Благородная кровь

845 г.

      Эхо шагов и гул взбудораженных голосов, словно бой барабана, отражался от влажных стен. Ужасно болели руки. Боль стала сестрой и спутницей. Эта боль привычна. Тяжесть оков стала родной.       Впереди за решёткой брезжил свет факелов. Молодой полицейский сновал из стороны в сторону.       — Эй, ты… — глухой шёпот тонул в какофонии звуков, — Я тебе говорю, солдат.       Молодой человек резко обернулся на источник звука. Он знал, кто сидит в этой камере — его предупредили. Цепи хоть и были крепкими, но полицейский всё же решил держаться подальше от решётки. На всякий случай.       — Чего тебе? — голос парня дрогнул.       — Что происходит?       Полицейский не знал, у всех ли преступников, содержащихся в тюрьме Троста, такой голос, но он всё-таки немного стушевался.       — С-стена Мария… Прорвана.       По ту сторону решётки раздался смешок:       — Долго пришлось ждать, не так ли?       Холодный звон цепей леденил душу молодого полицейского. Его конечности будто онемели. Он слышал лишь своё дыхание и жалобный скрип кровати. Следующее, что он увидел, — бледное лицо, будто лишённое всяческой крови, подставленное под нежные лучи солнца. Единственным источником света служило маленькое окно под самым потолком. Мертвенно бледное лицо исказилось в безумной гримасе: обнажился ряд желтоватых зубов, в ярких глазах бесновался огонь.       — Ну разве же это не забавно? — прерывистый гортанный голос сменился безумным смехом.       Кровь в жилах полицейского, казалось, застыла.       — Что… Ты такое… Гово…       — Рядовой Манчак!       Молодой человек вышел из минутного оцепенения и отдал честь старшему по званию.       — Какого хрена ты тут прохлаждаешься? — начальство явно было недовольно, — Гарнизону не хватает рук и припасов, а ты торчишь здесь уже битый час!       Рядовой Манчак про себя отметил, что задержался всего на пару минут, отвлёкшись на довольно неприятный разговор. Обычно Манчак был довольно исполнительным и резвым. Было ли дело в его молодости или же в непоколебимом стремлении служить королю — сложно сказать. Но именно сегодня его крепкий и безопасный мир штурмовали титаны. Манчак был рад. Рад тому, что ему посчастливилось служить в пределах стены Розы. Рад, что не его близкие и друзья сейчас подвергались смертельной опасности. И вместе с тем он был в ужасе. Равно как рушилась стена Мария, рушилось и его душевное спокойствие.       Безумный смех, доносящийся из-за решётки, казалось, вбивал последний гвоздь в гроб его безопасной жизни, где титаны были страшной и далёкой сказкой.       — Приди в себя, солдат, — старший схватил Манчака за грудки и хорошенько встряхнул, — И исполняй приказ!       Рядовой глупо закивал головой и помчался в сторону склада снабжения военной полиции.       — А ты заткнись, дьявольское отродье! — командир зло прошипел в сторону решётки, — А не то вынесу тебя отсюда по кусочкам.       Безумный смех стих. Кокетливый смешок сильно резанул по слуху полицейского.       — Брось, командир, — слова лились подобно мёду, — Мне казалось, мы хорошенько развлеклись вместе в прошлый раз. Ну же, Курт, — костлявые пальцы почти любовно обвились вокруг прутьев решётки.        Курт Венерт — майор военной полиции, и он никогда не был слабым человеком. Венерт многое успел повидать, но это… Это существо… Бесподобно в своей отвратительности. Оно приспосабливается ко всему, словно паразит. Оно может быть привлекательным, желанным, сексуальным… Оно умело подстраивается под любые обстоятельства. Оно искусный манипулятор. И к своему стыду майор однажды поддался влиянию этого мерзкого существа. Он многое слышал об этой твари, но слухи не идут ни в какое сравнение с реальностью. Курт был унижен этой заразой, этой пакостью! Был унижен как военный и как… Мужчина.       — Заткнись, сука! Заткнись, дрянь! — задетое самолюбие майора разгорячило кровь, — Я вырву твой поганый язык и скормлю титанам!       — Хм, поганый? — кокетливость в голосе сменилась детской наивностью, — Но как же, майор? Ты ведь так хотел поразвлечься с ним в прошлый раз… О, это твоя неудача заставляет тебя так говорить, да? — звериный оскал разрезал мертвенное лицо, — Не удалось как следует присунуть к моему поганому языку свой член?       Майор вихрем подлетел к решётке и железной хваткой вцепился в прутья. Трепыхающееся пламя факелов осветило небритое лицо Курта. В карих глазах пылала ярость, и чуть розоватый шрам у уха делал картину ещё более ужасающей.       — Я убью тебя, тварь! Ты сдохнешь, как сифилисная шлюха под забором, я…       — Я убью тебя, — хриплый и спокойный шёпот по ту сторону решётки словно бы остановил все звуки мира, — Я выйду отсюда. Скоро. Найду тебя. И убью.       Курт попятился. Его воля на долю секунды дала слабину. Он знал это существо. Много слышал о нём. Но… Как оно могло выбраться из самой охраняемой тюрьмы Троста? Бред. Майор лишь фыркнул.       — Ты останешься здесь и сгниёшь как крыса, — Курт плюнул себе под ноги.       Решив, что вышел из разговора победителем, Венерт отправился вслед за подчинённым в сторону склада.       Кровать снова скрипнула, принимая в свои объятия родного гостя. Сухие губы изогнулись в зверином оскале.       — Посмотрим.       Жуткий шёпот отразился от влажной стены темницы и разбился на кусочки.

***

849 г.

      Разведкорпус и полиция не ладили. Их отношения были… Сложными. А потому майор Венерт никак не мог взять в толк, что здесь делает командующий легиона разведки Эрвин Смит. Майору поручили сопроводить Смита к темницам особого назначения. К ней. К этой дряни. Венерт не мог понять, что такому человеку как Эрвин Смит, может понадобиться от неё. Помимо прочего, командующего сопровождал ещё один мужчина.       — Эрвин, уже близко, — слегка принюхавшись, сообщил он.       — Спасибо, Микки.       Командующий продолжал смотреть вперёд. Его взгляд не потерял сосредоточенности и тогда, когда вдоль стен стали появляться решётки тюремных камер.       Зловоние. Грязные и боязливые заключённые, уже сотню раз пожалевшие о содеянном, не трогали ледяное сердце командующего. Они хоть и были жалкими, но не вызывали ничего кроме отвращения. Одного взгляда цепких глаз хватило, чтобы задаться вопросом: что эти ущербные забыли в самой охраняемой тюрьме Троста?       Только лишь эта мысль тронула сознание командующего, как заговорил майор полиции:       — Все эти люди, — Курт обвёл рукой подземные камеры, — В прошлом жестокие убийцы, маньяки и даже государственные изменники.       Эрвин медленно скользнул взглядом по одной из камер. Заключённый, облачённый в лохмотья, сидел, прислонившись к сырой стене, и размеренными движениями царапал шершавые плиты пола. Пальцы его давно стёрлись в кровь, ногтей и вовсе почти не было. Больше всего этот преступник походил на умалишённого. И всё же командующий не спешил развлекать себя разглядыванием этих камер. Весь свой интерес он берёг на потом.       Майк, капитан разведки, чуть сощурился, когда мужчины приблизились к тяжёлой металлической двери.       — Однако все эти преступники — ничто по сравнению с теми, кто обычно находится за этой дверью, — майор Венерт с лязгом отворил дверь, — Здесь нет людей. Только звери и монстры, принявшие их облик. Не пытайтесь сочувствовать этим отродьям.       Лишь только Майк переступил порог, он учуял запах опасности. В дальних подземельях тюрьмы было тихо. Сама тишина строем тысяч ног давила на виски. Запах плесени и крови затуманивал рассудок. Захариус напрягся, готовый в любой момент среагировать на опасность. Весь обратившись в сжатую пружину, он продолжал следовать за крепкой спиной командира.       Чем глубже внутрь подземелий продвигались мужчины, тем более нелепой казалась Эрвину планировка тюрьмы Троста. Центральное хранилище находилось на первом этаже. В обычное время запасов, хранящихся там, хватало с головой. Однако вот уже четыре года человечество живёт совсем по-другому, а потому солдаты полиции всё чаще стали обращаться к резервному хранилищу, которое расположилось в самом охраняемом месте тюрьмы — по соседству с самыми опасными преступниками.       — Конечно, нам приходится прилагать немало усилий, чтобы усмирить их, — голос майора, словно чужеродное тело, наполнил коридор катакомб, — А некоторые… Особенные личности требуют особых мер, — Курт зло усмехнулся.       «Пытки» — разом пронеслось в головах разведчиков. Иных методов военная полиция и не знала. Сломленная воля — характерный почерк королевских псов.       — Мы приближаемся, — голос Венерта вдруг стал суров.       Захариус силился как можно точнее распознать запахи, витавшие близ нужной камеры. К запаху опасности примешался лишь запах факела, тлеющего где-то вдалеке.       Чем ближе мужчины приближались к освещённому участку темницы, тем сильнее в крови Эрвина разжигался азарт. Нетерпение захлёстывало его с головой, необузданное желание получить своё и применить в деле. Сердце Смита вдруг резко успокоилось, обрывая нити всякого волнения, когда майор Венерт остановился у нужной камеры.       — Здесь, — майор отворил решётку.       — Оставьте нас, — ледяной голос Эрвина тщательно маскировал его внутреннее возбуждение.       Такой приказной тон совершенно не понравился Курту, но он счёл крайне неуместным перечить командующему разведкорпуса и остался стоять у входа в камеру.       Майка же в крайней степени поражала обстановка тюрьмы. Стоило им пройти за металлическую дверь, как атмосфера сменилась полностью. Кромешная тьма, изредка рассеивающаяся светом настенных факелов; гробовая тишина и отсутствие каких-либо человеческих запахов или звуков делали это место поистине устрашающим. Отсутствие солдат также нитью животного страха протягивалось сквозь гнетущую ауру катакомб.       Но Эрвин… Эрвин ждал этой встречи. Он и так уже слишком затянул со всем эти делом. Слишком многое произошло за последние пару лет. За это время он успел рассчитать все ходы наперёд, так что исход был известен, однако… Отчего-то он поддавался ауре нервозности в этом помещении и стремился быстрее покончить с этим. Командующий уверенно шагнул в темноту.       Майк, сняв со стены факел, проследовал за командиром, чтобы лучше осветить камеру. Сразу заметив крепление для факела, он поспешил поместить его туда. Капитана напрягала тишина. Она повсюду. Казалось, что во всём подземелье есть только он и его командир. В камере находились трое, однако шум издавал лишь он один в попытках управиться с факелом.       Вскоре, закончив со всеми манипуляциями, Захариус обернулся к командиру и замер. Лицо Эрвина не выражало ровным счётом ничего, лишь глаза упрямо и с любопытством разглядывали… Заключённую?       Майк не предполагал увидеть здесь женщину. Нет, девушку, от истощения походившую сейчас на ребёнка. Одетая в длинную белую рубаху, она цепями была прикована к потолку. Ноги, соединённые между собой массивными кандалами, едва доставали до пола. Девушка была недвижима и беззвучна, будто труп, безвольно болтающийся на цепях. С губ капитана невольно слетел вздох.       Эрвин знал, о чём думал Микки. Как что-то, выглядящее столь измученно и беззащитно, могло обитать в камере для особо опасных преступников? Подобный вопрос невольно возник и у самого Эрвина при одном лишь взгляде на это хрупкое тело. Но в отличие от своего капитана Эрвин прекрасно знал, с кем имел дело.       Голова девушки безвольно свесилась, будто у марионетки. Чёрные, как сама темнота, длинные и грязные волосы закрывали её лицо.       Эрвин протянул руку к волосам девушки.       — Командующий… — Майк шагнул вперёд в попытке остановить командира.       Тот лишь в предупреждающем жесте вскинул свободную руку. Заправив волосы девушки ей за ухо, Эрвин приподнял её голову. Его брови на миг изогнулись в немом удивлении. Захариус не в силах был сдержать ещё один вздох. Во рту девушки, перетянутый кожаными ремнями, красовался кляп.       