Обычный день

— Как ты мог отправить Василису в этот вонючий, грязный подвал?! — У Анны однозначно был сопрано, ведь от ее озлобленного, яростного крика, казалось, вот-вот треснут стекла в оконных рамах. Одному богу известно, как именно Анна Алексеевна узнала о произошедшем, но приехала в особняк на следующий же день, прямо вместе с моими вещами. Мы были в комнате, чтобы скрыть от глаз любопытных разборки Дружининых, Анна ощупывала мои руки и вглядывалась в лицо, пытаясь определить точно ли со мной все хорошо, а Дмитрий стоял прямо и совершенно невозмутимо. — Я же не сказал ее пытать, — отозвался устало и меланхолично, очевидно, не спавший эту ночь человек. — Спасибо и на этом, — громко осекла она, — ты совсем больной? Ты посмотри на нее, — она обвела меня руками, и мужчина скользнул по мне взглядом. Я сидела в его футболке, подвернутых внизу спортивных брюках и огромном вязаном кардигане. — Она же абсолютно безобидная, — почти по слогам сказала Аня и обняла меня так, словно просила оставить щенка, — а ты ее в подвал, беременную, голодную, перепуганную. Дмитрий продолжал смотреть на меня так, словно искал поддержки в моих глазах. А вот хуй тебе, дорогой. Совершил глупый и необдуманный поступок на эмоциях? Говори спасибо, что про это не знает моя мамочка, она бы вообще от тебя мокрого места не оставила. Я вздернула носиком и обняла Дружинину в ответ, надуто отвернувшись от отца моих детей. — Даже, если я тебе дам сейчас свою карточку, Аня, ты все равно не сможешь поехать с Василисой в торговый центр за покупками, — я опешила и округлила глаза, когда ощутила тяжелый вздох. Ане явно такой расклад не понравился. — И вообще, док сказал покой и никаких дальних поездок, прогулок и бешеных общений. Ты, кстати, сейчас очень подходишь под последнюю категорию, — с прищуром отозвался ее брат. — А еще, если я не ошибаюсь, у тебя все еще идут пары. А Василиса даже позавтракать еще не успела. Так что давай, иди, — он мотнул головой в сторону двери, — тебя отвезут. — Не думай, что ситуация исчерпана, — с прищуром сказала девушка, нехотя меня отпуская, — и ты его не прощай, Василиса. — Иди давай, повстанец, — он потрепал сестру по голове, когда она с ним поравнялась, после чего посмотрел на меня, — идем есть. Или сказать, чтобы тебе сюда принесли? — Уточнил Дмитрий, когда я натянула теплые носочки и втиснула ноги в тапочки, запахивая кардиган. — Я хочу пойти в столовую, — отозвалась я, поднимаясь с кровати и немного упираясь ладонями в поясницу, вздрогнула, поежившись и айкнув. — Что такое? — Он в два шага подошел и подал мне руку, — Василиса, что болит? Мне позвать дока? — Поясница, — я поежилась, — видимо я вчера все-таки ударилась об ступеньки, — я потерла ее, и мужчина свел брови. — Я посмотрю? Получив мое согласие, нн снял наполовину с меня вязанный кардиган и приподнял хлопковую футболку, наклоняясь и тяжело вздыхая. — Все так плохо? — Я стушевалась. Получить синяк на спине, когда от всех положений сна осталось только три возможных — было, определенно, неприятно. — Он довольно темный и большой. Ты не заметила? — Мужчина поправил мою одежду. — Видимо, я слишком сильно волновалась за Алексея Викторовича, — я погладила поясницу ладонью и тяжело вздохнула, — не смогли найти стрелявшего? — Удрал, — Дмитрий взял меня под локоть и направился вперед, к выходу из комнаты, — но ничего, перерублю корни этой проблемы и все станет проще. Я сделаю это до рождения детей. Меня радовал этот оптимизм. Хотелось верить в то, что все действительно закончится до этого момента, ведь, в отличие от меня, эти два маленьких комочка не смогут себя защитить в случае чего. О чем говорить — даже не родившись, они всю последнюю неделю в опасности. Однако, сейчас, когда я шла под руку с Димой, казалось, что все не так уж и плохо. Не так уж и плохо. Я сосредоточенно смотрела на наши руки и что-то внутри не давало мне покоя. Я беременна, иду под руку с отцом моих детей в сторону столовой. С моей стороны все хорошо, но все ли хорошо с его? Я остановилась и отпустила его руку, на что Дружинин остановился и недоуменно посмотрел на меня. — А твоя девушка знает, что я сейчас у тебя нахожусь? — Уточнила я, сверля взглядом носки своих тапочек и надувшись, сложила руки на животе. — Мы с Настей уже давно расстались. Ты же знаешь, — он повел бровью и попытался взять меня за руку, на