Свернув с намеченого пути, туда где живёт скверна.

Туман, окружавший перелесок, становился все гуще, и Вэй Ин уже с трудом разбирал ближайшие растения. Вязкий конденсат тяжким грузом ложился ему на плечи, облепляя с ног до головы, и выбеливал, будто обсыпав снегом, и без того бледное лицо. Казалось, этот туман пробирается под кожу вместе с грязными жалкими мыслями о его ничтожности и медленно проникает в плоть, как зубы мертвяка, державшего его в своих руках. Усянь уже буквально слился с ощущением, будто он падает куда-то в пропасть, в глубины сознания, и в любой момент может исчезнуть. Только боль в руках и плече, становясь все хуже, отрезвляла его и заставляла держаться. Парень продолжал стучать рукой с телефоном по своей грудной клетке, успокаивая своё сердце и создавая колебания для колокольчика. Успокоившись, насколько это было возможно в такой ситуации, Усянь вдруг осознал, что в его мир вернулись краски — и все вокруг будто обрело четкость. В ушах что-то щелкнуло, и сквозь тишину, окружающую эту часть леса, он ясно услышал тварей, которые перешептывались неподалеку. Они звучали почти как обычные люди, просто парни, которые зашли в лес, сбегая с тусовки. Вэй Ин обернулся — за ним был только небольшой островок, различимый в неровном свете фонарика телефона, и даже этот свет рассеивался за счет тумана. Парни же замерли и глядели куда-то в сторону с такими лицами, будто их прятки были увенчались успехом или им дали второй шанс на победу. — И что нам теперь делать? — спросил кто-то из парней и вновь повернулся в сторону Усяня, обнажая свои обезображенные зубы. Он скалился, надеясь напугать его, но сам не решался подойти. Звон колокольчика не затихал ни на секунду, но Вэй Ин знал, что надолго его это не спасёт — мало того, что звук не распространялся на весь лес, так еще и туман приглушал его. Видимо, поэтому к нему не торопились подходить, спокойно держась на расстоянии. Правая рука начала понемногу уставать от постоянного движения для извлечения звука, а левая устанет ещё быстрее. Вэй Усянь неустанно думал, что делать дальше, как поступить — выйти из этого тумана ему явно не дадут, а мертвяки уже с нетерпением ждут, когда звук прекратится. Все это больше походило на игры больного разума, а не на алкогольный бэд-трип, но, кажется, ему в любом случае стоит проверить свою голову на наличие опухоли. Если он, конечно, выберется из этой петли. «Что ж, если это игры моего разума или опухоли или ещё чего, то стоит начать играть по моим правилам. Может, все же будет шанс выбраться, если обхитрить их, ” — подумал он и начал вставать, не переставая звенеть колокольчиком. — Ладно, вы ведь не отстанете, верно? Что ж, я все ещё должен встречу вашей маме. Если вы так хотите поиграть, то я согласен, но на своих правилах, — Усянь ненадолго замолчал, поджимая губы, а после ослепительно улыбнулся, смотря прямо на объекты своего кошмара и стараясь не дрожать от их вида. — Я согласен с вами поиграть, но при условии, что вы будете выглядеть как обычные люди — такие, какими я видел вас в беседке, — слова давались ему с трудом, но он пытался напустить в голос как больше беспечности, как можно больше уверенности, ведь никто ему не поверит, если будут чуять страх. Мертвяки переглянулись и, кажется, сощурились, судя по натянувшейся коже вокруг глазниц. Со стороны казалось, что они что-то негласно обсуждали, словно могли понимать друг друга только по взгляду. — С чего бы ты так резко захотел с нами играть, Усянь? — подозрительно спросил один из них. — Вы все равно меня не выпустите из этого тумана, пока не получите своего, а у меня уже рука устала звенеть. Я вам нужен и, кажется, живым, судя по тому, как ваша мать была рада, что я её вижу. Хотя смотрю на вас, и вы более чем материальны, но это уже другой вопрос. Да и вы правы — Лань Чжань никогда так не сделает, он никогда так не поступит, а мне грустно, и я устал. Давайте