Ненужная (Другая лента)

      Выдвигаются они вчетвером после скромного ужина, в час, когда темнота уже достаточно сгущается для пробуждения ночных существ, но метель еще не слишком буйствует. Призрачного лунного света, отражающегося от снежных покровов, едва хватает, чтобы в полете не терять друг друга из виду. Вэй Ин держится чуть позади от братьев Лань и думает о том, что даже белые одежды ночью служат слишком плохим ориентиром при такой погоде. Вэй Усянь специально отстает, чтобы выяснить максимальное расстояние, при котором спины братьев еще можно различить сквозь снегопад, и результат его не устраивает. Черные одежды Вэнь Нина, бегущего за ними, тоже видны неважно, но пока за поясом есть Чэньцин, его хотя бы потерять невозможно. Когда Вэй Ин вновь догоняет Ланей, он предлагает нарисовать на их теплых накидках, надетых поверх ханьфу, талисманы поиска и связи. Да, они немного испортят их идеальный внешний вид, да, придется нарисовать пару черт собственной кровью, чтобы Вэй Ин чувствовал не только магический фон, который легко может затеряться на фоне темного существа, но и ощущение присутствия Ланей на более глубоком уровне — на уровне ощущения самого себя. Почти что «сопереживание», только без погружения и в реальном времени. Реакцию на свое предложение Вэй Усянь получает не вполне ожидаемую. Если Лань Чжань спокойно соглашается, останавливается и дает свой рукав, лишь прося не слишком ранить себя, то Лань Сичэнь смотрит на них так, словно они на его глазах совершают страшнейшее святотатство, когда Вэй Ин наклоняется и легонько режет палец о свой меч под ногами.       — Это темная магия, завязанная на крови… Это немыслимо!       — Цзэу-цзюнь, это самая безобидная темная магия из всей существующей, — успокаивает Вэй Усянь, рисуя. — Она безопасней многих светлых техник, нет причин переживать.       — Нет, мне такого не нужно.       — Если вы боитесь, что я недостаточно изучил эту технику, то не стоит. Мы с Лань Чжанем практикуем ее иногда, чтобы я мог почувствовать его на расстоянии и узнать, где он, что думает, что чувствует и в безопасности ли находится. Единственный ее недостаток в том, что после активации начертанный знак быстро истлевает и прекращает действовать. Но в этом даже есть плюс — одежду от золы очистить проще, чем от крови. Верно, Лань Чжань?       — Мгм.       Однако Лань Сичэнь выглядит ни капельки не убежденным, скорее сердитым тем, что ему могли предложить подобное. Он только резко качает головой и продолжает полет. Вэй Ин его моментально догоняет.       — Лань Сичэнь, соглашайтесь, ведь никакого вреда от талисмана нет! Ну да, придется ненадолго запачкать ваш рукав, но это такой пустяк. Я бы нарисовал для вас знак на бумаге, будь это возможно, но во-первых, для связи нужна ваша личная вещь, а во-вторых, бумага слишком легко воспламеняется и не выдержит даже пары мгновений работы такого талисмана, а зачарованные одежды Гусу защищены от многих магических воздействий, они выдержат.       — Я уже дал ответ. Нет.       — Но почему нет-то?       — Потому что это запрещено и слишком… — Лань Сичэнь от возмущения запинается.       — Слишком?       — Да, слишком неловко и интимно позволять вам чувствовать меня, разве вы не понимаете?       — О! — Вэй Усяня такой ход мысли немного ошарашивает. — Нет, это не настолько… ничего сильно такого, ну… И вообще, это для дела нужно! Как-то раз я даже дух юной девы в себя пускал «сопереживанием»…       — Рад за вас, — перебивает Лань Сичэнь и явно не желает больше спорить. — Я использую сигнальные огни, если понадобится.       — Вот уж не думал, что вы упрямей Лань Чжаня иногда будете, — бурчит еле слышно Вэй Ин.       Когда они долетают до нужной деревни, где прошлой ночью впервые объявился ледяной демон, пурга разыгрывается не на шутку. Мало того, что с неба валит все сильнее, так еще и ветер чудовищной силы поднимает высоко над землей тяжелые снежные массы, несет их плотными тучами, закручивает беспорядочными гребнями и вихрями и швыряет обратно, образовывая заносы высотой с человеческий рост. Холод становится все невыносимее, что означает только одно: это уже не просто смертельная непогода — силу природной стихии явно приумножило находящееся поблизости очень могущественное темное существо, ледяной демон, равного которому никогда не было в южных землях Гусу и которого кто-то нарочно выкормил десятками душ замученных холодом людей! Им троим приходится подняться над землей гораздо выше, чтобы иметь возможность хотя бы нормально видеть друг друга и говорить.       — Насколько он близко? — спрашивает Лань Чжань.       — Концентрация темной энергии находится чуть дальше от деревни. Там, в полях! — Вэй Усянь показывает на область, которая с виду ничем не отличается от общей картины непогоды — сплошное бушующее море снега. — Ледяной демон наверняка направляется к большому скоплению живых людей. Сколько до ближайшей деревни в том направлении?       — Около тридцати ли, — отвечает Лань Сичэнь. — Но почему он не отвлекается на нас, если мы гораздо ближе?       — Разве не очевидно? Потому что его кто-то ведет. Кто-то, кто решил откормить демона до такой степени, чтобы тот мог принести настоящее бедствие в Гусу.       — Но зачем?       Недоумение звучит слишком искренне. Кажется, Лань Сичэнь, даже будучи проницательным и влиятельным главой ордена, все еще слишком простосердечен по отношению к жестокости человеческой натуры.       — Видимо, кого-то обозлило еще большее возвышение Гусу среди прочих орденов или оскорбил наш с Лань Чжанем союз, или же это своеобразная месть за чье-то недавнее низвержение или смерть… Причин для злых поступков может быть множество.       — Нужно постараться упокоить его сегодня, — решает Цзэу-цзюнь. — Нельзя допустить, чтобы это создание пережило ночь.       — Я конечно полностью согласен, — тянет усмешку Вэй Усянь. — Но, по-моему, ранее вы были настроены менее категорично. Вы все еще можете поставить барьер для демона и в первую очередь разобраться с людьми, затеявшими убийства.       — Нет. Имеет смысл напасть практически одновременно. Если ваши слова верны и демон действительно находится в подчинении, он будет не таким свирепым, каким станет после исчезновения контроля. В то же время, я надеюсь, что темные заклинатели не ожидают нападения на них самих, поэтому упустят момент и не прикажут демону нападать.       — Вот тут-то бы и пригодился мой талисман, чтобы наши действия были более слаженными, — напоминает Вэй Ин.       — Не будем об этом. Вэй Усянь, вы с Ванцзи атакуете ледяного монстра первыми. В ближний бой не лезть! Можете использовать для этого только Призрачного Генерала, в остальном же — положитесь на сковывающие и огненные талисманы, ударную силу гуциня и еще большее укрощение темной энергии с помощью Чэньцин. Я думаю, что найти темных заклинателей будет нетрудно, скорей всего, они обнаружатся сразу за эпицентром непогоды в той стороне, куда движется демон. Как только я увижу, что среди них начались волнения, я пойму, что вы уже атаковали цель, и воспользуюсь их замешательством, чтобы обезвредить. Когда их контроль спадет, не мешкайте и ставьте клетку. Я прибуду как можно скорее, и вместе мы уже добьем монстра. Если что-то пойдет не так, я подам сигнал. Все ясно?       — Мгм.       — Но…       — Вэй Усянь! — призывает его к повиновению Цзэу-цзюнь.       — Да-да, все ясно, — отмахивается он.       — Тогда начинаем. Дайте мне четверть часа, чтобы найти этих негодяев.       Едва Лань Сичэнь их покидает, Лань Чжань, качая головой, обращается к Вэй Ину:       — Брат сегодня слишком упрям.       — Я заметил. Это как-то связано с тем, о чем вы сегодня разговаривали наедине?       — Думаю, да. Брат не ожидал, что я и впрямь признаю свою неправоту и позволю тебе решать самому, несмотря на мои желания. Он не знал, как реагировать.       — А? Но разве не об этом же самом ты говорил еще при мне?       — Не совсем.       — Я не понимаю.       Лань Чжань вздыхает.       — Ты поймешь. А теперь… Ты ведь тоже считаешь, что нельзя отпускать брата одного? Этих заклинателей может быть много. Передай Вэнь Нину, чтобы сражался со мной, а сам лети, ты почувствуешь, если мне нужна будет помощь.       Вэй Ин от удивления округляет глаза, а затем улыбается во весь рот и достает флейту, чтобы отдать приказ.       — Лань Чжань, ты такой непослушный! Вот это мой муж!