что я убрала их за спину, посмотрев на мужчину весьма серьезно. — Я про другую девушку. Ту, которая спросила у тебя, куда ты, когда я позвонила несколько дней назад. Она знает? Ты рассказал ей, что я тут, или скрываешь? Будь я на ее месте, мне было бы неприятно не знать о таком, а со своего места я хочу объяснить ей ситуацию, чтобы в дальнейшем не возникало никаких, — я запнулась, когда мой собеседник прикрыл рот ладонью. Но по глазам я видела — он едва держит смех, — чего смешного? Я серьезно, Дружинин. Эй! — Ты собралась объясняться перед эскортницей? — Спросил чертила. У меня произошла ошибка в сознании. Что? — Я представляю, наверное, она бы даже денег не взяла за то, чтобы все это выслушать с серьезным лицом, а после лопнуть от смеха. Я думал, что Филипп тебе все уже растрепал. — Он хотел рассказать, но, я сказала, что мне не интересно и… И, — я физически ощутила, как под этим чертовски насмешливым взглядом и улыбкой от уха до уха начинают гореть щеки, — все, отстань, — я пихнула его в грудь и закуталась в кардиган, устремившись вперед, как по коридору раздался громкий хохот. — Дружинин, я тебя сейчас убью! Перестань смеяться! — Я сжала кулаки, едва давя свою улыбку, когда мужчина, почти задыхаясь, облокотился о стену в попытке отдышаться, — осталось только помереть от смеха. Представляю, как буду объяснять детям, почему у них нет отца. — Ты точно пытаешься меня сейчас убить, — вновь впадая в приступ смеха, произнес Дима, однако, несколько глубоких вдохов помогли избежать трагедии, — черт. Это очень мило, — он окинул меня взглядом. Я ухмыльнулась и, подойдя, протянула ему ладонь, помогая оттолкнуться от стены. С происходящим ежесекундно пиздецом, уже улыбаться лишний раз было страшно. Мало ли, жизнь подумает, что я слишком хорошо живу и решит устроить еще что-то. Не хотелось признавать, но от того факта, что у Димы не было девушки — стало легче на душе. И аппетит разыгрался, когда, сев за стол я обнаружила небывалое раздолье, едва не выпав из жизни на несколько минут. Конечно, все это не уйдет в мусор, в случае чего, но такое количество еды только на одну меня однозначно шокировало. Я еле себя сдержала от того, чтобы не сожрать все, что видела и ограничилась комфортной порцией, прекрасно помня о последствиях переедания. — Погода сегодня хорошая и краски мои привезли, — задумчиво протянула я, смотря в окно, поглаживая округлый живот, — лес красный, прямо как я себе представляла. Я хочу пойти порисовать на улице. Мне нужен кто-нибудь из ребят, чтобы донести туда этюдник и унести его, когда я закончу. — Я посмотрела на Дмитрия, который сложил руки в замок на столе, когда унесли тарелку. — А я чем не похожу? — Уточнил он, приподнимая брови. — А ты сегодня разве не работаешь? — Я достала телефон и округлила глаза, — а что, вчера пятница была? Черт, совсем потеряла счет времени. — Я вздохнула. — Нет. Сегодня у меня выходной. — Он слегка улыбнулся, — так что я пойду с тобой сам. Да и ребята, — он кивнул на дверь, — почему-то немного бояться оставаться ответственными за тебя. Ну, есть парочка, которые вызвались на сопровождение в случае чего. — Денис и Мирослав. Мои зайчики, — я растянулась в улыбке. — Да. Они. Мира пришлось запереть в комнате, чтобы он не сделал глупостей, когда услышал, что тебя отправили в подвал. Сердце защемило от этой информации. Я трепала пальцами края кардигана, представляя, как испуганный Мир пытался вырваться из комнаты, когда услышал, что меня посадили в камеру пыток. — Новый год мы с тобой праздновали вместе, — начала внезапно я, когда воспоминания замелькали перед глазами, — после курантов я предложила погулять и почти сразу, после того, как мы вышли, — я запнулась, решив не уточнять некоторых деталей, — меня подстрелили. Ты носился со мной на руках по двору, пытаясь не поймать пули, но довольно внезапно, машину похитителей снес автомобиль. За рулем был Мирослав, и с ним ребята. Они праздновали в городе и получили сообщение от неизвестного доброжелателя о готовящемся нападении. Мирослав отвез нас в больницу, дал свой шнурок, чтобы затянуть мое предплечье. — Я слегка улыбнулась и вытянула руку, приподнимая рукав футболки, — так что мы теперь с тобой вдвоем шрамы носим. Дмитрий свел брови к переносице и слегка поджал губы, опуская глаза на стол, сминая в ладони салфетку. Он явно что-то хотел сказать, и