Вырви меня из тьмы

      Драко уже не представлял своей жизни без ночных визитов Грейнджер. Она приходила к нему подобно надзирателю, проверявшему заключенного в тюремной камере, но Малфой довольствовался малым, поскольку другого шанса увидеть ее у него не было.       Он не хотел признавать, что она вытащила его практически с того света, ведь он одной ногой уже пребывал в аду, убивая свой организм алкоголем на голодный желудок.       Благодаря Гермионе он перестал пить и заниматься самоуничтожением. Она дала ему задание — цель, ради которой стоило вставать по утрам, а в итоге и начать гордиться собой. Роберт, этот несчастный сирота, стал его отдушиной, причиной радоваться своим и его успехам. И чем дольше Калвер находился в его доме, тем больше они сближались и тем чаще Драко мог лицезреть королеву своих грез.       Ради нее он взялся за ум. Довольно скоро начал делать зарядку по утрам и нормально питаться, чему домашние эльфы были несказанно рады, особенно, Шери.       Постепенно Малфой вернул себе форму, конечно, она даже близко не напоминала то рельефное тело, что было у него в школе благодаря занятиям квиддичем, но его кости хотя бы обросли мясом, вытянутые мышцы окрепли, а плечи раздались вширь. Уже спустя пару месяцев рубашки и брюки, оставшиеся со времен Хогвартса, что висели на нем мешком, стали ему малы — пришлось заказывать новые.       К приходу ночной гостьи Драко успевал уложить Роберта спать и приодеться, дабы привлечь внимание Грейнджер. Она не говорила вслух, но явно замечала изменения в нем. Иногда, когда их привычные пререкания сходили на нет, она смотрела на него нетипичным взглядом — с примесью некого интереса.       Временами ему удавалось перевести тему с чертовой миссии, и они разговаривали как обычные люди, может, даже приятели. Однако он знал, что временное ощущение обманчиво.       Сегодня Гермиона опять надела его любимое лиловое платье, подчеркивающее ее узкую талию и высокую грудь, будто пришла на светский прием. Он не мог налюбоваться ею, стараясь сдерживать свой внутренний восторг. Нельзя было растаять перед ней, потеряв бдительность.       — Целый год, Малфой. Двенадцать долбаных месяцев — и ничего! — Грейнджер не могла скрыть негодование, даже политическая карьера не сделала ее абсолютно непробиваемой. — Министр требует у меня результат, а я завишу от твоих бесполезных потуг, — она воззрилась на него с осуждающим видом. К веснушчатым щекам прилил трогательный румянец. — Ты понимаешь, как это выглядит?       — Как будто вы не справляетесь, миссис Поттер, — Драко хмыкнул и приподнял уголки губ в кривой ухмылке, подразнивая своего куратора.       — Я? Вообще-то ты! — наблюдать, как она доходит до точки кипения было практически блаженством за неимением других вариантов взаимодействия. — Это государственная измена. В перспективе. Министр не потерпит угрозы подобного рода у себя под носом, сам понимаешь.       Малфой вопросительно приподнял бровь, тревога за своего подопечного кольнула его острием в сердце.       — Если вопрос не решится в ближайшее время… — она выдохнула, приводя мысли в порядок, и прочистила горло, слегка нахмурившись. — Я вынуждена буду перейти к плану Б.       — Что еще за план Б?       — Пока тебе незачем знать об этом, — отрезала Гермиона, и он напрягся, вспомнив, с кем имеет дело.       С этой женщиной нельзя было расслабляться. Она не была ему ни другом, ни союзником. К сожалению, никогда. И даже в процессе общей миссии постоянно невзначай напоминала ему об этом.       — «Вопрос» не решается, потому что это живой человек, дракл тебя раздери, — ребенок! — он вспылил, повысив тон, и с самодовольством подметил, как расширились ее глаза, в которых отразилась тень ярости, накопленной за время их встреч. — Как ты себе это представляешь? Я должен пытать его, да? Или, может, морить голодом, пока он не признается во всех мнимых грехах?       — Он уже доверяет тебе, Малфой, ты мог бы приложить больше усилий, чтобы разговорить его, — ее напряженная идеально прямая осанка говорила о сдерживаемом негодовании.       — Роб — обычный мальчишка. Да, он вундеркинд среди волшебников, но в нём нет ничего такого…       — Роб?       — Ничего, что могло бы… — Драко сузил глаза, покосившись на нее чуть ли не с язвительным обвинением. — В общем, он всего лишь любопытный малый, а не страшный наследник Темного Лорда.       — Ты защищаешь его.       Они осуждающе сверлили друг друга взглядами.       — Я знаю его лучше, чем ты, — он будто забил гвоздь в крышку гроба их бесполезного спора. — Кстати, Роб чем-то тебя напоминает: такой же невыносимый умник — все хочет знать и считает себя лучшим во всем, такая же заноза в заднице, только не конченая зануда, как ты.       — Зануда?! — ее восклицание прозвучало на тон выше, чем обычно.       — Жуткая.       Да, он задел миссис невозмутимость, и ее гневно раздувающиеся ноздри и красивые соболиные брови, что сошлись на переносице, прямо заявляли об этом.       — Мне придется изъять у тебя объект…       — Нет! — черты его лица заострились, а тон стал холодным и жестким. — Малец останется в моем поместье.       — Малфой!       — Я обещал ему…       — Нет! — с отчаянным криком Роберт неожиданно ворвался в кабинет, застав двух ночных собеседников врасплох.       Драко опешил. Они с Калвером в шоке уставились друг на друга.       Гермиона метнулась, чтобы достать волшебную палочку, но Роберт опередил ее, взмахнув своей и обезоружив противницу. Ее древко оказалось в его руке.       Но как ты нашел свою палочку, не зная, что она спрятана под подушкой в моей спальне?       Все произошло настолько быстро, что Грейнджер теперь пребывала в полном ступоре, тяжело дыша и с недоумением пялясь на мальчика, чьи заклинания работали четко, словно у взрослого. Он произносил их шепотом, почти неслышно.       — Немыслимо! — выдохнула она, вскочив с места.       — Роб, что ты тут делаешь? — взяв себя в руки, произнес Малфой ровным тоном, хотя дрожь охватила его изнутри, а живот скрутило нервным узлом. Он крепко сжал палочку в кармане брюк.       — Она не заберет меня! — выпалил Калвер, посмотрев на Гермиону диким взглядом (та хотела было что-то возразить, но не смогла выдавить ни слова, будто язык проглотила), после чего перевел его на наставника. — Ты обманул меня!       Драко покачал головой, поежившись от обвинительного тона и пронизывающих черных глаз, в которых читалась боль:       — Роб, послушай меня. Я все объясню, но для начала давай мы с тобой успокоимся.       Вкрадчивый голос Малфоя не обладал волшебной силой, и потому не смог повлиять на Калвера.       — Я все понял, — буркнул он обиженно, переведя кончик древка с Гермионы на Драко. — Ты такой же, как и все они, — от горечи, переполнявшей ребенка, в груди его опекуна закололо. — Акцио, палочка!       Вырвавшись из малфоевской руки, древко пролетело несколько метров и было схвачено Робертом. Теперь у него было три палочки.       Гермиона бросилась в сторону, намереваясь обежать мальчика сбоку и вырваться из кабинета, но была обездвижена магией и мешком повалилась на пол.       Драко с приглушенным воплем ринулся к ней, на ходу чертыхаясь, его сердце стучало как бешеное. Он схватил ее и приподнял, осматривая с затаенным ужасом.       Пульс прощупывался. Грейнджер дышала, но была без сознания.       — Что ты наделал?! — зарычал Малфой в сторону Калвера, но тот даже бровью не повел.       — Я знаю, кто она, — ответил он невозмутимо. — Одна из золотого трио, которое убило Темного Лорда. Она хочет убить и меня.       — Она хочет спасти тебя, глупый, — отчитал его Драко, поднимая Гермиону на руки, чтобы отнести на небольшой диван в углу рядом с книжным шкафом. Уложив ее там как можно осторожнее, он вернулся к столу, где стоял понурый Роберт.       — Не верю. Никому из вас нельзя верить, — отчеканил тот, угрожая Малфою волшебной палочкой. — Ты на ее стороне.       — Роб, давай поговорим. Мы лишь хотели…       — Ты предал меня!       Драко сделал шаг ему навстречу, но мальчик с воинственным видом отступил назад, его челюсть поджалась, а на глаза выступили слезы, еле сдерживаемые титаническим усилием.       — Вы не выйдите отсюда, — злобно выпалил он, отходя к двери, пока не коснулся ее серебристой резной ручки. — Теперь это мое поместье.       Дверь громко хлопнула, заперевшись, и Малфой навалился на нее в последний момент, но не успел. Он стучал, дергал тугую ручку и кричал, требуя, чтобы Роберт немедленно вернулся и угрожая ему наказанием, потом, отчаявшись, перешел к обещаниям выполнить любые его пожелания и научить сложной магии, но и это не сработало.       Ответом ему была гробовая тишина.       Бессильно привалившись к массивной деревянной двери, он медленно сполз на пол, схватившись за голову.       Неблагодарный пиздюк!       Драко хлопнул себя по лбу, вспомнив про эльфов, и вызвал Шери, но тот не появился. Он стал припоминать другие имена, но никто из домовиков не отозвался, что было довольно странно.       Блять, вот же засада.       Сначала моим домом владел чокнутый старик с замашками кровавого диктатора, а теперь — его маленькая хитрожопая копия.       Кажется, я проклят. Навечно.

***

      Грейнджер очнулась через полчаса. К этому времени Малфой почти сорвал голос, зовя эльфов, и, отбив кулаки об дверь, сломал ее резную ручку в виде змеи с помощью кочерги, найденной в камине, который оказался перекрыт. Драко даже не раздумывал над тем, чтобы выбить преграду, поскольку древние массивные двери родового поместья — это не то, с чем может справиться человек без магии. А третий этаж исключал побег через окно.       Придя в себя, Гермиона, естественно, была в ярости. Она отчитывала Драко как ребенка, не выбирая выражений, и грозилась придушить Роберта собственными руками, как только доберется до него. Она ощупала дверь как целитель, ищущий скрытые под кожей опухоли, но ничего не обнаружила, поковырялась в замочной скважине шпилькой, вытащив ту из волос, но и это не помогло — очевидно кабинет был запечатан магией.       Грейнджер обыскала помещение в поисках спасения, но ничего не нашла, после чего раздраженно топнула ногой и выругалась так, как вовсе не подобает леди. Малфой с удивлением и неуместным восхищением наблюдал, как горят ее раскрасневшиеся щеки, как взлохматились идеально уложенные волосы, как вздымается и опускается от негодования выдающаяся грудь — гнев и ограничение свободы преобразили ее в прекрасную агрессивную валькирию. Он засмотрелся на нее и чуть не пропустил момент, когда она, нервно порывшись в дамской сумочке, достала небольшой предмет прямоугольной формы, вроде бы, из металла. Гермиона потыкала в тонкую штуковину пальцем, шепча проклятья, и приложила ее к уху.       Брови Драко невольно взлетели вверх:       — Что это за артефакт?       — Телефон. Сотовый, — она сдула с лица налипшую прядь волос, и ему захотелось подойти к Грейнджер и прикоснуться к ее распушившимся локонам, зачесать их назад пальцами, ощутить их мягкость и шелковистость.       — Это та магловская вещь?..       — Да, он позволяет говорить с человеком на любых расстояниях. Черт, как я сразу не догадалась позвонить Гарри.       — Вовремя ты вспомнила своего муженька, — саркастично протянул Малфой, испытав прилив ревности. — Разве он не должен сидеть в кустах у поместья. Разве он не начнет осаду мэнора, как только ты не появишься вовремя? Какой он тогда к драклу муж? Я бы… — он запнулся, поняв, что не может контролировать речь и эмоции — они так и рвутся наружу. — Я бы все нахуй перевернул здесь, чтобы вытащить тебя отсюда, — его растерянный взгляд встретился с ее отразившимся в карих глазах недоумением.       — Что ты?.. С тобой все в порядке, потому что я?.. — по виду Грейнджер было дурно, и она вот-вот могла начать задыхаться от паники. — Чувствую себя хреново и хочу скорее выбраться из этого долбаного склепа, иначе скоро я точно взорвусь к чертовой матери, — она прикрыла рот ладонью, а вторую руку с зажатым в ней телефоном бессильно опустила, округлив глаза.       Мадам замминистра вовсе не была похожа на себя, какой он знал ее в течение последнего года. Скорее, перед ним стояла та неуравновешенная задира Грейнджер, что врезала ему на третьем курсе, а с ней шутки плохи.       — Ты тоже почувствовала это? — Драко сконцентрировался на своих ощущениях: странная пелена, накрывающая мысли, подступала, постепенно охватывая его сознание и затуманивая его, вынуждая говорить правду без всяких утаек — фильтр речи отключился. Перед глазами немного рябило, свет становился все более приглушенным, но Малфой не давал себе отчет в этом, пока не осознал, что Гермиона тоже подвержена невесть откуда взявшемуся мистическому влиянию извне.       — Да, но что это? — прислушавшись к своим ощущениям, она медленно отступила назад, пока не села на диван, схватившись за голову. — Это какая-то магия родового поместья? Люциус наложил на кабинет проклятье? Или…       — Нет, не думаю, — его осенила догадка, которую вовсе не хотелось озвучивать. — Это Роб. Я уверен, что он способен на что угодно, но… Как?       — Этого дьяволенка нужно изолировать от волшебного, да и от любого мира, — с силой потерев виски, Гермиона подняла на него решительный взгляд, — но сначала нам надо выбраться отсюда. Немедленно!       — А телефон?       — Я не могу дозвониться. Абонент недоступен.       — Ты можешь объяснить по-человечески? — цокнул Драко, закатив глаза. — Поттер не хочет с тобой разговаривать? У вас проблемы? — спросил он с явной надеждой.       — Нет у нас никаких проблем, Малфой, — огрызнулась она едким тоном. — В трубке раздались гудки. В общем, связь не работает. Либо поместье находится вне зоны действия сети. Либо магия этого места блокирует магловскую связь…       Она чертыхнулась и всплеснула руками.       — Я понял-понял, — ему не хотелось думать, что и это проделки Роберта. — Но Поттер должен забрать свою женушку, так? Хотя я бы предпочел, чтобы ты осталась со мной. О…       Заткнув рот кулаком, Драко зарычал и со злости пнул резную ножку массивного стола из натурального потемневшего со временем дерева, из-за чего сдавленно заныл, ушибив большой палец ноги.       — Что за бред ты несешь?       — Вот же драконье дерьмо, сука! — вскричал он, обращаясь к столу, который был ни в чем не повинен. — Я не должен этого говорить. Не вынуждай меня, Грейнджер! Я…       — О чем ты? — ее растерянный вид злил его еще больше, накрывая безысходностью.       — Да блять… Ты замужем, а я…       Приняв поражение, он прикрыл веки, на секунду подумав, что лучше с разбегу врезаться головой в дверь и вырубиться, чем признаться в своих чувствах вслух, но, сглотнув, против воли открыл рот снова, и даже закусывание щеки не спасло:       — Я люблю тебя.       Она ахнула, и он встретился с ней взглядами, виновато поджав губы, ожидая насмешек и издевательства с ее стороны.       — Не понимаю.       — Я люблю тебя, — выпалил Малфой громче и увереннее прежнего. — Что здесь непонятного? — во второй раз произносить заветные слова было легче. — Каждый раз, когда ты приходишь, я смотрю на тебя, как привороженный, мечтая только об одном, — прикоснуться к тебе, — сердце бешено стучало, разрывая грудную клетку, в животе что-то отчаянно трепетало, а голос срывался, но Драко уже не мог остановиться. — Я хочу, чтобы ты позволила мне поцеловать тебя, обнять, прижать… Хочу тебя всю. Изучать твое тело, твои привычки, твои вкусы. Каждый день просыпаться рядом…       — Стой! — она подняла сомкнутые ладони в умоляющем жесте, на ее лице читался чистейший шок. — Я не могу это осмыслить. Что происходит? Это какой-то розыгрыш? Ты договорился с Калвером, чтобы остаться со мной наедине взаперти? Отравил воздух какой-то магической субстанцией? В мэноре остались темные артефакты, неизъятые при обыске?       — Нет же, Грейнджер! — вспылил он, подходя к ней и становясь на одно колено у ее ног. Внутри клокотал коктейль из адреналина и серотонина. — Говорю же, ты безнадежная зануда. Я признаюсь тебе в любви, а ты умничаешь, ищешь подводные камни.       — Но этого не может быть!       Он взял ее за руку, и она вздрогнула, отклонившись назад, но ладонь из его мягкой хватки не вырвала.       — Почему?       — Ты же Малфой, а я… — она неверяще покачала головой. — С какой стати тебе любить меня?       — А с какой стати ты любишь гребаного Поттера? Почему ты за него вышла?       — Он мой лучший друг, — без обиняков заявила Гермиона, — самый близкий человек. И у нас даже не было других вариантов. Наш брак по расчету укрепил наше политическое влияние. Мы договорились, что вместе изменим магическую Британию к лучшему. Благодаря поддержке Гарри я вскоре смогу стать министром… — она прикусила губу, поняв, как неприглядно это прозвучало, и раздраженно выдохнула, зло покосившись на него. — Черт, не спрашивай меня больше ни о чем. Тут распылен какой-то газ-правдоруб? У меня глаза щиплет, — слезы собрались в уголках ее огромных янтарных глаз, сделав их еще более выразительными. — Если ты используешь эту информацию против меня, клянусь…       — Грейнджер, я ничего не хочу делать против тебя, ясно? — уверенно произнес Драко, прижав костяшки ее пальцев к губам и чуть ли не замычав от удовольствия, ощутив теплую гладкую кожу, пахнущую раем. Мурашки побежали по телу лишь от одного прикосновения к Гермионе. — Я хочу видеть тебя счастливой, так что к херам Поттера. Я мог бы… — он воззрился на нее со смелой надеждой. — Если бы ты позволила мне.       — Малфой, я не могу вот так, — она поспешно встала, отходя от него, — не могу, понимаешь? У меня договоренность с Гарри, стратегия, которая успешно работает. Планы по развитию министерства на десять лет вперед. Что ты можешь дать… Ты не вписываешься… — маршируя по кабинету из стороны в сторону, будто убеждая саму себя, Грейнджер заметно волновалась. — Нет, это исключено.       Он с любопытством наблюдал за ней, и почему-то ее взбудораженный и растрепанный вид, совсем не присущий политическому лидеру, обнадеживал его.       — Ты ведь несчастна с Поттером?       — Вовсе нет! — возразила она резче, чем нужно, — Гарри замечательный. Нам комфортно вместе. Мы — отличная команда, это проверено годами дружбы. Мне спокойно, когда он прикрывает мою спину, а я — его.       — Ты слышишь себя? — импульсивно подойдя к ней, Драко, преградив ей путь, обхватил ее плечи и развернул к себе, вглядываясь в глубокие глаза, подернутые слезами. — Комфорт? Команда? По-твоему, именно в этом заключается счастливый брак?       — Ну, да, на самом деле мы не та улыбающаяся пара с колдографии в «Пророке»… — даже это странное влияние непонятной природы, что работало сродни сыворотке правды, не помогало ей подобрать правильные слова. Кажется, Гермиона находилась на грани нервного срыва от осознания того, во что превратила свою жизнь. — Пусть это не тот брак, о котором я мечтала, но он нужен мне. Выгоден, — послышался сдавленный всхлип. — Уф, отвали от меня, Малфой!       Взбрыкнув, она вывернулась из его хватки и отступила назад:       — Не смей лезть мне в душу, пользуясь моментом. Чего ты добиваешься?       — Хочу узнать, есть ли у меня шанс, — голова кружилась от небывалой смелости, которая подталкивала его открыться до конца и выспросить у возлюбленной всю правду. — Как ты относишься ко мне?       — К тебе? Нет, не надо так, — она подняла вытянутые перед собой руки с раскрытыми ладонями, выглядя крайне смущенно и беспомощно, то ли защищаясь от него, то ли сдаваясь окончательно. — Ты постоянно лезешь в мои мысли. Какого черта теперь ты допытываешься?.. Мне хватает того, что я думаю о тебе слишком часто. И эти ненужные эмоции каждый раз перед встречей. Зачем я надеваю платья для светских выходов, когда это всего лишь… — ее плечи понуро опустились, будто она устала и поддалась обстоятельствам. — Мерлин, нет, прекрати давить на меня, пожалуйста.       — Так я нравлюсь тебе, Грейнджер? — успех опьянял, и Драко приблизился к ней вплотную, все внутри него восторженно вибрировало от услышанных слов.       — Да. Подавись этим. Доволен? — Гермиона не сдвинулась с места, ее голос ослаб, когда Малфой коснулся ее скулы, поглаживая пальцами нежно сверху вниз. Ее глаза закрылись, и одинокая слезинка покатилась по правой щеке.       — Зачем так грубо? — спросил он тихо, вкрадчиво, нагнувшись к ней, опаляя дыханием ее кожу. — Ты не представляешь, как давно я мечтал об этом.       Драко чувствовал, как по ее телу проходит дрожь, видел ее внутреннюю борьбу, и не мог совладать со своими тайными желаниями, так долго мучившими его, в шаге от цели.       — Чего ты хочешь, Грейнджер? Скажи мне, и я все сделаю.       — Вытащи нас отсюда, — прошептала она в его губы и придвинулась чуть ближе, соединяя их со своими.       В первый момент они лишь невесомо касались друг друга, привыкая, осторожничая. Но вскоре оба почти одновременно решились пойти дальше, изучая губы партнера, пробуя на вкус. То он, то она подавались вперед, перехватывая инициативу, пока другая сторона принимала. Процесс исследования увлек их настолько, что на время все остальное позабылось.       Малфой обхватил ее талию, мягко притянув к себе, и Гермиона поддалась, вставая на носочки. Их языки двигались в унисон, принося обоюдное наслаждение.       Внутри разливалось тепло, распаляясь с каждым мгновением. Драко все больше терял контакт с реальностью, ощущая головокружение и приятную истому во всем теле.       Грейнджер отвечала ему взаимностью, Мерлин всемогущий.       Он хотел большего. И не желал останавливаться, дорвавшись до запретного плода.       Ее хрупкая фигурка в его руках ощущалась как исполнение мечты.       — Мы и так далеко зашли, — нехотя отрываясь от него, проговорила она с придыханием. Ее голос изменился, приобретя хрипотцу и глубину. Карие глаза блестели, сменив оттенок на более темный, винный. Щеки заливал румянец. Дыхание участилось.       — Красивая, — на его расслабленном лице нарисовалась довольная ухмылка. — Ты безумно красива, Грейнджер. После нашего…       — Да брось, — она зарделась пуще прежнего.       — Дубина Поттер никогда не говорил тебе этого?       — Нет, то есть… — она поджала губы, давя улыбку, и отстранилась от него. — Ты же понимаешь, что это должно остаться здесь? Только между нами.       — Тебе не понравилось?       — Не в этом дело, — тяжелый вздох говорил о ее смятении. — Но я замужем и… это сложно.       — Грейнджер, посмотри на меня, — попросил он, беря ее за руки, но она покачала головой, отступая.       — Сейчас это так не вовремя, — отводя взгляд, прошептала она с ощутимой горечью. — Нужно вырваться отсюда и найти Калвера.       — Не переводи тему, Грейнджер!       — Я должна действовать, Малфой. Это важнее, чем… ты и сам знаешь.       — Поттер примчится на помощь, потеряв тебя. Наверняка он уже в пути.       Она кивнула, но это скорее походило на отрицание.       — Я не собираюсь ждать Гарри. А его авроры не действуют без команды. Никто не знает о нас, — озвучивая очевидные вещи, Гермиона снова заводилась и была готова рвать и метать. — Возможно, Калвер уже натворил дел. Нам нужно остановить его.       Драко не способен был противостоять ее натиску:       — Хорошо, и что прикажешь делать?       — Из кабинета есть другой выход?       Он задумался. Отец, да и все его многочисленные предки, как известно, были наиболее хитроумными волшебниками среди своих современников, и все не могло быть так просто, как казалось.       — Ты гений, Грейнджер!