В первый и последний раз / Once and Never Again

Драко плывет по ветру, как опавший лепесток поздней весной. Он дрейфует, и солнечный свет согревает кожу его спины. Он пытается смотреть на зеленые холмы, которые проплывают под ним, но его глаза постоянно закрываются. Он не может их открыть. Он становится все тяжелее. Тепло на спине толкает его вниз, пока он уже не летит, а падает, и он не может открыть глаза, не может отрастить крылья, он падает… Он просыпается с небольшим вздохом. Все еще темно. Впиваясь боком в прикроватную тумбочку, он чувствует, как Гарри прижимается к нему. Его обнаженная грудь горяча и упирается в спину Драко. Он прижимается к Драко так крепко, что трудно дышать. — Не надо… — ворчит он. Драко моргает затуманенными глазами, извиваясь в объятиях Гарри. — А? — Не надо… Нет, не надо… С некоторым трудом ему удается повернуться, чтобы увидеть лицо Гарри. Брови его сведены вместе, рот сжат в мрачную линию, на лбу блестит пот. Он все еще спит. — Гарри. — Драко толкает его в плечо. — Гарри, проснись. Ничего. Гарри продолжает страдать в своем кошмаре. Он цепляется за Драко и оставляет царапину на его руке, которая заставляет Драко вздрогнуть, а его бормотание продолжается, не надо, пожалуйста, не надо. Драко понятия не имеет, с чем он сталкивается во сне, но это ужасно. С огромным усилием он отрывает пальцы Гарри от своего тела и трясет его за предплечья, зовя по имени. Что-то жалит его — бессознательная попытка магии Гарри защитить его. — Поттер! — огрызается Драко. — Проснись. Наконец-то он просыпается. Он приходит в себя с тяжелым дыханием и расфокусированными глазами, и вздрагивает, когда Драко касается его щеки. — Все в порядке, — шепчет Драко, несмотря на то, что печаль накатывает на его сердце, как прилив. Он не очень хорош в беспалочковых чарах, но ему удается наложить приемлемое очищающее, которое снимает слой холодного пота с тела Гарри. Он снова притягивает Гарри к себе, позволяя ему спрятаться на своей груди. Гарри зарывается в него, как маленький ребенок. — Шшш, это был всего лишь сон. — Драко гладит его по спине. — Просто сон. — Прости, — пробормотал Гарри сквозь сухой всхлип. Драко успокаивает его и качает их, пока Гарри снова не расслабляется. Как часто такое случается? И кто рядом, чтобы утешить Гарри, когда это происходит? Неужели он страдает в одиночестве, холодный и испуганный, борясь с демонами в своей голове? Драко не может смириться с этой мыслью. В его груди поднимается яростный защитный инстинкт. Озадаченный, он прижимает Гарри к себе и слушает, пока его дыхание не выравнивается.

***

Когда он просыпается в следующий раз, они лежат на спине. Солнечный свет проникает сквозь щели в жалюзи, а их с Гарри ноги поджариваются под одеялом. Раздраженный, он сбрасывает одеяло и, не обращая внимания на ворчание Гарри, прижимается к нему. Он проводит кончиком носа вверх и вниз по шее Гарри, впитывая его запах, а затем целует его, когда Гарри вздрагивает. Ему хочется прикусить и пометить это восхитительное место, но вместо этого он лишь царапает его зубами. Его рука скользит вверх от живота Гарри к его обнаженной груди. — Эй. — Знакомым движением Гарри притягивает одну из ног Драко к своим бедрам и гладит заднюю поверхность его бедра. Его утренний стояк касается кожи Драко. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Драко, затем сталкивается с ним носом. Это похоже на вопрос. — Что? — Драко усмехается. Гарри крепче сжимает его ногу. — Ты знаешь, что. Драко делает ленивый тон. — И ты ждешь, что я буду делать всю работу? — Это была бы хорошая перемена. — Гарри пожимает плечами, затем хихикает, когда Драко щиплет его за бок. Они обмениваются томными поцелуями и ласками, ожидая, кто же первым сорвется и пойдет дальше. Драко как раз собирается провести рукой по прессу Гарри, когда слышит треск огня. Он вскидывает голову. Чертов камин! — Блять! — Пискнул он и в панике бросился прикрывать их, но слишком поздно. Высокие каблуки цокают по полу коридора. — Драко, — напевает Панси, приближаясь. — Пора вставать и сиять. Дверная ручка дергается. Поморщившись, Драко смиряется со своей участью. Дверь распахивается, и все замирает: Панси тупо смотрит из дверного проема, Гарри краснеет, несмотря на то, что одеяло прикрывает его промежность, а Драко надеется заобливиейтить без палочки свою лучшую подругу. — Ну, разве нам не уютно? — спрашивает Панси через мгновение. Она окидывает Гарри бесстыдным взглядом. — Да что ты, мать твою? — Хмурится Драко. — Ага. — Ухмыляется она. Идеальная линия ее брови приподнимается, когда она разглядывает обнаженный торс Гарри. — Теперь я вижу, что ему нравится в тебе, Поттер. — Спасибо, наверное, — Гарри пытается прикрыть грудь рукой, щурясь. Драко вздыхает, берет с прикроватной тумбочки очки Гарри и протягивает их ему. — Панси, подожди меня в гостиной, хорошо? Она закусывает губу в наглой ухмылке. — Не будь ханжой, Драко. Я просто смотрю. — Пожалуйста, — шипит он. — Ай, ладно. — Она смеется и выходит. Как это ни раздражает, она оставляет дверь открытой. Драко опускается на колени. — Черт. Он