меня доводило до легкой дрожи любопытство. Я нахмурилась. — Ты что-то вспомнил? — Аккуратно уточнила я, на что мужчина слегка мотнул головой. Я слегка вздохнула. — Ясно. Глупо на это надеяться, — ухмылка тронула мои губы. — Василиса, ты получила эту пулю, пытаясь закрыть меня? — Дмитрий медленно наклонил голову. — С чего ты это взял? — Я сложила слегка задрожавшие руки и дежурно улыбнулась. — Потому, что в этот раз целились в тебя, — он слегка похлопал ладонью по левой груди, смотря мне в глаза. — Отец отделался трещинной. Для тебя выстрел был бы, скорее всего, летальным. Мое предположение было ошибочным с самого начала. Сердце заколотилось. Я ощутила, как в груди все сжалось и прижала руку к губам, второй сжимая вилку до легкой боли в ладони. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Что я сейчас чувствовала? Страх? Панику? Обиду? Вначале сломали мою дверь, после, попытались застрелить. За то, что я спасла Аню. А что бы сделали с ней? Мысль о том, что я могла задать все интересующие меня вопросы и не Дружинину защекотала сознание. Уголки губ дернулись. Почему я вообще должна быть хорошей, если со мной поступают так плохо? — Два ушлепка, которые сломали мою дверь еще у тебя? — Уточнила я. Дмитрий недоуменно свел брови, на что я вновь взволнованно уточнила, — они еще у тебя? — Да. Мы только начали допрос, они целы, — я покрутила вилку в руке и поднялась с места, — Василиса? — Я тоже хочу. Я хочу поговорить. — Проговорила, не веря самой себе и улыбнулась, — знаешь, в прошлом у меня неплохо получалось довольно гуманно развязывать языки всяким. Может, у меня получится, — я слегка приподняла брови, — проводи меня, пожалуйста, — попросила я, незаметно убрав вилку в рукав. — Василиса, — мужчина тяжело вздохнул и поднялся, явно о чем-то размышляя. — Ладно. Но если тебе станет плохо, хотя бы немного, сразу скажи мне, пожалуйста, — уточнил он, и я кивнула. Я сжимала железную вилку, пока мы медленно спускались в подвал. Эта дорога уже не казалась мне такой удручающе тяжелой. Ради этого разговора я была готова подняться по ней еще десять раз. Я не чувствовала не прохлады, не запаха, только разгорающуюся во мне ярость. Меня хотели убить? Меня. Блять. Хотели. Убить. Замок щелкал, словно обратный отчет начала судного дня. Дверь медленно отворилась. — Пришел поговорить с нами еще? — Нагло уточнил один из напавших. Я знала, что они привязаны. И прошла мимо Дружинина вперед твердым шагом, довольно решительно всаживая вилку в руку того, кто сидел ближе. Раздался крик боли. Его друг нерешительно оглянулся на товарища, широко распахнув глаза и вновь посмотрев на меня. — Сумасшедшая сука! — Выпалил раненный и в следующую же секунду получил смачную пощечину. — Повтори. Что ты сейчас сказал? — Уточнила я и схватила его за волосы, оттягивая голову назад, надавливая пальцами на гортань и заставляя его задыхаться, — не хочешь? Может тебе стоит выдрать глотку, чтобы второй запел соловьем? Ладно, — я убрала руки и сделала шаг назад, — даю шанс. Один. До того, как начну ломать вам пальцы по одному. С какой целью вы пришли в мою квартиру? Ты, — я указала на второго. Еще целого и развернулась, отходя к столу, прекрасно зная, что там будут инструменты Григория. Нужно было сделать все так, чтобы в итоге можно было списать все травмы на «полученные самостоятельно». — Я слушаю, — я улыбнулась и подхватила строительный молоток, которым умела очень ровно и четко забивать гвозди, — поверьте, я художник. Могу дробить ваши кривые пальцы по одной фаланге, пока они не кончатся, — добавила и умело подкинула орудие пыток. — Нам сказали похитить тебя, — дрожащим голосом сообщил второй, сжимая привязанные к подлокотникам стула руки в кулаки, пока я неспешно подошла ближе. — Кто сказал? — Я слегка качнула молоток, касаясь его костяшек, от чего здоровая мужская рука затряслась, — какие мы сразу трусливые и хрупкие. А мне было не страшно, когда вы ко мне ломились в квартиру, мм? Полицейскими представлялись, кричали, трезвонили. Пальцы сейчас пойдут в расход, — мой высокий голос зловеще отражался от стен, — я не слышу. — Заказчика звали Владимир, — произнес наемник, — мы знаем только имя, никаких подробностей. Я прищурилась и перевела взгляд на Дмитрия, решив спросить у него, как обычно дают заказы, но увидела в глазах мужчины замешательство. Он нахмурился, подпирая