Возможны дожди

Что касается Нориаки, то он никогда раньше не думал о своем лучшем друге в таком ключе. Но после того, что последовало за совместным просмотром порно, ему так и не удалось по-настоящему справиться с неопределенностью своего влечения. Эти мысли поглотили настолько сильно, что он просто не мог выкинуть их из головы. Нориаки всегда привлекали женщины. По крайней мере, таково было его предположение, и не было причин считать иначе. Но один-единственный совместный сеанс просмотра порно в интимной обстановке в комнате Джотаро заставил его задуматься о своей позиции по этому поводу. «Возможно», думает Нориаки, «у меня просто смешались стоны Джотаро с происходящим на экране». Это сбивающий с толку и совершенно новый опыт для него; объединение всех стимулов просто перегрузило способность отделить их друг от друга. И кроме того. Мужчина же может восхищаться членом другого мужчины с эстетической точки зрения, не придавая этому особого значения. Нориаки уверен в этом. Абсолютно. Несмотря на это, он всю ночь ворочается с боку на бок под затихающую песню холодного дождя. Когда первые лучи утреннего огибают темные занавески, он чувствует себя вымотанным до глубины души и его лихорадит, но Нориаки испытывает огромное облегчение оттого, что прогноз погоды предсказывает солнечный погожий день. Занятия ложатся мукой на плечи в том смысле, что каждая секунда перетекает в следующую, превращаясь в вечность в его состоянии полного недосыпа. Нориаки удается сохранять самообладание во время утренних уроков, но усталость невыносимо давит днем, когда солнце занимает зенит и наступает сладкое затишье, а мозг погружается в состояние дремы. Его сердце колотится, когда он садится прямо за Джотаро, чтобы спрятаться в его тени. Широкие плечи Джотаро идеальны в его положении в том смысле, что Нориаки, прячась за ними, может избежать понимающего взгляда их учителя, когда всего на секунду закрывает глаза. Одна минута... Ровно столько нужно, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя… Когда он, наконец, просыпается, рука Стар Платинум лежит на его плече, мягко пробуждая и возвращая к реальности. Глаза Нориаки снова распахиваются и становятся лазурными; Джотаро бесстрастно смотрит на него. — Ты проспал всю лекцию? — О, — бормочет Нориаки, моргая, словно в тумане. — Думаю, что да. — Боги, — Джотаро качает головой. — Думаю, пришло время и мне хоть раз позволить тебе воспользоваться моими записями. Нориаки краснеет, и его губы плотно сжимаются в мягком «спасибо». — Не за что. Давай, идем уже. С подмогой Иерофанта он быстро складывает свои тетради и канцелярские принадлежности в сумку с книгами. Класс уже опустел от учеников, а Джотаро нетерпеливо ждет его в дверях. Нориаки подавляет гримасу неловкости, устремляясь к Джотаро — для Какёина нехарактерно быть таким медлительным, и тем более засыпать на уроке. Небо затянуто тучами, когда они возвращаются в поместье Куджо, а угроза дождя маячит на горизонте. Тревожное предчувствие расцветает в животе Нориаки, такое же зловещее, как цвет неба. К его огорчению, Холли Куджо ушла, оставив просторный дом лишь для них двоих. Тихий голос в голове Нориаки советует ему сбежать, вернуться к себе и разобраться в мыслях, потому что он не в том состоянии, чтобы сейчас снова говорить с Джотаро. Однако у него нет другого выбора, кроме как последовать за Куджо в дом, чтобы списать у того лекцию. Он сам виноват, что проспал урок. «Ты ведешь себя просто нелепо», говорит себе Нориаки, подавляя внутреннее чувство неловкости. Тем не менее, Нориаки осознает, что его нервы напряжены до предела, когда входит в комнату Джотаро. Но, как будто ничего не изменилось, Джотаро возвращается к обычной школьной рутине: достает учебники и тетради, работает над заданиями, как и до этого. Он протягивает Нориаки одну из своих тетрадей с перевернутой страницей самой последней лекции, которую Нориаки проспал. Какёин любезно забирает ее, стремясь переписать лекцию своим собственным языком, прежде чем приступить к заданному на дом чтению. Почерк в тетради Джотаро аккуратен и урывист. Нориаки знает, что это почерк Стар Платинума, так как каждый символ походит на шрифт, однороден и буквы расположены на идеальном расстоянии друг от друга. Ничего толком не усвоив, Нориаки просто быстро записывает информацию слово в слово, в сотый раз тихо проклиная себя за то, что уснул на занятии. К концу почерк превращается в нечленораздельный беспорядок, и когда последний пункт буквально нацарапан на странице, руку сводит судорогой от усталости. Нориаки все равно продолжает, заканчивая последнее предложение с головокружительной скоростью, в то время как облака снаружи продолжают сурово темнеть и скручиваются тугие узлы. Наконец он роняет ручку на страницу, и облегчение