебной палочкой в руке. В приступе ревности эта сумасшедшая ведьма крушила и взрывала всё, на что падёт её взгляд. Казалось бы, куда хуже? Но, увидев на пороге отца, она свихнулась окончательно. Я сидел под столом и видел, как зелёный луч Авады Кедавры сбил отца с ног, после чего он уже никогда не смог подняться, — тихо, но без какой-либо грусти произнёс Флок и, спустя пару секунд, вновь оживился, подняв воодушевлённый взгляд на Жана. — А знаешь, что самое любопытное? В ту ночь, впервые увидев заклятие в действии, я ощутил какое-то волнение, схожее с радостью и восхищением. Поражённый мощью и красотой этого заклятия, я не почувствовал ни испуга от того, что натворила мать, ни скорби от того, что отец погиб. Прекрасный зелёный луч непростительного заклятия стоял перед глазами пятилетнего ребёнка, заставляя его сердце дрожать от восторга, представляешь? Жан не ответил, продолжая неотрывно смотреть на Флока. Ему не верилось, что человек, переживший ужасную трагедию в таком раннем возрасте, мог спокойно рассказывать об этом, а главное — акцентировать внимание не на потере отца, а на заклятии, убившем его. Жан всеми силами старался сохранить беспристрастность, однако, несмотря на все попытки, напряжение внутри только усиливалось. Сердце гулко стучало в груди, невольно порождая тревогу. — Испугавшись перспективы загреметь в Азкабан, мать сбежала из дома, прихватив немного денег и личных вещей, — продолжил Флок. — Она даже не догадывалась, что единственный свидетель её преступления всё это время прятался под столом за длинной скатертью и провожал её взглядом. Забавно, да? Она могла бы прихватить меня с собой, но она даже не подумала заглянуть в детскую. — Ты так спокойно рассказываешь об этом, — невольно перебил его Жан, смотря на беспристрастное лицо парня. — И ты даже не окликнул её? Не хотел побежать следом? — А зачем? — небрежно усмехнулся Флок. — Поверь, она была никудышной матерью. Наверное, потому, что в ней изначально не было каких-то материнских чувств. Отец понял это сразу, как только я родился, и поэтому нанял прислугу. Я бы сдох от голода в первые дни жизни, если бы няня не ухаживала за мной, — фыркнул парень, играя с одной из чёрных змеек, переползшей к нему на колени из общего клубка. — Ни к матери, ни к отцу, я никогда не испытывал ни любви, ни привязанности. На похоронах отца я не проронил ни слезинки, а год спустя узнал, что мать всё-таки нашли. Правда мёртвой и забальзамированной в хижине одного тёмного волшебника. Жаль. Я бы не отказался испытать на ней парочку непростительных заклятий. — Неужели, — запнулся Жан, поражаясь той бесчувственности, с какой Флок открыто признавался в желании убить собственную мать, — так сильно ненавидишь её, что смог бы сотворить такое? От вопроса слизеринец насмешливо прыснул, будто услышал забавную шутку. — Ненавижу? Ты, вероятно, совсем меня не слушал? Я ведь сказал, что с детства не испытывал к родителям ни любви, ни ненависти. Единственным человеком, на которого мне было не всё равно, была моя няня. После той трагической ночи, когда я потерял обоих родителей сразу, она была единственным человеком, кто не бросил меня. Несмотря на то, что она не получала ни галеона за свой труд, она продолжала заботиться обо мне. Ровно до того момента, пока мою мать не нашли мёртвой. Шестилетний ребёнок, рождённый в союзе двух чистокровных волшебников, не мог оставаться один, поэтому Отдел опеки и попечительства несовершеннолетних волшебников принял решение устроить меня в сиротский приют, а дом и прочее имущество отца переписать в пользу министерства. Им бы сошло это с рук, если бы моя няня не вмешалась, изъявив желание стать моим опекуном и переехать в дом Форстеров до наступления моего совершеннолетия, — с улыбкой произнёс Флок и на секунду Жан заметил, как его взгляд потеплел. Кирштайн был уверен, что это из-за воспоминаний о добром поступке няни. До тех пор, пока Флок не продолжил: — Пока старушка возилась с бумагами и бегала по инстанциям, я не терял время зря. Заклятие Авады Кедавры не отпускало меня, и тогда я задался вопросом: «А какие ещё заклятия бывают?» Я проводил дни и ночи в библиотеке отца, искал то, что могло бы утолить моё любопытство и, наконец, нашёл — «Книгу тёмного волшебника», — с приятной ностальгией в голосе произнёс Флок, наблюдая, как змеи обвивают свои чёрные, холодные тельца вокруг талии Жана. С трудом оторвав взгляд от этого гипнотического зрелища, парень продолжил: — Едва открыв эту книгу, я осознал, что назад дороги нет. Ибо в тот же момент моё сердце забилось так, как не билось никогда прежде. Я