4.
31 июля 2024 г., 16:05
С появлением Роберта Малфой-мэнор преобразился. Вернее, у Драко появились ненужные хлопоты и тревоги, кои раньше были заглушены алкоголем.
Стерва миссис Поттер (Грейнджер есть Грейнджер, как ее не назови) провела ревизию и уничтожила весь запас спиртного в его поместье, чтоб ей пусто было. И наложила на Малфоя антиалкогольные чары, которые не позволяли ему воссоединиться с огневиски в пьяном экстазе.
В первое время Драко был зол и одержим жаждой. Постоянно. Ломка мучала его на физическом уровне, словно выворачивая наизнанку, и на психологическом, подталкивая к поиску дозы для утоления дикой потребности.
Он пытался вырваться из поместья, но гребаные авроры, преставленные к границам территории Малфоев, следовали за ним по пятам. Они наверняка выполняли инструкции Гермионы (очевидно в семейке Поттеров она была главной) контролировать его и «оберегать от опрометчивых поступков».
Драко срывался на эльфах, но это не помогало, бедняжки в конце концов начали трястись перед хозяином, боясь подойти ближе, чем нужно.
Присутствие непризнанного наследника Темного Лорда в доме предков поначалу доводило до отчаяния.
По указке Грейнджер Малфой незаметно следил за ним, приставив к нему соглядатаев-домовиков, которые докладывали о каждом шаге мальчонки, и не зря. Калвер тщательно исследовал родовое поместье, обшаривая каждый коридор и комнату, куда мог попасть. Искал ли он тайники или темные артефакты?
Особенно Роберт полюбил библиотеку, в который, читая, проводил часы напролет.
Драко дозировал общение с ним, дабы не дать ему шанса узнать слишком много. Малец без устали засыпал его вопросами о возможностях и пределах магии, об учебе в Хогвартсе, знаниях, которые там можно почерпнуть, а главное, о том, в чем заключалась служба Волан-де-Морту и каким образом тот захватил власть. Это пугало. Приходилось отвечать осторожно и изворотливо, выдавая минимум информации. Авось, ребенок угомонится.
Однако время шло, но и через месяц, и через два Роберт все еще живо интересовался миром магии, особенно, темной, выпытывая у Малфоя ответы.
Когда Калвер не получал удовлетворительного ответа, он смотрел на своего наставника долгим проницательным взглядом черных, как безлунная ночь, глаз, и Драко мог бы поклясться, что ему выносят приговор.
Гермиона появлялась в поместье с наступлением ночи ежедневно (а позже — через день) в одно и то же время, чтобы провести свой плановый допрос, пока Калвер спал. Малфой еле выдерживал ее натиск, раздраженно закатывая глаза, ведь она хотела знать все. Начиная с того, что Роберт ел на завтрак и заканчивая тем, что он узнал за день. И ответы ей обычно не нравились.
Оказалось, что сознание мальчонки было странным образом заблокировано для внешнего вторжения. Ни один опытный легилимент, из тех, что мадам замминистра приводила к сироте, пока тот невинно сопел в кровати, не мог получить доступ к его воспоминаниям и мыслям, словно покрытым туманной пеленой. Грейнджер самолично пыталась прорваться сквозь барьер неясной природы, но не смогла.
Тогда она попробовала «прочитать» Драко, и ему пришлось поддаться, однако, будучи природным окклюментом, он позволил ей увидеть лишь свою дикую жажду алкоголя и ненависть к наложенным ею ограничениям. Грейнджер фыркнула и раздраженная неудачей убралась восвояси, хлопнув дверью.
Роберт вел себя странно, насколько это может делать изначально странный волшебник, обладающий силой неизвестной природы. То он был гиперактивным и надоедливым, доставая Малфоя, то тихим и меланхоличным, засев в библиотеке допоздна.
Гермиона тоже была темной лошадкой, не давая Драко информации больше, чем нужно. И это чрезвычайно, мягко говоря, обескураживало. Она поделилась с ним лишь тем, что у ребенка необычайно завышенный магический потенциал и аномальные показатели, в которых ее сотрудники пытались разобраться. И давила на Малфоя, требуя результат.
Колдомедики из Мунго, нагрянувшие однажды ночью, тоже не дали вразумительного ответа: в чем особенность сироты из Мерлином забытой глуши?
Драко так ничего толком и не узнал о Калвере, несмотря на все старания, хотя проводил с ним каждый свой день. К вечеру казалось, что все силы покидали его, а мысли обнулялись, и в голове стоял странный гул.
Возможно, малец был вампиром? Энергетическим вампиром, как объяснила позже Грейнджер. Эти весьма распространенные в магловском мире твари высасывали из людей жизнь по капле, становясь сильнее.
Однако Малфой не верил в подобную чушь. Куда там маглам до волшебников с их популяцией дементоров в Азкабане?
