В первый и последний раз / Once and Never Again

— Он не может любить меня, — хнычет Драко в полотенце на лице. — А я больше не могу это слушать, — жалуется Блейз в нескольких футах от него. Они растянулись на полу дуэльной комнаты в поместье Забини. Именно здесь Драко в последнее время практикует свои превращения, смешивая их со здоровой дозой нытья о своих монументальных проблемах. Одно идет лучше другого. После скандального начала они с Лавандой нашли более гармоничный способ работать вместе, и ее упражнения обеспечили Драко такой уровень комфорта с его вейловской формой, о котором он даже не смел и мечтать. Тем не менее, некоторые вещи по-прежнему кажутся невозможными. Например, пройти только одну часть превращения. — Просто посмотри на это, Блейз. — Драко поднимает когтистую руку. Она выглядит чужеродной, прикрепленной к его изящному запястью. — Никто никогда не полюбит меня, увидев эту мерзость. — Он будет слишком занят разглядыванием твоих перьев, чтобы заметить это. — Блейз надулся и щелкнул по изгибу левого крыла Драко. Словно пораженный молнией, Драко резко садится и начинает размахивать чувствительными дополнительными конечностями, пока не попадает Блейзу по лицу. — Я же говорил тебе не трогать… — Он не успевает договорить, как теряет контроль над своей магией, и клюв завладевает его ртом. Он мечет кинжалами из глаз на Блейза, пока не восстанавливает концентрацию и спокойствие, чтобы заставить клюв снова исчезнуть. Теперь, хоть бы он только смог избавиться и от когтей. — Держу пари, ты не пожалеешь, если покажешь их своему маленькому питомцу, — поддразнивает Блейз, снова потянувшись к крылу. Драко бросает в него полотенце. В комнату входит робкая домовая эльфийка, держась за подол юбки. — Мастер Блейз, мисс Панси здесь. Блейз облегченно вздыхает. — Спасибо, Инки. Через несколько минут шпильки Панси попадают в поле зрения Драко. В своем облегающем черном платье она выглядит достаточно гламурно для званого ужина, прислонившись к дверному косяку, и Драко даже не пытается подавить свою огромную зависть. Как кто-то может быть настолько доволен своим телом? Она поднимает бровь и поворачивается к Блейзу. — Что не так с нашим падшим ангелом? Блейз зевает. — Любовные проблемы. — О, из-за Поттера? — Она фыркает, подходя ближе и приседая рядом с Драко. — У меня такое чувство, что мы снова в Хогвартсе. Что сейчас, вы двое изменили друг другу? Драко физически чувствует, как его крылья опускаются за спину, как воля к тому, чтобы держаться на ногах, иссякает, а уныние нарастает. — Он сказал мне, что любит меня. — Что? — Голос Панси повышается. Она обменивается взглядом с Блейзом. — Но дорогой, разве это не все, о чем ты когда-либо мечтал? — Нет. — Драко подтягивает колени и прячет в них лицо. — Он не хотел этого. Он чувствует руку Панси на своем плече. — Сомневаюсь, что Поттер способен просто так разбрасываться такими словами. — Я использовал на нем свою магию притяжения, — признается он. Последовавшее молчание говорит о многом. — Думаю, Поттер не так уж чувствителен к притяжению вейл. — Блейз слабо пытается разрядить обстановку. — Помнишь четвертый курс? Ему было плевать на Флер Делакур. — У него были более важные вещи, о которых нужно было заботиться, — пробормотал Драко. На секунду он сосредотачивается на своем теле и чувствует, как исчезают крылья. К нему возвращается мягкость кончиков пальцев. Вновь обретенными человеческими руками он перебирает волосы. — Я никогда не узнаю, что он чувствует на самом деле. — Ты всегда был таким оптимистом, — Панси погладила его по голове. — Стакан для меня всегда наполовину пуст. — Дай ему Сыворотку правды, — предлагает Блейз. — И купить себе билет в один конец до Азкабана за то, что накачал наркотиками аврора? Панси издает возмущенный звук. — Если ты не доверяешь тому, что он тебе говорит, попробуй выведать правду у его друзей. Из того, что я помню с четвертого курса, Поттеру, возможно, и не было дела до девчонки Делакур, но Уизли определённо было. Он может проболтаться, если ты будешь достаточно хитер. Драко поднимает глаза. На его лице расцветает медленно растущая улыбка. — Блестяще.

