Часть 7: Последствия
4 августа 2022 г., 01:15
Басы бьют глубоким, резонирующим пульсом по клубу. Потные разгоряченные тела прижимаются к Драко со всех сторон, прикасаясь к нему, желая его, и он наслаждается тем, что никто из них не может заполучить его, потому что у него есть роскошь выбирать. И всегда была. Только лучшие из лучших заслуживают его внимания. Он чувствует себя пьяным, хотя выпил всего одну рюмку, и думает, хорошая ли это была идея — остаться после того, как Панси ушла домой, но волнующее, до боли приятное чувство в жилах словно шепчет ему: останься, останься. Он продолжает инстинктивно оглядываться по сторонам, словно ожидая своего рыцаря в сверкающих доспехах.
Он находит не рыцаря и уж тем более не сияющие доспехи, а Поттера в неприглядной, простой одежде и со взглядом, который кажется настолько же пьяным, насколько и пылающим.
Он чертовски божественно пахнет. Кто, черт возьми, дал ему разрешение вылить столько одеколона, чтобы Драко мог учуять его за пять футов? Они смотрят друг на друга. Две внезапно неподвижные точки в море извивающихся тел. По непостижимой причине Драко начинает дрожать — от кончиков пальцев до лопаток и вниз по позвоночнику. Жестокие бабочки порхают у него в животе, и он ненавидит их, Мерлин, он ненавидит Поттера.
— Пошёл нахуй! — бессмысленно рычит он на Поттера, который в свою очередь расплывается в ухмылке.
— Я скучал по тебе! — Он перекрикивает музыку, и Драко не сомневается, что это сарказм, но какая-то идиотская, влюбленная часть его самого, какой-то пережиток подросткового возраста, корчится от восторга. Кажется, что он начинает излучать тепло. Пот собирается на спине. Он чувствует пустоту, такую, такую пустоту. Ему нужно убираться отсюда, подсказывают инстинкты.
— Возвращайся к своим друзьям. — Драко указывает на шумных гриффиндорцев, столпившихся ближе к диджею.
Но Поттер не идет. Его глаза блуждают по Драко, любуясь им, от его взъерошенных волос до роскошных туфель, и в следующее мгновение Драко понимает, что они прижаты друг к другу, притираясь и раскачиваясь в такт музыке. Руки Поттера овладевают его бедрами и направляют их плавными, покачивающимися движениями вперед-назад. Когда Драко откидывает голову назад, чтобы вдохнуть воздух, который не пахнет пьянящим ароматом Поттера, губы Поттера опускаются на его горло. Драко вздрагивает.
— Боже, как я хочу разложить тебя, — шепчет Поттер ему на ухо, сопровождая это такими грязными предложениями, что Драко краснеет. По крайней мере, ему кажется, что так оно и есть, он так разгорячен, что не может мыслить здраво. Он не занимается сексом на одну ночь, и у него никогда в жизни не было незащищенного секса, но, черт возьми. Он не может вспомнить, как он должен себя вести. Его разум — это дымка навязчивых мыслей и желаний.
— Пойдем ко мне, — говорит Поттер, и Драко хватает его за волосы и притягивает к себе в поцелуе, от которого они оба задыхаются.