чувствует смех Гарри на своей лопатке, а затем поцелуй. Его дурацкие очки касаются кожи Драко. — Не сейчас, к сожалению. Собрав остатки силы воли, Драко отстраняется от этого восхитительного прикосновения. Он чувствует эти чертовы крылья, теперь он знает, что это такое. Мышцы под кожей шевелятся, готовые высвободить магию, которая их скрывает. Он не знает, сколько сознательных усилий ему потребуется для превращения, но полагает, что не так уж много. Возможно, осознания того, что он такое, будет достаточно. Он не хочет это проверять. Он не хочет этого видеть. Он не может с этим смириться. Нахмурившись, он сбрасывает одеяло с ног. — Давай одеваться. Панси ждет их на диване Драко, как кошка, наевшаяся сливок. Драко бросает на нее неприличный взгляд и, прижав руку к спине Гарри, отводит его к камину, изо всех сил стараясь не чувствовать себя неловко. Неловкость ощущается в воздухе, как привкус петрикора. — Я, эм, хорошо провел время. — пробормотал Гарри, еле передвигая ногами, как будто он сказал бы больше, если бы они были одни. — Увидимся позже. Драко кивает, и они не целуются, но Гарри касается локтя Драко перед уходом, и этого достаточно. Должно быть достаточно. Словно на его плечи свалилась вся тяжесть мира, Драко рухнул на подушки рядом с Панси. — Что ты делаешь? — вопрошает ее обвиняющий голос. Он прикрывает глаза. — Трахаюсь с Поттером. Очевидно. — Ты поклялся, что больше никогда этого не будешь делать. — А я известен своим превосходным самоконтролем, когда дело касается его, не так ли? — сказал он удрученно. — О, нет, — говорит она странным голосом. — Что? — Ты влюбляешься в него. — Нет. — Он протестует. — Это просто… — Просто? Он открывает глаза и смотрит на стену, ничего не видя. Чувства, в которых он не может разобраться, трепещут в его венах. — Он моя пара. — Что ты имеешь в виду? Он откидывает голову на спинку дивана. Такое ощущение, что с уходом Гарри вся энергия ушла из него. — Моя жизнь закончилась, Панс. — Мерлин. Если бы я знала, что буду иметь дело с полномасштабным срывом, я бы выпила целый кофейник. — И умерла бы от передозировки кофеина. Она пожимает плечами. — Лучше, чем утонуть в жалости к себе. — Когда он никак не реагирует, она кладет руку на спинку дивана, чтобы расчесать его волосы, подначивая. — Тогда ты расскажешь мне, что не так? Драко бросает на нее жалостливый взгляд, который заставляет ее рассмеяться. Она продолжает гладить его волосы в своей обычной покровительственной манере, а затем тянется вниз, чтобы потереть след от укуса на его шее. — О, бедный маленький Драко болен сердцем? — Нет, я беременный. — Драко мрачно бормочет, не думая. Ее пальцы останавливаются. — Что? — Она понижает голос до скандального шепота. — Ему удалось тебя обрюхатить? Как? — Нет, это не… — Он щиплет переносицу. — Это была просто глупая шутка. — Ты так не шутишь. — Это яйцо, ясно? — Драко тянется вверх, чтобы взять ее за руку для поддержки. Если произнести это вслух, тошнота и дискомфорт возвращаются. — Во мне яйцо. Она выглядит ошеломленной. — Проклятие? Мы должны пойти в больницу Святого Мунго. — Уже был. — Он машет рукой. — И они не сняли его? — Они сказали, что оно… растворится. — Он подавляет рвотный позыв. — Если я не буду заниматься сексом с Поттером некоторое время. Она садится обратно, теперь уже более спокойно. — Похоже, секс у вас офигительный. Он закрывает глаза. — Панси? Должно быть, она слышит, насколько слаб его голос, потому что отвечает мягко. — Да, дорогой? — Я вейла. — Нет, это не правда. — Говорит она с полной убежденностью. Утешительно знать, что Драко не единственный, кому поначалу кажется, что это нелепая идея. — Я заставил их сделать анализ крови. Это подтвердилось. — Он вздыхает. — Я вейла, Поттер — моя пара, и у меня… яйцо в… — Он закрывает лицо, не в силах продолжать. Панси изо всех сил старается утешить его, но это бесполезно. Весь страх и мучения последних нескольких дней выливаются из него, когда он объясняет все это сбивчивыми фразами — течка, навязчивые мысли, гнездование, все. Он рассказывает ей, как его тошнит, когда он думает о том, что он вейла, и как бешено колотится сердце, если что-то напоминает ему об этом. Он не может с этим справиться. Как будто вся его жизнь до сих пор была ложью. — Ты можешь наложить на меня Обливиейт? — хнычет он. Панси отвечает: — Это не изменит того, что у тебя в крови. — Какая ирония. Наследник крови пуристов, запятнанный кровью существ. У судьбы свои забавные пути. Как ты думаешь, существуют ли ритуалы очищения крови для этого? — Ты не настолько отчаянный. — Нет, не настолько. — Он вздыхает. В наступившей тишине его взгляд блуждает по камину. Что бы подумал Гарри, если бы узнал? Будет ли он по-прежнему хотеть Драко? — Это не конец света. — Панси сжимает его плечо. — В конце концов, ты магически привлекателен, и ты уже обвёл Поттера вокруг пальца. Представь себе заголовки газет. — Она взмахнула рукой для драматического эффекта. — Избранный выбирает Того Самого. Драко притворяется, что его тошнит. — Лучше я себя зааважу, спасибо. Она смеется. — Так когда же мы увидим твои крылья?