каждый получит, что хочет. — А если мы не желаем играть по твоим правилам? Что ты тогда будешь делать, Усяяянь? — прошептали голоса, и их шепот был громче крика. Он будто забирался в его сознание… или он уже и был в его сознании? Вэй Ина передернуло от этого шепота, и он инстинктивно ещё громче звякнул колокольчиком, на что парни резко дернулись и отошли на шаг, перестав шипеть. — Тогда вам придётся постараться, чтобы добиться чего-то от моего трупа. Я сделаю все, чтобы не добраться до вашей матери, а души суицидников не возвращаются в этот мир, — Усянь оскалился им в ответ, возвращая совсем не светлую и яркую улыбку, а жуткую гримасу ярости. На секунду им показалось, будто у него есть невидимая сила, которая может их захлестнуть, а в темных глазах горят всполохи алого огня. Близнецы вновь переглянулись, но, кажется, приняли игру Вэй Усяня, ведь уже через минуту на него смотрели мальчишки из беседки — их выдавал только потрепанный вид, хищный оскал и свежие воспоминания Вэй Ина. «Я просто так не сдамся, даже если мне до усрачки страшно. Все лучше, чем сидеть на месте и реветь над своим положением. Может, я все же выиграю для себя время, а может, меня кто-то найдёт. Я сделал все, что мог, а то, что мне никто не ответил — это уже другой вопрос, ” — он утешал сам себя, мечтая о лучшем исходе этой ночи. Парни же посмотрели на него и, почти синхронно подняв брови и вытянув руки, указали на колокольчик. — Мы выполнили твоё условие. Ты обещал нам игру, но с этим ничего не выйдет. Они вновь оскалились, и Вэй Ин послушно убрал телефон с колокольчиком в карман, погружая перелесок в темноту и тишину, только карман джинс слегка подсвечивался от не выключенного фонарика, словно застрявший там светлячок. Вдохнув полной грудью и внутренне молясь всем богам, он шагнул вперед, словно действительно вступая в игру. — Только… — они замолчали, посмотрев друг на друга, и улыбки вдруг сошли с их лиц. — Дело в том, что мы передумали играть в эту игру. У нас появилась новая. Никто не обещал тебе, что мы будем играть в твои игры. Ты изначально соглашался только на нашу игру. Договорив, они разразились громким смехом, и казалось, что маленький лесок вокруг усадьбы Нэ смеётся вместе с ними. Вэй Ин начал закипать от злости, впиваясь ногтями в свои ладони до ноющих полумесяцев на коже и коря себя за собственную глупость — логично, что никто бы не стал играть по его правилам и что бы он ни придумал, твари обернут это в свою пользу. Он сжал губы в тонкую полоску, мысленно умоляя себя не опускать руки и не сдаваться. Согласился играть, значит, надо играть. У него ещё будет шанс. — Следуй за нами. Как ты и сказал, тебе все равно не сбежать из этого тумана. Вэй Ин скрепя сердце пошел за парнями, ожидая чего угодно и не расслабляясь ни на минуту. Туман словно следовал за ними, был их частью, был живым и составлял им компанию. Иногда Вэй Ину было невозможно вдохнуть полной грудью, словно туман проникал в легкие с каждым его вдохом, заполняя каждую клеточку его тела и перекрывая доступ к кислороду. Камни и булыжники стекались в кучи, таяли, растворяясь друг в друге, и словно перемещались с места на место, образуя все новые проходы сквозь, казалось бы, небольшой лесок. «Мираж?» — растерянно подумал парень. Они шли и шли, вот только «шли» — не совсем правильное слово, потому что Усянь совсем не чувствовал собственного веса, его ноги были ватными, а тело практически не ощущалось, и двигался он скорее усилием воли, а не ног. Все, что у него осталось — это бесконечная усталость и боль от недавних ран. В какой-то момент Вэй Ин услышал всхлипывания. Остановившись, он вгляделся в сплетение теней, пытаясь понять, откуда идет звуе. Всхлипы были тихими и кроткими, и, кажется, кто-то звал на помощь. — Тут кто-то есть? Кто-то живой? — растерянно позвал Усянь. Парни, не останавливаясь, обернулись на его голос и загадочно улыбнулись. Темнота вновь отозвалась