***

Несмотря на ранний час, утром во вторник после последнего захода Драко в Гринготтс уже многолюдно. Недовольные гоблины пробираются сквозь собравшихся в зале волшебников, а между стенами разносятся звуки тихих голосов и звон монет. С каждым шагом Драко к выходу его сердце становится немного легче. Холодная враждебность, льющаяся из здания, пугает его. Он не может дождаться, когда снова окажется под солнечным светом, льющимся на Косой переулок. Его туфли из драконьей кожи беззвучно ступают на мраморный пол, но раздражающий щелкающий звук обуви Марка преследует его повсюду и тем самым сводит с ума. Часть его сожалеет, что он взял его с собой, но человек, говорящий на гоббледуке, — неоценимое преимущество, когда речь идет о переговорах, которые он ведет с Гильдией ювелиров. Даже если этот человек — любопытный хаффлпаффец. — Итак… — Марк прочищает горло, неловко ускоряя шаг, чтобы не отстать от Драко. — Ты бросил своего последнего парня? Драко хмурится. Превращение в гарпию в данный момент звучит как отличная идея. — Я не бросал Г… — Он резко обрывает себя. — У меня нет парня. Встретив его ядовитый взгляд, Марк поспешно кивает. — Только потому, что ты всегда такой после расставания с… я заткнусь. — Да, заткнись, — пробормотал Драко, и тут любопытство взяло верх над ним. — Какой? — Тихий и, не знаю, блеклый? Вроде серого. — Как поэтично. — Это лучший способ описать твое состояние. Драко опускает глаза в пол. Еще одна волна грусти и вины накатывает в груди, и он не может подавить вздох. — Я сделал то, чего не должен был делать. Удивленный такой откровенностью, Марк не сразу отвечает. — Иногда это случается даже с лучшими из нас. — Он будет ненавидеть меня за это. — Так у тебя есть парень! — Нет, ради Мерлина… — Драко проводит рукой по лицу, собираясь наброситься на Марка, когда его глаза улавливают знакомое лицо. — О. Это Гарри. На службе, очевидно, выглядит свирепым и горячим, как солнце поздней весны. Моя пара, — поет сердце Драко. Их глаза встречаются, и Гарри останавливается так резко, что другой аврор, стоящий позади него, натыкается на его спину. — Драко? Всегда быстро приходя в себя, Драко превращает свое лицо в бесстрастную маску. — Поттер. Я не ожидал встретить тебя сегодня. Полагаю, необычный час — причина твоей модной прически, — говорит он презрительно. Гарри, идиот, даже не пытается притворяться. Он машет рукой своему партнеру, чтобы тот продолжал, затем ухмыляется, пожимая плечами. Его тело наклоняется к Драко, как подсолнух к свету. — Ты уже должен был привыкнуть к моей голове в постели. Драко чувствует жар, когда его кожа становится ярко-красной. — Марк, возвращайся в магазин. Я бы хотел переговорить с аврором Поттером. Марк бросает на него сомнительный взгляд. — Я что-то здесь упускаю? — Не твое дело. Полагаю, ты сам сможешь найти дорогу к своему рабочему месту. — Его едкий ответ делает свое дело. Марк качает головой и уходит, оставляя их в благословенном одиночестве. — Привет. — Гарри подходит ближе, руки держа в карманах. Драко знает, что ему следует оглянуться, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за их обменом, но он не может оторвать взгляд от Гарри. — Привет. — Как дела? С губ Драко срывается смешок. — Нормально. А у тебя? Гарри шумно вздохнул. — Ты знаешь альков Главного Гоблина? — За кого ты меня принимаешь, за маггла? — Драко насмехается, но правый уголок его губ кривится. Он знает этот магически скрытый альков с тех пор, как ему было шесть лет и отец показал ему, как гоблины шпионили за переговорами в соседней комнате через зачарованный глазок. С тех пор чары были разрушены, но ниша все еще там, скрытая от глаз из главного зала древними заклинаниями. Отличное место для укрытия — если кто-то осмелится рискнуть, его найдут только сами гоблины. — Встретимся там через пять минут, — шепчет