***

В знак поддержки Панси приходит на его следующую встречу с Лавандой, почти неделю спустя. Драко интенсивно принимает душ, чтобы смыть все последние следы запаха Гарри со своей кожи, даже если это вызывает слезинку или две из его глупого тела. Всю неделю он старался воздерживаться от секса, но он не мог полностью избегать Гарри, когда тот постоянно появлялся в магазине Драко. Однажды он спросил мнение Драко о новой метле, которую хотел купить, и они отправились в Качественные Товары для Квиддича, споря всю дорогу. В следующий раз у Гарри было лишнее малиновое пирожное, которое он просто не мог доесть, а Драко так питает слабость к этим чертовым штучкам, что готов был сидеть на скамейке, прижавшись к Поттеру, лишь бы заполучить его. Затем, в ночь перед больничным приемом Драко, Уизли отменил встречу с Гарри, так что Драко пошел в кино и два часа смотрел, как кучка магглов стреляет друг в друга. Это было достаточно смешно, и вызывало у него нелепый, фыркающий смех, который Гарри смягчил с помощью поцелуев в темноте кинотеатра. Но он не хочет, чтобы Лаванда это комментировала. Это его дело, и ничье больше. С этой мыслью он входит в ее кабинет, высоко подняв подбородок. Лаванда смотрит на него, не скрывая своего веселья. — Ты не должен так нейтрализовать свой запах. — Она переходит сразу к делу, как только они садятся. — Он может быть индикатором твоего здоровья — и здоровья твоего ребенка, если ты успешно забеременеешь. — Этого не случится, — говорит он угрюмо. Панси пихает его локтем. В ответ он смотрит на уродливую картину рядом с окном. — Мы можем просто уже покончить с этим? Лаванда обходит свой стол и жестом просит его встать. — Позволь мне сначала провести осмотр. Под осмотром, очевидно, она подразумевает просмотр трехмерной проекции внутренностей Драко. — У тебя большая матка. Драко чувствует, как сереет его лицо. — Великолепно. — Возможно, твое тело нацелено на близнецов? — Лаванда смеется, но ухмылка исчезает с ее лица, когда она видит ужас Драко. — Прости. Неудачная шутка. — Мы можем посмотреть на яйцо? — говорит Панси, предательница. Она скорее заинтересована, чем обеспокоена. — Если Драко согласится. — Когда Лаванда смотрит на него, он качает головой. — Ладно, значит. Как я уже сказала, это еще не эмбрион, поэтому сердцебиения нет, но я могу показать вам магическую подпись… эээ… пары Драко. Драко машет рукой в знак полного поражения. — Она знает. Ты можешь назвать его имя. Лаванда поднимает брови и заправляет один из своих идеально завитых локонов за ухо. — Я не хочу лезть… — Тогда не надо. — Гарри знает? — Когда Драко качает головой, она возвращается к своей задаче. — Ты должен сказать ему. Он поймет. Она взмахивает палочкой и шепчет сложное заклинание, глаза ее сужены в концентрации. Она указывает на живот Драко. — О. — Губы Драко раскрываются в удивлении. Над его коленями, словно сверкающая, крутящаяся нить, появляется изображение магической подписи Драко. Это блестящее серебро, совсем не похожее на тусклое олово, каким оно было во время обязательной проверки перед судом, когда он еще был запятнан темной магией. Лаванда проводит кончиком палочки по кругу, и изображение мерцает, и в воздухе появляется вторая нить, золотая, как гриффиндорский лев. Она слабее, чем линия Драко, но движется быстрее, обвиваясь вокруг магии Драко, пока они не становятся похожими на один переплетенный шнур. Глаза Панси расширяются. — Они сольются вместе, когда зачатие будет завершено, — говорит Лаванда. — Обычно это происходит в течение нескольких дней после полового акта, но чтобы зачать ребенка, как вейле, твоему телу нужно больше магии. Вот почему тебе нужно… — Соблазнять Поттера каждый месяц? — Драко насмехается. Он прослеживает линию палочки Лаванды до той части его живота, где она обнаружила магию Гарри, и нажимает. Сильно. Панси отдергивает его руку. — Прекрати. — Никто тебя ни к чему не принуждает. — Говорит ему Лаванда нехарактерно холодным голосом. Она отменяет заклинание визуализации. — Это твой выбор, хочешь ли ты разорвать ваши узы или оставить Гарри своей парой. Даже если так, ты все равно можешь принять противозачаточное средство, которое я тебе дала, и некоторое время тебе не придется беспокоиться о своих обострениях. Так что перестань так себя вести. — Не читай мне нотаций. — Я имею полное право читать тебе нотации, ради Бога. — Она делает глубокий вдох, чтобы сдержать пронзительность своего голоса, который напомнил Драко о ее неудачном романе с Уизли. — Прости. Быть оборотнем или вейлой — это не то, что можно изменить. Ты просто должен смириться с этим, как это сделала я. Драко фыркает, чувствуя себя подавленным. — Это твое профессиональное мнение? — Да. — Она берет со стола планшет. — Тебе придется принять решение. Мы не собираемся делать это за тебя. — Я не знаю, что делать, — говорит он, но на самом деле он имеет в виду мне страшно. Выражение ее лица немного смягчается. Она смотрит на свой планшет, затем снова на него, прикусывая губу в раздумье. — Я дам тебе несколько минут, хорошо? Если ты будешь готов, когда я вернусь, мы можем провести твое первое превращение в соседней комнате.

