Вырви меня из тьмы

      Решение оказалось довольно неожиданным. Осмотрев книжные стеллажи, встроенные в стену, Драко обнаружил на одной из полок бюст Арманда Малфоя и прикоснулся к нему. Сначала ничего не произошло. Но стоило ему задеть мраморную голову предка фамильным перстнем с буквой «М», полученным в наследство от отца, как та ожила.       — Молодой человек, по какой причине, извольте спросить, вы нарушили мой многовековой покой?       — Приветствую вас, пра-пра-пра… дедушка, я Драко, сын Люциуса Малфоя, — хмыкнул он, отметив у предка ту же кривоватую ухмылку, что видел временами в зеркале.       — Хм… наследник, значит, — Арманд оценивающе осмотрел его, и вертикальная морщина пролегла между его бровей. — Юный Малфой, значит ли это, что твой отец почил?       — Да, теперь Малфой-мэнор принадлежит мне.       — Смею надеяться, ты будешь гордо нести благороднейшую фамилию и сохранишь мое наследие? — строго и величественно спросил Арманд, сурово глядя на потомка.       — Можете не сомневаться во мне, сэр. Уверяю вас, я понимаю всю степень ответственности.       — А кто эта юная леди?       Гермиона, стоящая за спиной Драко в нервном ожидании, напряглась от высокомерного взгляда в свою сторону.       — Это миссис… Поттер. Мы вместе… работаем над важным делом, — нашелся Малфой.       Подозрительный взгляд Арманда задержался на ней, и, пока он не успел догадаться спросить о чистоте ее крови, Драко поспешно перешел к заботящей его теме:       — Сэр, не могли бы вы подсказать нам, как выбраться из этого кабинета, — он прочистил горло, волнуясь, что взболтнет лишнего, — не через дверь. Есть ли другой выход?       Драко взмолился про себя о том, чтобы предок не задавал ему лишних вопросов, на которые пришлось бы отвечать правдиво.       — О, юный Малфой, разве ты не ведаешь? Отец не передал тебе знания о том, что я хранитель тайного выхода из мэнора?       — Нет, — Драко прикусил щеку, сдерживаясь, как мог, чтобы не высказать все, что думал об отце в нецензурных выражениях. Вкус крови возвестил о том, что он перестарался. — Сэр, пожалуйста, укажите нам путь.       — Ха! Войти-то вы войдете, но выйдете ли, вот в чем вопрос, — загадочно заявил Арманд, усмехаясь. — Знай же, наследник, если ты пойдешь один, то дорога твоя будет легка и скора, но любой твой спутник, будь он чужеродным, усложнит задачу. Малфой-мэнор живет по своим правилам. Большего я сказать не могу.       — Что скажешь? — Драко повернулся к Гермионе, нахмурившись и поджав челюсть, всем видом показывая ей, что это плохая идея.       Однако она кивнула, закусив губу.       — Ты уверена? Что если…       — Выбора нет, — отрезала Грейнджер, переступая с ноги на ногу от нетерпения. Желание убраться отсюда как можно скорее проступило на ее лице встревоженным выражением.       — Хорошо.       — Да будет так, — торжественно провозгласил Арманд, и стена, усеянная книжными полками, отъехала в сторону, открывая проход в темный коридор, конец которого терялся в непроглядной черноте. — Пугающая неизвестность встретит вас, но, кто готов, тот пройдет путь с достоинством, однако, помните, что за все нужно платить.       — Благодарю вас, сэр, — бросил Малфой, протянув назад руку, и Гермиона с готовностью ухватилась за нее, будто так и должно быть. — Что бы это ни значило.       Он сделал первый шаг на неизведанную территорию, ведя за собой спутницу, и, как только они оказались вне кабинета, стена, задвинувшись с тихим шорохом, встала на место. Их окутала кромешная тьма, и внутри похолодело.       — У меня плохое предчувствие, — Драко крепче сжал ее ладонь, медленно шагая вперед, мелкими шагами, вытянув свободную руку перед собой, и с затаенной улыбкой заметил, как их пальцы непроизвольно сплелись в поисках защиты. — Держись за мной, Грейнджер.       — Если тут есть ловушки, а мне это знакомо еще по первому курсу Хогвартса, то я должна идти впереди.       — О, я понимаю, ты героиня войны, и так далее, но у тебя даже палочки нет, — этот факт и пугал, и странным образом вселял в него уверенность — давал почувствовать себя защитником. — И потом, моя любимая женщина должна идти за мной. Я прикрою.       — Черт, это приятно, Малфой, — усмехнулась она, ее голос потеплел. — Я не привыкла к такому. То есть, мы с Гарри и Роном всегда прикрывали друг друга, но не в этом смысле.       Сквозняк, гуляющий по коридору, проникал под их одежду, холодя кожу, пронизывая до костей, но это значило, что где-то на той стороне точно должен быть выход.       — А почему не Уизли?       — Уф… ну вот зачем ты начинаешь? — вздох негодования послышался за его спиной, и ее рука напряглась в его крепкой хватке.       — Я бы не пережил, если бы ты выбрала этого придурка, но все же? — они по-прежнему говорили правду, и невозможно было удержаться и не задать волнующих вопросов.       — Рон… Он действительно любил меня. Не как Гарри. Боже, это было тяжело, — в ее поникшем голосе прорезались жалостливые нотки.       — Ты отшила его? Скажи, что да, умоляю.       Драко ухмыльнулся, смакуя их откровенную беседу — каждое слово — будто ждал этого тысячу лет. Разговор отвлекал от страха и тревоги, бившейся внутри. Но каждый шаг, каждый удар ботинка о твердый пол вселял уверенность, несмотря на окружающую темень. И ледяной воздух.       — Да, он сделал мне предложение, а я отказалась. С тех пор мы мало общаемся. На этом все, — раздраженно выпалила она скороговоркой. — Закрыли тему. Предупреждаю, если ты продолжишь…       — Грейнджер, я горжусь тобой. Мерлин и все великие, ты отшила Уизли и выскочила замуж за его лучшего друга — за гребаного героя всех времен, — воскликнул он, искренне ликуя и от души злорадствуя. — Наверняка его мужская гордость теперь лежит на дне Черного озера. Это лучший день в моей жизни.       — Заткнись, Малфой, или я заставлю тебя…       — Стой, кто бы ты ни был, — шипящий многоголосый шепот зазвучал прямо в голове, разбиваясь раскатами эхо о стенки черепа, и Драко рефлекторно остановился, а Гермиона, налетев на него, ойкнула и замерла.       — Кто здесь?       — Стража-стража-стража, — словно хор змей, облепивших стены, шелестел одновременно везде и нигде.       — Что за чертовщина? — Грейнджер инстинктивно вжалась в его спину, прильнув грудью.       — Отвечай, кто идет? — шипение множилось на сотню голосов, давя со всех сторон.       Нервный узел в животе Драко болезненно затянулся. По позвоночнику побежали колкие мурашки, а волоски на руках встали дыбом.       — Драко, — твердым тоном произнес он, борясь с дрожью в голосе. — Драко Люциус Малфой.       — Докажи-докажи-докажи, — прогремело многоголосье. В ушах зазвенело.       — Какого гоблина? Я хозяин этого поместья, — огрызнулся он, вытягивая вперед руку с отцовским перстнем — видели они или нет, но Драко растопырил пальцы. Не подействовало. Шум лишь усилился, давя на ушные перепонки.       — Малфой, девиз вашего рода «Чистота всегда одержит победу»? — Гермиона повысила тон, перекрикивая хор невидимых стражей.       — Да, и что? Ты думаешь…       — Они хотят проверить чистоту…       — Моей крови. Точно! — выпалил он, благодарно стиснув ее ладонь. — У тебя есть что-нибудь острое?       — Сейчас, — ей пришлось расцепить их руки, чтобы порыться в сумочке, что болталась на плече, и Драко обхватил талию Грейнджер, боясь потерять ее во тьме, ведь зловещее шипение, казалось, уже проникло под его кожу. — Вот, держи.       В его руку впихнули рукоять перочинного ножа, и Малфой осторожно отвел ее в сторону.       — Держись за меня, Грейнджер, — выкрикнул он, поскольку все нарастающий ветер грозился сдуть их с места. Завихрения холодного воздуха клубились вокруг них, вызывая панику и мандраж, но ее крепкая хватка на его плече успокаивала.       