Двойной соблазн

— Эй, босс, — раздался хриплый голос одного из головорезов Найджела, сидящего на мониторах камер и следящего за периметром участка. — Кажется, у нас проблемы. Найджел оторвался от проверки качества последней пришедшей им партии порошка и поднял голову на мониторы, изучая происходящее. Он увидел двух сраных копов, зашедших в его клуб как к себе домой, которые стремительно пробирались через танцующую пьяную толпу к барной стойке, поглядывая на его девочек, развлекающихся на шестах. — Что делать, босс? — Что делать? Муравью хуй приделать, долбоёб. — Босс, я не знаю, но… Найджел предостерегающе поцокал языком, закатывая глаза в немом приказе заткнуться. — Помнится, ты умолял отдать тебе пост начальника охраны клуба, лишь бы я не пристрелил твоего сраного братца, который не справился со своей задачей и проебал трёх наших конкурентов прямо у танцпола, бесцеремонно лапающих наших девочек, потому что этот еблан дрочил на одну из стриптизёрш, танцующих на камеру, вместо того, чтобы быть начеку, — Найджел плюнул на пол от раздражения, зная, что полы снова будут идеально чистыми, стоит ему на мгновение выйти и вернуться обратно в кабинет. — Это стоило нам с Дарко грёбаных проблем, Билли. А теперь ты видишь двух чёртовых легавых в моём клубе и спрашиваешь у меня, что делать? — Босс, я… — Ой, заткнись, — Найджел вытащил пистолет с верхнего ящика стола и лениво, даже немного надменно взвёл курок. — Или рискнёшь продолжить, чтобы я точно принял решение уволить тебя за несоответствие с занимаемой должностью? Лицо Билли побелело, глядя на пистолет, направленный в его сторону. Он понимал, что значит «увольнение» в их кругу. — Я разберусь, босс. — Вот и славно, — Найджел подошёл к Билли и весьма ощутимо пару раз похлопал его по щеке. — Именно это я и хочу слышать от начальника ёбаной охраны. И тебе стоит это уяснить, пока ваши с братом куриные мозги не украсили стену в моём кабинете. Я нахожу подобные картины… ортодоксальными, безусловно, но чертовски атмосферными, — Найджел позволил себе усмехнуться, — как считаешь? Билли тут же выскочил из кабинета, рискнув не ответить, оставив Найджела смотреть в мониторы. — Ёбаные кретины, — выругался Найджел в пустоту кабинета и, снова поставив ствол на предохранитель, убрал его обратно в ящик. Что-то было не чисто. Сначала палёная партия кокаина, затем конкуренты, шныряющие у него в клубе, а теперь и легавые. С одной стороны, Найджел понимал, что бояться ему нечего — он давно уже прошёл этап, когда нужно было вести бизнес тихо. Сейчас — у него и у Дарко было всё схвачено. Клуб был полностью легален, бухгалтерия чиста, по крайней мере, для купленных копов, чего было достаточно, даже девочки, как и положено, были с медсправками и работали официально. «Танцовщица пилона» — звучало вполне себе солидно для стодолларовых шлюх. Бумаги в порядке, деньги, хотя бы те, что хранились в клубе, были давно отмыты, у Найджела даже имелась ебучая справка от пожарной инспекции. Ну, а пару кирпичей кокаина, который ему принесли на пробу, чтобы умаслить перед следующей крупной сделкой — так это же мелочи, правда? Ну, с кем не бывает. Учитывая, что у них с Дарко имелась пара тонн таких кирпичиков на других объектах — это действительно мелочи. Однако те два копа, которые припёрлись в его клуб, судя по всему, не из местных. Найджел пристально смотрел за происходящим на мониторе. Копы были слишком уверены в своей позиции, как будто кто-то послал их, гарантируя встречу с Найджелом в этом заведении. Уж слишком много целеустремлённости во взгляде, да и лицо Билли даже через камеры становилось всё более бледным от понимания, что ему придётся вернуться в кабинет со словами, что легавые настаивают на личной встрече. При всей внешней суровости, Найджел всегда гордился тем, что был