***

Лаванда приводит их в комнату, окутанную чарами и освещенную успокаивающим светом. Самую широкую стену занимает иллюзия леса, но когда Драко с опаской смотрит на нее, она превращается в песчаный пляж с травой. Он даже чувствует запах соли в воздухе. Он хмыкает. — Вот так современные чары. Лаванда улыбается. — Наконец-то у нас есть на это финансирование. Знал бы ты, как выглядели наши старые помещения. — Могу себе представить, — говорит он мрачно. — Итак, как мы это сделаем? — Ты должен снять рубашку. Несколько секунд спустя Драко стоит, дрожа от нервного напряжения, в одной стороне комнаты, а Лаванда и Панси — в другой. Он босиком, а его руки скрещены на груди. Как ни странно, его шрамы не беспокоят его сейчас так сильно, как когда на них смотрит Гарри. Как получилось, что он чувствует себя неловко только перед единственным человеком, который видел, как он получил эти блядские отметины? — Ты готов? — спрашивает Лаванда. Драко хочет сказать нет и убежать, но вместо этого он кивает. По ее команде комната меняется. Вместо спокойной атмосферы она становится угрожающей, море шумит, ревет шторм, и Драко чувствует, как это отражается на его уже существующем страхе. В кончиках пальцев появилась знакомая боль. Его когти, теперь он знает. Его лопатки чешутся, а челюсть болит. Именно это он и обсуждал с Лавандой — если он захочет, она даст толчок, и тогда ему останется только подумать о своей другой форме и позволить ощущениям распространиться по телу. — Давай, Драко, ты справишься, — говорит Панси. — Легче сказать, чем сделать, — бормочет он, затем закрывает глаза. Я могу летать, думает он. У меня есть крылья, и я могу улететь от этой чертовой бури. Ничего не происходит. Он пытается думать о когтях, клюве, своей магии притяжения, но он цепляется за свое человеческое тело и не может его отпустить. — Я не могу! — Сможешь, — настаивает Лаванда, но когда за пять минут ничего не меняется, она взмахивает палочкой, и буря стихает. Остается только несколько грустных облаков. — Все в порядке, Драко. Может, в следующий раз. Он вздыхает и садится на мягкий пуфик в углу, положив голову на руки. — Я не хочу этого делать. — Я понимаю. — Она горько улыбается, но когда Панси пытается выйти из-за ее спины, она закидывает руку ей на плечи и удерживает ее там. Драко смотрит. — Знаешь что, давай выпьем по чашке чая в кафетерии. Возможно, мы даже столкнемся там с Гарри. Он в последнее время очень часто приходит сюда. — Зачем? — Хмурится Драко. Он все еще чувствует, как покалывает в пальцах. — Кто знает? — Глаза Лаванды сверкают озорством и азартом, как раньше, когда она сплетничала в Хогвартсе. — Но пару недель назад он провел ночь в отделении Повреждений от заклятий, и целитель Бейли говорит, что он сдружился с одной из колдоведьм, которые его лечили. Водил ее на ужин и все такое. — Что? — О. — Лаванда перестала улыбаться. — Я не думала, что у вас эксклюзивные отношения… Драко видит красный цвет. Это происходит так быстро, что он едва успевает осознать происходящее — в одно мгновение он собирается встать и удариться о мягкую стену, а в следующее — впивается десятидюймовыми когтями в чары. Он вскрикивает, но получается лишь визг, а когда он поворачивается, что-то тяжелое, прикрепленное к его спине, опрокидывает пуфик. Его крылья! — Блять! — кричит он, но это всего лишь еще один жалкий звук. Он сделал это. Он не провалился. Однако никакого восторга не приходит. Ярость внутри него слишком сильна для всего остального, и он чувствует, как жар накапливается в ладонях, пока они буквально не начинают гореть. Это пугает его, и этого толчка достаточно, чтобы он смог наконец оценить ситуацию, отбросив гнев. В конце концов, ему удалось превратиться. У него есть крылья, клюв и смертоносные когти. Он похож на гигантскую птицу. Салазар. Он действительно вейла. Опечаленный, он тянется вверх, чтобы ощутить форму своего клюва. Он длинный и острый, прямо как Гарри говорит про меня, думает он. Когти у него красные, настолько темные, что кажутся черными, если только свет не падает на них под определенным углом. А его крылья… они огромные. Когда он разворачивает плечи, они двигаются, хлопая взад-вперед в отрывистом, неконтролируемом взмахе белых опаловых перьев. Теперь он понял, почему Лаванда держала Панси в другом конце комнаты. Он удивлен, что она вообще позволила ей остаться. — Драко, все в порядке. Я солгала. Я хотела дать тебе второй толчок. — Успокаивающим тоном говорит ему Лаванда. — Ты действительно хорошо справляешься. — Мне, черт возьми, так не кажется! — Драко огрызается, но это понятно. — Эй, мой хороший. — Панси подходит ближе и протягивает руку. — Хочешь посмотреть на себя? Драко качает головой, будучи