переполняет сведенную судорогой ладонь, когда он поднимает взгляд. Нориаки вытягивает руки над головой, сводя плечи вместе, чтобы облегчить боль в спине. В то же время Джотаро заканчивает с чтением и захлопывает учебник. — Спасибо, — благодарно говорит Нориаки. Он задерживает дыхание, когда Джотаро почти незаметно прищуривается, забирая тетрадь из его протянутых рук. Мгновение проходит, и затем Куджо медленно встает. — Хочу покурить на улице, — объявляет он, прежде чем бросить блокнот на стол. Нориаки отвечает кивком, втайне испытывая облегчение оттого, что его оставили наедине с самим собой, когда приступает к домашнему заданию. Он дочитывает главу примерно до абзаца, прежде чем слышит то, что, как он подозревает, является первой каплей дождя, ударяющей по крыше. О, черт. Он тут же роняет учебник и бежит за Джотаро на энгаву [1], чуть не врезавшись головой в последнего. — Джоджо! Сбитый с толку, Джотаро чуть не роняет сигарету. — Нори? Ты что, уже... — Давай устроим спарринг! Не говоря ни слова, Джотаро давит сигарету в тяжелой пепельнице. Он засовывает руки в карманы брюк, приподнимая бровь, когда Нориаки переводит дыхание. — Начинается дождь, — отвечает он. — И что? — И то, что я не хочу мокнуть. — Это просто легкая изморось, — игриво говорит Нориаки, отчаянно пытаясь скрыть свою настойчивость. — Давай же! Давай сразимся. — Дело не в этом. — Боишься проиграть сегодня? Когда Джотаро хмурится из-за насмешки, Нориаки понимает, что давит на Куджо. И внезапно дождь начинает набирать обороты: крупные капли падают потоками с неба и небо окончательно темнеет. В воздухе витает запах петрикора, и Нориаки понимает, что пропал. — Я иду внутрь, — заявляет Джотаро. У Нориаки нет другого выбора, кроме как последовать за ним.

________________________________________________

Когда Джотаро спрашивает Нориаки, не хочет ли тот снова посмотреть порно, он неохотно соглашается, потому что это то, что должны делать друзья. И потому что... ну, черт. Его мысли представляют собой беспорядочную мешанину мыслей и чувств, но поскольку этого не избежать, нет такой возможности, как сейчас, разобраться во всем. Нориаки считает, что нет лучшего способа подтвердить свои интимные предпочтения, чем наблюдать, как занимаются сексом незнакомые люди. И если ему повезет, он уйдет из дома Куджо, не чувствуя себя еще более сбитым с толку, чем сейчас, из-за Джотаро. Нориаки рассчитывал на то, что они будут смотреть ту же кассету, что и накануне, но Джотаро берет другую. Боковина снова красная, но сама кассета — белая. Нориаки нервно сидит, положив руки на колени, не уверенный в том, что ему следует делать. Он выходит из своей неподвижности, когда в него внезапно бросают какой-то предмет. — Что... Он опускает взгляд на свои руки и определяет, что это флакон с лосьоном. Нориаки поднимает взгляд и видит понимающую ухмылку Джотаро, которая заставляет его немедленно покраснеть. Какёин облизывает пересохшие губы, уже возбуждаясь от перспективы совместного просмотра большего количества фильмов для взрослых, надеясь, что на этот раз со смазкой все пройдет намного лучше. Джотаро вставляет видеокассету в проигрыватель и садится рядом с Нориаки у конца кровати, разделенный с ним той же коробкой салфеток и лосьоном. Дыхание Нориаки, уже напряженное от предвкушения, вылетает из носа мягкими клубами. — Это хорошее порно, — обещает Джотаро. Нориаки поджимает губы. — Охотно верю… Начинается видео, и, к удивлению Нориаки, оно без цензуры. На этот раз на экране появляется женщина, стоящая на коленях перед мужчиной и жадно вбирающая в рот его член. Ее кожа цвета прекрасной слоновой кости, а груди тяжелые, вздрагивающие при каждом покачивании головы. Мужчина стонет, когда толкается во всю длину в ее горло, и череда грязных фраз беспрепятственно вырывается из его рта с каждым толчком в ее распухшие губы. Нориаки обнаруживает, что он наполовину возбудился, но все еще ощущает себя не в своей тарелке. В конкретно этом фильме есть что-то такое, что Нориаки находит отталкивающим, и чем дольше он смотрит на экран, тем очевиднее это становится. Линии ресниц женщины мокры от переполняющих глаза слез. Она стонет с притворным энтузиазмом, ее плохая игра мало как влияет на явный дискомфорт, отражающийся на лице, который Нориаки сразу же улавливает. Мужчина продолжает трахать ее в рот, либо умышленно не обращая внимания, либо не заботясь о том, чтобы остановиться, даже несмотря на то, что его член слишком велик для ее рта. Нориаки сам удивляется внезапному презрению, которое вспенивается в его груди, как рвота. Возбуждение проходит так же легко, как и приходит, и он обнаруживает, что член опадает. С другой стороны, похоже, что плохая актерская игра мало как влияет на действия Джотаро, вызванные ярким