***
Драко проснулся совершенно разбитым. Уже давно ему не снился его первый раз с Гарри, но вспоминать об этом было еще хуже. Должно быть, он звал Гарри, когда проспал остаток течки, как жалко. Глаза болят, лопатки болят, а в животе ужасное, жгучее чувство. Он прижимает к нему руку, и в горле поднимется желчь. — Блять. Он бежит в ванную, закрыв рот ладонью, его внутренности клокочут, колышутся, как море, взбудораженное штормом, и все его тело дрожит. Он едва успевает добежать до туалета, прежде чем его рвет. Кислый вкус и ужасная вонь заполняют его чувства, слезы текут по лицу, когда он хватается за белый фарфор, и его выворачивает снова и снова. Это может означать только одно. Эта мысль вырывает рыдания из груди. Яйцо, должно быть, растворилось, и это побочный эффект. Это нелепо, не правда ли? Все это время он хотел, чтобы его не было, но теперь, когда оно есть, у него разрывается сердце. Возможно, он все же сохранял какую-то инстинктивную надежду, что они с Гарри дойдут до той стадии, когда беременность будет нормальной. Возможно, он хотел, чтобы Гарри был рядом и утешал его, независимо от его выбора. Возможно, дело в том, что он не имел права выбирать. Независимо от причины, он чувствует, что его сердце обливается кровью, когда чары вымывают содержимое его желудка. По крайней мере, больше никакого гнездования, верно? Весь день он проводит в постели, борясь с тошнотой. Он пытается убедить себя, что так будет лучше, что впутывать ребенка в эту неразбериху было бы жестоко, и что нет никакой гарантии, что в результате совместного проживания всех его течек все равно получится жизнеспособный эмбрион. Это работает до такой степени, что он перестает плакать, но он все равно не может заставить себя пойти на работу, потому что, если он увидит все эти чертовы стеклянные яйца, у него снова откроются шлюзы. Салазар, он — катастрофа. И он винит в этом только себя. Опять. Поскольку он не снимает чары, которые весь день не пропускают свет, он не знает, который час, когда раздается звонок в дверь. На долю секунды он думает, что это может быть Гарри, но быстро отбрасывает эту наивную надежду. Скорее всего, это один из его помощников. Даже не потрудившись навести гламур, чтобы скрыть свой помятый вид, он надевает свой черный шелковый халат и шаркающей походкой направляется к входной двери. Из всех людей это тот, кого он ожидал меньше всего — Грейнджер. — Привет, Малфой. — Она улыбается ему из вежливости. — Привет. — Драко бормочет автоматически, но его глаза прикованы к ее круглому животу и к тому, как ее плиссированный сарафан падает на него. Он знал, что она снова беременна, но не придал этому значения, когда прочитал об этом в газетах. Однако сейчас он словно не может думать ни о чем другом. Каково это, задается он вопросом, чувствовать, как в тебе растет новая жизнь? — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ее голос кажется далеким, еле уловимым. Он не доходит до сознания Драко. — Драко? Она трогает его за плечо. — Что? — Он моргает, выходя из оцепенения. — Ты выглядишь больным. — Она хмурится и смотрит на него знакомым, раздражающе проницательным взглядом. — Это связь, не так ли? Ты чувствуешь ее влияние. — Что? Нет, это не связь, — сказал он вяло. В данный момент ему было наплевать на эту проклятую штуку, связывающую его с Гарри. — Это… Неважно. Не твое дело. Они молчат, он смотрит куда угодно, только не на ее живот, а она выжидающе смотрит на него. Когда он ничего не говорит, она вздыхает. — Мы можем поговорить внутри? — Если нужно, — пробормотал Драко, отодвигаясь, чтобы пропустить ее внутрь. Они сидят в гостиной в напряженном молчании, ни один из них не знает, как начать вежливый разговор друг с другом. Не считая игры в квиддич, Драко не может вспомнить, когда он в последний раз разговаривал с Грейнджер. Должно быть, это было на мероприятии Министерства или что-то в этом роде. Он не думает, что они ненавидят друг друга, но у саламандры явно было бы больше шансов выжить в тундре, чем у него, пытающегося подружиться с ней. Он прочистил горло, снова подумав о новом ребенке Уизли. — Тебе нужна вода или что-то еще? Грейнджер улыбается, забавляясь. — Я в порядке, спасибо. Снова