на грани слез. — Но ты прекрасен, — говорит она, и это искренне. — У тебя самые красивые крылья. — Не трогай их, — предупреждает Лаванда. И Панси, и Драко смотрят на нее. — Это слишком интимно. В знак неповиновения Драко изо всех сил старается контролировать свое левое крыло и протягивает его Панси. Это не только желание доказать, что он может делать все, что захочет, но и любопытство. Он хочет узнать, каково это, когда кто-то прикасается к нему, и Панси — его лучший вариант. Он точно не собирается показывать эту форму Гарри. Когда пальцы Панси касаются гладкого размаха его перьев, магия проникает в него, как то, что магглы называют электричеством, и он вздрагивает, покраснев от всплеска возбуждения, которое то вспыхивает, то гаснет в его нутре. Стон, вырвавшийся из его горла, может оказаться самым неловким звуком, который он когда-либо издавал. На мгновение все затихают, а потом Панси начинает хихикать. Она не может остановиться — и ее веселье распространяется, легко и заразительно, пока Драко не начинает хихикать вместе с ней. Он выпускает гнев, и его когти исчезают, челюсть втягивается, а тяжесть на лопатках больше не ощущается. Кончиками своих мягких пальцев он нащупывает губы и подбородок в своём прежнем виде. Его смех превращается в вздох облегчения от того, что он снова человек. Жизнь продолжается.

***

Недели пролетают как в тумане: приемы у целителя, сеансы исцеления разума и случайные встречи с Поттером. Гнездование не прекращается, что, по мнению Лаванды, является хорошим признаком того, что у Драко здоровые инстинкты воспитания, но Драко воспринимает это только как неудобство. Снова и снова он находит себя одержимым своими гнездами — в своей спальне, в гостиной и даже в своей мастерской. Он бы и в спальне Гарри построил такое же, если бы позволил пригласить себя туда после многочисленных случайных вылазок, на которые его таскает Гарри. Но он старается держаться на расстоянии, по крайней мере, пока не определится с яйцом. Он всегда придумывает предлог, чтобы покинуть объятия Гарри. Вечер обычно заканчивается интенсивными обжиманиями: он прижимается к перилам лестницы, ведущей к дому на Площади Гриммо, а Гарри прижимается к нему, шепча глупые вопросы в шею и губы Драко, но почему нет? и хорошо ли ты провел время? Самообладание Драко висит на волоске. Из-за настойчивого, тупорылого характера Гарри он вынужден посетить матч по квиддичу с Золотым трио. Пушки Педдл против Гордости Портри. Ужасное сочетание цветов, по мнению эксперта Драко. Оранжевый наряд Уизли вызывает у него особое беспокойство, он прячет глаза за солнечными очками и отказывается надевать шарф Гарри с символикой Пушек в сочетании со своей темно-синей мантией, даже если тот и пахнет Гарри. Это настолько скучная игра, насколько это вообще возможно. Единственное развлечение Драко — это его магия притяжения. Лаванда дала ему упражнения, чтобы помочь развить контроль над ней, и, как ему кажется, сейчас он начинает понимать, что к чему. Хотя их кабинка уединенная, на игру пришло множество родственников Уизли, и Драко тренируется на них. Улыбается и поправляет волосы, пока недоверчивые взгляды не превращаются в благодарные, и каждый из парней не подходит к нему, чтобы представиться — авроры и сотрудники Министерства из отдела Грейнджер. — Тебе скучно? — спрашивает Гарри, когда Драко стряхивает с себя верхнюю мантию и распахивает воротник рубашки, чтобы понежиться в лучах заходящего солнца. Драко откидывает голову назад. Занавес из волос падает ему на плечо. Он думает, не выглядят ли они ослепительными в резком свете, и есть ли мизерный шанс, что Ловец Пушек заметит снитч у столбов ворот когда-нибудь в этом веке. — Безмерно. — Тогда давай уйдем отсюда. Драко нахлобучил солнцезащитные очки на волосы. — Это ты настоял, чтобы я пришел. — Да, но не для того, чтобы ты флиртовал с моими друзьями. Губы Драко кривятся в ухмылке. Несмотря на окружающую его скуку, он не хочет двигаться. Ему приятно тепло, а Гарри находится так близко, что он чувствует его запах на языке. Он мог бы наслаждаться им еще некоторое время. — Тогда предложи мне альтернативу получше. — Мы могли бы перекусить. — Я не голоден, — ответил он, лениво прикрывая глаза. Если бы не большое количество очевидцев, на которых ему придется наложить Обливиейт, он бы положил голову на плечо Гарри. — Тогда пойдем прогуляемся. Здесь неподалеку есть хороший парк. — Когда Драко только хмыкает, Гарри наклоняется к нему настолько близко, что его тихие слова касаются ушной раковины Драко, как горячий выдох. — Ну же. Просто позволь мне отвести тебя в укромное место и оттрахать до потери сознания. Драко фыркает. — Я и не знал, что это было на повестке дня. — Это