жалобным нежным женским голосом, и что-то в этом голосе было ему знакомо. Пройдя еще пару метров, Вэй Ин увидел силуэт девушки, осевшей около раскидистой сосны. — Ты в порядке? — осторожно крикнул он. Девушка резко подняла голову и устремила исполненный ужаса взгляд на парней, которые шли чуть впереди. — Прочь! Убирайтесь! — вдруг заорала она и сжалась в маленький комочек, обнимая свои исцарапаные колени руками и даже не замечая Усяня, стоящего чуть вдали. — Мянь-Мянь? — удивился он. — Не подходите ко мне! — испугавшись её истошного крика, парень тут же отошел ещё на шаг. Несмотря на мрак, Вэй Ин узнал эту девушку. Это была чудесная милая Мянь-Мянь, которая посещала каждую вечеринку. Кажется, ей нравился Вэй Ин, но каждый раз, когда тот спрашивал ее в лоб, та стеснялась, прятала глаза и убегала под разными предлогами. Так и повелось: Усянь спрашивал — Мянь-Мянь убегала, и в какой-то момент это стало их особой традицией, и даже в середине непринужденного разговора он мог спросить это, а она — убежать. С ней никогда не было скучно, с ней было, о чем поговорить, и если бы Вэй Ин не был бесповоротно влюблен в своего лучшего друга, то точно начал бы с ней встречаться, а не дразнил своими глупыми шутками. Парни же тем временем бесшумно подкрались к девушке. Один обошел её со спины, резко дернул в воздух, заставляя выпрямиться и сжимая ее за талию, и засунул ей пальцы в рот, чтобы она не орала. Второй же подошел спереди, поднимая её заплаканное личико пальцами и поворачивая его к Усяню. — Пошли с нами, с ней будет весело! Она такая послушная, Усяя-я-нь, пошли-и-и! — шепотом науськивали они. — Мы уже с ней поиграли, но решили, что играть втроём будет веселее. Они смеялись и смеялись, смотрели на реакцию Усяня — смеялись, смотрели друг на друга — смеялись. Их смех вызывал раздражение, а вид зажатой между этими мерзкими тварями Мянь-Мянь — ужас. Игра, в которую они его зазывали, совершенно выходила за рамки мировоззрения Усяня. Он мог позволить навредить себе, но не Мянь-Мянь. — Что вы с ней сделали?! Зачем?! Вам нужен я, забирайте! — от шока Вэй Ин рухнул на колени и уставился на девушку — она явно была пьяна, её платье местами было порвано, как и тёмные колготки, обнажая хрупкие девичьи колени, покрытые ссадинами. Волосы были спутаны, а макияж потёк от слёз. Чем дольше он на неё смотрел, тем больше в нём закипала злость. Ему хотелось разорвать порочный круг этих злобных тварей и наконец-то прийти к какому-то покою. В его голове совсем не укладывалось, как идеальная вечеринка превратилась в сущий кошмар и как в этот кошмар попала светлая нежная Мянь-Мянь. Его ноги словно приросли к земле, дыханье спёрло, а мертвяки уже разрывали на девушке одежду и внимательно следили за его реакцией. Кажется, им был неважен процесс — они жаждали эмоций, и именно поэтому сменили правила своей же игры. Когда Вэй Усянь согласился на самопожертвование, это перестало быть интересным и выгодным для них. — Думаете, раз вы мертвы, так, значит, и терять вам больше нечего? Что вам всё можно? — проорал Вэй Ин, вскочив на ноги. — Так подумайте еще раз, потому что смерть — это лучше, чем встреча со мной, я… — он запнулся. Усянь не знал, что сделать, не знал, что сказать, но чувствовал, будто в его венах закипала лава. Ему казалось, что сейчас он готов порвать их голыми руками, лишь бы не смотреть на весь этот кошмар, лишь бы вырвать Мянь-Мянь из их лап. Взгляд отчаянно метался из стороны в сторону в поисках выхода, но ничего не приходило на ум. Внутри горели и распалялись злость и отчаяние, а к ногам вдруг начали ластиться тени. И Вэй Ин поддался этим чувствам злости, власти и страха, появившимися, когда с парней спал морок, когда он увидел обезображенные лица тварей, которые лапали хрупкую фигуру девушки, царапая её гнилыми зловонными конечностями. Он поддался, когда вновь услышал страшный крик из уст девушки. Тьма напитывала, заполняя