Гарри, уже достаточно близко, чтобы Драко мог почувствовать каждую отчетливую нотку запаха, который прилипает к его коже. Стиральный порошок, лосьон после бритья, его утренний кофе, уникальный запах его тела — все они щекочут нос Драко, пока его инстинкты не застонут забери его отсюда, слейся с ним. Будет ли он всегда таким сверхчувствительным к запаху своей пары, задается он вопросом, или это только из-за яйца? Сможет ли он когда-нибудь выразить Гарри, насколько всепоглощающей кажется ему эта связь? — Драко? Моргнув, чтобы проветрить голову, он кивает. — Пять минут. Хорошо. Палец касается костяшек его пальцев, и Гарри отходит. Альков Главного Гоблина по своей конструкции недостаточно велик, чтобы в нем мог поместиться стоящий человек, и это единственная причина, по которой Драко позволяет Гарри усадить его к себе на колени на маленькую скамейку. — Так недостойно, — пробормотал он себе под нос, когда руки Гарри легли на его левое бедро и ягодицу, но Гарри только рассмеялся и притянул его к себе для поцелуя. Так пролетает несколько минут, в теплых поцелуях и ласках, все еще ленивых от утренней усталости. В этом есть свой комфорт. Драко запускает пальцы в густые волосы Гарри и прислоняется к нему, как к твердой опоре. — Мы могли бы просто пойти ко мне, — пробормотал он. — И какое в этом веселье? Зыбкая ухмылка озаряет лицо Драко. — Я всегда знал, что тебе нравится нарушать правила. Вместо того, чтобы подхватить нить разговора, Гарри смотрит на него с обнаженной тоской. Он перестает массировать ногу Драко и кладет руку ему на живот. Драко не может удержаться от гиперчувствительности. Ему кажется, что он чувствует, как магия потрескивает сквозь одежду, между медленно набирающей силу жизнью в его животе и ладонью Гарри. — Мы можем поговорить о том, что произошло в субботу? Я переживаю из-за этого. Чувствую себя дерьмово. Лицо Драко опускается. Он неуверенно кладет одну из своих рук на ладонь Гарри. — Я тоже. — Я не хотел так сильно давить на тебя, прости. О, Салазар, он должен сказать ему. — Гарри. Я должен тебе кое-что сказать. Я… я не… — Ты не готов. — Гарри закончил за него, не зная о признании, которое Драко собирался с духом произнести. — Все в порядке. — Он берет Драко за руку. — Но я не мог больше держать это в себе. Мне больно сдерживать себя, понимаешь? Даже сейчас. — Я знаю. — Драко говорит тихо, потому что он знает. Мерлин, он знает. — Это моя вина, в смысле… Он не привык чувствовать себя таким взволнованным. Стыд он может принять, он привык к нему за эти годы, но эта отчаянная потребность не испортить все, это что-то новое. Она жжет ему внутренности. Он смотрит на их переплетенные пальцы на своем животе и мечтает, чтобы у него хватило смелости признаться в своих ошибках. — Я не очень хорош в этом, да? — Нет. — Гарри смеется. — Но мы можем над этим поработать. Если ты не хочешь положить конец нашей… — Договоренности? — Да. — Гарри снова смеется. Драко целует уголок его рта. — Я не хочу прекращать это. — Тогда у нас есть все время в мире, чтобы все выяснить. Или, примерно, три месяца, — сардонически думает Драко. Плюс-минус несколько, в зависимости от того, как быстро это чертово яйцо поглощает магию. Потом они будут стоять перед выбором беременности. Если, конечно, они проведут вместе течки Драко. Гарри приподнял подбородок Драко. — У нас все в порядке? Драко кивает, затем снова и снова прижимается губами к губам Гарри, пока Гарри не прерывает поцелуй и не шепчет Драко на ухо. — Драко. — Начинает он, медленно поглаживая Драко по спине. Драко хмыкает. — Как ты думаешь, можно теперь считать, что мы встречаемся? — Думаю, да. Тихий смех Гарри согревает Драко до глубины души. Что бы ни случилось, хотя бы на одно мгновение он смог увидеть Гарри счастливым. Это стоит того, чтобы сохранить свои секреты еще на один день, не так ли?

