Возможны дожди

Возмущение Нориаки закипает глубоко в животе, едкое, с привкусом желчи. Он подавляет свои чувства, задвигает их на задний план, предпочитая вместо этого замещать мысли видеоиграми. Потому что влечение, которое он испытывает к Джотаро, хуже, чем если бы ему в мозг имплантировали паразита. Это хуже, чем лишение свободы воли существа, которым манипулируют. Хуже, чем зверства, которые он совершал, пока ему промывали мозги, заставляя подчиняться. По крайней мере, в случае с Дио его свобода была жизнеспособной, паразит был не в нем самом. Но на этот раз от чувств никуда не деться. Нориаки не чувствует себя самим собой; с подобной уязвимостью не сравнится ни что. Он ощущает себя мухой, кружащей над водостоком, а ее крылья слишком мокры, чтобы улететь прочь. Почему снова и снова кажется, что его мир вращается вокруг Джотаро? «Отвратительно», думает Нориаки. Какёин понимает, что его гоночный болид съехал с трассы. Он откатился через ограждения далеко за предохранительную полосу, а другие гонщики уже обогнали его, заняв первое место. Разочарованный, он выключает телевизор и игровую приставку, предпочитая вместо этого лечь в постель. Нориаки смотрит в потолок, размышляя. «Завтра», думает он, «я забуду обо всем этом». Нориаки собирается закопать глубоко внутри любые чувства, любое влечение и продолжать быть лучшим другом Джотаро в меру своих возможностей. «Буду вести себя так, как будто ничего не изменилось», думает он, «потому что так оно и есть». Ему просто нужно время, чтобы привести в порядок мозг и научиться контролировать свои мысли. На этом все. Однако пока что… Нориаки закрывает глаза, пока его пальцы нежно скользят по коже его медленно твердеющего члена. Он приподнимает бедра навстречу своей руке с тихим шипением. Сегодня вечером он в последний раз предастся чувству вины, прежде чем его решимость возьмет верх над желаниями. Когда наступит завтра, все будет так, как было раньше. Идеально.

________________________________________________

Нориаки осознает тщетность своего решения на следующий день, когда он снова встречается с Джотаро на крыше во время обеда. На открытом воздухе ветрено, и как только он видит развевающиеся на ветру полы гакурана [1] Джотаро, то чувствует, как сердце начинает колотиться в груди. Нориаки сглатывает комок застывшей слюны в горле, прежде чем двинуться вперед и как обычно присоединиться к Джотаро. — Привет. — Холли приготовила тебе ланч, — говорит Джотаро, передавая Нориаки коробку бенто. — Она настояла, чтобы я принес его. Нориаки с радостью принимает бенто, не обращая внимания на волну нежности в груди. — Твоя мать слишком добра, — Джотаро закатывает глаза, чтобы показать свое раздражение по отношению к этой женщине. Для Нориаки сидеть на выступе, свесив ноги со стены здания школы, — один из любимейших ежедневных моментов. Большинству других студентов и в голову не пришло бы сидеть так близко к краю, но обладатеям стендов никогда не грозит реальная опасность бытовых вещей. Нориаки позволяет Иерофанту свободно летать вокруг, пока поглощает обед, приготовленный Холли. Джотаро просто курит сигарету рядом с ним, очевидно, уже закончив свой обед и ожидая, когда Нориаки доест. Нориаки оживляется, когда внезапно срабатывает один из разведывательных усиков Иерофанта. — Кто-то поднимается по лестнице, — сообщает он Джотаро. — Небольшая группа. Три девушки. — Отлично, — нахмурившись вздыхает Джотаро. Дверь на лестничную клетку распахивается, и на крышу выходят три студентки. Троица замечает Джотаро и Нориаки, и щебечущая