Обычный день

Я была в полном ауте, пока находилась в машине. Я не слышала ничего, кроме тяжелого дыхания Алексея Викторовича, который едва держался в сознании. Голос пропал, мысли пропали, пропало окружение. Сознание вернулось только в момент, как я осознала, что уже некоторое время сжимаю свой окровавленный шарф, сидя на заднем сидении автомобиля. — Где? — Растерянно оглядевшись, пробормотала я, поднимая взгляд на водителя. Второго мужчины не было на месте, и мы куда-то ехали. — Где Алексей Викторович? Что случилось? Куда мы едем? — Алексей Викторович в реанимации. Он жив. Дмитрий Алексеевич сказал привезти Вас в дом, — отозвался мужчина, и моя голова болванчиком кивнула. Плевать. Наплевать. Самое главное, что сейчас Алексей Викторович жив, он доехал до больницы. — Вы помните, что случилось перед тем, как мы приехали? — Мужчина посмотрел на меня через зеркало на лобовом. — Мы разговаривали… Ждали машину, — я старалась выровнять голос и не мямлить, — потом раздался хлопок и Алексей Викторович упал вместе со мной. Я уже видела такое, — старая рана заныла. Я обвила себя рукой, накрывая плечо. — Мы не смогли поймать злоумышленника, он сбежал. Мы подключим все силы и расследуем это дело, будьте уверенны. — С весьма странной интонацией произнес мужчина, на что уголки моих губ дернулись. — Его уже год расследуют, если не больше. Эта мразь уже чертов год, — я стиснула зубы, пытаясь дышать, ощущая, как начинают подключаться мои возмущенные мальчики, — не дает покоя никому. Вломился ко мне в квартиру, подъехал на оживленной улице. Он просто плюет всем в лицо, а его все равно не могут поймать, это такой абсурд. Неужели нет никаких зацепок с момента, как Дмитрия похитили? Вообще ничего? Не номер, не координаты, никуда не привели? — С толикой отчаяния спросила я. — Замести следы не так сложно, к огромному сожалению, — водитель постучал пальцами по рулю, — много слепых зон, много предателей. Много тех, кто готов глупо рисковать из-за денег, — он не отводил от меня взгляда. Смешно. Судя по тому, как расплывчато говорил сейчас собеседник, вероятно, одним из предателей внезапно стала я. Все сходилось. Я позвала Алексея Викторовича на встречу, вышла с ним немного раньше из ресторана, и, в конечном итоге, он словил пулю. Как не посмотри, а схема выглядит весьма иронично знакомой. — Да, предатели уже конкретно заебали. Жаль, что нельзя их просто убивать и рассылать их головы в подарочных коробках по городу. Дело бы пошло быстрее, наемников бы стало меньше, — я слегка ухмыльнулась, замечая, как широко распахнул глаза мужчина, — тупее ничего придумать было нельзя, правда? Хотя уже наплевать. Нам долго ехать? — Уточнила я, заглядывая в навигатор, — и правда дом Дмитрия Алексеевича. Я уже думала, что меня похитили, было бы неприятно. Мужчина нервно посмеялся и поправил свой галстук. — Да, было бы неприятно, Василиса Александровна. — Я с прищуром посмотрела на него и потерла глаза, — ехать совсем немного, потерпите. Я сложила руки на коленях, смотря на проносящийся за окном лес. Я — предатель. Меня смешила, неимоверно смешила эта постановка ситуации. Это ведь было бы просто гениально. Чтобы придумать такой план нужно быть просто психопатом, но в отчаянных попытках хоть что-то найти, Дмитрий видимо уже приблизился к состоянию безумства. Даже интересно, как все сложится, ведь на этой территории я себя чувствовала уверенно. Я открыла дверь, и сама вышла из машины, оказавшись в окружении людей Дружинина. Некоторые мне были знакомы, некоторые нет. Ярослав выглядел подавленным и растерянным, поджимая губы. — Какое торжественное