***

Найти Уизли в Министерстве легко, но застать его одного — гораздо более сложная задача, чем предполагал Драко. Его всегда окружают другие авроры или подхалимы, а Драко предпочитает не входить в львиный отряд, если это возможно. Он находится там под предлогом доставки заказного зеркала главе Управления портключей. Это хороший предлог, но он не может вечно торчать в случайных коридорах, поэтому уже начинает проявлять нетерпение, когда Уизли вырывается из круга своих друзей и направляется в единственное место, куда они за ним не следуют — в туалет. Драко гримасничает, но идет за ним. Уизли моет руки, когда Драко входит в комнату, радуясь, что она пуста. — Привет. Уизли поднимает голову. Его глаза сужаются. — Малфой. И тут его осеняет. Сияние притягательности Драко. Драко прикладывает столько силы, сколько может. Из-за не самых благоприятных обстоятельств это не так эффективно и не так просто, но, кажется, этого достаточно. Глаза Уизли становятся круглыми и стеклянными, он сглатывает, его руки все еще находятся под струей воды, текущей из крана, как будто он совсем забыл, как функционировать. Интенсивность этой реакции удивляет Драко — в конце концов, в теории Блейза о Гарри должна быть какая-то правда. Он точно так не реагировал. Может, он невосприимчив к этому? Или Уизли чрезвычайно восприимчив к любовной магии. — Почему бы нам не… — Драко подошел ближе и схватился за кран. — …выключить его. Уизли улыбается, как будто Драко сказал что-то очаровательное или остроумное. — Как ты можешь быть таким красивым? Драко кашляет. — Мерлин. Выражение лица Уизли становится обеспокоенным. — Ты заболел? — Нет, нет, я в порядке. — Драко быстро поднимает руки. Он концентрируется на своей силе. — Послушай, Уизли… — Зови меня Рон. — Рон. Верно. — Черт, это слово неестественно ощущается на языке. — Я надеялся, что ты сможешь мне кое в чем помочь. — В чем угодно. — Ты, наверное, знаешь, что у нас с Поттером, ну, в общем, связь. — Когда Уизли кивает, Драко позволяет себе улыбнуться. — Как ты думаешь, он бы познакомил меня с твоими родителями? — Да, вне всяких сомнений. Учитывая то, как он к тебе относится… — Уизли хихикает, становясь ярко-красным под взглядом Драко. — Почему, как он ко мне относится? Рациональный ум Уизли, кажется, на мгновение заставляет его задуматься над этим вопросом. — Разве он не говорил тебе? — Он сказал мне кое-что, но я не знаю, серьезно ли он это сказал. — Драко увиливает от ответа. Он откидывает волосы, и глаза Уизли останавливаются на этом движении. — Он говорил, я уверен. — Уизли бормочет, все еще отвлекаясь. — Ты наложил заклятие на волосы? Драко выдохнул. — Да. Гарри говорил что-нибудь обо мне перед игрой в субботу? Уизли пожимает плечами. — Он говорит о тебе все время. С шестого курса, правда. Звучит многообещающе, по крайней мере. — Но что он сказал, прежде чем пригласить меня на игру? Уизли открывает рот, чтобы ответить, но тут открывается дверь и раздается женский голос. — Поторопись, Уизли, у нас встреча в пять! Уизли застывает на месте, скользя взглядом между Драко и дверным проемом, разрываясь между тем, чтобы остаться, чтобы увидеть еще больше этого очарования, и пойти туда, куда ему нужно. Драко вздохнул и позволил своей магии утихнуть. Что ж, все прошло не так гладко, как он надеялся. О чем он вообще думал? Это было совсем не тонко. Что, если Уизли поймет, какое заклинание он использовал? Драко просто обязан продолжать копать эту яму, не так ли? Он зажмуривает глаза от досады и проклинает Гарри за то, что несколько месяцев назад в клубе ему на глаза попалось глупое тело Драко. — Отлично поговорили, Уизли. Увидимся. — Он проходит мимо ошарашенного лица Уизли и не ждет ответа.