наступает тишина, уже не такая напряженная, но все еще чертовски неловкая. Это не настолько беспокоит Драко, чтобы пытаться вовлечь ее в светскую беседу. Он чувствует себя слишком больным и слишком печальным, чтобы заботиться об этом. Сегодня утром он даже не смог произнести простое согревающее заклинание. — Гарри скучает по тебе. — В конце концов, говорит она. Драко вспоминает их первый раз в клубе, когда Гарри сказал ему то же самое. Несомненно, это результат связи, о которой они не знали. — Возможно, по моему телу, но не по мне. — Ты же знаешь, что это неправда. — Она наклонилась вперед на диване, ее голос звучит мягко. — Он влюблен в тебя. Даже если он тебе этого не сказал… — Сказал. — Правда? Это… — Она замирает от удивления. — Он не говорит такие вещи легкомысленно. Драко на мгновение зажмуривает глаза. На языке ощущается горечь. — Он сказал это, потому что я использовал на нем своё обаяние. — О. — Грейнджер берет мгновение, чтобы обдумать это, затем хмурится. — Но когда? — Две недели назад. Ее хмурый вид исчезает, а на его месте остается проницательный взгляд. — Значит, это была не просто твоя привлекательность. Я уверена, что он имел это в виду. — Почему ты так думаешь? — Потому что он сказал мне, что любит тебя, несколько месяцев назад. — Она говорит это так, как будто это конец спора, о котором Драко не знал. И что с того, что Поттер это сделал? Это не меняет катастрофического конца их отношений. — Кроме того, магия вейл — это не любовное зелье. — Слышал это раньше, — пробормотал Драко с мрачным видом. — Она не работает в отсутствие вейлы. Он смотрит на Грейнджер долгим взглядом. — Зачем ты пришла сюда? Она вздыхает, проводя рукой по своим пышным локонам. — Гарри упрям как мул. Особенно когда дело касается тебя. Он будет держать эту обиду до тех пор, пока ты не пойдешь за ним. — С чего бы это? Нам лучше друг без друга. — Драко, между вами существует магическая связь. — Которая ему не нужна. — Не нужна? — А вот и ее огонь. Ее праведность. Глядя на нее, становится ясно, что дело не только в том, что она вмешивается в дела своего зависимого друга, а в том, что есть более глубокая цель — навести порядок в мире, даже если она этого не осознает. — Ему больно, но он простит тебя. Я думаю, он уже простил. Он просто боится, что ему снова разобьют сердце. Он не придет к тебе — это ты должен прийти к нему. — Ты пыталась заставить его прийти ко мне? — Возможно, да. Вопреки невозможному, они обмениваются небольшой улыбкой, прежде чем одернуть себя. Драко опускает глаза, затем вежливо кивает ей. — Спасибо. Она начинает вставать, немного сопротивляясь, когда он предлагает ей руку. Возможно, это первое дружеское прикосновение, которое они когда-либо разделяли. — Ты поговоришь с ним? Он возится с серебряной вышивкой на своем халате. — Я подумаю об этом. — Хорошо, потому что он был невыносим с тех пор, как вы расстались. Драко вздыхает. Он может себе представить. Невыносимым — подходящее слово.***
Извинения никогда не были сильной стороной Драко. Всякий раз, когда он действительно чувствует, что был не прав, он настолько искалечен стыдом, виной и, прежде всего, чувством неадекватности, что не знает, как это выразить. Добавьте к этому представления его отца о том, что может и не может делать Малфой, и вы получите ежедневный экзистенциальный кризис Драко, когда он пытается понять, как загладить свою вину перед Гарри. Единственная причина, по которой он рассматривает возможность того, что ситуацию можно спасти, — это статья в Пророке о том, как Гарри рассказал поклоннице, что его парень ненавидит жевательные резинки Дроблс. И, ну. Драко рассказал ему историю о том, как Нотт закинул одну из них в волосы Драко и как мадам Помфри вырезала ее. Он рассказывает Грегу обо всем этом неделю спустя. Они сидят на диване в доме миссис Гойл, и Драко развлекает их, потягивая одну чашку чая за другой. Это всегда хорошо сказывалось на их дружбе — Драко любит поговорить, а Грег никогда не может сказать ничего такого, что могло бы ее разрушить. Кто-то может посчитать это эгоизмом, но Драко старался, честно говоря, в те первые несколько лет после Хогвартса и освобождения Грега из Азкабана, и такой способ был им обоим по душе. Он не склонен обсуждать с Грегом такие важные вещи, как его любовь, страх, который он испытывает, когда думает об этом, или… о яйце. Но он рассказывает ему обо всех мелких жалобах и проблемах, которые у него есть, начиная с разглагольствований о поклонниках Гарри и постепенно переходя в длинный монолог о том, что им с Гарри лучше держаться друг от друга подальше. — …Учитывая последние слова, которые он мне сказал, думаю, он все равно не хочет меня видеть. — Почему, что он сказал? — говорит Грег. Драко колеблется. Он снова потянулся к чаю, жаждая его. — Ничего особенного. — Думаю, Блейз прав, — загадочно отвечает Грег. — В чем? — В том, что ты беременный. Драко поперхнулся своим напитком. Когда он снова берет себя в руки, печаль, к которой он уже начал привыкать, снова прокрадывается в его мысли. — Это не так, но спасибо за твое проницательное наблюдение, как всегда, — говорит он язвительно. — Ты должен сказать ему. — Грег говорит так, как будто даже не слышал Драко. Что, в его случае, вполне возможно. Азкабан оставил довольно сильный след. — Тыквенных кексов хочешь? — Он подносит свою тарелку к носу Драко. Драко задыхается от запаха. — Нет, даже если бы это были последние съедобные вещи на Земле. Грег нагло улыбается.***
Если и есть что-то хорошее в разговоре с Грегом, так это внезапное спокойствие в голове Драко. Ну и что, если Поттер отвергнет его извинения? Хуже, чем сейчас, уже быть не может. Драко потерял доверие Гарри, потерял свое яйцо и набрал столько веса от переедания, что некоторые брюки стали ему тесны. Это самое дно с точки зрения исхода отношений. Что значит еще одна неприятная ссора в списке? Каким-то чудом ему удается набраться храбрости и отправиться на Площадь Гриммо спустя почти три недели после их ссоры. Когда он аппарирует туда, над Лондоном льет серый мелкий дождь. Порывы ветра гонят листья и воду по улице, а небо темное, затянутое тучами. Драко не может удержаться, но все еще ищет в них Темную метку, кости дрожат от страха. Он рад глотку Успокаивающего зелья, который он выпил перед тем, как покинуть мастерскую, потому что без этой подпитки он не смог бы пройти через все это в таких условиях. Укрывшись под заклинанием зонтика, он звонит в дверь, вместо того чтобы попытаться аппарировать внутрь и в итоге попасть под расщепление, если выяснится, что Гарри изменил свои чары после их разрыва. Дверь открывает иссохший, угрюмый домовой эльф. — Здравствуй, Кикимер, я ищу твоего хозяина, — нетерпеливо говорит Драко. — Хозяин Гарри плавает, — бормочет Кикимер. — Никаких посетителей. — Где плавает? — Спрашивает Драко. Насколько он знает, в доме на Площади Гриммо нет бассейна. — Он дома? — Нет. Хорошо. Тогда, возможно, он ходил в тот, что в Косом переулке, бассейн на песчаном пляже и с горками. Блейз отмечал там свой двенадцатый день рождения, но Драко туда не пустили, потому что его отец посчитал это недостойным для возраста Драко. Он скрестил руки и прислонился спиной к перилам, ведущим к входной двери Гарри. — Тогда я подожду его здесь. За те полчаса, что Драко провел, стоя там, он перебрал все возможные варианты извинений. Он шагает из стороны в сторону, пытаясь подготовиться к худшему, и даже не замечает, что подобрал с земли веточку, пока случайно не превращает ее в металл цвета белого золота. — Я схожу с ума, — бормочет он и сжимает её, чтобы положить в карман. Когда он оборачивается, Гарри стоит на тротуаре. Они смотрят друг на друга. — Что ты здесь делаешь? — говорит Гарри, его голос ровный. Его глаза красные, как будто он плакал, но кожа вокруг них не опухшая, а волосы влажные. Он отрастил бороду. — Я хочу поговорить. Он ожидает ссоры, гнева и горечи, но все, что он получает, это покорный кивок и выражение лица, которое он не может прочитать. Гарри проходит мимо него и взмахом руки открывает дверь. Когда он проходит мимо, в нос Драко ударяет его запах, и у него начинают дрожать колени. К обычному сочетанию запахов примешивается что-то сильное, чего Драко не узнает, что-то искусственное и чистое, и Драко понятия не имеет почему, но ему хочется уткнуться в него носом. Поцелуй его, поцелуй его, жаждут его вейловские инстинкты. — Ты ходил