чувствовал, что я на верном пути; что моё предназначение — изучить чёрную магию и стать тёмным волшебником. С того дня я больше не расставался с книгой. Дни и ночи я проводил за перечитыванием одних и тех же страниц, одних и тех же абзацев. Какие-то я понимал, какие-то были выше восприятия шестилетнего ребёнка. Спросить у кого-то из взрослых или обратиться за разъяснениями к няне я не мог, ибо знал — они не одобрят мой интерес к тёмному волшебству. Никто не одобрит. Так я и остался наедине с собой, наедине с собственной жаждой знаний. Сам себе ученик и сам себе учитель. Я прилагал все свои усилия и средства для того, чтобы достичь понимания и хоть немного приблизиться к главной цели — научиться применять запрещённые заклятия на практике. Мне невероятно повезло, ибо в той книге были подробно описаны все три заклятия. Начиная с того, как правильно держать палочку в руке, кончая тем, в каком эмоциональном состоянии должен находиться волшебник, произнося слова заклятия. Не теряя времени, я начал изучать все три заклятия сразу. Сначала в теории, затем и на практике. — Что за бред ты несёшь? — фыркнул Жан, недоверчиво хмурясь. — Даже если учесть, что магический потенциал проявился у тебя раньше, чем у остальных детей, не может шестилетний ребёнок, у которого даже нет собственной палочки, применять такие сложные заклятия. Это невозможно. — Невозможно? — повторил Флок и насмешливо фыркнул. — Бесспорно, это было нелегко, но отнюдь не невозможно. Знал бы ты, сколько животных и птиц я извёл, прежде чем у меня начало получаться что-то приемлемое. Сложность была ещё в том, что палочка, которой я колдовал, принадлежала не мне, а покойной матери. Вот так удача, представляешь? В тот день, убив отца и пустившись в бегство, она нарочно оставила её дома. Видимо, испугалась, что по следу палочки её смогут вычислить и найти. Не знаю почему, но как только моя мать выбежала из дома, я выполз из своего укрытия и тут же спрятал палочку. Наверное, подумал, что она может пригодиться мне, — приглушённо рассмеялся Флок и кончиком волшебной палочки дотронулся до змеи, заставив её раствориться в воздухе. — Как видишь, не прогадал. — Выходит, эта палочка принадлежит твоей матери? — Эта? — Флок взглянул на палочку в руке и мотнул головой. — Нет, эта моя. Палочку матери я использовал только в тренировочных целях. А когда осознал, что у меня начало получаться, сломал её и выбросил. А зачем она мне? Ведь палочкой, не принадлежащей тебе, колдовать в разы сложней. К тому же было бы нерационально заявляться в Хогвартс с палочкой убийцы и попасться с набором непростительных заклятий в первый же учебный день, верно? — Как же твоя няня? Неужели она не видела, чем ты увлечён? — Поначалу нет, но потом стала замечать, что со мной творилось что-то неладное. Помимо того, что я изначально рос тихим ребёнком, я ещё стал скрытным и замкнутым. Раздражался по пустякам, огрызался на её замечания, злился на любые просьбы или попытки выйти на контакт. Мог даже в порыве эмоций накричать или швырнуть в неё чем-нибудь. За все эти злобные выходки, няня не держала на меня обиду, — снисходительно улыбнулся Флок, откинувшись на спинку дивана. — Она жалела несчастного сиротку. Считала, что я ополчился на весь мир из-за смерти родителей, но даже не догадывалась об истинной причине этих перемен. Всё обстояло куда хуже, чем она могла себе представить, ибо тёмная магия завладела не только моим разумом, но и сердцем. Подсознательно я понимал это. Знал, что ярость, злость и желание разрушать, бурлившие во мне, как лава в жерле вулкана — это своего рода плата за знания, которые я успел почерпнуть из книги. Но я также знал, что все эти негативные эмоции, копившиеся во мне, рано или поздно уничтожили бы меня, как когда-то уничтожили мою мать. Поэтому, чтобы не повторить её судьбу и не обезуметь от переизбытка чувств, я научился подавлять их внутри себя. Сдерживать до тех пор, пока это возможно, а затем, достигнув предела, высвобождать через заклятия, обрушивая весь скопившийся гнев на других. Флок подался вперёд и, опираясь о колени локтями, взглянул на Жана. Его глаза насмешливо блеснули, а уголки губ дрогнули, выводя еле различимую улыбку. И улыбка эта была отнюдь не дружелюбной. Она предвещала Жану о грядущих неприятностях. — До определённого момента мне было достаточно изводить животных и птиц. Мучить их Круциатусом, убивать Авада Кедаврой, внушать самоубийство через Империус, — продолжил Флок, наслаждаясь настороженностью Жана и неким испугом, зародившимся в глазах, при упоминании непростительных заклятий. — Но разве могут