сердце и душу, проникая, как туман, в каждую клеточку. Но в отличие от него, она не перекрывала кислород, а заново учила дышать. Он не знал, что происходит, он перестал что-либо понимать, всё, что ему хотелось — это убить мерзких гадов и поставить жирную точку в этой шизофрении. Вэй Усянь резко дернулся вперед к ближайшей из тварей, хватая ее за голову, и со всей силы ударил о сосну, под которой они стояли. В воздухе тут же раздался треск расколотого черепа. Мертвяк издал протяжный вопль, и Вэй Ин увидел, что из раны струится какой-то дымок, медленно собираясь под телом в небольшое облако. Взгляд трупа замер, челюсть отвисла, а темный клубень дыма недолго подрейфовал, извиваясь и выворачиваясь наизнанку, и наконец медленно растворился в нависшем над землёй тумане. Вэй Ин отступил на шаг, отбросив начавшее истлевать тело, рухнувшее безвольной куклой на землю, когда его придавили к той же ели с невиданной силой. — ТЫ! — заорало зловонное лицо парня. — Ты убил моего брата! Как ты посмел?! Мы сожрём тебя, сожрём и не подавимся! Твои кости будут разбросаны по всей усадьбе, а после смерти мы будем истязать тебя миллионы лет, даже когда ты будешь умолять о пощаде! Мертвяк истошно орал и сотрясался всем телом, с каждым новым словом нанося все больше ударов по рёбрам, животу, голове — по всем местам, куда мог попасть в порыве гнева. Усянь раньше думал, что мёртвые твари не способны на такое сильное проявление эмоций, но, по всей видимости, в фильмах и книгах врали. Он не сопротивлялся, позволяя жалкой мёртвой душе истязать его в порыве гнева. Только смеялся все громче и громче, перебивая каждое слово мертвяка и позволяя накопившимся тревоге, страху и усталости выплеснуться наружу. — Кто-то думает, что Чистилище — это второй шанс, но знаешь, у таких, как ты, вторых шансов нет. Твой шанс был последним, как и у твоего брата, — заметил он, отсмеявшись, и выпрямился, слегка поморщившись от боли. Вэй Ин не знал, что с ним происходит — возможно, выброс адреналина, возможно, накопившиеся злость и разочарование, возможно, какие-то потусторонние силы, а может и прогрессирующая опухоль — но он был благодарен той силе, что бушевала сейчас в его венах. — Таких, как ты, только живых, ходят толпы, ещё не хватало мне таких тварей видеть после вашей смерти. То, что я вас сегодня услышал, ещё нихрена не значит, а ты и твоя мать можете катиться к праотцам в Диюй, как твой несчастный брат, который только что отлетел. Не знаю, что там с вами конкретно произойдёт, но не думаю, что вам это понравится, — Усянь неторопливо сбросил чужие руки со своего тела и расколол череп мертвяка о кору векового дерева, одним мощным движением вернув все полученные удары. Брезгливо отряхнув ладони, он тихо хмыкнул, наблюдая, как вторая душа так же растворяется в тумане, оставляя после себя лишь истошный вопль. — ТЫ СДОХНЕШЬ, ВЭЙ УСЯНЬ! Наступила тишина. Вэй Усянь в первый раз за много лет смог насладиться ей сполна, хоть это и было посреди мрачного леса, после ужасающих кошмаров. Восхитительная спасительная тишина. Он упал на колени и подтянул к себе бессознательную Мянь-Мянь, прикрывая её разодранные одежды и прижимая безвольное тело к себе, чтобы отдать хоть немного своего тепла. Куда идти, Вэй Ин не знал — они давно сошли с дороги, так что искать, в какой стороне может быть дом, пока в лесу царит непроглядная мгла, было бесполезно и даже опасно. Вздохнув, Усянь лишь крепче обнял девушку и стер рукавом своей рубашки подтёки её макияжа. Он сел поудобнее под деревом, баюкая, успокаивая и согревая измученную Мянь-Мянь, забывшуюся глубоким сном в его руках, и сам прикрыл глаза, позволяя своему сознанию раствориться в утешающей темноте. — Вэй Усянь! Вэй Ин непроизвольно вздрогнул от резкого шума и распахнул глаза. — Вэй Ус… Кто-то прервался на полуслове, не договорив, и лицо Усяня осветил яркий луч фонарика от телефона. Парень медленно повернул уставший