***

Несмотря на последствия, он решает рассказать Гарри в пятницу. Он больше не может держать это в секрете. Он никак не может пережить еще одну течку, не сломавшись и не умоляя Гарри прикоснуться к его крыльям. Он не может ждать еще месяц, чтобы узнать, хочет Гарри ребенка или нет. Он не может больше ни дня скрывать, что любит Гарри. Даже если он никогда не сможет узнать наверняка, ответит ли Гарри на его чувство. Последние пятнадцать минут перед появлением Гарри он проводит, репетируя перед зеркалом. Гарри, я должен тебе кое-что сказать. Тебе это не понравится. Но прежде чем я перейду к этому, я хочу, чтобы ты знал, что… — Я люблю тебя. — Он тихо произносит эти слова. Мерлин, он выглядит жалко. Это предложение чужое на его устах, произносившееся так редко, что его конструкция кажется неловкой, и он не может представить себе положительную реакцию на него. Возможно, ему стоит использовать свою привлекательность и сегодня, чтобы отсрочить боль. Когда раздается звонок, он в волнении бежит к двери. — Привет. — Он ярко улыбается Гарри и прижимается к его лицу, чтобы поцеловать, но Гарри не целует его в ответ. Он бесстрастно принимает приветствие, не прикасаясь к Драко и не улыбаясь в ответ. Кровь Драко стынет в жилах. — Что случилось? Глаза Гарри темные и бурные. Ничего похожего на нежность его незаконных поцелуев в Гринготтсе. — Пойдем в дом. Вместо того чтобы направиться в спальню, как они обычно делают, они идут в гостиную в напряженном молчании. Гарри не садится, поэтому Драко тоже остается стоять, наблюдая, как Гарри возится с какими-то безделушками на камине. Его движения дёрганные от подавляемых эмоций, а волосы в полном беспорядке. Он все еще в своей форме, как будто ему не хватило времени переодеться. — Что-то случилось? — тихо спрашивает Драко. Гарри замирает на месте, как человек на дуэли, ожидающий, когда его противник попытается нанести удар. — Наша бесполезная лаборатория наконец-то смогла выделить и идентифицировать реактивное вещество, содержащееся в Зелье быстрого кайфа. Драко хмурится. Он что, подозреваемый в этом деле или что-то в этом роде? — Ладно. — Это слюна вейлы. — Взгляд Гарри становится жестким. — Точнее, слюна вейлы в период течки. Туманный ужас Драко превращается в камень, который он не может поднять, который постепенно раздавливает его, пока не остается места даже для дыхания. — Понятно. Гарри расхаживает между диваном и камином, положив руки на бедра. — Я не знал, что у вейл есть яйца, и что значит спаривание, и… Я ничего не знал об их сексуальности. Я не имел ебучего понятия, что существуют самцы вейл. Но вчера в Министерстве мы прошли курс лекций. Резко остановившись, он впивается в Драко отчаянным, обвиняющим взглядом. — Когда ты собирался мне сказать? Драко качает головой, не в силах придумать, как защитить себя, когда натиск его негативных эмоций разбивается об инстинкт, кричащий: успокой его! — Я не знаю, что сказать. — Гарри размахивает руками. Его голос повышается. — Почему? Почему я? Было ли что-то из этого реальным или ты просто, я не знаю, хотел унизить меня? Наконец-то одержать надо мной верх? Уверен, это было приятно, заманивать меня в свою постель месяц за месяцем. — Нет, нет, Гарри… — Я доверял тебе, — рычит Гарри. — Мне жаль. — Губы Драко дрогнули. Он подходит ближе к Гарри, но не осмеливается дотронуться до него. — Я не знал, что я вейла, когда мы начали, клянусь. Гарри делает глубокий вдох, затем еще один, но гнев отказывается ослабить свою хватку. — Блять! — Он