Обычный день

Мое доброе утро началось в два часа дня. Я не могла вспомнить, в какой момент времени вообще уснула — сказался вечерний сон и жуткие переживания. Переодевшись в свободные спортивные штаны, футболку и натянув сверху вязаный кардиган, я надела носочки и вышла в гостевых тапочках из комнаты, запахивая кардиган. Меня быстро нагнал вкусный запах какой-то еды. Живот протяжно заурчал и заставил поежиться. Сделав глубокий вдох и подавив свою неловкость и смущение, я устремилась на кухню. Филипп сидел за барной стойкой, хотя назвать его положение сидячим было довольно громко. Он водрузил тяжелую, вероятно, от похмелья голову на сложенные руки, пока у плиты стояла Маргарита, ловко подкидывающая блинчики. — А я говорила Вам, Филипп Вадимович, что нужно выпить абсорбент перед тем, как идти пить. А Вы мне что сказали? — Уточнила женщина, смазывая выложенный блин маслом. — Я и не планировал пить столько, это все Дружинин, — жалобно проскулил Фил, и я округлила глаза, — только узнал… — Д…Доброе утро, — запнувшись, произнесла я, спасая хозяина квартиры от раскрытия ненужной, лишней информации. — День, — добавила, подметив время. — Василиса! — Радостно оживился хозяин блядушни и поднял голову, — Вася, как я рад тебя видеть, — довольно отозвался он, отпивая какой-то раствор, — я вообще после этой ночи думал больше никогда белого света не увижу. Один человек, имя которого начинается на букву «Д», явно планировал убить меня. — Я сомневаюсь, что он вливал в Вас алкоголь, — Маргарита скептически посмотрела на него, — Василиса Александровна, присаживайтесь за стол. Блины горячие, начинка разная, — она выставила разные емкости, творожный сыр, красную рыбу, джемы и мою любимую сгущенку, — еще есть разные нарезки, бекон, — перечисляла женщина, — вы будете чай или какао? Есть еще горячий шоколад, он без кофеина, — уточнила женщина, пока я забралась на барный стул. — Можно чай? С двумя ложками сахара, черный, — попросила я ее, ощущая смущение. Я уже успела отвыкнуть от такой заботы, — спасибо, тут да, все есть, — краснея добавила я, на что она кивнула и понимающе улыбнулась. — И за что тебя хотел убить Дмитрий? — Я обмазала неторопливо блин творожным сыром и вложила в него кусочек рыбы, принимаясь заворачивать. — Да все за то же. Он ревнует, — отмахнулся Фил. Легкий смешок сорвался с моих губ, на что мой собеседник кивнул и пожал плечами, — как бы он этого не отрицал. — Пусть делает, что хочет. Я с большим трудом закончила наши отношения, — голос дрогнул от обиды. Я откусила завтрак, — а блинчики очень вкусные, у Вас золотые руки, Маргарита, — добавила я, задумчиво его пережевывая, — и вообще, о какой ревности с его стороны может вообще идти речь, если, как только я вышла за порог, он, как побитый пес, вернулся к прежней «хозяйке», наплевав на все, что я ему говорила? Да и сейчас, если я все правильно поняла, у него уже есть девушка. Филипп, который в этот момент сделал глоток жидкости из стакана, смачно закашлялся и Маргарита, закинув на плечо полотенце, быстро похлопала ему по спине. — Спасибо. Кто тебе такое сказал? Ну, про девушку, — он широко распахнул глаза, подтягивая к себе салфетку и вытирая рот. — Я услышала ее голос в трубке, когда позвонила Дмитрию, чтобы попросить спасти Аню. — Я внимательно проследила за реакцией хозяина блядушни, взгляд которого забегал, после чего, он округлил глаза, очевидно, что-то осознав и до того, как успел что-то сказать, закрыл свой рот ладонью, заставляя меня прищуриться, — нет-нет, я не буду тебя пытать в попытке выяснить с кем начал встречаться Дмитрий, конечно не буду, — мотнула я головой, — опустим… Это не важно. — Осекая свой поток мыслей и догадок произнесла я, — на неделе я встречусь с Алексеем Викторовичем и обсужу с ним все. Не могу же я сидеть на шее у друзей до конца своей жизни. — Почему нет? — Уточнил Филипп, удивленно округляя глаза, — я был бы не против. Я недоуменно посмотрела на