приветствие, почти как главнокомандующего с войны. Вы так сильно боитесь меня? — Уточнила я, растягиваясь в улыбке. — Василиса Александровна, я заранее прошу прощения. Но Дмитрий Алексеевич далуказание, отвести Вас вниз. — Я поджала губы и покачала головой, размеренным шагом направившись в его сторону под бдительным наблюдением охраны, — мне не хочется этого делать, но вы понимаете… Мое состояние было слишком истеричным. Слишком много всего навалилось за раз, так что сейчас, нахождение в совершенно безопасной камере пыток уже не казалось таким страшным. Я мягко положила руку на плечо дяди-спецназа и не сдержала смешка. — Если там меня не будут пытаться похитить или застрелить, мне уже плевать, где находиться, если честно. Только передай Дмитрию, что после этого он может идти нахуй. Пожалуйста, буду очень благодарна. Пойдем, откроешь мне камеру, — я вальяжно направилась к лестнице. Вот оно, триумфальное возвращение королевы. Я спускалась по лестнице вниз и понимала, что не хочу подниматься обратно. В первый раз это место показалось мне весьма жутким, но сейчас оно выглядело несколько уютно. Правда открывшаяся мне камера оставляла желать лучшего: матрац в углу, качающаяся лампочка под потолком, стол и два стула. Я все это оглядела, порадовавшись, что успела сделать все дела до, после чего прошла вперед. — Я думаю, что это ненадолго. — Дмитрий Алексеевич Дружинин нахуй, я уже все сказала. — Выплюнула я, — а тебе хорошего дня, Ярослав. Закрой, пожалуйста, дверь, мне нужно все обдумать. И… Сообщи Филиппу, что я в гостях, если не сложно, — опомнилась я, и мужчина расстроенно кивнул. Но на разочарование тут имела право только я, опускаясь на твердый, совершенно неуютный стул в пропахшей кровью камере. Даже не тошнило. Я провела пальцами по следам от ногтей на столе и достала телефон, который тут совершенно не ловил. Вздохнула, слегка отодвинулась и закинула ноги на деревянную поверхность, открывая какую-то игру, которая игралась без сети. А что еще делать? Состояние откровенно хуевое и все хуже с каждым мгновением, проведенном в этом ублюдском месте. Запах крови уже не ощущался, но я знала, что он впитался в мое плюшевое пальто, которое я не могла снять из-за царившей тут прохлады. Сдавленная истерика удручала, но больше всего я переживала за Алексея Викторовича. Никаких вестей. Я была в полном неведении. Время тянулось, как патока, лампочка качалась, телефон пока держался, а вот холод постепенно пробирал, особенно те места, которые были закрыты только колготками. По моим расчетам прошло три часа до момента, как дверь была открыта. — Ярослав? — Уточнила я, не в силах сразу различить лица, — блять, — я поежилась, осознав, кто передо мной стоит, — не важно. Алексей Викторович жив? — Я аккуратно потерла глаза, опуская ноги на пол, пока силуэт в дверном проеме оперся о косяк. — Жив. Задета печень, но врачи сказали, что она может восстановиться сама. Ничего не хочешь объяснить? — Мужчина качнулся и зашел внутрь, закрывая за собой дверь и опускаясь на соседний стул. — А Ярослав не передал, что я послала тебя нахуй? — Совершенно невинно спросила я, — какая жалость, придется повторить. Если ты серьезно думаешь, что я могла поступить как твоя шлюшка-Настя, то ты просто пиздец какой тупой, — покачала головой, слыша тяжелый вздох, — она готовила твое покушение. Первый раз, — я согнула палец, — у нее почти получилось, но тут вмешалась я, видимо, по твоему мнению, имея какой-то план, да? Так ты думаешь? — Уже повысила тон я, подметив, что он хочет что-то сказать, подняла руку, прерывая, — я не закончила, ублюдок. После, она