Худое, бледное лицо, торчащие скулы, впалые щёки… И массивный кляп. Глаза Эрвина медленно рассмотрели лицо девушки. Веки её были чуть опущены, она почти не моргала, смотря куда-то под ноги Эрвину. Кожа её была тёплой и мягкой, хоть и бледная словно кружево.       — Я сниму это, — Эрвин постучал пальцами по кожаному ремешку.       Девушка никак не отреагировала. Тогда Эрвин потянулся к креплению, спрятанному под волосами девушки, и расстегнул кляп. Кожаный ремень безвольно повис в руке командующего. Девушка не реагировала. Тогда Эрвин вновь приподнял её голову.       — Я пришёл поговорить с тобой.       Слабый свет факела причудливо танцевал на длинных ресницах заключённой. Словно затратив неимоверное количество усилий, девушка подняла на Эрвина свои глаза. Пусть выглядела она измученной, загнанной в угол, истощённой, в глазах её алел огонь. Невольно Эрвин засмотрелся. В таком полумраке он не мог определить для себя цвета её глаз, но это было и не важно. Кровавое пламя — вот, что он желал бы в ней увидеть, но не смел надеяться.       Девушка медленным, вымученным движением глаз осмотрела Эрвина с ног до головы. Огненным взором она воспламеняла каждую клетку его тела. Казалось, что диктовать свои условия собиралась она, а не Эрвин. Он был в восторге. Самые смелые его желания в одно мгновение претворились в жизнь.       — Командующий, — подал голос Курт, — Держитесь от неё подальше. Это дружеский совет, — майор нервно почесал за ухом.       Заключённая отреагировала на голос майора моментально, как собака на брошенную кость. Резким и, наверняка, болезненным для неё движением она перевела свой взгляд с Эрвина на него. Девушка по-прежнему молчала и не двигалась, но в её глазах Эрвин видел такую перемену, что невольно склонил в интересе голову набок. Этот огонь в её глазах… Не маленькая искра с большим потенциалом, а пламя, взмывающее до небес!       — Оставьте нас, майор. Я, кажется, просил, — голос Эрвина ледяным морозом осадил майора.       Курт, не сказав больше ни слова, отвернулся от командующего. Про себя он думал, что в разведкорпусе служат одни зазнайки, и если эта гадюка откусит Эрвину голову, он будет даже рад.       — Микки, подай ключ, — Эрвин протянул к капитану руку, не оборачиваясь.       Захариус, отлично знавший повадки своего командира, поторопился. Подойдя к майору Венерту, не спрашивая, он снял с его пояса связку ключей. Майор собирался, было, возразить, но строгий взгляд Микки не дал ему этого сделать.       Когда ключи оказались в руке Эрвина, он принялся неспешно их перебирать.       — Я освобожу тебя.       Эрвин спиной чувствовал напряжение Майка. Чувствовал, как пружинится его спина, как напряглись мышцы ног. Эрвин понимал — эта девушка вселяла ужас.       Когда замок кандалов на руках разомкнулся, девушка, обессиленная, свалилась на пол. Эрвин не спешил её подхватить. В конце концов, она всё ещё преступница, а он — солдат. Эрвин глядел на неё сверху вниз в попытках подавить ауру господства, исходящую от неё. Но впервые Эрвин не был уверен, получается ли у него задуманное.       — Позволишь теперь нам поговорить с тобой?       В ответ девушка протянула к нему руку.       — Не поможете даме подняться? — резким движением она вскинула голову.       Её голос — хриплый от сухости и между тем лукавый и кокетливый, острой бритвой прошёлся по слуху Захариуса. Он был в смятении. Совершенно не понимал, что здесь забыл Эрвин. И почему командующий вопреки здравому смыслу взял с собой его, а не Леви? Отчего-то казалось, что Леви чувствовал бы себя здесь комфортнее. Микки слабо фыркнул, отгоняя от себя непрошенные мысли.       Эрвин протянул девушке руку, помогая ей встать. Звеня цепями на ногах, она прошла к койке и бесшумно села. Микки, не ожидая команд, приволок из коридора стул. Эрвин так же тихо опустился на него, оставляя Микки позади себя.       — И зачем командующий разведкорпуса пожаловал в мою скромную обитель? — прочистив горло, начала заключённая.       — У меня есть к тебе дело.       — Ого! Слава обо мне гремит так громко? — девушка широко улыбнулась, — Сам командующий одарил меня личным визитом.       — Верно. Ты весьма известна в узких кругах, — Эрвин терпеливо выслушивал все колкости заключённой.       — Так и чем же я могу служить, командующий?       — Я хочу, чтобы ты вступила в разведкорпус.       Гортанный смех жутким эхом отразился от стен камеры. Майк невольно вздрогнул. А вот его командир, кажется, не дрогнул ни единой клеткой своего тела.       — Хотите, чтобы я… Как вы это называете? Отдала своё сердце человечеству? — девушка придвинулась к краю койки, пристально глядя на Эрвина, — Вы, верно, забыли, — от игривости в её голосе не осталось и следа, — Я убиваю людей, а не спасаю их.       Эрвин ожидал подобного ответа. Сложно переманить на сторону людей того, кто всегда был против них. Но Эрвин не только отличный стратег, но и прекрасный психолог.       — Мне это известно. Я не пытаюсь направить тебя на путь истинный. Я лишь хочу использовать твои навыки.       Рука Эрвина потянулась к нагрудному карману. Он вынул оттуда маленькую, ничем не примечательную белую таблетку.       — Если не согласишься добровольно, я использую силу.       — Правда? — девушка хмыкнула, — А я думала, разведкорпус не такой, как военная полиция, — её взгляд метнулся к решётке, за которой стоял майор Венерт.       — Верно, — Эрвин невольно улыбнулся. Она пыталась переиграть его, — И цели у разведкорпуса не такие. Но я очень похож на них.       Заключённая любопытно разглядывала Эрвина. Вихрь огня в её глазах немного поутих. Но в глазах командующего девушка ясно различила искру. Искру страсти. Страсти к его идеалам и целям. Наверняка, необузданная, эта искра могла разгореться до всепоглощающего пожара. А пока командующий умело использовал её для того, чтобы "разжечь огонь в сердцах людей". Заключённая невольно усмехнулась.       — Твоё убийство доставило бы мне огромное удовольствие, — девушка улыбнулась, — Напомни, как твоё имя?       — Эрвин Смит.       — Так в чём моя выгода, Эрвин Смит?       — Если считаешь, что мрак бесцельных убийств никогда тебя не поглотит — ты ошибаешься, — Эрвин вертел в пальцах таблетку, — Я пытаюсь дать тебе смысл жизни.       — Звучит до омерзения пафосно. Если я откажусь?       — Я силой заставлю тебя проглотить эту таблетку. Ты слаба, не сможешь сопротивляться. И даже перспектива твоего мщения не пугает меня, — взгляд Эрвина оставался холодным, — Это яд. Действует мгновенно. Через несколько секунд тебе станет плохо. Ничего такого, что вызывало бы беспокойства. Но с каждым днём яд будет оказывать всё большее влияние на твой мозг. И через каких-то пять дней твой мозг измучается настолько, что единственный приказ, какой он сможет отдать твоему телу — это приказ умереть. Но к счастью, у меня есть антидот. И если ты не хочешь умереть, тебе придётся пойти на службу в разведкорпус. Только так ты получишь лекарство.       — Манипулируешь, — девушка не спрашивала, — Думаешь, я поведусь на это из страха перед двумя сильными мужчинами и из страха умереть? Глупо. Я вижу тебя насквозь, Эрвин Смит.       — Раз так, то выпей её сама. Если считаешь меня лжецом, докажи это, — Эрвин без колебаний протянул девушке таблетку.       Майк, безмолвно наблюдавший за всем до этих пор, нахмурился. Не похоже было на то, что командующий блефовал.       Девушка приняла таблетку.       — Не помешал бы стакан воды — горло пересохло.       Микки без лишних разговоров вышел.       В его отсутствие Эрвин и девушка отрешённо смотрели по сторонам. Глаза командующего зацепились за неровную каменную кладку под самой крышей в углу. Когда-то там было окно. Как же сильно они ненавидели эту девушку, что лишили её даже минимального солнечного света? Эрвин ясно понимал, что мотивом всех издевательств военной полиции были не только бесчисленные преступления заключённой, но и что-то ещё.       Захариус вернулся быстро. Он протянул заключённой стакан воды и поспешил вернуться на своё место — за Эрвином.       — Что ж, Эрвин, проверим, — девушка запила таблетку водой и проглотила её, вместе с тем осушив весь стакан, — Какая же вкусная вода! А ты, Эрвин, любитель поиграть, да?       — Скорее, любитель просчитывать наперёд, — Эрвин, расслабленно откинувшись на спинку стула, наблюдал за девушкой.       Таблетка, что он ей дал, должна возыметь эффект вскоре после употребления. Головная боль, слабость, временное помутнение зрения. Ничего такого, что было бы смертельным. Первая реакция не должна быть сильной.       Но внезапно девушка скривилась, хватаясь за живот. Реакция её тела оказалась неожиданной. Заключённая, закрывая рот, скрючилась от тошноты. Глаза, словно их прикрыли непроницаемой завесой, перестали различать что-либо перед собой. Эта реакция была ненормальной. Голову разрывало от необъяснимого шума. Будто бесчисленный рой пчёл жужжал внутри неё. Тело налилось тягучей и тяжёлой слабостью, так что девушка повалилась на койку.       Никогда, никогда прежде она не была так слаба перед кем-либо. Никогда прежде её жизнь не находилась в чужих руках. Ей стало страшно. Ужас сковывал разум. Скользкими пальцами он цеплялся за самые потаённые уголки сознания. Она не хотела умирать. Она хотела убивать. Охотиться. Но не становиться жертвой.       Эрвин, видя реакцию девушки, решил воспользоваться моментом. Он поднялся со стула, теперь возвышаясь над ней. Эрвин позволил своему хладнокровию затопить его полностью. Уверенность и тонкий расчёт — его главные инструменты.       — Тебе не нужно менять себя. Я даю тебе возможность быть тем, кем ты хочешь быть — убийцей.       Девушка крючилась перед ним в агонии, ртом хватая воздух. Костлявые руки взмывали вверх и бессильно опускались вниз.       — Но вместо того, чтобы убивать своих, убивай врагов. Докажи, что ты не бесполезна. И, возможно, я дам тебе антидот, — из того же кармана Эрвин вынул прозрачную таблетку, — Только кивни в знак согласия, и это прекратится.       В обычном случае ни за что бы она не опустилась до подобных унижений. Плюнула бы в лицо и перерезала горло. Но впервые за долгое время ей стало страшно за свою жизнь. Она чувствовала, как силы покидают её тело. Как сознание перестаёт бороться. По крупицам собрав остатки своего достоинства, она еле заметно кивнула.       Эрвин тут же поманил к себе Микки.       — Держи её.       Микки, застигнутый врасплох от увиденного, сообразил не сразу. Но выдержка солдата всё же подсказала ему, как действовать. Капитан быстро подскочил к девушке и стал раскручивать её. Она, свёрнутая пополам, не поддавалась. Её конечности словно онемели от ужаса и страха. Раскрутить их было поистине не лёгкой задачей. Но что отметил про себя Микки, так это беззвучность заключённой. Ни единого хрипа и стона не слетело с её губ. Тем не менее, капитану всё же удалось уложить девушку на спину и зафиксировать в таком положении.       Эрвин ловким движением запихал в рот девушки таблетку и заставил проглотить. Она перестала дёргаться. Потеряла сознание.       — Эрвин, что это… Чёрт возьми, было?              — Договор.       Со стороны могло показаться, будто командующий облегчённо выдохнул. Микки не стал расспрашивать Эрвина, хоть до конца и не понял, что тот имел в виду. По лицу своего командира он видел, что всё прошло так, как и было задумано. Сняв кандалы с её ног, он подхватил девушку на руки, подметив, какой лёгкой и тонкой она была. Он не мог себе и представить, как нужно было измываться над человеком, чтобы результат был таким.       — Эрвин, — всё же Микки не смог скрыть любопытства, — Откуда ты знал, что…       — Я не знал.       Эрвин, не думая более не о чём быстрым шагом направился на выход из тюрьмы и к повозке. Он заполучил её в свои ряды. Он добился того, чего хотел. Но не радость наполняла его сердце. Раздражение. Раздражение тысячей мелких иголок кололо его изнутри. Эрвин что-то упустил. И это могло стоить ей жизни.       Подавив своё любопытство, Захариус шёл следом за командующим.       Майор Венерт так и остался стоять у тюремной решётки. Она сдержала своё слово. Она выбралась из тюрьмы.       И теперь она его убьёт.