они через вой и скулёж передать весь спектр испытываемых ощущений? Убивать и мучить неразумных существ всё равно, что черпать воду ситом. А мне нужен был человек. Догадываешься, кому выпала честь стать первой жертвой для моего Империуса? Сердце неуверенно стукнуло в груди, и в то же мгновение Жана словно сковало холодом. Догадаться было нетрудно. Труднее было контролировать свои мысли, дыхание и голос, чтобы не показать Флоку испуг, прокравшийся к сердцу, точно подлая змея. — Смелее, Жан, ты всё правильно понял, — подбадривающе улыбнулся Флок, продолжая смотреть на парня так, будто хотел проникнуть в подкорку его сознания. — Наверное, думаешь: «Бедная, добрая нянечка, не бросившая осиротевшего ребёнка на произвол судьбы». — Что ты с ней сделал? — тихим, но твёрдым голосом давит из себя Жан, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не обрушить проклятия на голову Флока. Сейчас Кирштайн мечтал только об одном — скорее высвободиться из змеиных пут и изувечить эту самодовольную, гнусную физиономию напротив. — Что за сексуальное выражение лица? Ты хочешь меня напугать или возбудить? — приглушённо рассмеялся Флок, и Жан готов был поклясться, что парень испытывал какое-то садистское наслаждение от всего происходящего. — Не переживай, она в порядке. Живёт в моём доме, поддерживает чистоту и порядок, пока я в Хогвартсе. В конце концов, я ведь не монстр, чтобы вредить женщине, проявившей ко мне доброту и участие, — усмехнулся Флок, равнодушно пожав плечами. — Просто теперь она не суёт свой любопытный нос туда, куда не следует. Поверь, это для её же блага: печь тыквенные пироги и варить горячий шоколад гораздо лучше, чем пытаться выяснить, что на самом деле представляет собой Флок Форстер. Ведь узнав правду обо мне, она вряд ли захочет оставаться в этом доме, а я, знаешь ли, так люблю её стряпню, что готов убить ради кусочка яблочного штруделя. Уверен, тебе тоже придётся по вкусу. — Что значит «придётся по вкусу»? — настороженно произнёс Жан, ощутив волну мурашек, пробежавшуюся по телу от мрачной нотки в голосе Флока. — Хочешь притащить меня в гости? — Мыслишь в верном направлении, — кивнул парень, поднявшись с дивана, — но я, вообще-то, думал поселить тебя в моём доме навсегда. — Что? — недоумённо нахмурился Жан, но стоило Флоку шагнуть вперёд и нависнуть над ним, как кровь застыла в жилах, а дыхание перехватило. — Видишь ли, я, как и все люди, нуждаюсь в общении и физическом контакте. А в большом двухэтажном доме порой бывает очень одиноко и грустно, — задумчиво улыбнулся Флок и, наклонившись, обхватил подбородок Жана пальцами. — Понимаешь, о чём я? Жан вздрогнул, ощутив, как вторая ладонь Форстера уверенно легла на затылок. Прикосновение вызвало нервную дрожь и вместе с тем желание немедленно уйти от контакта. Словно почувствовав это, Флок наклонился так близко, что Жан вовсе перестал дышать. Пока он плохо понимал, что всё это означало, но определённо чувствовал липкий ужас, сковавший всё его тело изнутри. — Нет, — запоздало ответил Жан, приложив все усилия, чтобы голос не прозвучал с хрипотцой. — Нихуя не понимаю. — Что ж, попытаюсь объяснить на пальцах, — улыбнулся Флок, неторопливо водя большим пальцем под нижней губой парня. — Дело в том, Жан, что ты понравился мне при первой же встрече. Твой голос, твоя манера общения, это красивое лицо и не менее привлекательное тело, которое я видел лишь раз полуобнажённым, но успел запомнить в мельчайших деталях. И я не хочу любоваться этими прелестями издалека, — перешёл на шёпот парень, многозначительно подчёркивая слова. — Я хочу обладать тобой единолично. Последние слова хлестнули Жана огненным кнутом, отчего он резко мотнул головой, скинув руки Флока. — Ты себя-то слышишь?! Что за херню ты несёшь, ублюдок?! — зарычал парень, чувствуя, как внутренности скручивает от отвращения. — По-твоему можно вот так просто вырубить человека, притащить к себе в дом и делать всё что вздумается?! — Верно-верно, нельзя. И именно поэтому ты здесь, в Визжащей хижине, а не в моём доме. Голос застрял в глотке ледяным комом, а Жан, широко распахнув глаза, недоумённо взглянул на Флока. — Не понимаешь? Ладно, объясню иначе, — кивнул Форстер, шагнув вперёд. — Увидев тебя впервые, сошедшего с корабля Дурмстранга, я понял, что ты тот, кто мне нужен. Тот, чей образ я долго искал, но за шесть лет обучения в Хогвартсе так и не нашёл ни в одном человеке. Твоё появление было таким же неожиданным, как смертельное заклятие, выпущенное моей матерью в ту злополучную ночь. Ибо впервые после стольких лет, я вновь почувствовал этот