в бассейн в Косом? Я не был там со времен Хогвартса, но хорошо помню пляжную зону. — Произносит он, чтобы снять напряжение, следуя за Гарри внутрь. Взгляд, который Гарри бросает на него, почти забавный, но темные тени овладевают им прежде, чем искра успевает разгореться в огонек. Гарри направляется на кухню, не оставляя Драко другого выбора, кроме как неловко стоять в коридоре или следовать за ним. Он выбирает последнее. — Я хожу в местный маггловский спортивный центр. — О. — Драко опускает взгляд на свои руки, которые судорожно застегивают пуговицы жилета. Ему следовало бы одеться более непринужденно, думает он, наблюдая за тем, как Гарри расхаживает в спортивной одежде, но он надеялся, что сшитый на заказ костюм придаст ему уверенности. Это было бесполезно. — Чай? — спросил Гарри, стоя спиной к Драко. — Да. Пожалуйста. — Драко прослеживает узор на спинке стула, не совсем удобно садиться без приглашения. Обычно он притворяется невозмутимым в таких случаях, бравирует, но сегодня ему не удается создать видимость. Он поджимает губы, досадуя на себя. — У тебя красные глаза. Гарри хмыкает. — Просто хлорка. — Хлорка? — Да. — Гарри поворачивается к нему, его лицо пустое. — Это то, что магглы добавляют в воду для бассейна. Он протягивает Драко кружку, покрытую снитчами, которые летают вокруг гриффиндорского герба. Она наполнена Эрл Греем, как Драко и любит, с добавлением лимона. Он идеален. Драко делает один глоток и оказывается на грани того, чтобы разрыдаться. — Мне жаль, — говорит он, ставя кружку на стол, разделяющий его и Гарри. Они оба стоят, Гарри с руками в карманах, а Драко держится за стул. — Я знаю, что мне следовало быть более честным с тобой. Я должен был сказать тебе, как только узнал, и я знаю, что не должен был использовать свое обаяние на тебе, я не собирался… — Он делает беспомощный жест. — Портить то, что у нас было. — О, так ты просто хотел посмотреть на то, как я позорюсь. — Нет. — Драко поспешил уточнить. — Я просто хотел посмотреть, действует ли это на тебя вообще. — Это принесло удовлетворение? — Нет. — Драко делает неровные вдохи через нос. — Это был один из худших моментов в моей жизни. Потому что я знал, что ты не имел этого в виду. Но я хотел, чтобы ты имел. — Да, — медленно говорит Гарри. Но он не выглядит прощающим. — Но я действительно это имел в виду. Дыхание Драко перехватывает в горле. Надежда поражает его, как молния. — Правда? Гарри проводит рукой по волосам. — Мне никогда не везло с вещами, которые я любил. Драко смотрит на свои ноги: его оксфорды резко контрастируют с поношенными кроссовками Гарри. Разные миры, противоположные пути. Но в то же время они похожи и переплетены так, как он даже не может выразить. — Мне тоже, — говорит он. Когда он снова поднимает глаза, взгляд Гарри становится намного мягче. — Прости, что накричал на тебя. Наступает пауза, затем Драко вспоминает слова Грейнджер: Ты должен быть тем, кто пойдет к нему. Глубоко вздохнув, он делает шаг ближе, огибая стол. — Ты помнишь тот вечер, когда ты принёс тот фальшивый ордер на обыск? Это было на следующий день после того, как я узнал. — Я знал, что в ту ночь что-то происходило, — тихо говорит Гарри. Его глаза все еще настороженно смотрят на Драко, но, несмотря на это, Драко делает еще один шаг. — Я не знал, что делать. Что-то болезненное искажается на лице Гарри. — Ты должен был сказать мне. — Я знаю. — Ты хоть понимаешь, что я прекрасно знаю, каково это — узнать, что то, что ты знал о себе всю жизнь, — ложь? Что я знаю, как… как это разрушительно? — Когда Драко качает головой, Гарри усмехается. — Конечно, нет. Ты думаешь только о себе. Драко вздрагивает. В его нутре скручивается неприятная оборонительная жилка. — Да пошел ты. — Он хмурится. — Мы ведь договорились оставить это в прошлом, не так ли? Драко подносит пальцы к вискам, чувствуя, как его сердце раскалывается на тысячу маленьких кусочков, удерживаемых вместе лишь узлом гнева. — Ты воинственный засранец, которому просто необходимо оставить за собой последнее слово, не так ли? Я даже не знаю, зачем я сюда пришёл, если ты такой… — Да, а чего ты ожидал? Ты сделал мне больно. — Ты тоже меня обидел! Неужели ты не понимаешь? — Драко