справедлив и, положа руку на сердце, ему не хотелось вышибать парнишке мозги, даже несмотря на уважение к «абстракционизму». Найджел улыбнулся этой мысли и, расправив невидимые складки на чёрной рубашке, передал Билли сообщение по рации, чтобы он проводил гостей в кабинет. Вернувшись за стол, Найджел убрал вскрытый брикет порошка в ящик стола и, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, встретил людей, вошедших в его офис. Билли стоял позади двух незваных гостей, блокируя выход, но пристыжённо глядя в пол, словно провинившийся школьник. — Добро пожаловать, офицеры, ходят слухи, что вы чертовски хотели меня видеть? Что ж, присаживайтесь, — Найджел кивнул в сторону кожаного углового дивана, а затем перевёл взгляд на Билли. — Оставь нас. — Но, босс… — Не стоит волноваться, Билли, я уверен, что наши гости — интеллигентные люди и пришли просто поговорить. В противном случае, думаю, они предупреждены о последствиях, — Найджел бросил лукавую ухмылку в сторону старшего офицера и беззастенчиво подмигнул, а затем вернул взгляд на переживающего Билли. — Попроси милую Стэйси налить тебе выпить за счёт заведения, а то ты немного бледный. — Есть, босс, — с этими словами Билли покинул кабинет, оставив Найджела наедине с полицейскими. — Желаете выпить, Господа? — учтиво поинтересовался Найджел, вытаскивая из бара початую бутылку неприлично дорогого виски. — Боюсь, у нас не так много времени, сэр, — ответил старший из офицеров. Хм, «сэр», это интересно. Бедолаги хоть и не местные, но пришли сюда явно боясь и уважая. Правильное решение. — Тогда давайте не отнимать его друг у друга, — Найджел налил себе виски, снова убрал бутылку в бар и плюхнулся в кожаное кресло, словно чувствовал себя абсолютно непринуждённо. Собственно, пара неместных легавых никогда не стала бы проблемой в стенах его кабинета, а даже если бы и стала, то ненадолго, буквально до первого порыва полюбоваться «абстракционизмом». — Что привело вас в мою обитель, если не красивые женщины и дорогая выпивка? — К сожалению, мы вынуждены сообщить, что Ваш дядя Робертус скончался, и Ваш брат попросил найти Вас для урегулирования вопросов наследства, ведь Ваша тётя также довольно слаба, чтобы распоряжаться наследием Ваших родителей. Как интересно. Найджел искренне поднял брови от удивления. Конечно, он был опечален известием о кончине дяди и упадке здоровья тёти. Робертус и Мурасаки были хорошими людьми, которые дали ему отличное подспорье в виде элитного домашнего образования, пока Найджел не посчитал нужным сбежать от этой жизни, а точнее от брата, который перестал видеть в нём равного. А теперь этот сукин сын зовёт его поделить деньги? Серьёзно, после стольких лет? Ни «привет, братец, как твои дела, приезжай» на грёбанной открытке, ни звонка по телефону, а Найджел не сомневался, что если брат нашёл его местоположение через купленных копов, то для него не было проблемой достать чёртов номер телефона; ни даже «Приезжай делить общак» по ебучей смске. Нет. Ганнибал послал двух сраных легавых в его кабинет, прекрасно зная, что они могут из него никогда не выйти. Хм. Какое интересное отношение к чужим жизням. Хотя, чего он ожидал? Найджел всегда знал, что Ганнибал будет опасен. Что это человек, видевший смерть, сотканный из боли и вскормленный на осколках жизни, которую, по жестокому замыслу природы, им было позволено сохранить, будет чертовски, мать его, опасен. Он видел, кем стал Ганнибал, безошибочно узнав брата в почерке известного флорентийского серийного убийцы «Il mostro». Невозможно было игнорировать схожесть некоторых убийств с художественными набросками, которые Найджел видел в альбоме Ганнибала ещё в юности. Это не совсем обычное видение мира его братом действительно впечатляет. Найджел также догадывался, что Ганнибал абсолютно