спланировала на тебя покушение еще раз и после этого, — я развела руками, — ты просто отпустил ее. Что у тебя есть на меня? Ну? То, что я находилась рядом с твоим отцом в момент, когда его подстрелили? — Когда я был в больнице, получил скрин переписки, — холодно сказал мужчина, доставая телефон и открывая экран. Я пробежалась взглядом по сообщениям и прыснула смехом, — это похоже на твой стиль. Я же не сказал тебя пытать до моего приезда. Если я ошибся, то скажи, — он сложил руки в замок и медленно наклонил голову, — зачем ты вообще назначила моему отцу встречу? Если ты хотела попросить о помощи, то могла написать мне, или просто принять ее от моих друзей. Объясни Василиса, и я извинюсь за то, что запер тебя тут. — А ты запер меня тут хоть что-то объяснив? С чего вообще я тебе должна что-то объяснять? Кто ты мне? Друг? Парень? Жених? Или, может быть, муж? — Я поднялась, приблизившись, смотря в глаза мужчины, — но знаешь, я все-таки объяснюсь. Я же не больная на голову сука, — я расстегнула свое пальто, под весьма растерявшимся взглядом Дружинина. Сердце сжалось, в момент, когда я прижала флисовую ткань, обтянув округлый живот, — чтобы в своем положении оставаться в этом клоповнике. Да, как нехорошо получилось, неправда ли? Ты запер в комнате пыток беременную женщину, вот так да, — я цокнула языком. — Почему ты мне… Когда ты узнала? — Он запнулся и поднялся, пытаясь выровнять потяжелевшее дыхание. — Когда пришла к врачу за таблетками экстренной контрацепции, после того, как ты пьяный кончил в меня, постанывая имя бывшей. В день, когда ушла, — я растянулась в горькой улыбке, — боже, не делай такое лицо, словно ты не понимаешь, о чем идет речь, Дима? Хотя, тогда ты был настолько пьян, что возможно и правда ничего не помнишь. — Отрывками. И я не изменял тебе тогда, — добавил мужчина, и мой взгляд метнулся в его сторону. Внутри закололо. Чего ему стоит сейчас меня обмануть? Вообще ничего. Он мог даже не помнить. Я поджала губы, пытаясь вновь собраться, но в горле встал плотный ком. — Я не спал с Настей. Все просто так совпало, — продолжил Дмитрий, сделав шаг в мою сторону, — Василиса, давай мы поднимемся и все обсудим в комнате или кабинете? Я понимаю, — он слегка сжал кулак, вероятно, подавляя какой-то порыв, — ты не хочешь со мной разговаривать после того, что случилось. Но нам нужно сесть и все обсудить. Я — идиот, безусловно, но ты ведь взрослый и рассудительный человек. — Он посмотрел мне в глаза своим горьким, донельзя печальным взглядом, полным сожалений. Я шагнула назад, ощутив секундную слабость и хотела что-то сказать, как тело перестало меня слушать, а мир вокруг потемнел. У меня же не остановилось сердце, как в каком-нибудь тупом индийском фильме? Было бы определенно жаль умереть, не разобравшись со всем окончательно. — Настя, — раздался эхом его стон, который шрамом остался на моем сердце, — Настя, — вновь прозвучал голос, и я вновь стояла в стороне, в день, когда эта курица стояла у Димы, прижимая руку к щеке. — Ты выбрал ее? Опять. А ведь говорил, что она ничего для тебя не значит, — я горько улыбнулась, смотря вперед. — Я выбрал то, что казалось мне знакомым. И ошибся, — прозвучал за моей спиной голос, — к сожалению, я не так идеален, — моя рука ощутила тепло и тыльной стороны ладони коснулись его губы, — каким ты меня видела. Я подвел тебя, — я прерывисто вздохнула, когда на мое плечо упала тяжелая голова, а руки обвили тело. — Теперь мне приходится собирать тебя по осколкам из прошлого. Я тоже подвела, если бы я тебя только тогда не отпустила, — я сглотнула ком в горле, — я часто думала о том, что лучше бы меня похитили и избили до беспамятства. Я ведь даже не попыталась разобраться. Я просто приняла предательство и сбежала, перечеркнув все прошлое. Я бросила тебя. — Я вцепилась в крепкие руки, пытаясь их разомкнуть, но они только крепче сжались. — Мы все можем ошибаться. И я тебя не виню за это, Вася…