всегда на повестке дня. — Что ж. — Драко заслуживает удовольствия после этого испытания Пушками, не так ли? — Тогда ладно. Пойдем поедим. Гарри ведет его в уютный итальянский ресторанчик, где стены покрыты мозаикой, а на подоконниках стоят растения в горшках. Низкие бронзовые лучи полудня освещают клетчатые скатерти. Здесь тихо. Слишком поздно для обеда, слишком рано для ужина, но официант встречает их дружелюбной улыбкой, которая расширяется, когда Драко использует свое обаяние. Это приносит им предложение о десятипроцентной скидке, от которого Гарри отказывается. — Честно. — Он бросает на Драко неприязненный взгляд. — Перестань использовать свою внешность в корыстных целях. Драко пожимает плечами, довольный до глубины души. — Я слизеринец. Еда горячая и аппетитная, и после нескольких месяцев их непринужденного общения разговор течет легко. Трудно вспомнить, когда в последний раз Драко чувствовал себя настолько довольным вне спальни. К тому времени, как подают десерт, он чувствует приятную вялость, даже слишком теплую, и смотрит в пустоту, наслаждаясь затишьем. Он даже не заметит, если погрузится в сон, размышляет он. Гарри берет его за руку. — Ты выглядишь сонным. — Это эффект от Пушек. — Драко подавляет зевок. — В больнице Святого Мунго должны давать восстанавливающие зелья после всех их игр. — Я могу оживить тебя. Брови Драко забавно взлетают вверх. Он играет с соломинкой в своем напитке, позволяя счастью просачиваться сквозь поры в его мерцающем блеске. — Не сомневаюсь, что можешь. Гарри уже собирается что-то сказать на это, когда пронзительный вопль прерывает момент, и что-то твердое ударяется о голову Драко. Он поднимает это с пола — шоколадная лягушка, все еще в упаковке. — Мне так жаль. — К их столику подходит взволнованная женщина. — Ронни сегодня немного разыгрался. — Она показывает жестом за спину, где такой же измученный мужчина пытается сдержать истерику своего малыша. — Все в порядке. — Драко возвращает ей конфету и замечает, как ее глаза расширились при взгляде на Гарри. — О, Мерлин. — Она становится свекольно-красной. — Океюшки. — Драко встает и убегает, пока его не погребла под собой орда поклонниц. — Мне однозначно пора. Гарри замахивается на него, когда он проходит мимо, но Драко уворачивается с дороги и с ухмылкой оставляет его одного. Гарри требуется десять минут, чтобы уйти и последовать за ним на улицу, где Драко стоит прислонённым к солнечной стене. — Они действительно назвали этого ребенка в честь Уизела? Гарри смеется. — Только ему не говори, а то он не заткнется до конца жизни. — А мне-то что. — Он ухмыляется, показывая пальцем на Гарри. — Я не его друг. Гарри кладет руки на талию Драко и оттаскивает его от стены. — Но ты мой. — Смелое предположение, — пробормотал Драко, и они встречаются в поцелуе.

***

Его очередная течка подкралась незаметно. Когда он понимает, что происходит, уже слишком поздно. Он проводит руками по всему телу Гарри на парковке ресторана, а в следующий момент просит Гарри отвезти его домой. Аппарация и полдюжины поцелуев спустя, и он прижат лицом к обоям в коридоре дома на Площади Гриммо, а руки Гарри судорожно хватаются за ширинку. Он должен был заметить признаки раньше, но было легко списать растущее тепло на щеках на солнце, а горячее ощущение в груди — на весь этот флирт, на успех своей практики. Он должен был проверить советы Лаванды до наступления следующей течки, он должен был — так много вещей, которые он должен был сделать, но сейчас это не имеет значения. Он раздвигает ноги и отбивает руки Гарри, чтобы стянуть брюки и трусы, выгибаясь дугой, когда эрекция Гарри трется о его задницу. От выдоха Гарри по его шее пробегают мурашки. Он слышит лязг ремня Гарри, затем звук падающей одежды, собирающейся вокруг его ног. Торопливые пальцы находят его отверстие, грубое и неподатливое, влажное от наколдованной смазки, но он слишком нетерпелив для них. Он тянется назад и толкается в Гарри, пока пальцы не исчезают, затем раздается приглушенное блять, Драко, и толстый, давящий напор члена Гарри раздвигает его вширь дюйм за мучительным дюймом. — Ахх, я ненавижу тебя. — Драко стонет из глубины груди, когда Гарри входит в него полностью. Его бедра двигаются сами по себе, стремясь к этому удовольствию на грани с болью, пока не становится достаточно комфортно для хорошего траха. Гарри хватает оба запястья Драко и тянет их над головой Драко. Одной рукой он прижимает их к стене, а другой придерживает бедро Драко, начиная трахать его медленными, осторожными толчками. Он упирается лбом в шею Драко, задыхаясь при каждом толчке бедер о задницу Драко. — Это ведь то, что тебе нужно, да? — Он целует место за ухом Драко. Его щетина трется о