Зажмурившись, Драко наугад полоснул предплечье лезвием и, сдавленно замычав, протянул раненую руку, сделав шаг вперед. Наверняка кровь закапала на пол, иначе бы звуки вокруг не заглохли бы в один момент, оставив гробовую тишину.       — Получилось? — Гермиона порывалась обойти его, но он удержал ее одной рукой, второй удобнее перехватив нож, и осторожно двинулся вперед.       Тишина.       Шаг. Еще. Смелее.       Она ступала за ним, и это единственное, о чем он мог думать, что отвлекало его от прочего беспокойства. На пути не было преград и не чувствовалось чьего-либо присутствия, но они явно были не одни.       — Пройдет лишь Малфой! — душераздирающий визг оглушил их, заставив вновь резко остановиться.       — Она со мной! — воскликнул Драко, хрипловатый агрессивный звук прорвался из его сжатого горла, ярость вспыхнула в груди. — Она моя. А значит, Малфой.       — Докажи-докажи-докажи… — снова и снова. Слова множились, будто ударяя по голове молоточками, причиняя ноющую боль.       — Блять, твоя кровь не…       Думай же, гребаный идиот! Чтобы Грейнджер стала Малфой, я должен…       Ее крик боли ударил его наотмашь. Гермиона навалилась на него, вопя и дергаясь, как в истерическом припадке. И Драко, выронив нож, подхватил ее на руки, прерывисто дыша от накатившего отчаяния.       — Грейнджер, что с тобой? Грейнджер! — вопил-шептал-молил он, убаюкивая ее в объятиях, страх вот-вот должен был парализовать его, на глаза непроизвольно навернулись слезы.       Она умирала? Он терял ее. Он ничего не мог сделать.       Отчаяние подступало к горлу тошнотой. Знобило. Скручивало внутренности в узел.       — Заплати-заплати-заплати!       — Что я должен сделать, блядские твари? Что? Скажите! — вопль раненого зверя.       — Оставь ее нам и пройдешь свободно. Один, — многослойное шипение слилось с предсмертным криком Гермионы, что тряслась в руках Малфоя, отчего дрожал и он сам. Или это плач, сотрясавший его грудную клетку?       — Нет! Ни за что.       — Отдай самое дорогое взамен.       Его виски сдавило, по коже словно ползали холодные склизкие змеи, на лбу выступила испарина.       — Заплати за возможность быть с ней.       — Забирайте все, что хотите, мстительные твари, — слезы застилали его глаза. Гермиона еле трепыхалась, и он крепче обнял ее, прижавшись щекой к ее щеке.       — Тому, кто потерял самых близких людей, терять нечего. Твои родители сгинули, и ты утратил смысл жизни. Мы видим, мы знаем, наследство и родовое поместье тебе не нужны. Лишь поганая грязнокровка, — грохочущий хор голосов источал ядовитую злобу, казалось, даже воздух был отправлен ею. — Что еще осталось у последнего Малфоя? Чем он поражал, унижал и подавлял остальных? Твой язык. Гнилой язык, который всегда был твоим главным оружием. Выбирай: голос или грязнокровка?       — Грейнджер, — шептал Драко, как в бреду, вжимая ее обмякающее ослабевшее тело в себя. — Грейнджер. Пожалуйста, ты нужна мне.       — Выбор сделан.       Все звуки резко стихли, и в конце коридора появился просвет. Минимальный. Слабый. Но с каждой секундой луч света пробивался издалека, будто сквозь густой мрак, рассеивая тьму. И Драко увидел каменные стены с двух сторон, низкий потолок и гладкий пол под ногами, выложенный плитами. Цвета невозможно было различить, лишь очертания.       Гермиона жалобно застонала, с трудом открывая глаза, и беспомощно уставилась на него:       — Ты справился, — ее сиплый шепот должен был ободрить его, но внутри словно образовалась зияющая дыра.       Он хотел было сказать о том, как испугался, что потеряет ее, но, открыв рот, не смог произнести ни слова.       Магический контракт на крови необратим. И Малфой, как никто, знал об этом.