возбуждением. Не оборачиваясь, Нориаки слышит характерные звуки расстегивающегося ремня, шелест ткани, когда Джотаро стягивает брюки и боксеры к коленям. Насадка на бутылочке с лосьоном с влажным хлюпом оставляет влажный след у него на руке, и Куджо без стеснения подносит руку к члену. Нориаки неловко ерзает, стесняясь собственного отсутствия возбуждения. Что с ним не так? Почему на это не так интересно смотреть, как накануне? Женщина, несомненно, привлекательна, хороша в своем деле и, возможно, даже в его вкусе. И хотя обычно Нориаки не привлекают мужчины, он может признать, что у парня на видео эстетически привлекательное тело — очевидно, он следит за собой, а лобковые волосы тщательно выбриты, чтобы выгодно подчеркнуть размер его члена. Тело Нориаки начинает нагреваться совсем по другой причине: от смущения у него перехватывает дыхание. Поэтому он закрывает глаза. И когда визуальные эффекты пропадают, внезапно все, на чем он может сосредоточиться, — это звук стонов Джотаро. Хриплый и глубокий стон удовольствия с влажным хлюпаньем лосьона, когда его кулак скользит по члену. Этой близости почти достаточно, чтобы заглушить шум телевизора. Глаза Нориаки распахиваются, когда его член начинает давить на брюки, и возбуждение постепенно становится невыносимым. С ненормальным отсутствием грации Нориаки засовывает пальцы под пояс и опускает ткань брюк до бедер. Сердце колотится в груди, когда стоны Джотаро доводят его до грани. Нориаки прикусывает нижнюю губу и поворачивается на бок, чтобы набрать в ладонь щедрую порцию лосьона. Его взгляд на мгновение поднимается и задерживается всего на секунду, чтобы ненароком взглянуть на Джотаро. И этого достаточно, чтобы слюна скопилась у него во рту — Джотаро фантастически сосредоточен: внимательно смотрит на экран, пока его рука гладит член, влажный от лосьона. Нориаки никогда раньше не думал, что член может выглядеть так хорошо. Он каким-то образом умудряется соответствовать всем идеалам, о которых Нориаки и не подозревал: невероятно толстый и раскаленный докрасна в том месте, где крайняя плоть оттянута и оголена. Плотный и крепкий, с непослушной копной черных волос у лобка. Понимая, что его пристальный взгляд может вызвать подозрения, Нориаки снова переводит взор на экран. Картинка в телевизоре по-прежнему не улучшилась, но на этот раз все по-другому. Отвращение заставляет разум Нориаки путаться и метаться. Эта женщина выглядит такой жалкой, когда давится членом парня. Это отталкивает. Нориаки уверен, что мог бы добиться гораздо большего успеха, если бы ему представилась такая возможность. Он снова закрывает глаза. «Я бы тоже был хорош в подобном», внезапно заключает Нориаки, слишком уверенный в своих силах. Он хорош, если говорить о работе языком, ловок и точен, когда использует его, чтобы вращать кончиком и двигать уздечкой. Он не побоялся бы аккуратно вобрать член, медленно растянул бы рот, расслабив горло, чтобы потом взять всю длину. Кончик его носа прижался бы к тазу, утопая в мускусе и обсидиановых жестких волосках. Он не стал бы протестовать или давиться, когда член начал бы давить на горло. Он принял бы его весь с легкостью, упиваясь звуком каждого темного стона, даже если бы сильные руки запустили пальцы в его волосы и сильно потянули бы за кожу головы. Нориаки задерживает дыхание, когда удовольствие нарастает, а в голове бушуют фантазии. Он позволил бы своему горлу привыкнуть и злоупотреблял бы этим до тех пор, пока сперма не хлынула бы в горло. Он смаковал бы каждую каплю горькости, которая скатывалась бы по языку. Он бы слизывал каждую каплю молочного цвета с размягчающейся длины, стремясь доставить удовольствие. И когда он поднял бы взгляд, то увидел бы раскрасневшиеся щеки и полуприкрытые глаза. Поразительная лазурь встретилась бы со светлой синевой, смотрящей на него сверху вниз с обожанием и похвалой. У Нориаки едва хватает времени, чтобы схватить салфетку, прежде чем он бурно кончает в кулак. Каждая пульсация члена кажется сильнее предыдущей, настолько головокружительной по своей интенсивности, что у него звенит в ушах. Нориаки даже не замечает звука собственного стона, когда падает навзничь на матрас. Его голова ударяется о плюшевые покрывала, грудь вздымается, когда воздуха, врывающегося в легкие, едва хватает. Когда он, наконец, открывает глаза, перед взором все еще маячат остатки синевы. Звон в ушах в конце концов притупляется, и он понимает, что фильм кончился. Джотаро ухмыляется очевидной интенсивности оргазма Нориаки, хотя тот слишком дезориентирован, чтобы чувствовать какой-либо стыд. Все его тело оживает и гудит от эйфории и ужаса в равной степени. — Все хорошо? — Спрашивает Джотаро, не обращая внимания на свое внутреннее смятение. — Да, — врет Нориаки и снова закрывает глаза.