спиной стену и думая явно о чем-то своем. — Мы больше ничего не узнаем от них, — сказал Дружинин, после, немного помешкав, сделал шаг ко мне, аккуратно вытаскивая молоток из моей ладони, — пойдем. Ты ведь хотела еще порисовать на улице, совсем скоро стемнеет, — мягче добавил он и накрыл мою кисть твердой хваткой. Только в этот момент я ощутила, как дрожали руки все это время. Мы вышли за пределы камеры, и я облокотилась о дверь, ощущая, как начинает накрывать осознание того, что я только что натворила. Я всадила в руку человека вилку. Была готова сломать несколько пальцев второму. Я поджала губы и едва не сползла на пол. Меня остановили крепкие руки, вмиг поднявшие меня и прижавшие к крепкой груди. Я обвила шею Димы и уткнулась носом в его плечо. Его ладонь поглаживала меня по спине, пока он неспешно двигался по коридорам прочь. — Мне не стоило приводить тебя, — произнес он спокойно, — ты не сделала ничего плохого. Но твоя репутация, видимо, сыграла, — с легким смешком отозвался мужчина. — Лучше бы она сыграла до того, как они пришли по мою душу. — Я закусила губу, — как мне это все надоело. Как мне надоели все эти уроды. Они заставляют меня становиться чудовищем. Заставляют меня срываться. Еще чуть больше года назад, я была уверена, что никогда не трону человека и пальцем, а сейчас… — Я тоже когда-то не думал, что буду равнодушен к треску костей, пулевым ранениям и предательствам. — Я сглотнула ком в горле, сейчас не видя лица собеседника, но слыша его стальное спокойствие в голосе, — когда мир вокруг такой, тебе приходится терять человечность, чтобы выжить. Но знаешь, — он поставил меня на ступеньку выше себя у самой двери, — Василиса, то, что происходит с тобой это только моя вина. — Дмитрий наклонил голову, подхватывая мою ладошку и мягко касаясь ее губами, — моя слабость. Я смотрела на этого мужчину, а мое сердце начинало биться тяжелее. Каждый удар отзывался звоном в ушах, пока я скользила взглядом по его лицу в полутьме. Даже шрам, пересекающий светлую бровь и веко, слегка касающийся кончиком середины щеки нисколько его не портил. Добавлял мужества. Я мягко коснулась его лица ладонью, которую он поцеловал и мягко обвела боевое ранение большим пальцем. — Совсем страшный, да? — Уточнил он, с легкой улыбкой на губах, пока я не сдержалась и поддалась вперед, мягко поцеловав светлую полосу. — Тебе идет. Подлецу — все к лицу, — следом смутившись своего действия, быстро бросила я. Лицо загорелось. Что-то мне это напоминает. У меня определенно дежавю. Его рука скользнула по моей, и Дмитрий слегка поддался вперед. Мои губы обожгли его мягким, словно спрашивающим поцелуем, и я плавно обвела его плечи, поцеловав мужчину в ответ. Хотелось ли мне сейчас думать о том, что позже я могу пожалеть об этом? Определенно нет. О чем жалеть? Мы буквально переспали с Дмитрием несколько месяцев назад. Почему сейчас я должна продолжать себя одергивать, когда все плохое, что могло произойти, уже произошло? Мы оказались на одной ступеньке и меня прижали к стене, делая с каждым мгновением поцелуй все более и более развязным. А я целовалась так жадно, словно в любой момент человек передо мной мог вновь исчезнуть. Погружаясь в свои эмоции и ощущения, я совсем забыла где мы находились, забыла о всей своей злости, разочаровании и страхе. Только мы. Дмитрий сделал шаг, прижимаясь ко мне ближе, но крайне аккуратно, а его руки скользнули по моим бедрам. Губы спустились к шее. Я тихо застонала, прикрыв глаза и была готова окончательно растворится в происходящем, как довольно внезапно в глаза ударил свет от распахнувшейся снаружи двери. Я вздрогнула и округлила глаза, пересекаясь взглядом с опешившим Григорием на пороге. — Дима, — шикнула я мужчине и следом пристукнула его по плечу, — Дима! — Да? — Он оторвался от моей шеи и посмотрел мне в глаза своим потемневшим взглядом, после чего медленно перевел его на несчастного наемника, — ты. — Ничего не видел, не слышал, не знаю, — произнес свидетель и поднял перед собой руки, на что Дружинин тяжело вздохнул, положив голову на мое плечо. — Да. Именно. Ладно, — коротко отозвался мужчина, и я нервно хихикнула, тут же рассмеявшись, — смеется тот, кто смеется последним, — задорно произнес Дмитрий Алексеевич и подхватил меня на руки, заставляя взвизгнуть, направляясь широкими шагами прочь. В сторону второго этажа.