Гермиона очевидно не хотела признавать, что попытки узнать тайну Роберта безнадежны.
***
Закинув ногу на ногу, она сидела перед ним в кресле напротив словно особа королевских кровей. А стильное и лаконичное приталенное платье обманчиво нежного лилового цвета лишь подкрепляло образ. Сегодня ее идеально уложенные в блестящие каштановые локоны волосы струились по узким плечам, и вся она казалась светящейся и одухотворенной. Или это приглушенный медовый свет в кабинете отца давал подобный эффект? Драко не мог отделаться от мысли, что он на долгожданном свидании с Грейнджер, и больше всего ему хотелось, чтобы массивный дубовый стол между ними не мешал ему лицезреть изгибы ее соблазнительной фигуры и чертовски стройные ноги в классических лодочках. Однако ее строгое выражение лица развеивало иллюзию. Очередной допрос длился достаточно долго, чтобы Малфой начал внутренне закипать, с трудом сохраняя при этом маску непроницаемости. — И все? — Грейнджер была недовольна им, и он чувствовал себя так, будто Нарцисса сделала ему выговор — а она отчитывала его крайне редко, лишь в исключительных случаях. Именно поэтому он так боялся тихого материнского гнева: это значило, что его вина неоспорима. — Ты сделала из меня няньку, а я никогда не пылал любовью к детям, — саркастично протянул Драко, сузив глаза. Пусть сама додумает, куда он желает ей отправиться незамедлительно. — Не сомневаюсь, — парировала она кисло. — Но, чем дольше тянется эта чехарда, тем… — Этот малец ненормальный. Вместо того, чтобы просить меня катать его на метле, он просит учить его боевой магии, — перебил ее Малфой, сверкнув глазами. Он ощущал себя хозяином положения, выдавая ей эксклюзивные сведения, которых она так жаждала, дозированно: — Просит меня показать действие непростительных. — Что?! — наконец, каменная мина замминистра дрогнула. — Я купил ему палочку, и через пять минут в моем саду загорелись кусты роз. — Ты не должен был! — воинственно заявила Гермиона, яростно раздувая ноздри, и лишь это выдавало накал, скрытый за выученной выдержкой. — Думаешь, его легко остановить? Или отвлечь? Это тебе не простой ребенок, которому достаточно всучить сахарное перо, ясно! Больше она не походила на расслабленную самоуверенную шишку из министерства, крутящую весь магический мир на указательном пальце. Напряжение читалось по приподнятым плечам и поджатым губам, превратившимся в упрямую линию. Брови нахмурились — да она еле сдерживалась. — Инструкция, Малфой, — процедила Грейнджер уничижительным тоном. — По-твоему, для кого я писала инструкцию, а? Его нельзя было подпускать к магии. Это вопрос жизни и смерти! — Но остальное ему не интересно, — отрезал Драко холодно, внутренне негодуя, отчего пальцы рук сжались в кулаки. — Он не идиот, к твоему сведению. Она резко выдохнула, и ее карие глаза сделались огненными — не к добру. — Ты нарушил инструкцию, выведя объект за пределы согласованной территории, и авроры, естественно, не смогли этому воспрепятствовать, дабы не выдать себя, — тараторила она, повышая голос и ускоряясь из-за нервного напряжения, растущего в геометрической прогрессии. — Ты… — пальца, ткнувшего в его сторону, его эго не сумело вынести. — Может, сама с ним понянчишься? — выпалил Драко, прерывая ее распаленную тираду. — Посмотрим, как ты справишься с этим «объектом». Гермиона сверлила его подавляющим и в то же время оценивающим взглядом. — Ты привязался к нему? Вопрос прозвучал неожиданно вкрадчиво и спокойно. И Малфой задумался. Она ждала ответа, сложив руки под грудью, наконец взяв свои буйные эмоции под контроль. Он молчал, погрузившись в себя. Роберт стал единственным жильцом в его доме после смерти Нарциссы, кроме незаметных эльфов-слуг, что никогда не брались в расчет. Смышленый не по годам, вдумчивый и жадный до знаний мальчишка вызывал в нем смешанные чувства. От уважения до страха. С одной стороны, Калвер был неожиданно отличным собеседником, тем более, что он слушал Драко с особым трепетом и вниманием, впитывая информацию как губка, что льстило. С другой стороны, Роберт был чрезмерно требовательным и часто прибегал к манипуляциям, которые не сразу можно было распознать. Малфой соблюдал осторожность, но часто вынужденно шел на поводу у малолетнего негодника, за что корил себя, но одновременно с тем отдавал ему должное. Вчера Роберт уснул на диване в гостиной, зачитавшись «Краткой историей становления магической Британии», ища там упоминания о Волан-де-Морте и Пожирателях смерти, и Драко пришлось отнести мальца в спальню. Он не стал