Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Громоподобный стук эхом прокатился по узкому коридору, нещадно разбив безмятежную тишину замка. Обитатели портретов, не проспавшие и пары часов из-за вечеринки студентов, возмущённо заохали, увидев Эрена Йегера у большой дубовой двери.              — Молодой человек, имейте же совесть!              — Вы мешаете нам спать!              — Прекратите колотить дверь! Хотите разбудить весь Хогвартс?! — один за другим воскликнули жители портретов, надеясь пристыдить парня.              Напрасно.              — Заткнитесь нахрен, — злобно огрызнулся Эрен и пуще прежнего забарабанил кулаками по двери.              — Ах! Это что за неподобающий тон?!              — Какой нахал! Какой беспардонный невежа!              — Из какого вы факультета, молодой человек? Немедленно отвечайте.              — Да это же тот самый, из Гриффиндора! Только парадную мантию надел да причёску сменил.              — А не он ли, случайно, чемпион от Хогвартса, что борется на турнире трёх волшебников?              — И ведь правда! Это же Эрен Йегер!              — Как не стыдно так вести себя, мистер Йегер?!              — Да-да! Своим отвратительным поведением вы позорите не только свой факультет, но и доброе имя Хогвартса!              — Чёрт, надоели, — сквозь зубы прошипел Эрен и тут же перевернул один из портретов, отчего четверо его обитателей с воплями попадали в никуда. — Ну?! Кому ещё не терпится под раздачу попасть?! — рявкнул парень, сверля злым взглядом остальные портреты.              Не проронив больше ни слова, те в ответ лишь боязливо затрясли головами.              — Сразу бы так, — фыркнул Эрен и снова замахнулся на дверь кулаком, как внезапно ржавые петли заскрипели, а на пороге появился Конни. Весь заспанный и помятый, как клочок туалетной бумаги. Судя по внешнему виду, он даже не раздевался, а рухнул на кровать прямо так, в парадной форме.              — Бля, чувак, какого хрена? — вполголоса пробубнил Конни и зевнул в кулак. — Ещё даже мыши не проснулись, а ты уже ломишься…              — Пропусти. Я к Жану, — нетерпеливо брякнул Эрен и втиснулся в дверной проём.              — Эй, тебе сюда нельзя, — попытался остановить его Конни, но тщетно. Эрен был куда настойчивей и сильней.              Вырвав плечо из чужих пальцев, Эрен прошёл вглубь комнаты и остановился по центру.              — Где он? Мне надо поговорить с ним, — громко заявил парень, обводя взглядом знакомые лица.              — Бля, кто там припёрся?              — Эрен. Кто же ещё?              — Чувак, ты заебал уже! Выйди нахер, пока пинков не отхватил! — посыпались со всех сторон угрозы, но Эрену хоть бы хны. Среди сонных физиономий он всё ещё не мог найти рожи Кирштайна. А это означало, что трусливый мудак либо вообще не возвращался в комнату, либо проснулся раньше всех и удрал, зная, что за ним придут.              Тут взгляд парня упал на пустующую кровать возле окна. Она была застелена пледом, а подушка и одеяло аккуратно сложены у изголовья. Прикроватная тумба выглядела совершенно необжитой. Деревянный сундук, расположенный у изножья кровати, где студенты обычно хранили одежду и личные вещи, был открыт и пуст.              — Где Жан? — вновь переспросил Эрен, ощутив какую-то странную тревогу в сердце.              — Так вроде тут… должен был быть, — запнулся Конни, хлопая глазами и недоумённо таращась на пустующую кровать. — А ведь правда, где он? Эй, подъём, мужики! Вы Жана не видели?              — Так поссать, наверное, вышел. Чё вы пасёте его, как лошадь? — заворчал Порко, высунув голову из-под одеяла.              — Ага, и вещи с собой прихватил, да? Херню не гони, — фыркнул Конни, заглянув в пустой сундук. — Выглядит так, будто он съехал от нас.              — Эрен, — подал голос Райнер, отчего парень тут же повернулся к нему, — тебе удалось отыскать вчера Жана или нет?              — Нет. После того, как он ушёл к Каркарову, в зал он больше не возвращался. Я прождал его там до рассвета. И потом сразу же прибежал сюда, — нахмурился Эрен, снова взглянув на пустующую кровать. — Думал, он здесь.              — Хм, это странно, — нахмурился Райнер, ощутив некую тревожность после слов Эрена. — Жана не было здесь, когда мы вернулись. Поэтому я решил, что он с тобой.              — Он удрал, потому что зассал, что мы его засмеём, — усмехнулся Порко, присев на постель. — Столько шумихи развёл, а в итоге всё равно пошёл на бал с Эреном.              — Эй, может, это и повод, чтобы не ночевать в комнате, но точно не причина, чтобы собрать вещи и исчезнуть, — нахмурился Эрен, сердито покосившись на парня.              — Эрен прав. Жан не из тех, кто стал бы жертвовать своим покоем и комфортом из-за таких пустяков, — кивнул Райнер. — Не нравится мне это.              — Так давайте искать его, — предложил Конни, переводя нетерпеливый взгляд с Райнера на Эрена, и наоборот. — Для начала поищем в Хогвартсе и его окрестностях. Проверим Хогсмид, прочешем территорию вокруг Чёрного озера. Если надо, отправимся в Запретный лес.              — Нафига искать-то? — сонно зевнул Порко и тут же поймал порцию недоумённых взглядов. — Блин, чё за осуждающие лица? Я имею в виду: нафига искать, если можно спросить у Каркарова. Это ведь он вчера видел Жана последним, верно?              — Верно. Мы пойдём к нему и всё разузнаем, — решительно кивнул Райнер, поднявшись с кровати. — Наверняка у Каркарова была серьёзная причина, чтобы вызвать Жана на разговор прямо во время бала.              — Я пойду с вами, — не раздумывая отозвался Эрен, отчего Райнер и Конни переглянулись между собой, но не решились возразить.              — Ты бы сидел на жопе ровно и не лез, куда не следует, — нахмурился Порко, прервав напряжённое молчание.              — Это ещё с какого хера?!              — С такого, — грубо отрезал парень, вытерпев возмущённый взгляд Эрена. — Ты, наверное, не заметил, но Каркаров у нас мужик с ебанцой — это раз. Ты ему пиздецки не нравишься — это два. И вряд ли он обрадуется, когда мы всей толпой ввалимся к нему в такую рань — это три.              — Порко прав. Сомневаюсь, что он захочет с нами говорить, когда увидит твою боевую рожу, Эрен. К тому же, пока Каркаров не причешет свою козлиную бородку и плотно не позавтракает, он и слушать нас не станет, — усмехнулся Конни, похлопав парня по плечу.              — Верно, — кивнул Райнер. — Сейчас тебе лучше вернуться в общежитие и ждать хороших новостей.              В ответ Эрен лишь недовольно насупился, но возражать не стал. Если честно, он и в самом деле выдохся, пока полночи ждал возвращения Жана. И изводить себя сейчас всякими тревожными мыслями было бесполезно. В одном Эрен был уверен точно — у Жана были серьёзные причины, чтобы оставить его и исчезнуть без следа.              Вернувшись в общежитие Гриффиндора, Эрен первым делом решил переодеться. В спальне мальчиков было спокойно и безмятежно. Отовсюду доносились тихие посапывания и приглушенный храп. Всё вокруг казалось привычным и неизменным за исключением пустующей кровати Бертольда, что располагалась по соседству с кроватью Эрена. Одного короткого взгляда на неё хватило Эрену для того, чтобы вспомнить о произошедшем и досадливо сжать кулаки. Пока он танцевал с Жаном и веселился в компании друзей, мысли о Бертольде отошли на второй план.              «Интересно, как он там?» — мелькнуло в голове парня, когда, остановившись перед аккуратно застеленной кроватью, он заметил серый шерстяной джемпер Бертольда.              «Точно. Он ведь тот ещё мерзляк», — вспомнил Эрен, искренне понадеявшись, что Снейп и Дамблдор обеспечили Бертольду комфортные условия пребывания в сырых и холодных подземельях. В любом случае, пока его проступки не предадут огласке, а сам Гувер не предстанет перед верховным судом магов Великобритании, его будут держать в Хогвартсе под строгим надзором. А значит, Эрену ещё представится шанс встретиться с ним и поговорить. Кто знает, возможно, парень ничего нового не скажет ему, однако интуиция, которая ещё никогда не подводила, настойчиво подсказывала Эрену, что у этой истории есть другая сторона. Та, что Бертольд утаил от него, ибо, вероятнее всего, она-то и послужила причиной его столь отчаянного и безрассудного поступка.              За размышлениями об этом, Эрен не услышал, как за спиной отворилась дверь и как тихонько заскрипели старые половицы под весом неторопливых шагов. Мысли резко оборвались, когда чужая ладонь коснулась плеча, слегка сдавив его пальцами.              — Держу пари, ты даже не ложился?              — Эрвин? — удивлённо моргнул Эрен, слегка вздрогнув от внезапного появления старосты. — Ты-то чего не спишь?              — Да так, — пожал плечами Смит, — хотел самым первым поздравить кое-кого с Рождеством.              — Надеюсь, коллекция чаёв пришлась ему по вкусу? — усмехнулся Эрен, когда широкие брови Эрвина удивлённо поползли на лоб. — Не удивляйся. Саша вас сразу раскусила и растрезвонила об этом на каждом углу. Ривай охереет, узнав, что о ваших отношениях в курсе весь Хогвартс, начиная от птиц в совятне и кончая самым престарелым домовиком на кухне.              — Её бы любознательность да в нужное русло направить, и Саше цены бы не было. Я рад, что хоть в чём-то она преуспевает лучше остальных, но сейчас не об этом, — ушёл от темы Эрвин, вмиг став серьёзным. — Я только что разговаривал с Риваем насчёт твоего письма.              Эрен напрягся и замер, отсчитывая в уме секунды.              — К сожалению или к счастью, но ему не удалось его найти. Возможно, твой сыч потерял письмо намного раньше, прежде чем угодил в руки Форстера.              — Понятно, — вздохнул Эрен, всем сердцем надеясь, что версия Эрвина окажется правдой, — спасибо за помощь.              — Не допустить твоего вторжения в общежитие Слизерина — это моя обязанность. Не помоги я тебе с этим, и ты бы снова попал в неприятности, — справедливо заметил Эрвин, отчего Эрен усмехнулся и беззаботно пожал плечами.              В том, что Ривай отнёсся к просьбе Эрвина со всей ответственностью, парень ни секунды не сомневался. В какой-то мере, Эрен был даже рад, что злосчастное письмо так и не нашлось, ведь гораздо хуже было, если бы оно попало в руки Флока. Учитывая то, как сильно испортились их отношения, Эрен был уверен, что чёртов сукин сын не упустил бы такой прекрасной возможности, как отомстить ему за исход последней встречи.              И всё же, если не брать во внимание события, последовавшие после драки с Флоком, Эрен ни секунды не жалел о том, что сделал. Потому что чёртов Флок заслужил того, чтобы его наглая физиономия превратилась в фарш. И если в его голове осталась хоть капля ума и предусмотрительности, то он больше не станет притирать свои яйца к Кирштайну. Ведь Эрен, как ему показалось, уже заявил свои права на Жана перед всем Хогвартсом. Более того, теперь, когда его чувства нашли отклик в сердце Жана, ни Флок, ни Хитч, ни кто-либо ещё не посмеют встать между ними.              — О, чуть не забыл, — вспомнил Смит, прервав раздумья Эрена. — Я встретил в коридоре Дамблдора. Он просил, чтобы ты заглянул к нему после завтрака.              — Дамблдора?              — Да. Полагаю, это что-то важное.              — Что ж ты сразу не сказал?! — воскликнул Эрен, невольно перебудив всех вокруг.              Под возмущённые стоны Эрен вихрем вылетел из комнаты и громко хлопнул дверью, отчего со всех сторон в его адрес посыпались ругательства и проклятья.              — Сказал же, после завтрака, — снисходительно вздохнул Эрвин и присел на кровать, слегка массируя виски.              В такие моменты староста Гриффиндора тешил себя мыслью о том, что учится в Хогвартсе последний год. И, пожалуй, самым замечательным пунктом в этом событии было то, что через каких-то пару месяцев он с лёгким сердцем, да с чистой совестью переложит почётную должность «няньки Эрена» на чужие плечи.              — Уже завтрак, что ли? — подал голос Марло, сидя на кровати с закрытыми глазами и сонно покачиваясь, точно маятник часов. — Почему будильник не… Ух, меня же Хитч ждёт в этом… в кафе мадам Паддифут.              — Твоя Хитч ещё спит. А мадам Паддифут тем более не ждёт тебя в такую рань. Спи, Марло, — поспешил успокоить его Эрвин и мягко толкнул в плечо.              Качнувшись, парень рухнул на подушку и снова присоединился к симфоническому гриффиндорскому храпу, прослушиванием которого Эрвин в скором времени тоже больше не будет обременён. И слава Мерлину.       

***

      Луч утреннего солнца беспрепятственно струился сквозь грязное окно, играя на прикрытых веках Жана. Недовольно поморщившись, парень завозился под тонким пледом и отвернулся к стене. Дышать приходилось через раз, ибо воздух в комнате казался ему каким-то густым, тяжёлым. Невыносимо давящим. Стоило Жану ненадолго открыть глаза и осмотреть мрачную, пыльную комнату, как воспоминания тут же начинали ворочаться в сознании, извилистыми стеблями пробираясь глубоко внутрь; опутывая и сковывая все чувства, кроме одного: самого ненавистного для Жана — чувства беспомощности.              Виной этому стал один глупый, безрассудный поступок, когда Жан поторопился и показал Флоку приёмы невербального колдовства. Сейчас же, лёжа на полу и прижимаясь виском к подгнившим половицам, парень понимал масштаб той фатальной ошибки. Ибо за собственную недальновидность приходилось расплачиваться сполна. Оставшись в хижине совершенно один, Жан отсчитывал секунды до возвращения Флока. Теперь он понимал, почему этот ублюдок заточил его здесь, а не где-то ещё. Довольно умно — оставить жертву наедине с собственными страхами и психологическими травмами. Тактика сработала как часы, ничего не скажешь. Жан не хотел себе в этом признаваться, но прямо сейчас он готов был согласиться даже на компанию Флока. Только бы не чувствовать этого гнетущего одиночества, чёрт возьми. Не прислушиваться так настороженно к тихим звукам, доносившимся то ли из чердака, то ли из-под пола ветхого дома.              Удручённо вздохнув, Жан с надеждой предположил, что все эти неразборчивые звуки лишь плоды беспокойного воображения. Однако, как бы он ни старался не обращать на них внимания, звуки не прекращались. Так же, как не прекращалось ощущение чужого присутствия рядом. Почувствовав слабое дуновение ветра, Жан тут же присел на полу и бросил взгляд в окно.              — Кто здесь? — настороженно позвал Жан, но в ответ получил лишь тишину.              За прошедшие пару часов, проведённых в одиночестве, Жан мог поклясться, что чувствовал на себе не только взгляд, но и чьи-то неуловимые прикосновения; что слышал тихий шёпот, прячущийся в шелесте разбросанных бумаг и поскрипывании отсыревших половиц. Сперва Жан думал, что это просто ветер воет на чердаке, но потом вспомнил о несчастных жертвах, замученных оборотнем до смерти. Кто знает, возможно, после такой ужасающей смерти их души так и не смогли найти покоя и навсегда остались здесь, в стенах Визжащей хижины. Уж не потому ли её называют визжащей, что жители Хогсмида иногда слышат душераздирающие плачи и крики? Чем глубже Жан уходил в размышления, тем дальше становился от внешнего мира. Все посторонние звуки доносились до него, как сквозь плотную толщу воды, пока тишину не прервал противный скрежет входной двери.              Звуки приближающихся шагов эхом прокатились по всему зданию, вторя сердцебиению Жана. Догадаться о том, кому принадлежали эти шаги было нетрудно. Поэтому Жан лишь выругался под нос, стараясь не обращать внимания на нервную дрожь, охватившую всё его тело от появления Флока.              — Прекрасное утро, не правда ли? — донёсся до слуха бодрый голос Форстера, отчего Жан нахмурился, не сводя пристального взгляда. — Что может быть лучше, чем встретить Рождество в кругу близких людей, праздничного стола и подарков? — протянул с издёвкой Флок и присел перед Жаном на колено. — Разве что встретить его в кандалах, наедине со своим похитителем.              Жан ничего не ответил. Лишь злобно стиснул зубы, сверля злым взглядом Флока. Он бы с удовольствием врезал этому ублюдку по самоуверенной роже, если бы не эти чёртовы железные варежки, в которые были заключены его руки. Толстая металлическая цепь, протянутая от одного запястья к другому, тихо звякнула, когда Флок поддел пальцем одно из звеньев.              — Ай-ай-ай, вот незадача. Теперь ни поколдовать, ни поесть, ни даже нужду справить, — усмехнулся парень, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Жан закипает от злости. — Я бы мог тебе помочь с последним. Не хочешь? А я очень хочу, — прошептал Форстер и кончиками пальцев дотронулся до ширинки.              Это стало последней каплей самообладания Жана. Не сдержавшись, он врезал Флоку по морде железной варежкой, отчего парень тут же упал на пол. Воспользовавшись моментом, Жан придавил его собственным телом и завёл металлическую цепь под кадык.              — Ты грёбаный психопат, сдохнуть захотел?! — рявкнул Жан и, ослеплённый гневом, стал душить Флока. — Не помню, чтобы разрешал тебе прикасаться!              — Какой… недотрога. Жаль, что ненадолго, — задыхаясь, прохрипел парень и растянул на губах злорадную улыбку.              — Ты чёртов… — прорычал Жан, но не успел договорить, как Форстер тут же исчез, растворившись в воздухе. — Сука! Где ты прячешься?! — хватая ртом воздух, точно загнанный зверь, Жан вскочил на ноги и осмотрелся.              — Я здесь, — донёсся глумливый голос за спиной, отчего Жан резко обернулся, но не успел что-либо сделать.              Жёлтый луч боевого заклятия угодил точно в грудь, сбив парня с ног. Пролетев через всю комнату, Жан с грохотом врезался в деревянный сервант и упал на пол. Повезло, что полки были пустые, ибо вся посуда, уже разбитая вдребезги, лежала на полу.              — Сколько шумихи развёл из-за пустяка, — раздражённо фыркнул Флок и шагнул навстречу, пока Жан, звеня осколками фарфора под собой, поднимался на ноги.              Но едва он успел приподняться, как Флок взмахнул палочкой и отшвырнул его к стене. Всё произошло так быстро, что Жан, не успев опомниться от удара, почувствовал, как что-то с силой сдавило его шею, лишив дыхания.              Ситуация набирала опасный оборот. Флок нещадно давил своей ногой на кадык, и как бы Жан не старался оттолкнуть его, все попытки терпели провал. Стиснув челюсти, Жан чувствовал, как силы покидают его; как голова нестерпимо гудит, наливается тяжестью, а перед глазами расплываются круги. Жан мысленно выматерился: как же он сразу не догадался? Действие зелья, выпитого им вместе с тыквенным соком, всё ещё не прошло. Тогда это вполне объясняет внезапную слабость и то неожиданное исчезновение Флока, когда Жан, наивно понадеявшись на удачу, уже был уверен, что сможет одолеть ублюдка.              — Что? Ты всё ещё сопротивляешься? Какая недальновидность, — поморщился Флок, наблюдая, как парень, преисполненный отчаянием, хрипит и тратит последние крупицы сил, чтобы выбраться из-под сапога. — Смотреть тошно, до чего же ты жалок. Совсем не тот Жан, который сошёл с корабля и пробудил во мне интерес. Ладно, — небрежно фыркнул Флок и убрал ногу, отчего Кирштайн сполз вниз по стене, задыхаясь в кашле. — Раз уж сегодня Рождество, я буду снисходительным и милосердным. В конце концов, мы ведь хотим наладить отношения, а не испортить их окончательно. Что думаешь, Жан?              — Пошёл ты на хер, — зарычал Жан, подняв злой взгляд на парня. — Нет никаких «мы», ясно?! Есть только ты и твоя маниакальная одержимость!              — Верно, — приглушённо рассмеялся слизеринец, — я до безумия одержим тобой. И знаешь что? Оказывается, делать тебе больно — это почти так же приятно, как и прикасаться. Как ты это делаешь? Может, у тебя в роду были вейлы?              — Ты совсем чокнутый?!              — Ладно-ладно, не рычи, — отмахнулся Флок, недовольно закатив глаза. — Прямо как сторожевая собака. Что ей не скажи, она всё рычит да лает. Стоило подарить тебе ошейник вместо… О! Точно! Ты уже открыл мой подарок?              — В жопу его. И тебя туда же, — фыркнул Жан, наблюдая за тем, как Флок старательно выискивает коробку с пышным красным бантом.              Ту самую, которую Жан пару часов назад пнул ногой под комод, не поинтересовавшись даже о её содержимом.              — М-да, вижу нам придётся тяжело. И это крайне огорчает меня, — раздражённо нахмурился Флок и выдержал небольшую паузу. — Знаешь, а ты довольно пренебрежительно относишься к моей ласке и заботе. Но если подарок я ещё могу тебе простить, то спустить с рук нетронутый завтрак, увы, не могу, — удручённо вздохнул Форстер, взглянув на обеденный стол, к украшению которого он отнёсся с особым трепетом и вниманием.              Жаль, его старания оказались напрасны — Жан не притронулся ни к пышным панкейкам, ни к бельгийским вафлям, ни к горячим тостам с ветчиной и сыром. Даже остывшая яичница с кусочками обжаренного бекона, над которым Флок так старательно колдовал всё утро, не пробудила в парне аппетит.              — Ты идиот, раз решил, что я буду что-либо пить или есть, после вчерашнего тыквенного сока, — усмехнулся Жан, с трудом поднимаясь на ноги. — Можешь рвать жопу сколько угодно, но я не съем ни одной крошки из твоих рук.              — Неужели? — рассмеялся Флок и, взяв графин, щедро плеснул в стакан освежающей горной воды. — Даже воды не выпьешь?              — Нет, — грубо отрезал Жан, а у самого рот наполнился слюной, когда Флок жадно припал губами к стеклу, выпивая всю воду в стакане.              — Очень жаль. Ты сам сделал свой выбор, — усмехнулся Флок, поставив пустой стакан на стол. — Думаю, на четвёртый или пятый день, когда жажда и голод замучают тебя, ты поймёшь — до чего же это было глупым решением. Жду не дождусь, когда ты приползёшь к моим ногам и будешь молить о прощении. А до тех пор, — выдержав недолгую паузу, Флок сжал в руке край скатерти и резко дёрнул её в сторону, отчего всё, что находилось на столе, тут же рухнуло на пол.              Звон бьющейся посуды, как раскат грома, прокатился по хижине, разбивая тишину. Жан ошеломлённо смотрел на то, как Флок давил еду ногами, размазывал её по полу, втаптывал между просторными щелями половиц. При этом лицо его выражало такую палитру ярости и гнева, будто своим отказом Жан только что пустил коту под хвост все его великие планы и замыслы.              — Отныне никакой еды! Никакой воды! И тепла теперь тоже не будет! — злобно рявкнул Флок и взмахнул палочкой, отчего в комнате стало почти так же холодно, как и на улице.              От резкого перепада температур Жан слегка содрогнулся, но ни в коем случае не позволил Флоку заметить это. Как и не позволил увидеть смятение в глазах. Чёрт. Он совсем забыл, что всё это время Флок при помощи волшебства поддерживал в хижине комфортную температуру. И при таком холоде ему долго не протянуть, учитывая, что из одежды на теле была только белая хлопковая рубаха, да брюки. Куда делись его парадный красный китель да высокие сапоги — Жан в душе не ебал, но догадывался.              Чёртов Флок. Чёртов сукин сын. Стащил и припрятал всё, что, по его мнению, показалось лишним. Причём сделал это ещё вчера, но Жан не успел вовремя придать этому значения, так как слишком охуел от событий, последовавших после пробуждения в месте, куда точно не вернулся бы в здравом уме и трезвом сознании.              — Думаешь, я не выберусь отсюда? — фыркнул Жан, с вызовом вскинув подбородок. — Можешь лишить меня еды, тепла и магии, но всё это будет без толку.              — Ошибаешься, Жан, — произнёс Форстер, и на губах тут же заиграла тяжёлая улыбка. — Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься, полагаясь, что я не смогу сломить тебя. Ведь… я уже попробовал быть снисходительным и терпеливым, но всему есть предел. Даже моему ангельскому терпению.              Последние слова были произнесены таким ледяным тоном, что у Кирштайна по телу невольно поползли мурашки. Стиснув зубы, Жан старался успокоить нервную дрожь, охватившую всё его тело от давящего взгляда Флока.              — Я не привык сдаваться. Чего бы мне это ни стоило, на какие бы жертвы ни пришлось пойти, я всегда получаю то, чего хочу. Но ты… — Флок замолк и, выдержав небольшую паузу, покачал головой. — Увы, ты не оставляешь мне другого выбора.              Внезапно взгляд его стал холодным, а губы растянулись в глумливой ухмылке:              — Я буду ломать тебя день за днём, час за часом, пока ты не осознаешь, в каком положении оказался. Пока не станешь молить меня о великодушии. И не смотри на меня так. Поверь, очень скоро ты станешь покорным и покладистым, — приглушённо рассмеялся парень, будто услышал забавную шутку. — Почти ручным, представляешь?              — Ты просто чокнутый уёбок, — с трудом выдавил из себя Жан, стараясь не выдать дрожь, пробравшую всё его тело от головы до пят, ибо в словах Флока не было даже намёка на шутку. Жан с ужасом осознал, в какую херовую ситуацию угодил. И теперь, когда он довёл Флока до бешенства, Жану оставалось только гадать, что ещё взбредёт в голову этому сумасшедшему ублюдку. По тому, как смеялись сейчас его глаза — очевидно, ничего хорошего. Ибо тот странный блеск в глубине тёмных зрачков заставил Жана невольно стиснуть зубы и мысленно готовиться к самому худшему.       