необъяснимый, сверхъестественный восторг, — обойдя Жана сзади, Флок вновь остановился перед ним лицом к лицу, отчего Кирштайн ощутил, как у него участился пульс. — Ты — тот, кто вызвал во мне эти чувства, Жан. Даже сейчас я испытываю некое волнение, глядя на тебя, и это только от зрительного контакта. Можешь представить, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе физически? — Поэтому ты в тот день нырнул мне в штаны? Хотел проверить ощущения?! — рявкнул Жан и вновь задёргался, в попытке освободить руки из змеиных пут. — Как ты догадался? — с издёвкой произнёс Флок, слегка щурясь. — Грёбаный извращенец! Дай мне только высвободиться, я тебе такой физический контакт устрою, что у тебя больше никогда не появится потребность к кому-либо прикасаться. — А страшно-то как, — хохотнул Флок, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Жан шипит от злости в безуспешных попытках освободиться. — Не переживай, мы обязательно проверим это, а пока позволь мне продолжить. Дело в том, что я был не единственным, кто вспыхнул к тебе интересом. В отличие от меня, добивавшегося твоего расположения осторожно, без лишнего фанатизма и настырности, Эрен делал всё в точности наоборот. Едва ли не с первого дня он настойчиво тёрся возле тебя, задирал, вызывал на эмоции. Словом, делал всё, чтобы привлечь твоё внимание. А после объявления Святочного бала и вовсе как с цепи сорвался. Впрочем, зачем я рассказываю? Ты и сам всё прекрасно знаешь, — фыркнул Флок, пожав плечами. — Сперва это вызывало во мне лишь раздражение, но, когда я понял, что Эрену под силу завоевать твоё доверие и благосклонность, я решил: нельзя это так оставлять. С Эреном нужно было что-то делать, пока ещё не поздно, пока ты сам не проникся к нему симпатией. К счастью, мне даже не пришлось думать, как избавиться от него. Решение этой проблемы появилось само собой, когда Кубок огня выбрал Эрена чемпионом от Хогвартса. Ведь теперь, когда ему предстояло пройти множество испытаний, соревнуясь с двумя сильнейшими соперниками, убрать его с дороги оказалось в разы проще. — Так значит, — перебил Жан, ошеломлённый признанием, — это ты отравил еду в чемпионском шатре? — О, так ты в курсе? — Немного. Случайно услышал разговор Райнера и Энни. Но я… Чёрт, поверить не могу, что ты своими руками чуть не убил его. — Не своими, Жан. А чужими, — поправил Флок, отчего в глазах Кирштайна появилось ещё больше недоумения. — Это как? — Знаешь, я силен в тёмных заклятиях, но в ядах и зельях разбираюсь не так хорошо, как хотелось бы, — честно признался Форстер. — И поэтому я решил взять к себе в помощники одного милого и скромного паренька из Гриффиндора, который к тому же неплохо ладит с Эреном. Но самое приятное — он отлично подходил на роль козла отпущения, ведь у него были свои причины вредить Эрену. — Погоди-погоди, в каком смысле «свои причины»? — настороженно нахмурился Жан. — О ком ты говоришь? — Ты знаком с Бертольдом Гувером? Или, может, замечал когда-нибудь рядом с Эреном высокого, молчаливого брюнета? — Впервые слышу о таком, — честно ответил Жан, поскольку и в самом деле не мог припомнить никого, кто подходил бы под это описание. — Оно и не удивительно, — равнодушно пожал плечами Флок. — Бертольда никогда никто не замечал. Этому скромняге каким-то невероятным образом удавалось оставаться невидимым для всех. Эдакая тень, незримо следовавшая за Эреном и его компанией. Взять в помощники милого тихоню, на которого точно не падут подозрения — лучшего варианта не придумаешь, верно? Наверняка ты думаешь, как эта идея пришла мне в голову? Очень просто. Всё дело во взгляде, с каким Бертольд смотрел на Эрена, а он, в силу своей тупости и беспечности, никогда не замечал его, — усмехнулся Флок, неторопливо обходя Жана. — В его глазах помимо дружеской любви и восхищения Эреном была ещё и зависть. Мучительная, горькая, но ничтожно слабая, будто только что вылупившаяся из яйца змея. Она боязливо теплилась в сердце Гувера, но в силу его доброго нрава и переизбытка светлых чувств к Йегеру не могла набраться смелости, чтобы показать себя. Потому что Бертольд никогда не допускал даже мысли о том, чтобы навредить Эрену или, что хуже, убить. К счастью, сущность человека, будь он волшебником или маглом, объединяет в себе как свет, так и тьму. Поэтому мой тебе совет на будущее, Жан, — помедлил Флок, смотря в глаза так, словно пытаясь донести суть этих слов как можно глубже до сознания парня: — Не теряй бдительность даже тогда, когда полностью уверен в человеке; даже тогда, когда доверяешь ему, как самому себе. Поскольку в любой момент всё может