группа коллективно направляется к ним. Нориаки перекидывает ноги через выступ и поправляет форму. Джотаро не делает никаких попыток казаться менее угрожающим и продолжает курить, повернувшись спиной и не обращая внимания на девушек. — Здравствуйте, — вежливо приветствует их Нориаки. Самые храбрые из троицы выходят вперед с улыбкой. — Здравствуйте! Вы Какёин-сан, верно? Нориаки улыбается, удивленный тем, что его узнали, несмотря на сдержанность, которой он пытается подражать. — Да, верно. Вы его искали...? — Он жестом указывает на Джотаро, предполагая, что троица искала обаятельного нарушителя порядка. Девушки нередко подходят к Джотаро с признаниями в любви. — На самом деле, — отвечает самая смелая их них, — мы искали вас. Фуми? Самая застенчивая девушка из троицы выходит из-за спин подруг. У нее длинные каштановые волосы и большие глаза. Симпатичная и миниатюрная. — Привет! Меня зовут Фумико Араи, и я... Нориаки наблюдает, как она достает из-за спины маленький конверт и вручает его ему с застенчивым поклоном. — П-пожалуйста, прочтите это, когда у вас будет время, Какёин-сан! Нориаки осторожно берет конверт из ее протянутых рук. — О. Спасибо? — Д-до свидания! Разговор резко обрывается, когда Фумико практически убегает, чуть не спотыкаясь, пока слетает вниз по лестнице. Две ее подруги с хихиканьем бегут за ней; одна из них кричит «Пока, Джоджо!», прежде чем тоже исчезнуть на лестнице. Она не получает никакого ответа от Джотаро, который все еще стоит к происходящему спиной. Ошеломленный, Нориаки возвращается на уступ рядом с Джотаро, переворачивая конверт в руке. Его собственное имя написано игристым почерком. Конверт запечатан блестящей наклейкой в форме вишни. Он открывает его и находит написанное от руки письмо. Любовное письмо. Нориаки краснеет, читая его, польщенный тем, что удостоился такого внимания. — Я никогда раньше не получал любовных писем, — признается он вслух, чувствуя себя одновременно смущенным и немного довольным. — Выбрось, — ворчит Джотаро, выдыхая облако дыма в сторону Нориаки. — Что? Почему? — Девки... раздражают. — Но не настолько раздражают, чтобы не дрочить на них? На этот раз Джотаро намеренно выдыхает дым в сторону Нориаки. — Нет, но они все еще раздражают. Нориаки стискивает зубы, когда необходимость бросить вызов Джотаро встает словно кость поперек горла. — Ну, я думаю, это мило. Я хочу оставить его. Джотаро, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть на Нориаки: его глаза бесстрастно остекленели. — Ты собираешься ответить? Встретиться с ней? Она тебе вообще нравится? — Я не знаю, — кокетливо признается Нориаки. — Я не знаю ее достаточно хорошо, чтобы быть в состоянии что-то определить. Но я не против завести новое знакомство. «И по правде говоря», думает Нориаки, «возможно, новое развлечение — это идеальный способ отвлечься от пугающих мыслей». Мыслей, которые он предпочел бы игнорировать. — Не трать свое время зазря, Нори. Гнев вспыхивает, заставляя кровь Нориаки немедленно закипеть. — Откуда тебе знать, что я сочту пустой тратой времени? Я не какой-нибудь крутой парень вроде тебя, которому толпы девушек готовы ноги целовать. С моей стороны несправедливо вот так просто отвергать чье-то признание, не дав ему шанса. Джотаро снова переводит взгляд вдаль, где высокие здания впиваются в горизонт, как зубья пилы. Он подносит сигарету к губам, и сигарета почти догорает до фильтра, когда он делает еще одну затяжку, прежде чем выбросить окурок на выступ здания. — Неважно. Возмущение Нориаки горит праведным огнем.