него, пытаясь сообразить: он шутит или нет? Судя по весьма серьезному лицу мужчины — это была не шутка. Люди, для которых содержание целого человека буквально «с сюрпризом» совершенно не в тягость. Вероятно, в мире моего друга, по уровню сложности, проживание со мной было все равно, что с беременной кошкой, которая родит милых пищащих котят. И я не могла его винить. Я была уверена, что в случае, если все окажется хуже, Филипп все равно будет пытаться мне помочь до самого конца, но мне не хотелось быть утопающей и тянуть за собой тех, кто меня спасает. — Мне в любом случае нужно сообщить Алексею Викторовичу о том, что скоро у него появятся внуки. Аня уже знает, и это только вопрос времени, когда ее прорвет. И, если честно, я чувствую себя преступницей из-за того, что все это время скрывала происходящее, — добавила я стушевавшись, на что Филипп слегка улыбнулся. — Я думаю, что дядя Леша поймет тебя, Вась. Ладно, — он кивнул, соглашаясь с моей пылкой речью, — но до места встречи повезу тебя я, хорошо? Сейчас небезопасно использовать такси. Если тебя похитят, я себе этого никогда не прощу, — встревоженно добавил Фил. — Знаешь, после того ада, который я пережила летом, если меня похитят, — мои губы растянулись в непроизвольной и весьма дьявольской улыбке, — я позабочусь о том, чтобы сгорело не только здание. На гормонах я еще более конченная, чем была, — добавила, отпивая чай, — спасибо, Маргарита. Филипп несколько минут разглядывал мое лицо, после чего прыснул смехом, подхватывая свернутый блинчик. Я благодарна ему за этот разговор. Я ощутила твердую почву под ногами. Осознала, что даже, если сейчас Алексей Викторович по какой-то причине открестится от меня, я не останусь одна в этой страшной ситуации, и мне не придется вмешивать в это дело родителей, которых хотелось защитить больше всего остального. Знания, связи и деньги, которые были доступны сейчас мне, словно страховка как раз на случай того, что происходило сейчас. И это все предусмотрительно оставил мне мой Дима, который до самого конца старался меня защитить. Который предполагал, что с ним может что-то случиться и сделал все, чтобы я никогда не осталась без защиты. Он не отрицал и не умалял моей силы и навыков выживания, но все равно подложил мягкую подушку безопасности, ведь даже опытные акробаты иногда ломают себе шею. — Добрый день, Алексей Викторович! Вас беспокоит Василиса Романова, помните меня? Вы говорили обращаться, если что-то случиться. Я хотела бы встретиться с Вами и обсудить кое-что очень важное. В любое удобное для Вас время, в любом удобном месте. — Быстро пробежавшись глазами по набранному сообщению, я кивнула себе и нажала на кнопку «отправить», откладывая в сторону телефон и подбирая под себя ноги, пока Фил кликал пультом в поисках какого-нибудь прикольного фильма. Будний день, наверняка мое сообщение будет прочитано нескоро. Телефон завибрировал. Моя рука метнулась к нему. — Привет, Василиса) Конечно, я тебя помню, ты чего? Мы можем встретиться сегодня или завтра вечером, как тебе будет удобней. Куда за тобой отправить машину? Я зажевала губу, посмотрев на Филиппа. — Сегодня или завтра вечером? — Уточнила я, на что мужчина задумчиво изогнул брови, словно пытался вспомнить свое расписание. — Я думаю, лучше завтра. Я с похмелья, а ты все еще в ахуе, так что, давай завтра, — я согласно кивнула. — Давайте тогда завтра, в 19:00. Напишите, пожалуйста, адрес, меня подкинут) — Написала я. О встречи договорились. Решение одной огромной проблемы тронулось с места. Состояние после вчерашнего можно было обозначить, как слегка истерическое, потому, что я жутко смеялась с выбранной тупой американской комедии. Филипп меня не осуждал — сам ржал до слез. Словно вчерашнего страшного дня не было. Никто не ломился с неизвестными целями в мой дом, а я просто пришла в гости к старому другу. День прошел, словно в тумане, а в ночь Филипп уехал по делам, пообещав не пить. Я же, приняла