точно приложил руку к исчезновению всех его насильников, разъехавшихся по всему миру. Фактически, они все числятся пропавшими без вести, но это точно не может быть простым совпадением. Но для чего. От обиды, что они лишили его равного? Из-за чувства вины? Может, это способ сказать «Извини», но Найджелу было насрать на его извинения, слишком поздно. И это ничего не меняет. Удивительная ирония, что 15 лет назад в той самой комнате Найджелу хватило бы просто банальных слов «Не уходи, брат, останься». Или до сопливого простое «Ты мне нужен». Но нет, по всей видимости, Ганнибал был выше этого, не посчитав нужным даже окликнуть. Поэтому срать Найджел хотел на его извинения, на то, что Ганнибал втихаря разобрался с его обидчиками. Наверняка в этом вопросе он руководствовался лишь эгоистичными целями. Тем не менее, Найджел хотел выказать уважение его приёмной семье, поэтому попросил передать своему близнецу, что он прибудет первым же рейсом. А что ещё он мог сделать? Сообщить лично? Точно нет. Было понятно одно, что даже спустя столько лет они выросли лишь по паспорту, но вряд ли доросли до серьёзного мужского разговора с глазу на глаз.

***

Как и было обещано, Найджел был в аэропорту Флоренции на следующее утро. Проходя через опустевший зал ожидания, он усмехнулся тому, как сильно он не вписывался в окружающую картинку старинной архитектуры и соответствующих ей людей в модной одежде от известных мировых брендов. Самое смешное, что Найджел мог позволить купить себе всё это, включая их чёртов аэропорт, если бы до этого дошло. Но ему это не нужно. Он прилетел в том, что сидело на нём как вторая кожа: поношенные рваные джинсы, причём те, которые раньше были целые, а отверстия появились благодаря времени, дракам и неоднократной поножовщине, чёрной футболке и растёгнутой кожаной куртке. И несмотря на то, что от него пахло дорогим парфюмом, Найджел был уверен, что проходящие мимо люди могли чувствовать также запах виски, выпитого перед полётом, сигарет, которые он успел покурить, и секса с замечательной стюардессой, которая твёрдо смогла удержать планку бизнес класса. Найджел обязательно поставит пять звёзд этой авиакомпании. Серьёзно. Даже шлюхи в его клубе не могли так эффектно раздвинуть свои ножки на тонких шпильках, чтобы одним видом кружева чулок заставить Найджела мгновенно затвердеть. А ведь это действительно задачка не из лёгких, учитывая, что он вот уже как много лет главный «Кастинг-менеджер» в их клубе, если можно так сказать. По крайней мере, умение делать «королевский» он проверил абсолютно у каждой принятой в их клуб на работу, включая официанток и барменш.

***

Путь до их семейного домика-матьего-дворца занял около часа. Отпустив таксиста у резного забора поместья, Найджел огляделся и, не сдержавшись, присвистнул, вспомнив поистине королевский масштаб этого места. Что ж, по всей видимости, ему действительно придётся выкурить пару дешёвых сигарет, позвонить в чёртову видеопанель пропускной системы и пройтись в поношенных кроссах по брусчатке, выложенной несколько веков назад. Выкинув окурок в резную позолоченную, до отблеска вычищенную урну, Найджел сделал глубокий вдох и нажал на кнопку вызова на видео-панели. Странно, но дверь открыли без лишних предисловий. Невозможно описать чувства, которые он испытывал, когда шёл до особняка, разглядывая огромный, ухоженный участок, фонтаны, которые всё ещё работали, несмотря на достаточно прохладное время года, и многочисленные постройки, бросающие вызов своей красотой архитектуре Рима. Найджел давно не чувствовал себя настолько уязвимо. Он даже представить себе не мог, каково это будет — снова вернуться в эти стены, но самое страшное — вновь увидеть своего близнеца. Когда Найджел захлопнул дверь его спальни в последний раз, он словно вырвал