________________________________________________

Каким-то образом за время дневных занятий небо превращается из приятно ветреного горизонта в темнеющее полотно с мягкой моросью. Тихий стук дождя по зонтикам — единственный звук, который можно услышать, пока два друга идут домой в тишине. Нориаки все еще кипит внутри, но прежний гнев превратился в тлеющие угольки, однако, все еще способен вспыхнуть при первой же обиде. Джотаро не очень хороший собеседник и тоже не делает никаких попыток заполнить тишину. Нориаки останавливается у каменных ступеней, ведущих к главному зданию поместья Куджо. Он задерживает дыхание, в его душе бурлят вызов и гнев, и он посылает Иерофанта обернуть кольцо вокруг запястья Джотаро. Тот останавливается и поворачивается к нему лицом. — Давай проведем спарринг, — внезапно говорит Нориаки. — ...сейчас? — Да. Джотаро склоняет голову набок, спокойно оценивая предложение. В конце концов он отдергивает руку, когда добирается до энгавы, чтобы бросить сумку с книгами и сложить зонтик. — Дождь все еще идет, — отвечает Джотаро под всеохватывающим покровом крыши. — И сначала мы должны сделать домашнее задание. Нориаки складывает свой зонтик и тоже бросает сумку с книгами на террасу. — Нет, мы должны сразиться. Прямо сейчас. Нориаки понимает, что не в его характере быть таким настойчивым, но что-то в нем жаждет хорошей драки. Жаждет этого больше всего на свете, понимая, что ничто другое в мире не может унять жажду крови после появления привычки биться каждый день так же, как хорошая драка. Ему это нужно. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от укоренившихся чувств в его сердце. Он знает, что ведет себя слишком настойчиво. Но как только Джотаро начинает закатывать рукава, Нориаки понимает, что победил. — Ладно. Нориаки не уверен, почему Джотаро соглашается, но, возможно, это из-за решимости в его глазах. Может быть, Джотаро чувствует, что он в долгу перед Нориаки за напряжение, которое сам создал, сказав ему уничтожить любовное письмо. Какова бы ни была причина, сейчас Нориаки все равно. Какёин знает, что в бою без правил у его Иерофанта не будет ни единого шанса против Стар Платинума. Его просто превзойдут в силе, скорости и точности. Но правила, которые были установлены между ними, позволяют обоим практиковаться со своими стендами, не причиняя слишком большого вреда друг другу, а также дают Нориаки шанс на победу. Не использовать «Зе Ворлд» дольше одной секунды. Никаких ударов в живот Нориаки или в прошлые места серьезных травм как в отношении стенда, так и его владельца. Никаких ударов по лицу. И, конечно же, никаких нападений, которые могут нанести непоправимый вред. Первый, кто уступит, — проигравший. Все остальное — честная игра, включая физические атаки со стороны владельца стенда. Дождь вокруг них начинает усиливаться, превращая двор в заполненное лужами поле битвы. Оба владельца вскоре теряются в танце боя под аккомпанемент стук дождя словно барабана. Иерофант легко загоняет Стар Платинума в угол своей паутиной, но тому удается вырваться и отразить «Изумрудный Всплеск», сжавшись на секунду, используя «Зе Ворлд». Дождь льет потоками, и они оба вымокают до нитки, но Нориаки чувствует особую решимость победить, как и Джотаро. Стар Платинум сегодня особенно часто играет в защите, сосредоточившись на уклонении от вооруженных нападений Иерофанта, а не на атаке. Основное тело Иерофанта поло внутри, пустой панцирь, имеющий форму силуэта формы, в то время как основная часть тела разветвляется под землей в ожидании. Нориаки тренировался с использованием «Изумрудного Всплеска», чтобы создавать меньше кристаллов, которые были бы более острыми и точными. Смертоноснее. Которые могли бы нанести урон спектральному стенду. Все, что ему нужно, это чтобы Стар Платинум наступил на хотя бы одну мину, помещенную Нориаки под землю, чтобы победить. — Боишься напасть на меня сегодня? — Кричит Нориаки, подзадоривая Джотаро. Он видит, как Куджо щурит