кожу Драко. — Больше никого, только я. Он просовывает руку под рубашку Драко и играет с его сосками, дразня один за другим, пока его член вбивается в глубоком, устойчивом ритме. — Где угодно и когда угодно. Любым способом ты можешь меня заполучить. — Да. — Драко шипит, чувствуя себя наполненным и в то же время мучительно пустым. Какая-то его часть хочет знать, что произойдет, если он поддастся этой пустоте и позволит Гарри заполнить его, пока их магия не создаст новую жизнь. Он насаживается на Гарри и представляет себе это, сгорает от желания, жаждет этого на таком всепоглощающем уровне, что его губы раскрываются от желания. Он высвобождает руку из захвата Гарри, чтобы потянуться вниз и погладить себя. — Я близко. — Гарри задыхается. Его тело замирает и хватка на запястье Драко становится крепче. — Боже, ты — чертовски — великолепен. Я сейчас кончу в тебя. Он прикасается к заднице Драко, еще больше раздвигая ягодицы, а его рот смыкается на стыке шеи Драко. Наслаждение рикошетом отдается в груди Драко. Он кричит. — Сделай это, сделай, Гарри. С последним сильным толчком бедер Гарри делает это, и Драко следует за ним, в его голове звенят навязчивые мысли: возьми его, возьми всё. Задыхающийся голос Гарри отдается эхом у него в ухе. Спускаться с высоты гораздо менее приятно. Они устроили беспорядок везде, но в основном на Драко, и это липко, неудобно и похоже на еще одну неудачу, вызванную нерешительностью Драко. Он должен был просто принять то противозачаточное средство, как только Лаванда дала ему его, к черту побочные эффекты. Он поворачивается и смотрит на Гарри, на его очки и на то, как нелепо шарф Пушек все еще болтается у него на шее. Гарри заправляет потные волосы Драко за ухо. — Что ты со мной делаешь?

***

Это изнурительная ночь. Даже тонко завуалированные жалобы Кричера не останавливают их, и к концу ночи простыни Гарри не поддаются восстановлению. Осознание истинной причины их потребности делает все еще хуже, потому что послевкусие омрачается сомнениями и растущим чувством, что Гарри должен знать, почему это происходит. Но Драко всегда было трудно справиться со страхом, и больше всего его сейчас сдерживает именно это. Он боится отказа Гарри, его легендарного гнева, потери дружеской части их соглашения. Даже не секс, нет — он хочет сохранить препирательства, поддразнивания, дополнительные пирожные с малиной и прогулки домой. В глубине души он знает, что когда он расскажет правду, Гарри поставит под сомнение все, что они когда-либо делали вместе, и никогда больше не будет доверять Драко. На рассвете, лежа на свежем, сладко пахнущем белье, Драко уже не может мыслить логически. Он слишком устал и чувствует, как из него уходят остатки тепла, оставляя в венах удовлетворенный гул. Его инстинкты вейлы сыты, но любопытство подталкивает его попробовать то, что Лаванда советовала не делать — использовать свое обаяние на Гарри. — Привет. — Мурлычет он, прислушиваясь к теплу того свечения, которое он чувствует под кожей, и видит, как глаза Гарри расширяются, а губы кривятся в улыбке. — Иди сюда. Гарри придвигается ближе к Драко и благоговейно накручивает прядь волос Драко на указательный палец. — Да? — Принеси мне стакан воды, пожалуйста? — Хорошо. — Гарри, спотыкаясь, встает с кровати. Он исчезает на несколько минут, вероятно, копошась на кухне, потом возвращается с подносом фруктов и двумя стаканами. — Я подумал, что ты, наверное, проголодался. Удивленный, Драко садится и послушно берет виноград, который Гарри отрывает для него. Он даже не осознавал, насколько пуст его желудок, пока не увидел еду. — Спасибо. Гарри улыбается и наклоняется достаточно близко, чтобы осыпать обожающими поцелуями плечо Драко и шею, где находится самый большой след от укуса. Его рука обвивается вокруг середины шеи Драко. Драко прикасается к ней, поглаживая дорожку вниз к пальцам Гарри. — Ты не одолжишь мне комплект одежды? Я не люблю спать голым. — Он плавно ложится. — Конечно. — Гарри улыбается и идет взять из гардероба пижамные брюки и поношенную мягкую футболку. Когда он возвращается, Драко надевает их и тянет Гарри вниз на кровать, пока они не сворачиваются калачиком. Вдыхая запах своей пары, Драко позволяет счастью излучаться из него и видит, как оно отражается на лице Гарри. Он выталкивает еще одну волну магии притяжения. — Открой мне секрет. Брови Гарри подергиваются. — Какой? Я не могу говорить о конфиденциальных вещах Министерства. Слишком интенсивно. Драко сбавляет обороты своей магии. Он медленно моргает, наблюдая за очарованным блеском в глазах Гарри. — Ничего такого. Просто что-нибудь маленькое. Когда он улыбается, Гарри краснеет — от восторга, подозревает Драко. — Я становлюсь