измениться. — Измениться? Да ты просто обманул Бертольда и настроил против Эрена, — хмуро процедил Жан, отчего Флок лишь насмешливо улыбнулся. — Я лишь указал ему верный путь. Нашептал такой соблазнительный мотив, от которого змея зависти пробудилась и прыснула ядом, отравив разум и чувства своего хозяина, — с наслаждением процедил Форстер. — Заклятие Империус лишь закрепило мою власть над Бертольдом, и с того дня он действовал согласно моим приказам. Наивный. Думал, что принимает все решения самостоятельно. Не догадывался, что это я дёргал за ниточки, управляя им точно марионеткой. Говоря проще — это я приказал Бертольду отравить еду в чемпионском шатре и затем, когда план не удался, я наложил Империус на гигантского кальмара. — Что? — тихо обронил Жан, потрясённый признанием. — Это тоже твоих рук дело? — А как иначе? С чего бы миролюбивому кальмару нападать на студентов и профессоров, не имея ни единой на это причины? — Но для того, чтобы наложить заклятие, тебе нужно было выманить кальмара на поверхность или самому доплыть до дна озера. Как тебе это удалось? — О, не переживай, это оказалось гораздо проще, чем ты думаешь, — лукаво прищурился парень. — Дело в том, что помимо способности оставаться невидимым навиду у всех, я открыл у Бертольда ещё один талант. Не знаю, в курсе ли об этом Эрен и его компания, но Бертольд умеет находить взаимопонимание фактически с любым магическим существом. В том числе и с гигантским кальмаром, прожившим на глубине Чёрного озера более трех тысяч лет. Об этом я узнал случайно, увидев, как Бертольд разговаривал с кальмаром на берегу озера, а тот, качая щупальцами, как будто понимал его речь и охотно поддерживал диалог. Тогда-то и появился план «Б» на тот случай, если не удастся избавиться от Эрена при помощи яда, — с некой гордостью ухмыльнулся Флок. — В тот день я наложил Империус на кальмара и отправил спать на дно озера. А когда увидел сигнальный луч, выпущенный Райнером со дна озера, понял, что пора бы пробудить зверюгу и закончить начатое. — Ты, — запнулся Жан, ошеломлённо смотря на парня, — чёртов псих, Флок. — Псих? Как обидно, — с напускным равнодушием пожал плечами Флок. — По мне так план был гениален. — Что в нём гениального, ублюдок?! Ты подверг опасности всю школу! Ни в чём не повинные студенты и учителя едва не погибли от щупальцев кальмара! — рявкнул Жан, задыхаясь от злости. — Хм, ты прав. Я ведь и правда не планировал крушить смотровые башни, — кивнул Флок, задумчиво пожевав губу. — Наложить Империус на существо, которому больше трех тысяч лет — это довольно рисковая затея. Управлять кальмаром оказалось куда сложней, чем я рассчитывал. Однако это был неплохой опыт, а лично для меня — ценный урок. По крайней мере я понял, что мне есть над чем совершенствоваться и куда стремиться, — улыбнулся Флок, невинно пожав плечами. — Не понимаю… Если ты так сильно хотел избавиться от Эрена, почему сам не убил? — недоумённо нахмурился Жан, пытаясь уловить логическое объяснение действиям Флока. — Сам же говоришь, что весь течёшь и дымишься от Авады Кедавры. Так не проще ли было… — Марать палочку ради Эрена? Ха, ещё чего! К тому же, зачем бы я использовал Гувера, если бы сам делал всю грязную работу? — Так приказал бы ему. Для чего все эти сложности и куча потраченного времени? — Ох, Жан, — с долей грусти и снисхождения покачал головой Флок, — тебе не понять этого, но… Раз уж нам предстоит сблизиться, прощупать друг друга со всех сторон и изучить поглубже, — Флок помедлил, окинув Жана оценивающим взглядом с головы до пят. Причём взгляд этот был настолько сальным и мерзким, что Жан ощутил, как собственные внутренности немедленно скрутились и сморщились в бесформенный клубок, — так уж и быть, открою тебе секрет, — полушёпотом продолжил Флок, посмотрев прямо в глаза. — Для меня важен не конечный результат, а сам процесс. Потому что в процессе создания, изменения или разрушения можно ощутить все существующие грани удовольствия. Неважно, кто ты — злой гений, безумный маньяк или жестокий убийца. Последние слова отозвались внутри Жана раскатом грома, отчего по всему телу пробежались колючие мурашки. Теперь, когда Жан имел хоть какое-то представление о тёмной личности Флока, ему следовало осторожней подбирать слова. — И всё-таки оба твоих плана провалились. Дамблдор и остальные профессора сразу осознали неладное. И даже если ты заставишь Бертольда прийти к директору с повинной, он всё равно узнает, кто на самом деле стоит за этими нападениями, — невозмутимо вздохнул Кирштайн, стараясь сохранять беспристрастное выражение лица. — Даже если