чувствует, как его лицо накаляется, это признак того, что еще несколько слов, и он разрыдается. — Всю мою жизнь ты причинял мне боль, ты ранил меня глубже, чем кто-либо, ты разрезал меня на части, разве ты не помнишь? Это ошеломляет Гарри, лишая его дара речи. — Я не хотел говорить тебе, потому что знал, что если ты уйдешь, это снова сломает меня. — Драко продолжает дрожать. Он отворачивается, чтобы смахнуть влагу с глаз. — Я боялся твоей реакции, потому что… блять. — Он делает глубокий вдох. — Потому что я люблю тебя. Вот так. Все его карты раскрыты. — Я люблю тебя, и я хочу тебя, я хочу тебя с шестнадцати лет, и это убивает меня, Гарри, клянусь Мерлином, это именно та причина, по которой я пытался держаться от тебя подальше… Двумя поспешными шагами Гарри преодолевает расстояние между ними и притягивает Драко в сокрушительный поцелуй. Это ни в коем случае не приятно, слишком жестко, слишком отчаянно, но Драко издает всхлипывающий звук и позволяет рукам Гарри на своем лице притянуть его ближе, так близко, что его нос кажется прижатым к лицу Гарри. Он крепко сжимает руки на талии Гарри. Узы, связывающие его с Гарри, словно обволакивают разбитое сердце Драко, пока все кусочки не соединяются вместе, готовые к заживлению. — Ты прав. — Гарри начинает бормотать еще до того, как его губы покидают губы Драко, так безумно хочется целовать его и одновременно извиниться перед ним. — Некоторые вещи, которые я сказал, были обидными специально. Мне жаль. Напоминание не доставляет удовольствия. Драко должен поделиться последним секретом, который он пытался сохранить для себя так долго, как только мог, а он уже выдохся. Он прижимается лбом к лбу Гарри, затем медленно отстраняется, пока они не оказываются в свободном объятии. — Есть еще одна вещь, которую ты должен знать. Его грудь сжимается. Уголки его глаз покалывает. Он прижимает пальцы к переносице и бросает взгляд на Гарри, но быстрое моргание не может прогнать боль из глаз. — Я потерял яйцо. Гарри снова наклоняется ближе, его голос звучит слабо. — Яйцо? — Ты знаешь, что у спаривающихся вейл бывают течки. Но только несколько раз в год, если только их пара не оплодотворит яйцо вейлы. Тогда это примерно… Гарри осенило осознание. — Каждый месяц. — Да. Иногда чуть чаще. — Драко сглотнул. — Чтобы зачать ребенка, вейле нужно как минимум семь соитий. — Его голос ломается. — Но мы пропустили одно. Поэтому яйцо исчезло. Растворилось. Гарри на секунду закрывает глаза, когда последний кусочек головоломки встает на место. Его большие пальцы ласкают щеки Драко. — О, Драко. Драко фыркает, чувствуя себя глупо за то, что испытывает эмоции по поводу того, чего он не видел, не чувствовал и никогда по-настоящему не хотел. — Это не похоже на выкидыш, я знаю, но… Думаю, меня беспокоит то, что это было не мое решение. Ни одно из них. Гарри кивает, вытирая шальную слезу, вытекшую из правого глаза Драко. — Ты бы хотел оставить его себе? — Я не знаю. — Ты уверен, что его там больше нет? Драко кивает. Всю неделю у него были судороги и тошнота, и он так устал. У него даже не было сил создать новые работы для своего магазина. Он вздыхает. — Ты — бич моего существования, Поттер. На губах Гарри появляется настороженная улыбка. — Это чувство взаимно, придурок. Они смотрят друг на друга. Боль, которую они причинили друг другу, все еще кипит под поверхностью, но Драко чувствует, как напряжение просачивается из его пор, когда они позволяют своим взглядам сделать все остальное. Гарри берет одну из рук Драко и притягивает ее к своим губам. — Как ты думаешь, с нами все будет в порядке? Драко сжимает пальцы Гарри. — Если нет, то давай просто возродим нашу старую привычку тупо травить друг друга. Это сэкономит нам кучу времени. Гарри хмыкает. — Договорились. Они наклоняются друг к другу, пока их губы не соприкасаются, а затем медленно, нежно прижимаются телом к телу, ища тепло губ друг друга. Это похоже на первый поцелуй, которого у них никогда не было, на первый неуверенный шаг после того, как вы поняли, что оба этого хотите. Это что-то новое. Медленно и легко, руки Гарри водят по бокам Драко, по талии, затем, наконец, по животу, начиная раздевать его. Драко засовывает