глаза с другого конца двора, зная, что он не из тех, кто клюнет на наживку. Хорошо. Это именно то, чего он хочет. Особенно теперь, когда Стар Платинум отходит в один из внешних коридоров, соединяющих два здания вместе. Время течет как в замедленной съемке, вязкое, как деготь, дыхание задерживается. Сердце Нориаки бьется беспорядочным стаккато, когда Стар Платинум приближается к одной из его намеренно установленных мин. Ты проиграл, Джоджо! За мгновение до удара Нориаки теряет концентрацию, когда какая-то сила врезается в бок его тела. Его пятая точка ударяется о землю, а затем спина направляется сильной рукой, чтобы смягчить удар. «Конечно», думает Нориаки. «Даже сваливая противника на землю, у Джотаро хватает наглости делать это предельно осторожно». Нориаки падает на землю, как хрупкое стекло. Вода просачиваются в каждую складку его гакурана, полностью пропитывая ткань, пока он лежит, зажатый под руками Джотаро. Джотаро смотрит на него сверху вниз с высоко поднятой головой, открывая свои океанические глаза из-под темных полей кепки. Мокрые волосы прилипают ко лбу, а ручейки дождевой воды стекают по щекам, к губам и на лицо Нориаки внизу. От улыбки Джотаро захватывает дух. — Я выиграл. Нориаки просто смотрит вверх, совершенно лишенный мыслей. И внезапно его захлестывает волна уязвимости, поскольку все мысли и эмоции, которые он пытался подавить, возвращаются, чтобы утопить его. Прижатый к единственному человеку, который его понимает, он чувствует, что его снова превзошли во многих отношениях. Нориаки нарушает одно из неписаных правил спарринга, когда его пальцы сжимаются в кулак. С такого близкого расстояния рука идеально соприкасается с лицом Джотаро. Тот стонет от неожиданности, когда Нориаки меняет их позицию, прижимая Джотаро к земле своим весом и сбивая с него кепку. — Нет, я выиграл, — усмехается он. Джотаро смотрит на него снизу вверх, широко раскрыв глаза и нахмурив брови в тревоге. Маленькая капелька крови вытекает из его носа, стекает по губе и смешивается с грязью. Его щеки раскраснелись, полные губы слегка приоткрыты от недоумения, а широкая грудь часто вздымается. В его непроницаемом выражении лица есть что-то такое, что сводит Нориаки с ума. Джотаро так хорошо смотрится, находясь под ним. Сейчас Нориаки было бы так легко поцеловать его. Прижать их губы друг к другу, почувствовать вкус железа в крови, смешивающегося со слюной, вдохнуть сладость табака на губах Джотаро. Нориаки задерживает дыхание. Лавандовые глаза полузакрыты от желания, он остается пораженным под завесой проливного дождя. Несмотря на их разницу в весе и силе, Джотаро не делает ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть его. Нориаки не уверен, как долго они остаются в таком положении, будто оба слишком боятся пошевелиться. Ни один из них словно не хочет лопнуть мимолетный пузырь близости. И снова Нориаки чувствует, как меняется его душа. Кружа по водостоку, втянутая в неумолимый водоворот с Джотаро в центре. В конце концов, звук тихих шагов нарушает их задумчивость. — Джотаро? Какёин? Вы уже дома? Нориаки немедленно выпрямляется, отрываясь от Джотаро, и отряхивает грязь и песок со своей формы. Джотаро быстро следует за ним, вытирая тыльной стороной ладони струйку крови из носа. Нориаки быстро собирает свою сумку с книгами и скрывает голову зонтиком. — Я уже собираюсь домой, — говорит Нориаки Джотаро. Он сердечно улыбается, заставляя свое сердце успокоиться. — Прости, что ударил тебя. Пожалуйста, передай Холли мою благодарность за вкусный обед, хорошо? Джотаро отворачивается и потирает шею. На таком расстоянии он выглядит как незнакомец. — Ты не хочешь остаться сегодня? — Не могу. Я насквозь промок. — Верно... — Увидимся завтра, Джотаро. Нориаки не терпится уйти до того, как Холли обнаружит, что они все извалялись в грязи. Он поворачивается, чтобы скрыться, уходя из поместья Куджо как можно быстрее, прежде чем успеет увидеть выражение уныния на лице своего лучшего друга.