***

      Одной из причин, почему Альбус Дамблдор каждый год пропускал рождественский завтрак в большом зале, было особое уважение к портретам прежних директоров и директрис Хогвартса. Все они с самого утра ждали Дамблдора, чтобы поздравить с праздником, а также поделиться интересными рождественскими историями.              Удобно устроившись на кресле с чашкой любимого чая, Дамблдор охотно слушал рассказы своих предшественников, иногда вставлял остроумные комментарии и находил в этих историях что-то очень поучительное с точки зрения педагогики. Такие дни, когда у многоуважаемых коллег по цеху настроение располагало на длительные, душевные беседы, выпадали очень редко. И пропустить такое событие Дамблдору ни за что бы не хотелось. Он как раз слушал увлекательнейший рассказ Армандо Диппета о том, как в один из сочельников студенты увеличили огневицу и устроили пожар в большом зале Хогвартса, как неожиданно в дверь постучали.              — Звали, профессор? — тут же донёсся бодрый голос Эрена, что стоял по ту сторону кабинета, нетерпеливо высунув голову из-за двери.              — А, Эрен! Проходи, — улыбнулся Дамблдор, заметив самого младшего представителя семейства Йегеров.              Кабинет директора встретил старого знакомого радушным теплом и уютом, отчего почти забытые, детские воспоминания тут же захлестнули парня с головой. Дело в том, что по разным стечениям обстоятельств Эрен каждый год, в каждое рождественское утро, оказывался в кабинете директора, где позже сидел за громадным письменным столом, болтал с профессором и угощался сладостями. Обычно это были засахаренные лимонные дольки или лимонный щербет. Ни для кого не было секретом, что директор Дамблдор их обожал до такой степени, что даже таскал в кармане мантии горстку-другую. Впрочем, Эрен и сам был не прочь полакомиться. В меру сладкая и в меру кислая лимонная карамель с начинкой из шипучего порошка по какой-то причине пробуждала в нём не только приятную ностальгию по детству, но ещё и по дому.              Сглотнув слюнки, Эрен приблизился к каменному столу на когтистых лапах, за которым по старой привычке сидел Дамблдор. Извинившись перед портретами за прерванную беседу, Дамблдор перевёл всё своё внимание на Эрена:              — Я как раз собирался пить свой любимый утренний чай. Составишь мне компанию?              — Спасибо, профессор, — улыбнулся парень, взглянув на голубой пузатый чайник. — Наверное, в другой раз.              — Уверен? Это очень вкусный чай. По особому рецепту мадам Помфри, — зачем-то полушёпотом сказал Дамблдор, словно ребёнок, делящийся удивительным секретом. Заговорщицки подмигнув Эрену, Дамблдор заглянул под крышку чайника. От густого пара, взмывшего вверх, стёкла очков-полумесяцев тут же запотели, а старик только прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул приятный цветочно-пряный аромат. — Ох, не знаю, что она кладёт туда, но я определённо чувствую аромат перечной мяты и вербены.              — Пахнет… травами, — глубокомысленно заключил Эрен и слегка сморщил нос. Этот запах напомнил ему травяной сироп от кашля, которым в детстве его пичкала мама. — И всё-таки откажусь. Я в принципе не пью чай. Не люблю.              — Правда? — удивился Дамблдор, отчего его густые, седые брови взмыли вверх. Окинув быстрым взглядом свой письменный стол, директор достал из-под груды бумаг бронзовую конфетницу и поставил её перед Эреном. — Тогда, может, тебе захочется лимонного шербета?              — С удовольствием, — усмехнулся Эрен, охотно потянувшись к конфетнице и бросив в рот сразу две карамельки.              — Смотри, не испорти аппетит перед завтраком, — снисходительно улыбнулся Дамблдор, наблюдая, как Эрен снова тянет руку за сладостями. С виду взрослый парень, участник Турнира Трех Волшебников, а привычки не меняются. — Довольно рано ты ко мне пожаловал.              — Не хватило терпения, профессор, — пожал плечами Эрен, расправившись с очередной конфетой. — Вы хотели поговорить со мной?              — Да, хотел, — кивнул Дамблдор. — Возможно ты догадался, о чём пойдёт речь. Точнее, о ком.              — Бертольд?              Старик утвердительно кивнул и слегка нахмурился.              — Он что-то сказал? Вам удалось его разговорить?              — Увы, мистер Гувер не был расположен к беседе. Более того, временами он вёл себя совершенно неадекватно и даже агрессивно, — подчеркнул Дамблдор, отчего Эрен лишь досадливо поджал губы. — К счастью, благодаря чудесному успокаивающему отвару мадам Помфри, мистера Гувера удалось быстро усмирить. Сейчас он спит и находится под чутким присмотром профессора Снейпа.              — Это странно и совсем не похоже на Бертольда. Мне кажется, — запнулся Эрен и тут же исправился, — нет, я уверен, что кто-то или что-то оказало на него влияние. Потому что Бертольд, которого я знаю не пошёл бы на такое. Он скорее умер бы сам, чем согласился убить кого-то.              — Хм. Думаю, ты прав, Эрен, — кивнул Дамблдор, поглаживая длинную бороду. — Я, конечно, не настолько хорошо знаком с твоим другом, но кое-что не оставляет меня в покое.              — И что же, профессор?              — Вчера, при помощи заклинания легилименции, я несколько раз заглянул в сознание мистера Гувера. Но, просмотрев его воспоминания, я понял, что между ними отсутствует связь. Как будто он нарочно спрятал от меня некоторые моменты. Или же… — Дамблдор выдержал паузу и взглянул на Эрена.              — Или их стёр кто-то другой, — закончил Эрен, отчего Дамблдор слегка кивнул.              Вопрос только кому понадобилось стирать Бертольду память? И кто заставил его решиться на такой отчаянный поступок?              — Профессор, как вы думаете, — помедлил Эрен, тщательно взвешивая слова в голове, — мог ли Бертольд стать жертвой Империуса?              — Это весьма вероятно, — недолго думая, ответил Дамблдор. — Мы с профессором Снейпом склонялись к такой версии. И были очень удивлены, когда, проанализировав сознание мистера Гувера, не обнаружили явных следов поражения заклятием. Возможно, тот, кто наложил Империус на мистера Гувера, владеет этим заклятием в совершенстве. Признаться честно, я в замешательстве. Подобное мастерство я встречал лишь дважды за свою жизнь.              — Хотите сказать, мы имеем дело с кем-то серьёзным? — нетерпеливо перебил Эрен, чувствуя зарождающуюся внутри тревогу.              — Отнюдь, — улыбнулся Дамблдор и взял в руки чайник. — Наш враг весьма силен и изворотлив, но он не учёл того, что палочку Бертольда можно «прочитать» на предмет использованных заклятий.              От последних слов Эрен напрягся ещё сильнее. Нетерпеливо сжав пальцами столешницу, он наблюдал, как из чайника тонкой струйкой льётся чай. Дамблдор же был настолько увлечён процессом, что не проронил ни слова, пока не наполнил чашку.              — В воспоминаниях Бертольда я увидел ваш последний разговор в астрономической башне. И когда ты спросил, как ему удалось подчинить гигантского кальмара, мистер Гувер ответил неоднозначно. Мне показалось это весьма любопытным, поэтому я тут же проверил его палочку. Признаться честно, я не удивился отсутствию Империуса.              — Значит, кальмара заколдовал не Бертольд?              — Именно, — кивнул Дамблдор, неторопливо помешивая кубики сахара в чашке. — Мистер Гувер хоть и замыкает тройку самых умнейших учеников Хогвартса, но при всех своих способностях не смог бы подчинить магическое существо, которое, к тому же, обладает устойчивой защитой к заклятиям волшебников. Такое под силу не каждому. И именно это меня беспокоит.              