половину собственного сердца, принёс в жертву половину себя, уничтожив всё, что их связывало, кроме крови, но разве природу можно обмануть столь нелепым ребячеством? Конечно нет, поэтому Найджелу оставалось только догадываться, какой интенсивностью будет обладать заряд воздуха в пространстве между ними, когда они через несколько мгновений встретятся вновь спустя столько лет. Единственный способ не показать свою уязвимость — это осознание того, что он имеет такие же права находиться на этой земле, как и его брат, а значит необходимо зайти в особняк с полным ощущением того, что он вернулся домой с очередной прогулки. И не важно, что прошёл не час, и не два, а почти 16 лет. Мелочи, правда. Дворецкий открыл перед ним двери, Найджел не знал этого мужчину, тем не менее, мужчина, кажется, узнал его безошибочно и встретил самой радушной улыбкой, однако оставаясь профессионально сдержанным. — Синьор Лектер, с приездом Вас, позвольте забрать Ваши вещи. Боже, как же он от этого отвык. Найджел посмотрел на свою лёгкую, полупустую спортивную сумку, однако не стал спорить и, сняв её с плеча, отдал дворецкому. — Расслабься, я не поклонник вашей этой официальности, поэтому можешь обращаться ко мне по имени. Просто отнеси вещи в мою спальню, ну, или комнату, которую для меня выделили, — Найджел сделал паузу и лукаво усмехнулся, — если такая, конечно, вообще есть. — Разумеется, Вы найдёте вещи в своей спальне, синьор. С этими словами дворецкий забрал сумку Найджела и растворился в одном из длинных коридоров. Понятно, без официальности не получится. Пройдя несколько шагов вглубь, к Найджелу вновь подошёл, но уже другой служащий дома. — Синьор Лектер, позвольте проводить Вас в кабинет Вашего брата. Синьор Лектер-старший хочет Вас видеть. Старший, ну конечно. — Без проблем. И может хоть кто-то перестанет обращаться ко мне «синьор»? Я здесь не для того, чтобы кошмарить слуг. — Как скажете, для Вас будет привычнее «сэр»? Найджел шумно выдохнул и закрыл лицо рукой, понимая, что ему, вероятнее всего, просто придётся вновь к этому привыкнуть на время, пока он будет здесь находиться. Когда дворецкий проводил Найджела на второй этаж и подвёл его к массивной двери из состаренного красного дерева, он также незаметно и бесшумно растворился в пространстве, как и появился. — Можешь не стучать, войди, — раздалось за дверью ещё до того, как Найджел успел коснуться ручки. Найджел со всей присущей ему обольстительной наглостью открыл дверь и закрыл за собой, словно он истинный хозяин положения. — Я и не собирался. Это такой же мой дом, как и твой, братец, да и потом, помнится, это ты хотел меня видеть, — не стесняясь, Найджел плюхнулся в бархатное кресло, взяв из хрустальной вазы сосательную конфету, которую тут же отправил в рот, громко шурша фантиком. — Вместо семейных объятий после разлуки, ты предпочёл ограбить урну. Мило, — Ганнибал ухмыльнулся и, расправив пиджак, сел в кресло перед большим дубовым столом, делая вид, что разглядывает бумаги, хотя было очевидно, что он словно питается обликом Найджела, восполняя все нереализованные файлы зрительной памяти, которые не были востребованы и заполнены как следует все эти 16 лет. — Какой же я плохой мальчик, — Найджел притворно поцокал языком. — Скажи спасибо, что я не спутал её с урной праха дядюшки Робертуса, которая, почему-то, стоит рядом с моими любимыми местными барбарисками. — А то мог бы по привычке продегустировать порошок? — очевидно, Ганнибал забавлялся не меньше Найджела, пытаясь перехватить контроль в разговоре. Что ж, не сегодня. — Мне казалось, Ханни, это ты у нас спец по дегустации того, что когда-то могло быть чьим-то дядей, — Найджел вальяжно развалился в кресле, насмешливо поблёскивая глазами. — Или тётей, ну, логику ты понял. — Как интересно, — Ганнибал