тебе удалось обмануть всех вокруг, не думай, что можно провернуть подобное с Дамблдором. Он величайший волшебник и один из сильнейших легилиментов. Ему ничто не стоит проникнуть в сознание Бертольда и прочитать его воспоминания. — А с чего ты взял, что я не предусмотрел этого? — Фыркнул Флок, снисходительно взглянув на Жана. — Не знаю, огорчит тебя это или нет, но как раз сейчас Дамблдор вместе со Снейпом делают всё, чтобы выяснить правду. Вот только они никогда не узнают, что прежде, чем отправить Бертольда в астрономическую башню, я стёр все воспоминания, прямо или косвенно связанные со мной, — пожал плечами Форстер. — Было бы глупо не замести следы перед тем, как приказать Гуверу убить твоего ненаглядного Йегера. На миг Жану показалось, что на него обрушилось небо. Сердце резко подскочило в груди, с размаха ударилось о рёбра и тут же затихло. Страшная догадка, только что посетившая его голову, сковала тело в ледяные тиски, когда Флок расплылся в злорадствующей ухмылке. — Эрен… мёртв? — с трудом давит Жан и замирает в ожидании. — О, не делай такое лицо, — раздражённо цедит Флок и морщится. — Конечно же нет! Чёртов ублюдок удачлив и живуч, как таракан! К тому же, это случилось до того, как я застукал вас целующимися на террасе. Прикрыв глаза, Жан облегчённо выдохнул. Эрен жив — и это главное. Только радоваться было пока слишком рано, ибо в отличие от Йегера, Жан всё ещё был похищен и связан. И чёртов Флок при упоминании поцелуя вдруг резко изменился в лице. Похоже, он в самом деле не преувеличивал, говоря о ревности. И… все эти откровения с непростительными заклятиями, о которых Флок так охотно распинался, не на шутку напугали Жана. От этого напряжение внутри усиливалось, давило на грудь так, словно пыталось задушить. Шестое чувство непрерывно шептало Жану о грядущих неприятностях. Потому что он, Флок и Визжащая хижина — не самое лучшее сочетание, учитывая, что ублюдок явно не в ладах с головой, а Жан слишком крепко связан. — Что такое? — Вдруг заговорил Флок, развеяв угрюмые мысли парня. — Боишься меня? — Не дождёшься, — солгал Жан, посмотрев в глаза Форстера с долей презрения и надеясь, что со стороны это выглядит правдоподобно. — Неужели? — насмешливо фыркнул парень, кончиком волшебной палочки водя по контуру нижней челюсти. — А мне думается совсем иначе. Признайся, до этой минуты ты и подумать не мог, что я на самом деле из себя представляю. Но главное, на что готов пойти ради достижения желаемого. От досады Жан стиснул зубы. Не хотелось в этом признаваться даже самому себе, но Флок был прав. Жану не верилось, что всё, о чём Флок только что рассказал ему, за исключением воспоминаний о детстве, было сделано только ради того, чтобы запереть его тут — в месте, где жизнь Жана уже когда-то поделилась на «до» и «после». А теперь грозилась вновь. — Ну же, Жан. Я так много сделал, чтобы оказаться с тобой здесь и сейчас, — усмехнулся парень, скользнув палочкой вниз по шее и надавив острым кончиком на ярёмную вену. — Расскажи, как ты восхищён моей хитростью и предусмотрительностью. — Восхищён? — фыркнул Жан, не удержавшись от ухмылки. — Ну, тогда, может, ты и это предусмотрел? В эту же секунду змеи под ногами истошно зашипели, съёжились и рассыпались в пыль, освободив Жана из крепких пут. От неожиданности Флок отскочил от парня на несколько метров и крепче сжал рукоять палочки, когда Кирштайн поднялся с колен и упёрся в слизеринца злым взглядом. — Ты можешь колдовать без своего посоха? — опешил Флок и слегка нахмурился. — Но как? — В Дурмстранге учат многим вещам, которым не обучают в Хогвартсе. Например, как применять простые призывающие, связывающие или высвобождающие заклятия без использования посоха или волшебной палочки, — пояснил Жан и, вытянув перед собой руки, в считанные секунды начертил в воздухе пару пылающих магических рун. Резкий взмах рукой и руны, превратившись в золотой луч, тут же ударили Флока по руке, выбив волшебную палочку. Приём с невербальным колдовством застал парня врасплох, однако смятение его длилось недолго. Взяв себя в руки, Флок натянул привычную скептическую ухмылку, после чего огорошил Жана ленивыми аплодисментами. — Поразительно. Браво. Ты действительно умеешь удивлять, Жан. Вот только, ты не учёл главного, — не договорив, Форстер тут же растворился в воздухе, а через полсекунды появился за спиной Жана, прижав кончик палочки к виску и обняв поперёк живота свободной рукой. — Пока ты будешь чертить очередную руну, я трижды успею произнести заклятие и обезвредить тебя. В этом главный минус невербального колдовства — слишком много