ругается, отворачивается на мгновение, затем возвращается. — Когда ты узнал? До или после прошлой субботы? Взгляд Драко затуманивается. — Пожалуйста, не злись. — Я разочарован, а не зол. — Нет, ты злишься, я слышу это в твоем чертовом голосе. — Отлично, теперь я, блять, злюсь! — огрызается Гарри. — У меня нет слов, как ты мог так манипулировать мной? Драко не должен так себя вести, но он не может остановиться, эта фраза что-то в нем вызывает. Его собственное разочарование закипает в венах. — Как я мог манипулировать тобой, когда ты был тем, кто постоянно возвращался ко мне, кто тянул меня назад, когда я хотел уйти… — Ты использовал свою магию притяжения на мне! — Ты сказал, что мы просто трахаемся, без всяких условий! — кричит Драко, вытирая гневные слезы пальцами, которые так и норовят выпустить когти. Его лопатки болят. — Я не… — О, точно, ты назвал это друзьями с привилегиями, — выплюнул Драко голосом, наполненным ядом. — Я сказал это только потому, что знал, что ты не поверишь, что у меня нет скрытых мотивов! — Это ты не веришь мне, что у меня не было скрытых мотивов. — Потому что ты — это ты! Это пощечина. — Понятно. Конечно. — Драко кивает, внезапно холодея всем телом. — Я подлый, скользкий Пожиратель смерти, замышляющий отравить мир вокруг себя. Если он — лед, то Гарри — огонь в его боли, и в его зеленых глазах вспыхивают проклятия, слишком яростные, чтобы их отразить. — Ты просто выставляешь себя жертвой, хотя знаешь, что я не это имел в виду. — Неважно, что ты имел в виду. — Драко пытается дышать через боль, его руки скрещены на груди. — Ты не доверяешь мне, я, очевидно, не доверяю тебе — отсюда некуда идти. — Отлично. — Отлично! Они смотрят друг на друга через пространство, которое кажется бездонной пропастью. Грудь Гарри вздымается, а позвоночник Драко настолько выпрямлен, что кажется, будто он вот-вот сломается. Он едва дышит, чтобы не разрыдаться, пока Гарри наблюдает за ним. — Ты беременный? — Гарри наконец-то нарушает молчание. Да. — Нет. — Слава Богу, хоть это, — бормочет Гарри и уходит. Дверь захлопывается за ним. Драко сползает на пол прямо там, где он есть, и плачет, пока противные слезы не капают с его подбородка, а голова не начинает болеть. Он выпускает свои крылья сквозь одежду и оборачивает их вокруг себя, желая, чтобы они навсегда скрыли его от всего мира. Через неделю наступает следующая течка. Еще один удар в живот, когда он уже и так пал духом. Она наступает так рано, что удивляет и Лаванду, но с этим ничего не поделаешь, нет способа это отсрочить, пока — если — Драко не придумает способ помириться с Гарри. Ему придется провести это время в одиночестве. Он отказывается идти к Гарри и умолять, даже если каждая клеточка его тела дрожит в агонии этого отказа. Он отказывается от предложения Лаванды о койке в ее палате и вместо этого идет домой, сворачивается в мягкое гнездышко в своей кровати и плачет навзрыд. Он хватается за живот и оплакивает то, что он потеряет, когда закончится ночь. Ему интересно, сколько времени пройдет, прежде чем яйцо растворится. Почувствует ли он это? Будет ли оно соответствовать тому пустому ощущению, которое Гарри оставил в его сердце? В первый и последний раз, думает он про себя. Достаточно было испытать эти страдания один раз в жизни. Он никогда больше не позволит себе полюбить кого-либо подобным образом. Он никогда не позволит Гарри Поттеру приблизиться к нему так близко во второй раз. Он прижимает к лицу старую рубашку Гарри и погружается в тревожный сон.