***

Я распахнула мокрые от слез глаза, пытаясь осознать, где я вообще нахожусь. Тело пробрал холод, ноги были приподняты на подушке, а грудь не сдавливал бюстгальтер. К губам что-то прижалось, и я отпихнула от себя руку, вздрогнув, когда на платье пролилась холодная вода. — Все хорошо, Василиса Александровна, это просто вода. Вам нужно немного попить, — произнес Док, и я кивнула, принимая в дрожащие руки стакан воды и аккуратно его осушая. Дышать становилось легче, я услышала, как быстро закрылись окна в комнате и перевела взгляд на стоящего в отдалении Дмитрия, только сейчас замечая, что с меня стянули и ботинки с колготками. — Василиса Александровна, вы сильно перенервничали и упали в обморок. Вы не ударились, — вкрадчиво говорил мужчина, — но пробыли без сознания недолгое время. Я оказал Вам первую помощь. Нашатырь не давал, — объяснял он, разглядывая меня, — как Вы себя чувствуете? Кружится голова? Тошнит? Что-то в целом беспокоит? К сожалению, я недостаточно компетентен в таких вопросах, но, если нужно, прямо сейчас Вас отвезут к врачу. — Все хорошо, — сказала я, постепенно успокаиваясь от свежего воздуха, — спасибо Вам большое, — добавила, даже слегка улыбнувшись. — Док, спасибо. Свободен. Нам нужно еще поговорить, — сказал Дмитрий, и я подтянула ноги, натягивая на них платье, дабы немного согреть. — Хорошо. — Мужчина улыбнулся и кивнул нам, быстро собирая свой чемоданчик и уходя из комнаты. Я потерла глаза, вертя в руках стакан, где была вода, пока мужчина неторопливо опустился на край кровати, покручивая телефон в руках. В тишине слышалось мое сопение и цоканье стрелок часов. — Наконец-то мы можем нормально поговорить, кто бы мог подумать, — Дмитрийслегка улыбнулся и провел по своим волосам, смотря на меня. — Жаль, что при таких обстоятельствах. — Он ловко потянул покрывало подомной и накинул его сверху на все еще молчавшую меня, забрав стакан, краешек которого я прикусила зубами. — Для начала я должен извиниться за то, что тебе пришлось провести время в камере. Это мера предосторожности, иначе ты могла сбежать или что-нибудь сделать. Обозначу, что о твоей беременности я не знал и действовал на эмоциях. — Да, по той армии, что меня встретила, я, в целом, поняла, что ты меня боишься, — слегка прочистив горло, произнесла я. — Опустим. Если бы я была на твоем месте, после ситуации с Настей, я, возможно, поступила бы даже хуже. В том месте было мерзко, но не смертельно, — теперь под растерзание моих пальцев попал плед. — Ты же понимаешь, что меня сейчас уже волнует совершенно другой вопрос. Ты сказал, что не изменял мне, — я нервно сглотнула ком и пожевала нижнюю губу. — Отчасти это правда. В тот вечер, я сильно напился в баре. Встретился с Настей и уже почти вызвал такси, как она втянула меня в разговор, — он почесал затылок, — я плохо помню. Но я точно помню, что, как только я собрался уходить, она начала говорить о тебе. Слово за слово, и мы уже сидели за барной стойкой, пили коктейли. Самое паршивое, что я даже не помню, что именно она тогда говорила, — он провел по своим волосам и слегка ухмыльнулся, — после коктейля я все помню отрывками. Она поцеловала меня, я отказал ей, спустился вниз, сел за руль, — я сжимала пальцы ног, пытаясь себя хоть как-то