времени отнимает. А значит совершенно не годится для сражения, особенно если на кону стоит твоя жизнь. Жан мысленно чертыхнулся, ощутив, как у него участился пульс от слов Форстера. Чёртов ублюдок был прав, а если у Жана и были какие-то возражения, то спорить с тем, чья палочка была угрожающе приставлена к его виску, было весьма неразумно. Да и вступать в битву с Флоком было слишком опасно, учитывая, что слизеринец вполне мог выключить Жана боевым заклятием, а при худшем раскладе событий — применить одно из непростительных. То самое, от упоминания которого глаза Флока начинали возбуждённо блестеть, а у Жана бежать мурашки по телу. Так что сейчас Кирштайну нужно было подумать о том, как выбить палочку из рук Флока и урвать немного времени, чтобы сбежать из хижины. — Скажу честно, я недооценил твои возможности, но будь уверен — впредь я глаз с тебя не спущу, — прошептал Флок, обдав тёплым дыханием оголённый участок кожи на шее. От неприятных ощущений Жан стиснул зубы, а все более или менее вразумительные идеи относительно побега тут же вылетели из головы, стоило Флоку скользнуть ладонью вверх по груди. Это стало последней каплей самообладания, после чего Жан решился на самую рисковую глупость. Схватив Флока за руку, Жан перебросил его через плечо, отчего слизеринец с глухим стуком упал на пол. Зажмурив глаза, Флок болезненно застонал, а Жан, воспользовавшись шансом, пустился в бегство. Сердце оглушительно барабанило в висках, уши заложило от выброшенного в кровь адреналина. Несколько секунд, и Жану удалось добежать до прихожей. Распахнув входную дверь, он бросился прочь. Подальше от Флока, подальше от Визжащей хижины. В пелене густого тумана было почти невозможно рассмотреть очертания местности, поэтому Жану приходилось бежать вслепую, наугад. Он примерно помнил в какой стороне находился Хогсмид, а в какой лодочный причал и лес. Недолго думая, Жан выбрал первый вариант, ибо шанс укрыться за высокими домами или затеряться среди узких улочек показался парню куда надёжней, чем попытаться спрятаться в лесу. В конце концов, когда Флок придёт в себя и пустится за ним в погоню, Жан уже будет на главной улице Хогсмида. А там сможет постучаться в чей-нибудь дом и попросить укрытия. В теории план был отличным, однако Жан бежал уже больше пяти минут, а окружающее пространство нисколько не менялось. Слева, справа, впереди — повсюду вязкая чернота и густой туман. Казалось, даже тучи нарочно заволокли небо, чтоб не позволить лунному свету просочиться и осветить Жану дорогу. Холодный воздух сдавливал горло, мёрзлый снег кусал за голые пятки. И туман, что так коварно опутывали ноги, заставлял тело предательски оседать от слабости. Сбавив скорость, Жан только сейчас осознал, как сильно и невыносимо гудела его голова. Настолько, что дышать становилось больно, а перед глазами всё расплывалось и качалось, точно маятник часов. Жан готов был поклясться, что пару секунд назад чувствовал себя бодро и хорошо. Не мог же он выдохнуться так быстро, если только не… Внезапное осознание обрушилось на Жана точно ледяной град на голову, когда он вспомнил про выпитый сок. «Чёртов Флок. Чёртов сукин сын», — мысленно сокрушался Жан, злясь на Форстера и ещё больше на себя. Ведь он забыл главное правило — находясь в плену никогда не ешь и не пей то, что тебе приносят. Ибо высока вероятность, что тебя накачают какой-нибудь психотропной или галлюциногенной дрянью. Стараясь не пускать в голову мрачные мысли, Жан продолжал волочить ноги по снегу, пока не наткнулся на деревянный указатель. Приглядевшись к нему, Жан застыл на месте, будто поражённый заклятием. Это был тот самый покосившийся кол с предупреждающей табличкой, воткнутый прямо перед хижиной; тот, мать его, самый, мимо которого Жан, сверкая пятками, пробегал пять минут назад. Парня осенила ужасная догадка — всё это время он слепо нарезал круги вокруг дома, но так и не покинул это место. Было ли это следствием выпитого сока или вокруг хижины было наложено заклятие, он не знал. Но вместе со слабостью и плохой координацией он вдруг ощутил странные, неприятные ощущения. Словно холод забрался глубоко внутрь, до самых костей; словно тьма вдруг сгустилась вокруг, оставив Жана наедине со страхом и чем-то ещё. Зловещим. Знакомая дрожь пробежалась по телу Жана, когда он услышал гнусный смешок и ощутил тяжёлый, давящий взгляд на затылке. — Что такое, Жан? Не получается сбежать? — услышал он ехидный голос Флока, плавно перешедший в мрачный, сдавленный смех. Резко обернувшись, Жан застыл на месте и, распахнув глаза от ужаса, больше не смог пошевельнуться. Прямо