В кабинете нависло напряжённое молчание. Лишь звон серебряных механизмов, да курлыканье Фоукса разбавляли давящую тишину. Эрен впервые не знал, что сказать. Кто бы не обладал подобной силой, он явно не остановится, пока не достигнет своей цели.              — Думаю, в ближайшее время этот человек не станет предпринимать каких-либо серьёзных действий. Подозреваю, что он будет терпеливо ждать, пока не закончатся разбирательства с мистером Гувером, — Дамблдор отхлебнул из своей чашки и тут же его серьёзное выражение лица сменилось на более умиротворённое. — К тому же, впереди рождественские каникулы и все ученики разъедутся по домам. Ты ведь собираешься навестить родителей, Эрен?              — Ну, я планировал, — неуверенно брякнул Эрен и тут же прикусил язык, вспомнив про Жана. Не может же он уехать домой, не выяснив, куда подевался предмет его воздыханий?              Эрен бросил взгляд на часы. В кабинете Дамблдора время всегда летело со скоростью золотого снитча, и этот раз тоже не стал исключением. Судя по расположению стрелок на циферблате, ребята из Дурмстранга уже должны были спуститься на завтрак в большой зал. Кто знает, возможно они уже наведались к Каркарову и смогли что-то выяснить.              — Профессор, если это всё, можно мне…              — А! Чуть не забыл, — воскликнул Дамблдор и, поднявшись с кресла, спешно направился к шкафу. — Давно хотел его отдать тебе, но всё не было подходящего повода. Думаю, в качестве подарка на Рождество это будет отличным вариантом, — с каким-то ребячьим предвкушением бормотал Дамблдор, одну за другой выдвигая полки и обшаривая их. — Куда же я припрятал его? А! Наконец-то! — радостно воскликнул Дамблдор и, взяв какую-то старую, потрёпанную книгу, подошёл к Эрену.              — «Сказки барда Бидля», — прочитал Эрен на выцветшей обложке и открыл книгу. На первой странице чьим-то аккуратным почерком было написано несколько строк: — «Многоуважаемому профессору Дамблдору от Лунатика. Нижайше кланяюсь и прошу принять этот скромный подарок. Спасибо за всё, что сделали для меня», — вслух прочитал парень и недоумённо взглянул на Дамблдора. — Профессор, это ведь ваш подарок. Зачем вы отдаёте его мне?              — Кто знает, — лукаво улыбнулся старик, — возможно, потому что я уверен — ты найдёшь в нём что-то полезное.              Эрен в ответ лишь усмехнулся и кивнул. Обычно когда Дамблдор так улыбался, это означало, что он следует какому-то плану или действует на опережение со временем. Возможно, даже предугадывает будущее, а вот какое именно и когда оно наступит — никому не известно. Впрочем, Эрен, несмотря на свою чрезмерную любознательность, никогда не пытался понять Дамблдора. Он просто знал, что всё, что делает старик — это правильно. И раз старая, детская книжка с увлекательнейшими сказками попала в его руки, значит так тому и быть.              Поблагодарив Дамблдора за подарок, Эрен хотел было уйти, как старик окликнул его в дверях.              — И ещё, Эрен! Раз уж мы выяснили, что за всеми происшествиями стоял не ты, то с тебя снимаются все обвинения и ограничения. Профессор Макгонагалл будет счастлива вернуть тебе метлу и волшебную палочку.              — Позвольте спросить, профессор, — чуть нахмурился Эрен, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Не то чтобы я был уверен в своих догадках на все сто, но… Вы ведь с самого начала не верили в то, что это мог сделать я. И со всеми обвинениями вы согласились не потому, что все факты и доказательства были против меня. А потому что Каркаров и мадам Максим давили на вас, не так ли?              — Всё верно, мальчик мой, — кивнул Дамблдор, неспешно двигаясь в сторону Эрена. — К сожалению, если бы в тот вечер я не принял должного решения, то господин Каркаров и мадам Максим остались бы неудовлетворёнными. Боюсь, они бы взяли всё в свои руки и непременно довели бы разбирательство до уровня Министерства Магии. При таком развитии сюжета, турнир, скорее всего, немедленно отменили бы, а тобой без всякого разбирательства занялся бы Визенгамот. — остановившись перед парнем, Дамблдор слегка прищурился и улыбнулся собственным мыслям. — Однако, несмотря на все доказательства, свидетельствовавшие о твоей причастности, я сердцем чувствовал, что это не мог быть ты. Потому что даже сейчас я смотрю на тебя и вижу доброго мальчика. Порой вспыльчивого, упрямого и совершенно неуправляемого. Однако очень смелого и честного.              От сказанных слов Эрен заулыбался и ощутил какой-то необъяснимый прилив сил. Он был чрезвычайно благодарен Дамблдору за поддержку, которую старик оказывал ему все эти годы. Потому что после таких долгих и поучительных бесед с директором, Эрен чувствовал какую-то необъяснимую радость и лёгкость внутри. Все проблемы вдруг казались такими пустяковыми, что хотелось прыгать, бегать и громко смеяться, как ребёнок. Вслух об этом Эрен вряд ли когда-либо скажет, но парень по праву считал Дамблдора не только наставником, но и своим другом. Эрен ещё раз поблагодарил старика за книгу, за лимонный шербет и вообще за всё, что он сделал для него. Попрощавшись на этой приятной ноте, Эрен вихрем вылетел из башни и устремился вниз по коридору. Используя короткие пути и потайные проходы, он вернулся в общежитие Гриффиндора. В общей гостиной уже во всю кипела и бурлила жизнь. Все куда-то носились, смеялись, взрывали хлопушки и запускали волшебные фейерверки прямо над потолком. Под пышной рождественской елью первокурсники выискивали коробки со своими именами и читали поздравительные открытки. Но больше всех, конечно же, шумели Габи, Фалько и Саша. Последняя пыталась разнять сладкую парочку и растащить по углам, пока их шутливая потасовка не переросла в настоящую драку.              — Да отцепись ты уже от него, Габи! Уши оторвёшь! О, Эрен! — воскликнула Саша и помахала рукой. — С Рождеством!              — С Рождеством! Я смотрю, ты уже с утра веселишься? — усмехнулся Эрен, наблюдая, как Габи тянет Фалько за уши, а тот, вцепившись в её запястья, блеет, словно ягнёнок.              — Ага, уже полчаса без передышки! — многострадально завопила Саша. — Чем насмехаться, лучше помоги их разнять!              — Прости, Саша, я спешу! Обязательно помогу в другой раз! — крикнул Эрен и умчался вверх по винтовым лестницам.              В спальне мальчиков было не менее шумно. Большинство из ребят собирали свои чемоданы и готовились к отъезду домой на рождественские каникулы. Эрен решил не торопиться со сборами и сначала спуститься на завтрак. Спрятав подаренную книгу под подушку, он переоделся в повседневную одежду и вихрем выбежал из общежития.              В большом зале было не так много людей как ожидалось. Основная масса студентов Хогвартса были заняты сборами, а вот преподаватели, вместе с двумя директорами из дружественных школ, сидели за столом в полном составе. Судя по тому, как Каркаров охотливо трепал языком и, подливая ягодный морс в бокал, пытался закадрить мадам Пинс, он был в весёлом расположении духа. Поэтому, не теряя ни секунды, Эрен подбежал к одному из длинных столов Слизерина, за которым разместились Райнер, Порко и Конни.              — Удалось что-то выяснить? — без всяких прелюдий спросил Эрен и плюхнулся на скамью, рядом с Конни.              Райнер и Порко, сидевшие по ту сторону стола, как-то странно переглянулись между собой, что сразу не понравилось Эрену.              — Вы что, ещё не говорили с Каркаровым?              — Говорили, — неохотно начал Райнер и потёр шею, — только вряд ли тебе это понравится.              — Боггарт тебя дери, Райнер! Ты можешь внятно объяснить, что сказал ваш директор? — заворчал Эрен, сверля Брауна злым взглядом. — Где Жан?              — Судя по словам Каркарова, точно не здесь.              — В смысле не здесь? А где?!              — Дома, с семьёй, — брякнул Конни набитым ртом. — Хрен знает, что у него там такого срочного стряслось, но он уехал ещё вчера, прямо со Святочного бала. Блин. Придурок тупой. Мог хотя бы попрощаться с нами.              Нависла пауза. Эрен смотрел на раздосадованные лица ребят и чувствовал, как у самого в груди что-то ноет и плавится, будто восковая свеча. А ведь Конни был прав. Неужели у Жана и в самом деле не нашлось пары минут, чтобы попрощаться? Неужели его отъезд был настолько срочным, чтобы не предупредить об этом никого?              — И… — разбил молчание Эрен, — надолго он уехал?              — Не знаем. Но, раз уж он дома, вряд ли мы его увидим раньше, чем закончатся каникулы, — пожал плечами Порко и поднёс к губам стакан с тыквенным соком.              — Ясно, — нахмурился Эрен и окончательно раскис. Жан, конечно, был тем ещё эгоистом, но Эрен никак не ожидал, что он сбежит вот так, без предупреждения. — Выходит, зря я прождал его до самого рассвета, — вздохнул парень и уронил голову на стол.              Обидней всего в этой ситуации было то, что, пока он ждал Жана в большом зале, то успел в деталях распланировать весь следующий день. Например, сегодня, после завтрака, они могли бы отправиться на прогулку в Хогсмид. Эрен обязательно затащил бы Жана в кафе мадам Паддифут, чтобы там поесть мороженного и под предлогом «у тебя над верхней губой шоколад» засосать на виду у всех. Потом заглянуть в лавку волшебных приколов «Зонко», купить какую-нибудь интересную безделушку и вручить её Жану на память, в качестве рождественского подарка. Жан, конечно, не остался бы в долгу и тоже попытался что-то купить для него, но Эрен снова проявил бы чудеса хитрожопости, открытым текстом заявив, что лучший подарок это — поцелуй. А потом они вернулись бы в Хогвартс, тайком забрались в одну из карет Шармбаттона и целовались бы там до мозолей на губах. Ну или пока их не застукал бы кто-то вроде Снейпа или Каркарова. Жаль, что всему этому не суждено было сбыться. Патлатый ублюдок лишил Эрена поцелуев и объятий на ближайшие полторы недели.              — Не раскисай, ещё успеете наворковаться, голубки, — усмехнулся Райнер, как будто прочитав мысли Эрена.              Не сдержавшись, Конни громко прыснул в кулак:              — Да уж, отожгли вы вчера. Жалко, ты не видел лицо Каркарова. Я думал, у него глаза из орбит выкатятся.              — Ага, и пар из ноздрей повалит, как у взрывопотама, — усмехнулся Порко.              — Пха-ха-ха, точно-точно. Странно, что Жан ещё в живых остался, после встречи с ним.              — А, может, Каркаров превратил его в навозного жука и отправил миссис Кирштайн в пластиковом контейнере?              — Или в уродливую дождевую лягушку. Это же его любимый приём.              — Ну, всё, хорош уже фантазировать, — усмехнулся Райнер, заметив тревожный взгляд Эрена. — Уверен, с Жаном всё в порядке. Знаешь, в прошлом году он тоже внезапно уехал из-за болезни матери.              — О, точно! Мама Жана в последнее время часто болеет, — энергично закивал Конни. — Наверное, ей снова нездоровится. Вот он и уехал к ней, чтобы поухаживать.              — Вот как, — задумчиво нахмурился Эрен и немного успокоился после этих слов. — Раз такое дело… наверно, не стоит переживать.              — Вернётся твой жеребец, не волнуйся, — ухмыльнулся Порко, а Конни ехидно крякнул.              — Ага, как Спирит к своему индейцу. «Ты проявил упорство и стойкость, о храбрейший воин гриффиндорского племени. И за это тебе выпала честь объездить меня», — с чувством собственного превосходства Конни самодовольно вздёрнул нос и манерно запустил пальцы в воображаемую шевелюру.              — Аха-ха-ха-ха! «Действуй смело и дерзко, краснокожий! Раз не зассал заявить о нашей голубизне на весь мир, значит, не зассышь укротить меня. Потому что я не только вольный, строптивый мустанг, но ещё и пиздецки упрямый осёл, который до последнего будет убеждать своих бледножопых друзей в собственной гетеросексуальности», — подхватил Порко, подражая интонации Жана.              — Вообще не похоже. Вот ни разу, — фыркнул Эрен, а сам держался из последних сил, чтобы не заржать в голос. Особенно, когда Конни начал демонстративно расчёсывать пальцами густую гриву.              Райнер и Порко загоготали, как гуси, но через пару секунд прикусили языки, когда над Эреном нависла широкая тень.              — Развлекаетесь? — раздался за спиной парня грубоватый, сиплый голос, отчего он резко повернулся.              — Профессор Грюм?              — Слышал приятные новости. Поздравляю, — криво улыбнулся мракоборец, а Эрен только недоумённо моргнул. — Уже забрал у старой кошки метлу и палочку?              — А, так вы о… — начал было Эрен, но вспомнил про лишних слушателей за спиной и вовремя прикусил язык. — Нет, профессор. Ещё не забрал.              — Тогда заканчивай молоть языком и чеши к Макгонагалл. С волшебной палочкой уборка пойдёт веселее.              — Какая ещё уборка?              — Самая обыкновенная, Йегер. Пока весь Хогвартс плясал под какофонию долговязых дрыщей в латексе, какие-то альтернативно одарённые сопляки пробрались в класс ЗОТИ и выпустили из клетки корнуэльских пикси.              Эрен озадаченно нахмурился, что-то припоминая про корнуэльских пикси. Кажется, кто-то совсем недавно говорил про них. И, кажется, это были Габи и Фалько.              — Я уже загнал этих тварей в клетку.              — Тварей? — удивлённо переспросил Эрен и тут же осёкся. — А, вы про пикси?              — Что с тобой, Йегер? — недоумённо вздёрнул бровь Грюм, а Эрен отрицательно затряс головой.              — Ничего. Всё в порядке, профессор. Просто немного сонный с утра, — попытался увильнуть Эрен, ибо не собирался выдавать Габи и Фалько.              — Что ж, тогда уборка точно развеет твою сонливость, — усмехнулся Грюм. — Отсортируй для начала книги и верни в библиотеку уцелевшие экземпляры. Доклады и прочую макулатуру убери пока в сундук под рабочим столом. Разберусь с ними позже. И да, эти крылатые ублюдки раскидали драконий скелет по всему классу. Собери его и повесь над потолком, как было.              — Стойте-стойте, профессор! — перебил Эрен, недоумённо хлопая глазами. — С меня ведь сняли все обвинения!              — И что дальше? — фыркнул Грюм, а его волшебный глаз лихо крутанулся в глазнице на триста шестьдесят градусов. — Наказал-то я тебя по другой причине. За драку в общежитии Слизерина, если забыл.              — Да бросьте! Вы же шутите, правда? — протянул Эрен с некой призрачной надеждой, а Грюм только иронично вздёрнул бровь. — Сегодня же первый день каникул! Я планировал уехать домой.              — Значит придётся внести в свои планы серьёзные коррективы, Йегер, — бескомпромиссно кивнул мракоборец и хлопнул парня по плечу. — Выше нос, после уборки класса тебя ждёт увлекательнейший поход в Запретный лес.              — Запре… блин, а туда-то зачем?!              — Ловить одну гадкую, зубастую тварь, — усмехнулся Грюм и, нырнув рукой в карман плаща, достал небольшую фляжку с огневиски. — Младшим курсам повезло, после каникул мы с Хагридом планируем провести для них несколько совмещённых уроков по ЗОТИ и уходу за магическими существами. Мелюзга уже в предвкушении, так что нужно как следует подготовиться, чтобы не сплоховать. И ты в качестве подручного нам очень пригодишься.              — Вы хотели сказать «ассистента», — поправил Эрен, на что Грюм иронично усмехнулся и сделал несколько глотков обжигающего, крепкого виски.              Занюхав это дело рукавом плаща, мракоборец спрятал фляжку в карман и ещё раз хлопнул Эрена по плечу.              — С твоим лиходейством и свербящим шилом в причинном месте — только подручным, Йегер, — пробормотал он под нос и, прихрамывая, заковылял в сторону преподавательского стола.              Райнер, Порко и Конни дружно загоготали, сочтя слова Грюма удачным подъёбом. А Эрен только сердито насупился и оттопырил средний палец в сторону угорающих троедурков.              Впрочем, альтернативы у Эрена не было. Как и не было смысла просить Грюма дать отсрочку от наказания. Поэтому после завтрака Эрен первым делом поплёлся в кабинет Макгонагалл.              Декан Гриффиндора была в добром расположении духа. Она похвалила Эрена за неплохой танец и, справедливости ради, отметила, что это всецело заслуга партнёра. Спорить с этим само собой не было смысла, ибо Эрен и сам понимал, что не ударился в грязь лицом только благодаря сноровке Жана.              Забрав метлу и палочку, Эрен вновь вернулся в общежитие Гриффиндора, где его ждали Армин, Саша и Микаса. Последняя, узнав, что Эрен с подачи Грюма застрял в школе до конца каникул, очень расстроилась и даже всерьёз задумалась остаться с ним, в Хогвартсе.              — Не выдумывай, — пресекла её попытку Саша и ревниво сжала руку Микасы в своей. — Ты обещала, что придёшь ко мне на семейный ужин. Я не позволю тебе зависнуть здесь на все каникулы. К тому же, Николо и Конни уже согласились.              — Николо? — недоумённо моргнул Эрен. — Ты типа собираешься его с родителями познакомить?              — Типа да, — усмехнулась Саша и пожала плечами. — Если честно, я уже давно планировала это сделать. Да и папе с мамой интересно, с кем я встречаюсь. Особенно папе, хи-хи.              — А как же Николо? Он не будет чувствовать себя смущённым?              — Именно поэтому я и хотела пригласить всех вас в качестве его группы поддержки. Думаю, он чувствовал бы себя намного увереннее, будь вы рядом. Вот только ты и Армин в последний момент решили меня подвести, — насупилась Саша, недовольно покосившись на Арлерта.              — Как? Ты тоже остаёшься в Хогвартсе? — удивлённо спросил Эрен, взглянув на Армина.              — Моим родителям пришлось срочно ехать в Тарапото, чтобы запечатлеть вылупление детёнышей перуанского змеезуба. Они ведь у меня драконоведы, поэтому очень редко бывают дома, — пожал плечами парень. — Да и дедушка сейчас гостит у родственников, в Нидерландах.              — Вот и поехал бы ко мне! Зачем в школе-то оставаться? — обиженно нахмурилась Саша. — У нас в доме знаешь сколько места? Да при желании у нас можно полшколы разместить.              — Прости, Саша, — виновато улыбнулся Армин, почёсывая затылок. — Мне правда жаль, что я не смогу присутствовать на семейном ужине. Но дело в том, что я уже обещал профессору Флитвику помочь разобрать старые рукописные фолианты.              — Да, конечно, ага! Знаю я твоего Флитвика: светловолосая, голубоглазая полторашка со скверным характером и соблазнительными бёдрами. Вот ради кого ты остаёшься в школе на самом деле!              — Н-не говори так, Саша! — зарделся Армин, вспыхнув до кончиков ушей. — У Энни не скверный характер! Она очень добрая, чуткая и ранимая! Она потому и кажется всем такой холодной и грубой, потому что прячет свою ранимость за маской безразличия. И… и к тому же, она не полторашка!              — Аха-ха-ха-ха, ну вы только посмотрите, как наш Армин заступается за свою даму сердца! Ну просто рыцарь в доспехах! — рассмеялась Саша. — Мерлина мне в жёны, если это не самое милое, что я слышала от Армина за всю свою жизнь!              — Перестань! В этом нет ничего смешного и уж тем более милого!              — Ха-ха-ха-хах, жалко Энни сейчас не слышит твои дифирамбы. Она бы точно растаяла, как мороженка под солнцем!              — Ну, Саша! — беспомощно завыл Армин и спрятал пылающее лицо в ладонях.              — «О, Армин, ты такой мужественный и сильный, — певучим голосом протянула Саша, прижавшись к плечу парня виском. — Я так счастлива, что ты остался со мной в Хогвартсе. Как насчёт уединиться в укромном уголке? Скажем, в ванной для старост?»              — Саша, — предупреждающе протянула Микаса, покосившись на подругу. — Угомони свою фантазию.              — «Окрасим воду в радужные цвета, добавим пену и душистые масла. Ты ведь не будешь против, если я зайду в воду без купальника, Арми-ин?»              — У него сейчас кровь носом пойдёт, — тихо шепнул Эрен, отчего Микаса закатила глаза и, вынув из рукава волшебную палочку, взмахнула ею в воздухе.              Тут же губы Саши склеились в одну сплошную, тонкую полоску отчего девушка возмущённо замычала и затопала ногами.              — Не смотри на меня так, — снисходительно улыбнулась Микаса, выдержав обиженный взгляд подруги. — Я ведь предупреждала.              — Ммммм! Ммм! Ммм!              — Пройдёт через два часа, не волнуйся.              — Мммм! Ммм-ммм?              — Поешь в Хогвартс-экспрессе.              — Ммм-ммм-ммм?              — Да, как раз к обеду, — устало вздохнула Микаса и, подхватив небольшой чемодан с вещами, направилась к дверям.              Последовав её примеру, Саша тоже взяла свои чемоданы и, в сопровождении друзей, девушки покинули общежитие. Проводив подруг до самых ворот, где их ждали кареты, запряжённые фестралами, Эрен и Армин не стали возвращаться в замок, а направились прямиком в хижину Хагрида. Лесничий в это время был дома и как раз испёк свои фирменные каменные кексы. Угостив ребят горячей выпечкой и кофе со сливками, Хагрид охотно рассказал им о предстоящих планах на год. О том, как они с Грюмом проведут совместные занятия у второго и третьего курса; о том, как директриса Шармбатона пригласила его в Париж на летние каникулы и о том, что надо бы по такому случаю обновить гардероб. Армин и Эрен поддержали старого друга, ибо, если судить по рассказам, у Хагрида и мадам Максим всё складывалось гораздо серьёзней, чем могло показаться на первый взгляд.              Так, за беззаботными разговорами и поеданием кексов, Эрен не заметил, как быстро пролетело время и наступил самый сладостный час суток. День отсчитал свои последние минуты и уступил права вечеру. Попрощавшись с Хагридом, Эрен и Армин неторопливо направились в сторону замка. Пока они шли Армин без умолку тараторил об Энни. О том, что она на самом деле сирота; что приёмный отец почти с младенчества воспитывал её в строгости; и что он был против её поездки в Хогвартс, как и участия в Турнире Трёх Волшебников.              Эрен молчаливо слушал, любовался вечерним небом и размышлял о том, как сильно изменился Армин с тех пор, как в его жизни появилась Энни. Он стал более смелым, более уверенным в себе, более коммуникабельным. Раньше Эрен с трудом вытаскивал Армина из библиотеки и отрывал от книг. А сейчас Армин и сам был не прочь погулять на свежем воздухе, побездельничать, поговорить на разные темы, не связанные с учёбой и домашними заданиями. Неслыханное чудо! Всё-таки Энни хорошо повлияла на него. Так хорошо, что это заметили даже преподаватели.              Устремив задумчивый взгляд в небо, Эрен остановился, поражённый неописуемой красотой. Закат был безоблачным, а на западе разливался торжественный багрянец. Он горел пурпуром, а затем расстилался по небу, охватывая всю западную его половину, становясь всё мягче и мягче. На востоке было своё очарование — небо там было тёмно-синим с одной единственной одинокой звездой.              «Неужели я тоже изменился с тех пор, как влюбился в Жана?» — на секунду мелькнуло в голове Эрена.              — Ты слушаешь? — донёсся вдруг голос Армина, отчего Эрен осёкся и закивал.              — Да-да, я слушаю! Так, что там с Энни?              Снисходительно улыбнувшись, Армин наклонился вперёд и зачерпнул в ладонь немного снега.              — Знаешь, Энни хоть и уверена, что отец её не любит, но мне кажется, он просто хочет её уберечь, — задумчиво кивнул парень, комкая в ладонях снежок.              — Ну, не знаю, — фыркнул Эрен, пожав плечами, — мне бы тоже не понравилось, если бы родители запретили мне участвовать в турнире. Это же тупо! Тем более, что она уже достаточно взрослая, чтобы сама принимать такие решения.              — А я уверен, что он просто переживает за Энни. Если честно, я и сам немного волнуюсь. Два предыдущих соревнования были довольно сложными. Один Мерлин знает, что организаторы и министерство приготовят в финальном состязании, — задумчиво нахмурился Армин и так сильно сжал в руках снежный комок, что тот разломался пополам. — Недавно я читал, что на Турнире тысяча семьсот девяносто второго года участники ловили кокатриса в финальном состязании. Но тот вышел из-под контроля и судьям пришлось вмешаться. Кокатриса поймали, но все участники получили серьёзные увечья, а один из судей вообще лишился руки. Несмотря на это Турниры продолжали проводить через каждые пять лет. И с каждым разом задания становились всё сложнее и опаснее. Доходило даже до того, что чемпионы погибали. Однако, когда количество смертей стало слишком уж большим, соревнования официально отменили.              — Ого, — удивлённо охнул Эрен, — таких подробностей я не слышал.              — Не удивительно, — пожал плечами Армин. — Об этом сейчас мало кто говорит и пишет. Но правда в том, что организаторам понадобилось несколько веков и помощь трёх министерств магии, чтобы Турнир Трёх Волшебников возобновили.              — Как бы там ни было, раз мы смогли справиться с драконами и уцелеть после встречи с гигантским кальмаром, значит справимся и с финальным заданием, — самоуверенно заявил Эрен, а затем добавил чуть тише: — Лишь бы организаторы не заставили нас драться с минотавром, держась верхом на разъярённой химере.              — Звучит страшно, — попытался улыбнуться Армин, а у самого по загривку побежали мурашки, едва он представил в голове эту жуткую картину.              — И вообще! Ты бы лучше за меня переживал, а не за Энни, — фыркнул Эрен, слегка пихнув Армина локтем. — Она-то как раз лучше всех справилась с заданиями, если ты вдруг не заметил. И по количеству очков Энни сейчас на первом месте.              — Дело ведь не в очках, Эрен, — нахмурился Армин. — Я говорю, что всё может измениться в любую секунду. Ты лучше всех об этом знаешь.              — Я? Ты о чём?              — О том, что ты до последней минуты не был уверен, с кем пойдёшь на бал. С Микасой? Или с Жаном? — напомнил Армин, а затем ехидно улыбнулся. — Я слышал, вы целовались, да?              — Это было нечто! — опережая вопрос выдохнул Эрен, а у самого глаза так и заискрились от нахлынувших воспоминаний. — Можешь представить? Я за один вечер успел станцевать с Жаном, поцеловаться с ним под омелой и узнать, что тоже!              — «Что тоже» что? — тихо рассмеялся Армин.              — Нравлюсь ему, — улыбнулся Эрен, но через секунду вдруг резко поник. — Жаль, что он уехал. У меня были такие грандиозные планы на эти каникулы, — вздохнул парень и, размахнувшись, запустил снежком в одного из четырёх каменных орлов, украшавших внутренний двор Хогвартса.              — Сейчас почти все разъехались по домам, включая студентов Дурмстранга и Шармбатона. Ведь большинство из них хотят увидеться с родными и провести каникулы с семьёй, — попытался напомнить Армин и хоть немного приободрить Эрена.              — Радует, что хоть скучать мне не придётся, — иронично фыркнул парень в ответ, поднимаясь по фасадным лестницам. —У Грюма для меня столько работы накопилось, что я не замечу, как пролетят каникулы. Но вы с Энни всё равно меня навещайте! Хотя бы иногда, чтобы я не свихнулся от одиночества.              — Не волнуйся, мы тебя не бросим, — усмехнулся Армин, подбадривающе пихнув Эрена локтем. — И раз уж на то пошло, знай — я переживаю за вас обоих. Так что не ревнуй.              — Кто?! Я?! — возмущённо воскликнул парень и зарделся. — Да я вовсе не ревную!              — Ха-ха-хах, ещё как ревнуешь!              — Не ревную! Делать мне больше нечего, кроме как биться с Энни за твоё внимание?!              — Именно это ты и делаешь, Эрен. Сам не замечаешь, но с детства ревнуешь меня и Микасу ко всем, кто пытается с нами сблизиться. До сих пор поражаюсь, как Саша смогла вписаться в нашу компанию. Ты же самый настоящий собственник!              — Чего?! Что за фигню ты тут выдумываешь?!              — Ха-ха-ха-ха, бедняга Жан! Представляю, что его ждёт после возвращения. Ты же буквально будешь ревновать его к каждому таракану в Хогвартсе.              — Ну, с тараканом ты явно перегнул, — фыркнул Эрен, закатив глаза.              — А если это не обычный таракан? Что если это кто-то в своей анимагической форме?              — Чё? — недоумённо захлопал глазами Эрен.              — Вот, например, Рита Скитер является незарегистрированным анимагом, — пояснил Армин, шагая по пустому коридору. — Она может превращаться в жука, что помогает ей добывать скрытую информацию.              — Ты-то откуда это знаешь?              — Случайно стал свидетелем её превращения. Потому и не уверен теперь, стоит ли воспринимать каждого таракана, как обычное насекомое? — пожал плечами парень, прилагая максимум усилий, чтобы не рассмеяться в голос — до того Эрен сейчас выглядел шокированным и одновременно встревоженным.              — Вот оно как, — нахмурился Эрен, тщательно обдумывая слова Армина. — Пожалуй, ты прав. Мне нужно быть начеку и глядеть в оба. Ведь никогда не знаешь, где тебя будет подстерегать опасность. Вполне вероятно, что среди студентов тоже может скрываться незарегистрированный анимаг. Да хотя бы тот же Флок! Этот тип никогда мне не нравился, а его нездоровый интерес Жаном всерьёз меня тревожит. Аргх, чёртов ублюдок… Он такой же наглый и мерзкий, как таракан. Так что всё логично — Флок вполне может оказаться анимагом и в любой момент превратиться в таракана, чтобы подобраться к Жану! Не удивлюсь, если этот мудак заберётся к нему под одеяло или, ещё хуже, в труселя, — злобно нахмурился Эрен, представив эту сцену в голове, как неожиданно услышал короткий смешок. Обернувшись, Эрен с недоумением уставился на Армина. Тот, прижав ладонь ко рту, сдерживался из последних сил, чтобы не рассмеяться в голос.              — Ты чего?              — П-прости… — брякнул Армин едва разборчиво, пытаясь не задохнуться от смеха, — просто у тебя такое лицо…              — В рот мне мандрагору, ты издеваешься?! Я тут всерьёз пытаюсь вспомнить дезинфицирующие заклятия от насекомых, а ты! Да иди ты… — захлебнулся Эрен, с трудом сдержавшись, чтобы не огреть Армина матом. — Иди-ка ты к Энни!              Задиристо вскинув подбородок, Эрен ринулся по коридору, упорно игнорируя все «извини» и «я же пошутил», летящие в спину. Нет, всё-таки он не ошибся с выводами — Энни оказала на Армина довольно ощутимое и чересчур тлетворное влияние. Помимо того, что Армин теперь стал более разговорчивым и самоуверенным, он ещё и обзавёлся совершенно дурацким чувством юмора.