бескостным, когда кто-то прикасается к моей шее. Драко сверкает зубами в ухмылке. Он протягивает руку и проводит кончиками пальцев по шее Гарри, чтобы увидеть, как тот дрожит. — Это не секрет. — Я знаю. Но причина, по которой… — Он замолчал, выражение лица разгладилось, когда магия притягательности Драко втянула его в еще большее оцепенение. — В чем дело? — шепчет Драко. — Дядя Вернон обычно хватал меня за шею, когда злился. Через некоторое время я просто замирал, когда он это делал. — Он трогает подол рубашки Драко. — Больше никто об этом не знает. — Даже девчонка-Уизли? — Да. Что-то болит глубоко в груди Драко. — Тебя расстраивает, когда я это делаю? — Он хмурится и начинает отдергивать руку, но Гарри хватает ее и нежно держит. — Нет. Это… — Он прочищает горло. — Это как снова и снова осознавать, что ты не причинишь мне боли. Что ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Это одна из моих любимых вещей в мире. Стирает плохие воспоминания. — О. — Драко снова переключает внимание на свою привлекательность, смягчая восхищение во взгляде Гарри. — Я заставляю тебя чувствовать себя хорошо? — Да. — Гарри вздохнул. Его большой палец проводит по губам Драко. — Ты идеален. Даже когда ты меня раздражаешь. Драко сдерживает улыбку, но, должно быть, эти слова задели в нем нотку настоящего счастья, потому что свечение под его кожей непроизвольно усиливается. Он целует большой палец Гарри. — Правда? Голос Гарри застревает у него в горле. — Боже, я люблю тебя. Радость Драко ломается, как ветка под давлением. Тепло исчезает с его искаженного ужасом лица. — Не говори так. — Не буду, если ты действительно этого хочешь. — Гарри прижимает нежный поцелуй к губам Драко. — Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. — Прекрати. — Драко задыхается, пытаясь оторвать ищущие руки Гарри от своей талии. — Остановись, Гарри. Не надо. Это уже не смешно. — Ладно. — Гарри моргает в замешательстве. Его глаза проясняются, освобождаясь от заклятия, но ущерб уже нанесен. — Я сделал что-то не так? Драко! Драко поднимается и пытается соскочить с кровати. Но прежде чем он успевает встать, руки Гарри обхватывают его и тянут назад, чтобы усадить на край матраса. Гарри берет его лицо в руки и смотрит ему в глаза с таким откровенным выражением, что чувство вины бурлит в животе Драко, как яд. — Если ты не чувствуешь того же… — начинает Гарри, опуская руки к Драко и сжимая их. — Все в порядке. Я знаю, что не должен был говорить это так скоро, но я не мог… — Он проводит пальцами по волосам. — Пожалуйста, не уходи. — Ты не мог на самом деле иметь в виду то, что сказал. Вздох Гарри взъерошивает волосы Драко. Драко смотрит на него в тревожной панике. Что он наделал? Он одурманил Гарри, чтобы тот это сказал, и теперь это не имеет смысла, Гарри даже не подозревает, что он не чувствует ничего подобного. Зачем Драко понадобилось переступать черту? — Мы даже не встречаемся. Гарри смотрит на него затянувшееся мгновение, затем целует его щеку, висок. — Тогда что мы делали в последние четыре недели? Драко вздрагивает. — Что? — Он наклоняется назад, чтобы заглянуть Гарри в лицо. — Мы занимались этим… как друзья с привилегиями. Мы же договаривались. В выражении лица Гарри что-то дрогнуло. — Точно. Конечно. В комнате воцаряется напряженная тишина. Драко не может этого вынести. Он на секунду зажмуривает глаза, затем встает. — Я должен идти. Гарри следует за ним. Когда Драко снова одет в свою одежду, он гладит Драко по спине, затем разворачивает его за бедра. — Из-за того, что я сказал? Драко хочется плакать. — Нет. Правда. — Хорошо, — говорит Гарри, затем дарит ему мягкий, грустный поцелуй. — В следующую пятницу? У тебя дома? Драко заставляет себя кивнуть. — Хорошо. Руки Гарри сжимают его талию. — Драко. — Что? — Я серьезно. — Его глаза наполнены решимостью, которая делает его настоящим гриффиндорцем. Яростная, непоколебимая убежденность. Кажется, что это признание копилось в нем долгое время. — Я хочу все обязательства. Драко думает о серебре и золоте, кружащихся друг вокруг друга, и понимает, что Гарри понятия не имеет, какие обязательства Драко мог бы привнести в отношения. Он качает головой. — Ты не знаешь, о чем просишь. — Мы можем разобраться в этом вместе. — Я сделаю тебе больно. — И ты сделаешь мне больно, это не озвучивается. — Думаю, я проходил через худшее. Это слишком. Драко делает длинный выдох, глядя себе под ноги, затем снова поднимает глаза на Гарри. Он сглатывает. — Мы можем поговорить об этом позже? Руки Гарри соскальзывают с боков Драко. Он уже выглядит обиженным, но пытается это скрыть. — Хорошо. Драко смотрит на него еще мгновение, затем берет его лицо в ладони и целует на прощание. — Спасибо, Гарри.