***

      Вэй Усянь надеялся, что догонит Лань Сичэня сразу же, однако не находит его, как ни старается. Видимо, тот уже спустился достаточно низко, прямо в снежную бурю, и слился с ней в своих траурных одеждах. Тогда Вэй Ин и сам спускается пониже, чтобы лететь у самой ее границы, но в этот леденящий ад нырять пока не спешит. И возможно, зря, потому что тут же с трудом уклоняется от летящей в голову стрелы. Вторая пролетает совсем рядом с ухом, но из-за ветра даже не слышен ее свист. Его обнаружили!       «Мда, рассчитывать, что темные заклинатели не ожидают нападения, было так опрометчиво с вашей стороны, Цзэу-цзюнь. Ха, да у них тут целая засада! Надеюсь, хоть вы для них остались незамеченным и добрались до основной группы, контролирующей демона», — думает он, не прекращая петлять и уворачиваться, заводя стрелков за собой по кругу.       Еще несколько стрел рассекают воздух напротив груди и лица, но не находят свою верткую цель. Впрочем, Вэй Усянь стрелков тоже не находит. В том, что их несколько, он сперва ни капли не сомневается, потому что стреляют с совершенно разных позиций. Только вот откуда у них такая поразительная меткость при настолько плохой видимости и как они так проворно перемещаются и скрываются, он не понимает. О том, что стрелы не совсем обычные, Вэй Ин догадывается на третьем круге. Почти незаметное багровое свечение, исходящее от них, и темная угроза, легкой щекоткой осязаемая в месте прицела, наталкивают на мысль, что это скорее всего зачарованное оружие, которое на всякий случай оставили охранять территорию и которое само ее никак не покинет. Смехотворный пустяк, который обойти или обезвредить куда легче, чем нескольких зорких стрелков и заклинателей, но все же и смертельная опасность, если застигнет исподтишка, как сейчас. Теперь Вэй Усянь молится всем богам, чтобы шальные стрелы не успели навредить Лань Сичэню, ведь им-то абсолютно не помеха ни плохая видимость, ни маскирующиеся под снег траурные одежды. Заходя на последний вираж, Вэй Ин наспех плетет заклинание. Стрелам всего-то и нужно, что поразить свои цели? Значит, он их предоставит! Листы бумаги, немного крови, призванные духи… Глупое оружие не поймет разницы.       Так и получается. Стрелы нашпиговывают талисманы и, утратив силу, бесполезные, валятся вниз. Вэй Усянь успевает подхватить пару, чтобы потом изучить, и сразу активирует талисман на рукаве Лань Чжаня, чтобы узнать, как он там. Бой нелегкий, но Ханьгуан-цзюнь справляется: его мощь и мастерство настолько впечатляющи, что воистину вызывают невольный трепет, поболее даже, чем отражающийся в его мыслях гигантский ледяной демон с синим человекообразным обличьем и помутневшими бельмами глаз. Вэй Ин, не прерывая контакт, торопится к другому брату, который должен был уже выбраться за пределы воздействия темной твари и найти контролирующих ее заклинателей.       Когда уже на подлете Вэй Ин вдруг видит сквозь метель бледные сигнальные огни Гусу, с треском разрывающие небо, его сердце тоже рвется от испуга на части. Сигнал Лань Сичэня предупреждает об опасности и приказывает отступать без него… Да сейчас! Вэй Ин чувствует внутри колыхнувшуюся тревогу Лань Чжаня и успевает сыграть Вэнь Нину несколько резких трелей:       «Я уже близко, я помогу ему, не отвлекайтесь!»       