за спиной Флока, выпуская пар из окровавленной, зубастой пасти, стоял громадный, двухметровый оборотень на полусогнутых задних лапах. Чудовище, утробно рыча и пофыркивая, неотрывно смотрело вперёд, прямо на Жана. Смотрело такими голодными и злобными глазами, что кровь застыла в жилах, а сердце сжалось под рёбрами. Липкий холодный страх овладел Жаном за доли секунды, проникая в самые фибры души, ведь самый страшный ночной кошмар вновь предстал перед глазами, заставив непроизвольно кануть в воспоминания. — Это и есть твой главный страх? — сквозь шум в ушах услышал Жан и вновь взглянул на Флока. — Откуда ты… — Знаю? — опередил его Флок, иронично приподняв брови. — Стал случайным свидетелем того, как два голубка ворковали у озера поздним вечером. Ты так охотно изливал Эрену душу, что я просто не мог оставить без внимания эту печальную историю с Марко, оборотнем и Визжащей хижиной. Уж прости, Жан, — без капли сожаления произнёс Флок, подчеркнув имя парня так, словно в нём была вся соль анекдота. Только Жану было не до смеха, ибо по лукавой усмешке Флока трудно было понять, что задумал этот чокнутый псих. Не до него сейчас. Гораздо важнее был тот, кто стоял за спиной Форстера, выпуская клубы пара из полураскрытой пасти. Словно выдрессированный дикий зверь, нетерпеливо дожидавшийся команды от своего укротителя, чтобы броситься на жертву и разорвать её на куски. — Нравится моя зверушка? Уверен, он соскучился по тебе так же сильно, как и ты по нему. О, чуть не забыл! Ты не будешь против, если я приглашу его друзей поиграть с вами? — злорадно усмехнувшись, Флок взмахнул палочкой в воздухе, и в тот же миг за спиной Жана, будто сотканные из тумана, появились ещё два оборотня. Утробно рыча, брызжа кровавой слюной, оборотни угрожающе нависли над парнем — оцепеневшим от ужаса, ибо в это было невозможно поверить. Всё происходящее казалось сейчас таким нереальным, что хотелось только одного: закрыть глаза, заткнуть уши ладонями и просто кричать от бессилия. Кричать до тех пор, пока кошмар не кончится, пока он не проснётся от своего же крика. В холодном поту и в смятой постели. Однако закрыть глаза не получалось. Страх сковал его тело и подчинил волю, заставляя неотрывно смотреть вперёд — на две громадные зубастые пасти, нависшие в полуметре от лица. — Это не взаправду, — с трудом давит Жан, сжимая кулаки так сильно, что собственные ногти впиваются в кожу, — они не настоящие. — Верно-верно, не настоящие, — непринуждённо пожимает плечами Флок, наслаждаясь происходящим. — Впрочем, как и змеи; как и мои эффектные появления и исчезновения в воздухе; как и зал, который в одночасье стал уютным и красивым; как снег и туман вокруг тебя. Всё это — иллюзия, искусно нарисованная мной в твоём сознании. И для этого хватило всего несколько глотков тыквенного сока. — Ты чёртов кусок… — резко развернулся Жан, но, не успев договорить, пошатнулся и опустился на одно колено. — Блять… мои ноги! Не могу пошевелиться. — Ах, да, чуть не забыл сказать, — улыбнулся Флок, бодро спустившись с верандной лестницы. — Ты мне показался чересчур бодрым и энергичным, Жан. Так что в моей власти не только твой разум, но и тело. — Сволочь! Что за дрянь ты мне скормил?! — зарычал Жан, ощутив, как силы стремительно покидают его, а фигура Форстера, неторопливо приближающаяся к нему, расплывается перед глазами. — Чёртов… ублюдок… — Тшш-тшш, не трать силы, Жан. Они ещё пригодятся тебе. Впереди нас ждёт очень много интересных дней и… увлекательных ночей, — Флок остановился перед парнем, а затем, резко изменившись в лице, грубо толкнул ногой в плечо. Потеряв равновесие, Жан рухнул на снег и стиснул зубы от бессилия. Последние слова Флока растворились в непрерывном, рокочущем гуле, что глушил все прочие звуки и беспощадно разрывал голову на части — ещё немного и собственное сознание отключиться. Но Жан был бы не Жаном, если бы не боролся до конца, только бы не потерять нить, позволяющую оставаться в реальности. Потому что забвение и тьма, коварно завлекавшие его в свои холодные объятия, тоже были частью плана Флока. — Как я и сказал, Жан, нам придётся пройти длинный и тернистый путь, прежде чем достичь взаимопонимания, — вдруг донёсся тихий и вкрадчивый голос над ухом, отчего Жан содрогнулся и резко повернул голову. Сердце застучало набатом. По телу поползли колючие мурашки, стоило Кирштайну встретиться с глазами Форстера. — Но для того, чтобы заполучить желаемое, мне придётся приручить тебя, — с предвкушением прошептал слизеринец, смотря на Жана со странным, не предвещающим ничего хорошего, блеском в глазах.