успокоить, — доехал до дома. Сложно сказать, что именно было в моей голове, когда я «стонал ее имя». — Очевидно, что, — я хмыкнула, не поднимая глаз, пока внутри все дребезжало, — ты уехал, потому, что чувствовал ответственность передо мной, но мыслями продолжил тот вечер. Ты так… Никогда себя не вел со мной, — я обвела свое запястье, вспоминая, как он сжимал мои руки за спиной. — Что ты почувствовал, когда понял, что меня нет? — Мой взгляд зацепился за его серые глаза, в которых мелькнула печаль, а губы скривились в улыбке. — Я проснулся с синяком на щеке и потерей в пространстве. Вначале я подумал, что ты уехала к родителям в гости, отправил сообщение. Отключился. Когда проснулся, зашел в нашу переписку и увидел, что сообщение не отправилось. Я пошел в твою комнату и, — Дмитрий тяжело вздохнул, — и нашел записку с кольцом. Я начал пытаться звонить, писать, но совершенно ничего не проходило, даже банковские транзакции. В этот момент, пожалуй, я ощутил отчаяние. Знаешь, чувство, когда ты потерял что-то очень дорогое. Наверное, именно это ты ощутила, когда увидела разбитое такси. — Ты хотя бы знал, что я жива, — хмыкнула я, начиная тереть глаза, — почему ты не приехал? Ты ведь знал, мой адрес. Отсутствие моего номера не помешало найти меня в первый раз. — С обидой в голосе спросила я, вновь отвернувшись. — Я подумал, что ты не хочешь меня видеть. Решил, что сделаю только хуже. — Ты прав. Я не хотела тебя видеть, Дмитрий. Знаешь, что чувствовала я, когда у меня в один момент просто взяли и отняли любимого человека? Представь, что меня нет. Нет не просто сейчас с тобой, я не просто собрала свои вещи и ушла, а исчезла. — Я развела руками, — и как не бейся, ты ничего не можешь сделать. Ты не знаешь, где я, — я приблизилась, вновь смотря в глаза, — как я себя чувствую, не холодно ли мне, не пытают ли меня каждую секунду, пока ты не можешь меня найти. Ты даже не знаешь, бьется ли все еще мое сердце, — я положила руку на его грудь и улыбнулась, издав смешок, — а потом, внезапно, появляется надежда и меня находят. И я помню все, совершенно все, только вот тебя я не помню. Не помню не просто какие-то мелочи, например, твой любимый кофе или цвет, а не помню вообще о существовании такого человека. — Я плавно опустила руку, — каждый божий день я делала все, чтобы воззвать к твоим чувствам. Я старалась не показывать тебе свою боль, разочарование и обиду. И вот, — я сжала кулак, — когда мне показалось, что все может сдвинуться мертвой точки, ты очень четко, — моя спина плавно прижалась к спинке кровати, — обозначил, что это невозможно. Хотя, о чем это я вообще? — Внезапно я широко распахнула глаза от осознания, — ты ведь меня не любишь. Точно, вот я глупенькая, правда? — Слегка посмеялась я, и обняла свои колени, слыша звенящее молчание в ответ. — Я, — он запнулся, и я уперлась лбом в сложенные руки, стараясь дышать, — я не знаю, что я чувствую к тебе. Но, когда ты ушла, — его теплая рука коснулась моей, — в моей душе стало пусто. Словно из тела что-то вырвали, — тише добавил мужчина, на что я замотала головой, ощущая, как слезы начинают бежать по щекам, — Василиса, я сделал много ошибок. И я не прошу тебя меня прощать. Я лишь прошу позволить мне защитить тебя и наших детей. Я не позволю себе лишнего, только прошу, позволь мне быть рядом сейчас и не дать вам исчезнуть. После, когда все решится, ты сможешь поступить так, как посчитаешь нужным. Я обещаю тебе. — Хорошо. Я приму твое обещание, Дмитрий, — я подняла голову и зацепилась взглядом за протянутую ладонь, немного стерла рукавом слезы и пожала ее, закрепляя сказанное.