ладони под заднюю часть толстовки Гарри. — Мне жаль. — Он шепчет еще раз, для надежности. — Все в порядке. — Гарри целует его подбородок, щеку, затем раковину уха. — Я все еще люблю тебя. Драко крепче обнимает Гарри. — И я люблю тебя. Его пиджак оказывается на спинке стула, затем там же и толстовка Гарри. Гарри толкает Драко к кухонному столу и начинает расстегивать пуговицы его жилета, но у него не получается. Драко отбивает его пальцы. — Бесполезный. — Заткнись. Их поцелуи становятся грубее, по мере того как исчезает одежда, и Гарри срывает свои очки, чтобы бросить их в кучу, растущую на стуле. Драко запрыгивает на стол и позволяет Гарри пробраться между ног, ловит его между бедер, когда их голые грудные клетки скользят друг к другу. Пока Гарри целует шею Драко, его руки движутся в противоположном направлении, вверх по позвоночнику Драко, чтобы затем широко раздвинуть его лопатки. Движение кажется намеренным, он вдавливает подушечки ладоней в узлы мышц, где крылья Драко трепещут в ожидании освобождения. Из уст Драко вырывается хныканье. Он делает паузу, его пальцы вцепляются в пояс джоггеров Гарри, он прижимается к теплой коже и грубым волосам. — Если ты будешь продолжать в том же духе, мне придется выпустить крылья. Гарри продолжает целовать его челюсть. — Хорошо. — Ты не против? — Я бы с удовольствием на них посмотрел. Это все, что нужно Драко. Он концентрируется на том, чтобы показать только крылья, и через несколько секунд слышит звук трепещущих перьев и чувствует тяжесть на спине, ослабление давления. Он старается держать их ближе к телу, но не может избежать столкновения с руками Гарри. Они оба задыхаются от этого ощущения. Широко распахнутые зеленые глаза Гарри блестят от удивления, когда он смотрит на это зрелище. — Они прекрасны. Драко усмехается. — Ты даже не можешь их четко разглядеть. — Я вижу достаточно. — Гарри сжимает бедра Драко, затем поднимает руку. — Можно? Драко кивает, затем добавляет поспешное предупреждение. — Но будь осторожен! Они чувствительные. Первое прямое прикосновение настолько электризует, что чертовы крылья хлопают, словно рефлекторно, и сбивают со стола кружку с горячим чаем. — Черт, — ругается Драко, но Гарри только смеется. Все еще поглаживая дрожащие крылья Драко, он берет со стула его палочку и убирает беспорядок с пола. Этот жест превращает Драко в лепешку. — Прекрати пользоваться моей палочкой без моего разрешения. Гарри опускает палочку и погружает большие пальцы в основание крыльев Драко. Его губы снова находят шею Драко. — Тогда дай мне что-нибудь получше подержать. Драко соглашается с предложением. Он опирается на руки и позволяет Гарри стянуть брюки с его длинных ног. — Это такая хреновая шутка. — Драко стонет, но запускает руку в волосы Гарри, чтобы подбодрить его, пока тот целует его, спускаясь вниз по торсу Драко. — Такая хреновая, на самом деле, что тебе придется загладить свою вину. Гарри запускает руку в боксеры Драко. — О, я так и сделаю.***
На следующее утро Драко снова тошнит. Он просыпается дезориентированным и болезненным в постели Гарри, покрытый следами укусов и слишком охреневший, чтобы осознать происходящее, пока не стало слишком поздно. Все, на что у него хватает времени, это отпихнуть руку Гарри от своего туловища и схватить мусорное ведро, стоящее у прикроватной тумбочки, а затем его желудок начинает бурлить самым неприятным образом. Он даже не знает, что выходит, потому что вчера они с Гарри не ужинали, они были слишком заняты осквернением семейных реликвий Блэков по всему дому. — Драко! — Гарри тянется к нему, но Драко отталкивает его руки. Мерлин, как неловко. И отвратительно. Когда, наконец, его желудок, кажется, успокоился, он сползает с кровати на пол, прижимая колени к груди и дрожа. Ему холодно, хотя на нем пижама, за что Гарри его вчера бесконечно дразнил. — Все в порядке. — Он вытирает пот со лба и очищает рот заклинанием. — У меня это с тех пор, как мы пропустили мою течку. Наступает тишина. — Мы должны пойти в больницу Святого Мунго. — Зачем? Это просто растворение яйца, я уверен. Тошнота — обычный побочный эффект. Я в порядке. — Ты не можешь знать наверняка, — говорит Гарри, и, черт возьми, Драко