душ и завалилась на кровать во временно моей комнате, разблокировав телефон. Взгляд зацепился за фото, мелькнувшее в «Воспоминаниях». Я на фоне аквариума. Я нажала на фотографию, ощущая, как горькая улыбка расползается на губах. Ведь именно до этого дня я тщетно старалась не проваливаться в эти отношения. Как бы я не хотела отрицать это, но факт того, что Дима мог меня ревновать даже сейчас, уже имея девушку, все-таки слегка тешил что-то глубоко внутри. Хотя это и вызывало вопросы. Разве он что-то чувствовал ко мне, к моменту, как мы разошлись? Вся его близость те два месяца была похожа на жалость, а переспали мы только потому, что после встречи с бывшей у него горела шишка. Другого объяснения следам на его теле и совершенно оскорбительному стону с ее именем я просто найти не могу. Неужели со мной настолько плохо, что он так легко вернулся к бывшей? Да и его реакция при нашей встрече чертовски странная. Для мужчины, которому плевать, он выглядел уж слишком обиженным и оскорбленным. Можно ли винить меня за мысли о человеке, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы? С которым мы должны были пожениться? От короткой мысли о том, что я не смогу его забыть, стало больно. Я перевернулась на бок и обняла по уже устоявшейся привычке свой живот, поглаживая его. Хотелось заснуть и проснуться уже в момент, когда все решится. Когда все будет хорошо.

***

Я поправила свое объемное платье-худи, которое прекрасно скрывало живот и позволяло, в случае чего, дать попятную. Осмотрела себя в зеркале и, убедившись, что мое лицо не выдавало грусть последних дней, я вышла из комнаты. Филипп сказал, что мне очень идет это платье и помог обуться. Дмитрий бы меня уже убил за сапоги без теплой подкладки в такую погоду, наверное. Я застегнула свое пальто, поправила шарфик и наушники, и мы вышли из квартиры. — Мишка вчера передал крепление специальное, — произнес Филипп и установил крепление для ремня, — чтобы он не давил на живот. — Спасибо… Боже, вы такие милые, — произнесла я, ощущая прилив спокойствия от того, что не приходилось подсовывать руки под тканевую полоску на случай резкого торможения. — Это мелочи, Вась. Напиши мне, как закончите. Если дядя Леша тебя не подкинет обратно, то я заеду, — он улыбнулся. — Хорошо, — я кивнула. Мы доехали быстро. Филипп открыл мне дверь автомобиля и после, убедившись, что я зашла в здание без проблем, быстро уехал, дабы не вызывать лишних вопросов. Я сдала свое пальто в гардероб и подошла к стойке, называя номер столика. Людей в зале, на удивление, немного. Я оглядывалась, пытаясь поймать взглядом нужное место по количеству персон, ведь ожидала, что Алексей Викторович придет с охраной, однако он сидел один. Мужчина поднялся и подошел, тепло меня обняв. — Я рад тебя видеть, Василиса, — улыбка тепло тронула мои губы, — я слышал о случившемся от Ани и переживал, что к тебе могут прийти. Присаживайся, давай закажем и все обсудим, — он отодвинул для меня стул и после аккуратно задвинул его. — И я рада Вас видеть, Алексей Викторович. Спасибо. Да. Время на еду помогло собраться. Блюда принесли довольно быстро и каждое из них напоминало произведение искусства. Я скользнула взглядом по дымящейся кружечке чая, съев кусочек утки, пока переживания и нервы не уничтожили мой аппетит. — Отчасти то, что я хочу сказать связано со случившимся, — заговорила я, привлекая к себе сосредоточенный взгляд, — но сама суть лежит немного глубже. Если бы ненекоторые обстоятельства, я бы, честно, постаралась бы разобраться самостоятельно, — я собиралась с мыслями, ощущая как ком встал в горле, делая глоток чая, — и я заранее хочу извиниться за то, что скрывала все. Я беременна. От Дмитрия. Двадцать три недели. И в данной ситуации это делает меня слишком уязвленной. Алексей смотрел на меня несколько мгновений, которые показались мне вечностью. Взгляд был настолько непроницательным, что захотелось извиниться «на всякий случай» и