левитировать. Ему приятно было поднять его на руки — живое теплое существо, зависевшее от него полностью. Видимо, постоянное пребывание в одном пространстве и впрямь способствовало их нежелательному сближению. Кроме того, глупо было отрицать любопытство по поводу того, как раскроется магический потенциал Калвера. Но говорить обо всем этом Грейнджер не стоило, поэтому Малфой лишь покачал головой. — Сейчас же забери у него палочку, — отчеканила она безапелляционным тоном, решительно поднимаясь с кресла. — Мне все равно, как ты это объяснишь. Сегодня он спалил твой сад. Завтра взорвет твой дом. Гермиона тревожилась о Малфой-мэноре? Сомнительно. Драко бы хотел, чтобы она переживала лично о нем. Но, скорее всего, ее волновал лишь успех гребаной миссии, на которую он подписался только ради того, чтобы лицезреть ее гневное и все-таки прекрасное лицо как можно чаще. Она стремительно покинула кабинет, не дав Малфою возразить и не попрощавшись. Он лишь тихо цокнул, закатив глаза, — теперь можно, ведь Грейнджер не видит.***
На следующий день Роберт был в ярости от того, что при пробуждении не обнаружил на прикроватной тумбочке волшебной палочки, к которой прикипел всей душой как к родной. Подосланный Шери умыкнул древко и отдал хозяину. Драко пришлось объясняться, и он не придумал ничего правдоподобнее того, что из министерства магии поступило предупреждение о том, что в поместье злоупотребляют детским волшебством, а это запрещено. Хотя колдовство несовершеннолетних в принципе было ограничено надзором. Калвер проглотил ложь, но выглядел весьма хмурым и подозрительным. Малфой был уверен, что про себя тот делает выводы и что-то замышляет. Теперь занятия с волшебной палочкой были ограничены парой часов, в которые Драко позволял подопечному выполнять задания и следил за ним. В какой-то момент Малфою начало казаться, что стать преподавателем — неплохая идея. Каждый раз, когда он забирал у ученика палочку, тот смотрел на него угрюмо исподлобья, как на врага, отбиравшего последнее. Потом Роберт вроде бы оттаивал и шел в библиотеку или обходил сад и поместье, словно собственные владения, но его проникновенный взгляд с ноткой осуждения продолжал преследовать Драко в мыслях. Малфой учил его элементарным заклинаниям, но тот хотел большего. Требовал показать, как работает продвинутая магия и как окклюменты защищают свое сознание от вторжения, а легилименты проникают в него. Улучив момент, Драко уводил разговор в нужное русло, задавая наводящие вопросы, но мальчик лишь пожимал плечами, никак не выдавая свою способность блокировать свое сознание для доступа. Возможно, он не догадывался об этом? Калвер был чрезвычайно нетерпелив и неумерен в желаниях, пытаясь получить все и сразу, видимо, из-за долгой изоляции от волшебного мира — все-таки он вырос под попечительством сквиба в жуткой глуши — его вполне можно было понять. Через полгода опекунства Малфой привык к присутствию мальчика в доме и уже не мыслил своей жизни без него. Ему льстил, даже грел душу тот факт, что этот уникальный маленький волшебник выбрал его своим наставником и в какой-то степени привязался к нему за неимением других взрослых, готовых взять на себя воспитание. Постепенно Драко перестал искать в Роберте подвох и скрытые возможности, тот выглядел вполне обычным ребенком, если бы не та сумасшедшая скорость и мастерство, с которыми он постигал новые знания и навыки. Его успехи в управлении магией удивляли и восхищали. Даже пугали, однако Малфой отгонял от себя эти мысли, предпочитая мнить себя отличным педагогом и считать своего ученика вундеркиндом. Простые заклинания удавались Калверу с первого раза, и всего за месяц он прошел практически всю программу первого курса Хогвартса (Грейнджер каким-то образом раздобыла учебный план старины Флитвика). Такими темпами Роберт мог бы закончить школу экстерном за год. Некоторых предметов Драко сознательно избегал в преподавании. Например, темных искусств. Даже защита от них могла спровоцировать у мальчика острую и непредсказуемую реакцию. К зельеварению Калвер не проявлял интереса, как и к астрономии или травологии. Его интересовала силовая сторона магии. Роберту нравилось слушать на ночь историю о том, как его наставник провел Пожирателей в Хогвартс через исчезательный шкаф. Малфою приходилось рассказывать ее снова и снова, каждый раз добавляя новые детали, приукрашивая события и собственную роль в них. Он стыдился этой части своей жизни, но жадный блеск восторга в совсем не детских угольных глазах заставлял ее переосмыслить. Странным