слышит упрямую нотку в его голосе. — Давай, пойдем. — Ты не можешь меня заставить. Завернувшись в простыню, Гарри слезает с матраса и садится рядом с ним. — Я не заставляю тебя, ради Бога. Почему ты не хочешь идти? Драко опускает глаза на колени и не отвечает. — Пожалуйста. Давай проверимся, чтобы быть уверенным. — Нет. — Почему? Он бросает на Гарри отчаянный взгляд. — Я не хочу видеть, как оно растворяется. Я не хочу видеть его фрагменты или, не знаю, кусочки. Я не могу. Гарри вздыхает и обнимает его. — Тебе не придётся смотреть, хорошо? Я буду там. Я могу сделать это за тебя. Драко прижимается носом к шее Гарри и почти чувствует пульсацию связи. — Хорошо.***
Лаванда в равной степени удивлена и рада видеть там Гарри, но ее светлое выражение быстро сменяется озабоченностью, когда она смотрит на пепельное лицо Драко. Когда она ведет их в смотровую комнату, Драко ждет, что она начнет рассказывать Гарри о том, как они пытались убедить Драко вернуться на осмотр, но он снова и снова отказывался, но она не делает этого. Она не ругает его, как он думает, а просто продолжает болтать, как будто все в порядке. Этого достаточно, чтобы Драко расслабился и попытался отдернуть свою руку от руки Гарри, но Гарри вместо этого взял другую. Описав свои симптомы, Драко закрывает глаза и позволяет гулу диагностических заклинаний пройти через него. — У тебя анемия и амагия. Вот почему ты так устал, — говорит ему Лаванда после нескольких минут молчания. — Я выпишу тебе укрепляющие зелья. Но меня беспокоит твоя истощенная магия, только несколько вещей могут это вызвать. Позволь мне… — Она пробормотала заклинание. — Скажи, если будет больно. Драко чувствует внезапное давление под пупком. Это не больно, но неприятно, и странное ощущение нервирует его. Салазар, что если ему понадобится операция, потому что некоторые части яйца застряли в его кишечнике? — О. — Он слышит тихое удивление Лаванды. — Это… — Что? — Драко задыхается в панике. Он сжимает пальцы Гарри так сильно, что это должно быть больно. — Что такое? — повторяет Гарри. — Это яйцо Драко. Кровь стучит в ушах Драко, как море во время шторма, и на долгую минуту в комнате воцаряется тишина. Он слишком напуган, чтобы поднять глаза, но и без этого он понятия не имеет, что происходит. — Насколько все плохо? Однако, когда Гарри сжимает его руку, в голосе звучит удивление в явно положительном смысле. — Драко, открой глаза. Драко открывает глаза. Перед ним предстает знакомая проекция его внутренностей, только это гораздо более близкий вид того, что, как он теперь знает, является его маткой. В центре изображения — яйцевидная форма с четкими, не нарушенными контурами, а внутри нее — какой-то сгусток. Он смотрит туда-сюда между Гарри и Лавандой. — Это ребенок? Она улыбается. — Эмбрион. Он сейчас заплачет. — Но как? Я не понимаю. — Это невероятно редко, но иногда, если вейла близка к завершению зачатия, она способна снабдить яйцо достаточным количеством магии, чтобы поддержать его в течение пропущенного периода. — Счастливое выражение лица Лаванды становится немного более серьезным. — Но в таких случаях риск осложнений возрастает по экспоненте. Нам придется внимательно наблюдать за тобой. Судя по состоянию оболочки, я думаю, что у вас будет… еще один или два захода. Да. Яйцо будет продолжать расти до этого момента. Затем мы должны будем посмотреть, развился ли эмбрион в здоровый плод или нет. — Она бросает на него грустный взгляд. — Но ты должен знать, что даже если он жизнеспособен, у ребенка может не быть никаких магических способностей. Часть радости и облегчения Драко ослабевает. — Это может быть сквиб. Она кивает. — В зависимости от того, сколько магии он выкачал из тебя. — Мне все равно, — промурлыкал Драко. Он никогда в жизни не был так уверен в чем-либо. — Я собираюсь оставить его. Нежная улыбка Лаванды возвращается. — Правда? — Да. — Говорит он, теперь еще более решительно. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри, в уголках глаз которого появились морщинки от того, как широко он улыбается. — Тебе лучше быть готовым к исполнению своих обязанностей, Поттер. Гарри краснеет, но его ухмылка не исчезает. — Я всегда готов к вызову, Малфой.