по-совиному склонил голову, не скрывая от брата блеска любопытства и восхищения в глазах. — Что ты об этом знаешь? — А тебя это ебать не должно, красотуля, — Найджел наклонился вперёд, оперевшись локтями в колени, и с вызовом заглянул брату в глаза. — Не больше твоего о моём порошке. Ты хотел меня видеть, Хан, я прилетел, что дальше? — А ощущение такое, что и не улетал, — Ганнибал вытащил пару документов из папок и разложил перед собой на столе. — Всё так же в кожаной куртке, всё так же пахнешь виски, сигаретным дымом и сексом. На этот раз, кстати, твоя одноразовая спутница была также не заразна. — Бизнес класс, как никак. И мне кажется, ты забываешь, братец, что у меня тоже есть нос, а острое обоняние — наша семейная черта, так что ты этим не отличился. — Конечно, — снисходительно ответил Ганнибал, — уверен, что несмотря на твои беспорядочные половые связи, ты найдёшь более изящный способ себя угробить. Ухмылка Найджела стала острее. — А ты, я так понимаю, всё также зануда-девственник, греющий свою аристократичную задницу в лоне семьи? Ганнибал редко позволяет себе искренний смех. Но тут не сдержался. — Я выучился на хирурга, путешествовал. Жил в штатах. В обозримом будущем собираюсь защитить докторскую по психиатрии и открыть в Америке свою частную практику. — Ебать, какой ты умничка, — Найджел притворно поопладировал и потянулся за ещё одной конфеткой. — А то, что ты до сих пор девственник, так и не прокомментировал, бережёшь свой ландыш для той единственной? — Если тебя так сильно волнует вопрос моей интимной жизни, то боюсь тебя огорчить, Найджел, но я уже давно стал мужчиной, просто разборчивость в партнёрах мне досталась от нас обоих, по всей видимости. — Ебать богатым цыпочкам мозг на сеансах психиатрии и трахать их в постели их мужей — немного разные вещи. Ну, вдруг ты не знал. — Буду иметь в виду, — Ганнибал вытащил ещё несколько документов из другой папки и взглянул Найджелу в глаза, гордясь тем, что близнец встретил его взгляд со всей жадностью. — Может, пока ты здесь — поделишься опытом, научишь, как надо? Впервые за весь разговор, Найджел очевидно запнулся, так как вместо очередной колкости в ответ он резко сменил тему. — Покажи мне, где подписать? Я чертовски устал с дороги, поэтому с удовольствием вздремну до ужина. Если, конечно, я приглашён к столу. Ганнибал облизал губы, празднуя маленькую победу. — Я только рад компании родного человека за трапезой. — Надеюсь, это не какой-то тонкий каннибальский каламбур? — Найджел ухмыльнулся, подойдя к столу, лениво изучая бумаги, которые Ганнибал для него приготовил. — Юмор — вообще очень плотно связан с каннибализмом, ведь в нём также всё зависит от вкуса человека. — Туше, — Найджел взял ручку, бесцеремонно вытащив её из нагрудного кармана Ганнибала, расписался, почти не прочитав в документах ни единого слова, и также нагло засунул её обратно в карман брата, похлопав по нему в игривом жесте. — Что ж, если на этом всё, я позову, когда ужин будет готов. Надеюсь, ты помнишь, где твоя спальня? — Ага. Разберусь. Не ожидая от себя подобной резкости, Найджел развернулся, не бросив на брата даже короткого взгляда, и вышел из его кабинета, стремительно уходя, нет, даже убегая прочь. «Что ж, если на этом всё…» — конечно, блять, а чего он ещё ожидал? Объятий? Разговоров по душам? Да это буквально звучало как очередная попытка дистанцироваться. Заносчивый упрямый ублюдок. В гневе Найджел даже не запомнил, как дошёл до застеленной кровати и упал на неё в одежде, не удосужившись снять обувь. Единственное, что он запомнил перед сном, так это то, что его спальня осталась девственно нетронутой, после его «побега», и, несмотря на то, что здесь ежедневно проводилась доскональная уборка, все вещи были строго на тех же местах, где он их и оставил.