***

      Грейнджер смотрела на него как на героя, а значит, жертва того стоила. Драко, украдкой вытерев слезы, подсыхающие на лице, старался выглядеть невозмутимым, но ему было невыносимо больно смотреть на нее в ответ.       Беззвездное небо стремительно светлело от приближающегося восхода солнца, и острые шпили Малфой-мэнора вспарывали последние улетучивающиеся клочья умирающей тьмы — неужели они провели в сюрреалистичной изнанке поместья всю ночь?       — Малфой?       Он отчаянно сжимал ее талию, все еще боясь потерять ее, не веря, что она жива и стоит здесь, перед ним, у высоких кованых ворот его поместья.       Они смогли, они выбрались.       Предрассветный холодок остужал вспотевшее тело, но Драко не замечал этого, жадно всматриваясь в обеспокоенное лицо Гермионы напротив. Она не порывалась освободиться из его хватки, и это грело душу.       — Малфой? Ты в порядке? — ее брови нахмурились.       Он кивнул, глядя на нее сверху вниз. И она встала на носочки, чтобы быть ближе и лучше рассмотреть отстраненное выражение его окаменевшего лица. Обрамила его ладонями и притянула к себе, шепнув в губы:       — Ты спас меня. Спасибо, — ее поцелуй со вкусом горечи и нежности, походил на ощущение холодного полотенца на горячем лбу во время жара.       Она отстранилась, не пряча слезы.       — Это все из-за меня, — больно было смотреть на то, как она убивалась от чувства вины. — Ты не можешь говорить из-за меня…       Драко покачал головой, прижав ее к себе, и услышал сдавленное рыдание — самое искреннее и надрывное из всех, что ему приходилось наблюдать. Ее трясло в его руках. Его сердце сжалось от сострадания.       — Гермиона? — встревоженный голос Поттера все испортил.       Глава аврората явился неожиданно, с хлопком трансгрессировав в метре от них, и с волшебной палочкой наготове бросился к жене:       — Что случилось? Ты не вернулась домой. Почему ты с Малфоем?       Драко передернуло, когда Поттер притянул Гермиону к себе, отняв ее у него. Ощупывая ее, обнимая и успокаивая, как ребенка, гладя по голове и осыпая тихими нескончаемыми вопросами и увещеваниями, ее муж и впрямь выглядел как человек, любящий ее всем своим существом.       Поттер отдал бы за Грейнджер жизнь, Малфой знал это, как знал и то, что ей действительно лучше оставаться с всенародным любимцем. С бывшим осужденным преступником — опустившимся наследником некогда почитаемого чистокровного рода у нее не было будущего.       Пока Гермиона, всхлипывая, рассказывала Поттеру об их ночных приключениях, Драко не слушал. Отойдя к закрытым воротам и встав перед ними, он смотрел на мрачный готический Малфой-мэнор, чьи темные стрельчатые окна казались зловещими провалами в преисподнюю. Ему казалось, что в одном из окон виднеется черная фигурка, что этот некто пристально смотрит прямо на него издали, чего не могло быть, ведь поместье находилось на приличном расстоянии от ворот — примыкавшая к нему территория была огромна.       Сам не понимая, зачем, Драко притронулся к ледяному металлу ворот, и его пальцы обожгло. Он зашипел и отдернул руку. Пульсирующая боль распространилась от места прикосновения разрядами тока. По воротам прошлась еле заметная переливчатая рябь, будто они были покрыты невидимым защитным слоем.       Драко пропустил момент, когда их со всех сторон окружили авроры. Ему задавали какие-то вопросы, но он не реагировал, и, отмахнувшись, побрел вдоль высокой кованой ограды, отгораживающей владения Малфоев от внешнего мира. Где бы он не коснулся металлической ограды, она обжигала его руку, а по поверхности шла знакомая еле заметная рябь.       К тому времени, когда Драко вернулся к центральному входу в Малфой-мэнор, отряд авроров, приставленный к этому объекту, атаковал ворота. Бесполезно.       Бойцы, нацелив волшебные палочки, выкрикивали заклинания, но преграда не поддавалась. Вспышки зависали в воздухе, взрываясь фейерверком, на границе малфоевской территории, покрытой невидимым магическим куполом.       Крики, ругань и суета не трогали Драко — он больше не способен был паниковать, лишь неотрывно смотрел на Гермиону, отчаянно спорящую со своим геройским мужем, который самоотверженно уговаривал ее послушаться его и силой удерживал на месте.       — Малфой-мэнор захвачен, — констатировал кто-то из авроров в синей форменной мантии с командирской нашивкой, опустив палочку. Остальные последовали его примеру.       — Хватит! Тебя должен осмотреть целитель, — охрипший погрубевший голос Поттера донесся до Драко, когда Гермиона повернулась к нему с искаженным лицом, и их взгляды встретились.       Сквозь шок и безразличие прорвалось желание коснуться ее, пусть даже в последний раз.       — Малфой! — воскликнула она, слабо колотя Поттера в грудь кулаками, — Малфой! — Гермиона рвалась к нему, но железная хватка мужа была сильнее. — Отпусти меня, Гарри, он пожертвовал ради меня…       — Оставайтесь на объекте до нового приказа. Джон, докладывай обо всех изменениях, — громко скомандовал Поттер подчиненным и, прижав к себе жену, как самое дорогое на свете, с хлопком растворился в предрассветной дымке.       Горизонт посветлел — первые робкие лучи солнца пронзили небо, и Драко, смиренно опустив руки по швам, молча созерцал неумолимую, но жизнеутверждающую суть природы: даже после самой темной ночи наступает рассвет.       Только не для него. Его душа погрузилась во мрак.