убежать. В общем-то, вариант переждать бурю у Филиппа совершенно не казался мне плохим, я могу написать ему картину. Много картин. — Получается, что у нас с Катериной скоро появится внук? — Сдержано уточнил он, вытирая рот салфеткой, внимательно смотря на меня. — Внуки. Мальчики, — немного осевшим голосом поправила я. Мужчина прижал ладонь к груди и сделал глубокий вдох. — Алексей Викторович, Вам плохо? Воды! Принесите воды, — испуганно подскочила я, оглядываясь на сорвавшихся с места официантов, как вдруг услышала постепенно набирающий мощность смех. — Нет-нет, дочка, все хорошо, — он отмахнулся и закрыл рот рукой, покачав головой, — вот это ты, конечно, обрадовала меня. Двадцать три недели, еще и двое пацанов, — мужчина восхищенно прикрыл рот, а его глаза, казалось, заблестели, а после улыбка сползла с его губ, — это получается четыре дня назад ты беременная Аню отбивала? — С ужасом уточнил он, все-таки принимая стакан из рук официанта. — Так. А Дима знает? — Нет… Нет, он не знает, и я бы не хотела, если честно, чтобы он что-то знал, — сбито ответила я, — хотя бы, пока дети не появятся на свет. Он не помнит меня и те два месяца были очень болезненными, если честно. — Я опустила глаза на утку, утягивая еще кусочек, — я обратилась к вам потому, что после случившегося с Аней, в мою квартиру вломились. Ряженные полицейские. Дверь разворотили и, если бы не Миша, то я бы сейчас уже бы пропала без вести. Меня приютил Филипп, — быстро объясняла я, пока мужчина кивал. — Алексей Викторович, пожалуйста, мне очень нужна помощь и защита. Хотя бы, пока дети не родятся. Я не буду ничего просить больше, у меня все есть, — я аккуратно глянула на него. — Вопрос даже не стоит, Василиса. Конечно, я помогу. Если бы не ты, моего сына бы уже несколько раз похоронили. А раз уж речь идет о моих внуках, — он покачал головой, после чего со вздохом оглядел меня сверху вниз, так, словно перед ним сидел несчастный ребенок, — какой же кошмар, что в такой тяжелый период, тебе пришлось пройти одной. — Со мной были мои родители, — я улыбнулась, — самое главное, что теперь все будет хорошо, Виктор Алексеевич. Он коротко кивнул так, словно чувствовал совершенно неоправданную вину за случившееся. Родители не несут ответственности за то, что делают их взрослые дети. Даже сам Дима не нес. Теперь он неизбежно узнает о положении дел. Это только вопрос времени. Как он отреагирует? А что будет, если об этом узнает его новая девушка? А что, если у меня заберут моих детей? Нет. Сейчас не время об этом думать. Самое важное, что на данный момент времени, я вновь смогла вернуть свою несправедливо отобранную безопасность. После обсуждения самого тяжелого для меня, разговор медленно перетек в дружеское русло. Я даже отдала один из снимков УЗИ, который взяла с собой на случай, если потребуется документальное подтверждение. Сердце грело то, с каким теплом Алексей Викторович смотрел на будущих внуков, у которых едва появились очертания человека. — А ты уже думала над именами? — Уточнил он, убирая фотографию в паспорт, уже стоя на пороге ресторана в ожидании автомобиля, — все-таки сразу два. — Если честно, нет. Вроде бы нахожу что-то прикольное, а через пару дней они уже не нравятся. Хотите я добавлю Вас в группу с предложениями? — Я достала телефон. — Конечно хочу. — Кивнул мужчина, и я хихикнула. Хлопок. Я импульсивно сжала телефон крепче, в момент, когда прямо передо мной промелькнула фигура, сбившая с ног, но смягчившая падение своими руками. Сердце сжалось. Я широко распахнула глаза, встречаясь с полным боли взглядом моего собеседника, который схватился за бок. Машина подъехала и из нее вылетели люди. Один ринулся за стрелявшим, а второй подбежал к отцу Дмитрия, что-то говоря, крича. Мужчину подняли и понесли к автомобилю, а я поспешила следом, по указке, совершенно не соображая прижимая какую-то ткань к ране в боку Алексея Викторовича. Я была слишком счастлива и беспечна?