В тот момент, когда Вэй Усянь замечает внизу темные тени чужих одежд, его взгляд застилает ярость. Эти подонки кольцом в полтора десятка человек окружили еле видный, танцующий в смертельной схватке светлый силуэт, на груди которого расползлось бесформенное пятно — настигла все же одна из зачарованных стрел. С отчаянным криком Вэй Ин обрушивается на головы этих ничтожеств, хватает меч и рубит первого от шеи до пупа, второму же выпускает кишки, а дальше он просто не успевает осознавать, что именно делает. Грубые, расточительные удары ци останавливают на этот раз вполне обычные стрелы и отбрасывают любого, кто смеет приблизиться к Лань Сичэню, меч кромсает тела на безобразные куски и окрашивает поле бурыми потеками, в десятки раз усиленный огненный талисман прижигает искаженные злобой лица одно за другим. Все мешается в кровавую зловонную кашу, и только присутствие Цзэу-цзюня не дает окончательно потерять над собой контроль, позволив мертвым под жуткую трель Чэньцин заживо сожрать оставшихся двоих мерзавцев. Те, недолго думая, взмывают на своих мечах вверх. Нет, щадить Вэй Усянь их не собирается, просто снежная буря, неумолимо надвигающаяся сюда с приличной скоростью, заставляет подумать в первую очередь о ней. Вэй Ин с легкостью вынимает из ослабевших рук Лань Сичэня Шоюэ и помогает встать на него, хватает раненого за кисть одной рукой, передавая энергию, за талию — второй, таща вверх.       — Вэй Усянь, вы и правда неисправимы. Вы хоть не пострадали? Я же говорил оставаться с Ванцзи, я приказал отступать… — в срывающемся голосе Цзэу-цзюня звучат и облегчение, и укор. Он пытается отодвинуться, но ему не дают. — Оставьте меня пока здесь, а сами…       — Не глупите, я вас тут не оставлю! С таким кровотечением вы замерзнете от ледяной ауры. Давайте постараемся взлететь. Мой меч двоих не вытащит, поэтому помогите мне!       Они поднимаются над пургой чуть ли не в последний миг. Цзэу-цзюнь выглядит совсем плохо: бесцветное лицо кривится от боли, содрогающееся тело с трудом балансирует на мече, а пятно крови все больше расплывается на груди. Вэй Усянь заставляет себя поторопиться с расправой над сбежавшими. Не хватало, чтобы эти трусливые шавки еще и сзади ударили в самый неподходящий момент!       — Подождите тут. Лань Чжань с Вэнь Нином скоро обязательно прикончат демона, а значит тьма рассеется и перестанет подпитывать природную стихию. Снижайтесь, как только все наладится, или дождитесь меня. Сможете?       — Да.       Он теряет Лань Сичэня из виду всего на несколько минут, пока едва ли не под самыми небесами настигает и парой талисманов обездвиживает беглецов, а затем достает их же зачарованные стрелы из-за пояса и, придав им небольшой импульс, безжалостно поражает оба черных сердца. Однако, когда Вэй Усянь оглядывается, то уже не видит белого силуэта над этой непроглядной пургой, спускается ниже — и все равно не находит. Сердце замирает от панического ужаса.       «Упал…»       Вэй Ин камнем летит вниз, в направлении, в котором оставил Цзэу-цзюня, хотя наверняка быть уверенным нельзя, когда вокруг однообразная равнина и сплошное белое месиво. Он ныряет в бушующую метель. Она жалит Вэй Усяня невыносимым холодом, воет в ушах, не давая услышать голос Лань Сичэня, если тот и зовет, бьет в глаза, не позволяя ничего нормально разглядеть даже в нескольких чи от носа.       — Лань Сичэнь! — надрывно кричит Вэй Усянь и надеется, что тот жив и в сознании, что услышит его вопли и разглядит черно-алые одежды в белом хаосе, что вот-вот подаст какой-то сигнал, что над местом падения вновь с треском зажгутся огни Гусу. Но ничего… никаких признаков… сгинул, будто его тут и не было.       Трясущимися пальцами Вэй Ин берет флейту, и резкая, тревожная трель врывается в однозвучный вой ветра, заходится громким стенанием.       «Ну же! Вы должны услышать!» Но если Лань Сичэнь и слышит, то Вэй Ин его ответ — нет. Он знает, что призывать своего верного Призрачного Генерала сейчас нельзя, ведь это может переломить ход битвы, но… «Вэнь Нин! — заклинает плач Чэньцин. — Как только вы с Лань Чжанем там справитесь, сразу ко мне — ты нужен здесь! Найди его… найди Лань Сичэня!»       Вэй Усянь прислушивается к мыслям Лань Чжаня:       «Сейчас он будет. Я уже поставил клетку. Справлюсь сам», — успевает уловить, прежде чем связь догорает.       Призрачный Генерал является чуть ли не моментально, вспарывая снежные заносы своей нечеловеческой скоростью. Ледяная корка, намерзшая на его лице, волосах и одежде ничуть не является ему помехой, и Вэй Ин готов расплакаться и расцеловать руки своего безжизненного друга за то, что тот вообще такой непревзойденный существует.       «Где-то здесь, — торопит флейта. — Осторожно, он ранен».       Мертвые чуют жизненную энергию ян и пролитую кровь намного лучше живых, поэтому Вэнь Нин, слава богам, находит его довольно быстро и приносит на руках к Вэй Усяню. Заметенного снегом и обескровленного Лань Сичэня колотит так сильно, что невозможно смотреть без слез. На его губах и подбородке замерзли бурые капли.       — Ох… — только и может выдохнуть Вэй Ин, опускаясь на землю.       «Вэнь Нин, ему от тебя холодно! Клади его ко мне на колени и скорей отыщи какое-нибудь убежище!»       Тот подчиняется молниеносно. Вэй Усянь принимает мужчину в свои объятия, отряхивает с него комья снега и осторожно прижимает к груди, стараясь укутать накидкой, не задев стрелу. Он передает как можно больше тепла, вливая энергии ци столько, что у самого перед глазами на время становится черным-черно, пытается отогреть своим дыханием заледеневшее лицо, но бросает эту затею и просто-напросто прижимается щекой к щеке Лань Сичэня. Вэй Усянь не знает, слышит ли тот его, но шепчет ему на ухо:       — Ну что, господин Лань, теперь мой черед спасать вас, чтобы потом журить за упрямое безрассудство. Почему вы не согласились на связь? Почему сразу не вернулись к нам, когда стрела поразила вашу грудь? Зачем бросились в битву с таким ранением? Почему подали сигнал об отступлении, а не о помощи? Предпочли героически погибать в одиночку, лишь бы мы не сунулись под стрелы и мечи? И вы еще меня ругали?! Потерпите немного, вот увидите, я буду очень строг к вам. Пожалуйста, только потерпите, вы очень нужны нам с Лань Чжанем! Боги, как скверно вы выглядите! Если бы не ваша безупречная лента, я бы вас не узнал…       Вэй Усянь говорит и говорит, уже не чувствуя губ, да и всего лица тоже — от застывающей на коже влаги. Он не знает, в какой момент начинает гладить спутанные волосы Лань Сичэня и целовать шелк на его лбу, не понимает, что творит позже, когда ощущает железный привкус чужой крови на языке, не осознает пока, что именно чувствует помимо смятения, отстраняясь на цунь от смягчившегося рта потерявшего сознание Цзэу-цзюня…