образом один якобы опасный для общества сирота и забота о нем вселили в Драко уверенность в себе, вдохнули смысл в его, казалось бы, давно потерянную жизнь. Гермиона, видимо, была права. Малфой проникся подопечным, неотвратимо начав считать его «своим», — возможно, даже чем-то вроде семьи, которую потерял и уже не надеялся обрести. С каждым месяцем это ощущение только усилилось. — Я хочу попробовать невербальные заклинания, — сонно пробормотал Роберт, положивший голову на колени Драко. Они часто сидели вместе на старинном обитом бархатом диване в главной гостиной по вечерам, читая и обсуждая прочитанное. Дискутируя с подопечным на равных Малфой ощущал себя значимым и умным, а главное, нужным. Опекунство действительно необходимо было ему для того, чтобы начать жизнь заново и почувствовать себя полноценным человеком — волшебником, играющим важную роль. Еще год назад ему казалось, что все кончено и единственное, что его ждет, — бесславная смерть от алкоголизма. Однако теперь Драко был полезен, у него была миссия, зависящий от него ребенок и, возможно, даже весь мир — ведь этот самый ребенок якобы угрожал ему чуть ли не концом света. Малфой уже не верил в бредовое пророчество, но ему приходилось выполнять инструкции Грейнджер по контракту, поэтому он все еще вел себя осмотрительно. — Ты еще даже не в Хогвартсе, — ответил он, машинально перебирая длинными пальцами мягкие пряди на голове подопечного. Теплота разливалась в его груди от этого простого проявления заботы. — Но ведь надо ждать целый год, а я мог бы уже столько всего уметь еще до поступления, — мечтательно протянул Роберт, и его темные глаза загорелись каким-то недобрым огнем. Малфой проигнорировал нотки недовольства в детском голосе, который был странно глубоким и многогранным для десятилетнего возраста. — Я мог бы стать первым волшебником в истории, который научился трансгрессировать еще до школы, — стремление к исключительности было налицо. — Ты научишь меня? Драко хмыкнул и ехидно ухмыльнулся: — Могу научить тебя летать на метле. — Но я хочу летать как Темный Лорд. Без всякой метлы! — воскликнул Калвер, будто это было самым естественным желанием любого мага. — Ву-у-у! — он показал рукой, как стремительно взлетает вверх нечто, не обремененное гравитацией. — Я так не умею. И никто не умеет, — твердо и спокойно констатировал Малфой, желая увести диалог от опасной темы. — К твоему сведению, даже он не умел трансгрессировать в твоем возрасте. — Но ведь я могу добиться большего, — глубокомысленно заметил Роберт, с надеждой посмотрев в глаза наставника, к которому проникся уважением. — У него не было тебя, Драко. Черт, подобное отношение и доверие подкупали. Хитрый маленький засранец! — Ты сможешь добиться чего угодно, Роб, — примирительно заверил его Малфой тоном мудрого старца, — если будешь слушаться меня и умеришь свой пыл. — Так нечестно, ты опять включаешь строгого дядьку! — он взвизгнул, когда Драко начал его щекотать, переходя от живота к бокам. Визги и тонкий писк, смешанные с мужским гортанным смехом, наполнили гостиную. — А теперь тебе пора спать, разбойник, — успокоившись, Малфой хлопнул Роберта по плечу и тепло улыбнулся, — договорились? — Ты ведь не бросишь меня? — детское лицо посерьезнело, и взгляд сделался взрослым и изучающим. Предупреждающим. — Не предашь? Как мои родители? Они пытливо смотрели друг на друга с минуту. Глаза в глаза. — Послушай, очевидно им вовсе не хотелось умирать, — наконец, произнес Драко с горечью. — Они сейчас были бы с тобой, если бы могли. Калвер отвел взгляд, опустив плечи. Он согнул ноги в коленях и прижал их к себе, крепко обняв руками. В такой позе он казался особенно хрупким и ранимым. — Ты помнишь своих родителей? — Нет, — сиплый шепот. — А знаешь, как они… Как их не стало? — Нет, — он бормотал себе под нос, отчего слова были еле слышны. — Мне было два года, так тетка говорила. Она не знает, что случилось, или не хочет рассказывать, — Роберт пожал маленькими плечами и всхлипнул. Сердце Драко сжалось от жалости. Бедный ребенок. В чем-то мы похожи. — Не хочу о них говорить. Они бросили меня. — Я понимаю тебя, — Малфой непроизвольно потянулся к мальчику и осторожно обнял его, утешая, как мог. — Моих родителей тоже нет в живых, но они не хотели меня бросать. Так уж вышло. И твои не хотели, поверь мне. Долго они просидели в подобном положении, ощущая близость и тепло друг друга, так нужные обоим. И Драко в конце концов осознал, что малец стал ему намного роднее, чем он думал. — Я не брошу тебя, Роб. Обещаю.