взгляд в сторону источника света, не различая и не видя ничего перед собой. — Какого хуя тут произошло?! Усянь! Узнав голос родного брата, он улыбнулся, но его тут же словно опустили головой в холодную бочку с водой. — Вэй Ин, — рядом с ним раздался ровный голос. Лань Чжань присел рядом и едва ощутимо коснулся его плеча. — Что ты сделал с девушкой? — его взгляд… его взгляд был полон отвращения.? Не понимая, что у него спрашивают, что от него хотят, Вэй Ин с тревогой посмотрел на лежащую в его руках Мянь-Мянь. Её тело было покрыто множеством ссадин, одежда была разорвана, в уголке губ был кровоподтек, бровь рассечена, а сама она была без сознания на руках у Вэй Усяня, который сам выглядел не лучшим образом. Все это в принципе выглядело не так, как должно. Но объяснить, что произошло, он не мог — он лишь смотрел, как его Лань Чжань поджимает губы, как смотрит на него с презрением, и мысленно спрашивал у небожителей, где он так согрешил. — Все не так, как выглядит! — с отчаянием прохрипел Вэй Ин. — Лань Чжань, поверь мне, пожалуйста! Все не так! — А как, чёрт возьми? — прорычал Цзян Чэн, скрестив руки. — Ты и так ей нравился, какого хуя вообще поплелся с ней?! Не можешь удержать свой член в штанах?! Так ещё и в общий чат написал, мол, «SOS» и геолокацию включил! Хотел, чтобы тебе помогли?! Вэй Ин поджал губы, на глазах собирались непрошенные слёзы, и он молча отвернулся. Ему было жутко обидно — никому не расскажешь, что произошло, ведь никто не поверит в его бредни, а Мянь-Мянь, вот она — лежит в обмороке на его руках, в лохмотьях вместо одежды, и плевать всем, что случилось на самом деле. Но больше всего было обидно, что ему не верил Лань Чжань, тот, кому он никогда не врал, с кем делился всем, что у него есть, кому отдал всё — даже своё сердце. — Убожество. Вэй Ин не видел, но слышал, как зашуршали одежды, и Лань Чжань встал и ушёл. — Вэй Ин, я мог бы выделить тебе комнату, не стоило… — осторожно начал стоящий в стороне и выглядывающий из-за плеча брата Нэ Хуайсан. — Прекратите! Прекратите все! Всё не так! — Вэй Ин закричал, поворачиваясь ко всем присутствующим лицом и всё же не сдержал резко брызнувших слез. — Вы ни черта не знаете, ничего я с ней не делал! Я что, похож на Вэнь Чао, который, когда не попал на одну из наших вечеринок, изнасиловал какую-то девушку и подговорил её сказать, что это было на нашей тусе?! Или думаете, что мне в кайф устраивать вечеринки, чтобы трахаться со всем, что движется, а тех, кто не дал по милости — насиловать?! Так вы это представляете?! Охуенные вы друзья, пиздатый тамада, и конкурсы у вас пиздатые! Вэй Усяня конкретно несло, его стоп-сигналы окончательно отказали, когда Лань Чжань посмотрел на него, как на ничтожество, а потом ушел. Он кое-как поднялся вместе с девушкой, аккуратно передал её в руки все ещё грозно молчащего Нэ Миндзюэ и пошел в сторону парковки у дома, выбираясь из ненавистного леса. Его сил хватило только на то, чтобы по пути достать разряженный телефон с еще горящим фонариком и отключить его. — Вэй Усянь! — Цзян Чэн схватил брата за руку и резко дёрнул на себя. — Куда собрался?! — Ой, только не надо проповедей, защитник хренов! Подальше от вас! А ты… — Вэй Ин обиженно посмотрел в глаза брата и, вырвав руку из захвата, со всей силы влепил ему пощёчину, — ты должен знать меня лучше всех, и как ты поступаешь?! Первым обвиняешь, даже не разобравшись! Такого низкого ты обо мне мнения?! Это потому, что я выбрал не тебя?! Сорвав с телефона колокольчик с фиолетовой кисточкой, он ударил им по груди Цзян Чена. — Возвращаю! Похоже, у меня больше нет ни любимого человека, ни любимого брата! Придурки! Не дождавшись, пока Цзян Чен осознает, что вообще происходит, и заберёт колокольчик, Усянь развернулся и быстрым шагом направился к выходу из леса, не оборачиваясь и не слыша окриков за спиной. Сегодняшнюю ночь он проведет не тут — маршрут вечера перестроен на город.