Часть 3: Нарушенный контроль
25 августа 2022 г., 12:00
Вскоре после их последней встречи Вегас приходит, чтобы забрать его. Надевает на Пита рубашку и штаны, а затем заходит за спину, чтобы отстегнуть с удерживающего механизма наручники.
Вегас не произносит ни слова, Пит обращает внимание на пару спрятавшихся во мраке комнаты глаз; понимает, что они с наследником здесь не одни. Как только тот подхватывает бренчащую цепь, то осторожно опущенной на его поясницу ладонью подталкивает Пита вперёд, заставляя идти. Каждый шаг отзывается болью, он ощущает, как неприятно начинает приливать кровь к рукам и пальцам, но не скулит и не жалуется, концентрируется лишь на последующих шагах. Он не думает о ладони Вегаса на собственной спине или о том, как явно напряжены его мускулы.
Когда Пит приближается к двери, перед ним вырастает фигура прятавшегося мужчины, который накрывает его глаза толстой тёмной тканью и надевает на уши наушники с шумоподавлением.
У Пита не остаётся времени запаниковать из-за того, что не видит и не слышит, но отчётливо чувствует, как одна рука перемещается со спины к бедру, а другая опускается на затылок, не хватает, не сжимает, а заботливо ложится, прижимая пальцы к коже. Прикосновение настолько успокаивает, что Пит расслабляется и вольно позволяет мужчине вести себя сквозь темноту.
Поездка в безопасное место проходит для него как в тумане. Знает он лишь только то, что в какой-то момент они оказываются в чём-то навроде лодки, потому что воздух вдруг сыреет, а земля под ногами становится необычно мягкой. Затем с лодки его выпихивают на бетонную площадку, по которой какое-то время приходится идти пешком. Поднимаясь по лестнице, он принюхивается к витающему вокруг аромату жасмина и оценивающе хмыкает. Вегас, наконец, останавливается, его рука на бедре не даёт больше сделать ни шага. Пит чувствует, как тонкие пальцы развязывают тканевый узел с обратной стороны глаз и снимают наушники. Он понимает, что находится в небольшой по сравнению с той, что была в доме второй семьи, комнате с двуспальной кроватью, маленьким столом и стулом у стены. На столе стоит клетка с ежом, маленькое существо тихонько взвизгивает при виде своего хозяина. Пит замечает, что к потолку и этой комнаты прикреплён шкив с такой же, как и прежде, тяжёлой на вид цепью.
Вегас неизменно молчит, когда снимает с Пита одежду, оставляя его в одном белье, пристёгивает его к цепи и поднимает скованные руки над головой. Молчит он и в момент, когда идёт на выход. Тогда у Пита получается рассмотреть двух взрослых мужчин, стоящих у двери и наблюдавших за каждым движением наследника. Затем он остаётся наедине со своими мыслями.
*
Когда Вегас возвращается, то в руках держит крохотный пакетик с кормом. На Пита по-прежнему внимания не обращает, а у того от раздражения мурашки бегут по коже. Вместо того, чтобы игнорировать, отчаянно думает Пит, наблюдая, как, присев у клетки на корточки, Вегас складывает еду в миску, лучше бы нажал на ёбаный курок. Он молча смотрит на перекатывающиеся под тонкой тканью рубашки мышцы чужой спины и под обтягивающим материалом штанов замечает округлый изгиб ягодиц. Совесть напоминает, что он не должен его так разглядывать, что должен злиться на то, что всё ещё заключённый, и не чувствовать себя так удручённо, потому что пока Вегас не говорит с ним и не смотрит на него. Уже не впервой он считает, что Вегас не единственный нестабильный человек в комнате; сам он, кажется, такой же. — Кто-то, наверное, проголодался, — вдруг слышит он его голос. Тон у него ласковый, взгляд по-прежнему прикован к ёжику, который негромко попискивает в ответ. Потом, приводя в движение мышцы спины, он выпрямляется и медленно поворачивает верхнюю часть тела к Питу. — Другого питомца покормить забыл, — без улыбки хмыкает он, а Пит не уверен, чего ожидать и как дальше действовать. Однако ощущает странное облегчение, когда медовый взгляд останавливается на нём. Ему остаётся только наблюдать за тем, как Вегас встаёт и ослабляет цепь, которая удерживала Пита в подвешенном положении. Из-за этого перед ним сваливаются собственные руки, а обессиленные ноги, не выдержав давления и веса, заставляют рухнуть на пол. Стискивая зубы, он пытается опереться на колени, жмётся боком к краю кровати и смотрит, как Вегас ненадолго уходит. Когда он хватает что-то, что из-за расстояния Пит не может рассмотреть, то подходит снова и ставит перед ним большую, похожую на собачью, миску супа. — Ешь. Пит костьми чувствует, что это приказ, но выполнять его всё равно не хочет. Над ним, склонившимся на коленях, всё ещё во весь рост стоит Вегас, и в его голосе он слышит ухмылку. Он не будет есть. Будет донимать Вегаса, заставит его заплатить за то, что он держит его в плену, за то, что не убил (за то, что игнорировал его, о чём совесть запрещает даже думать). Поэтому он играет в упрямца. И хорошо играет, делая вид, что тянется к тарелке, сжимает пальцами прохладный корпус посуды, подносит её чуть ближе, чтобы почти касалась колен. Затем сгибается ещё немного, наклоняет лицо вперёд и останавливается. Бросает взгляд на Вегаса, видит насмешливую ухмылку, очерченную красными губами, и, ощущая накатывающую волну гнева, грубо отталкивает миску от себя. Прячет удовлетворённый оскал, когда у Вегаса дёргаются брови и исчезает ухмылка. Прячет оскал, даже когда мужчина опускается перед ним на корточки, оказываясь глазами с ним на одном уровне. — Понимаешь… — Пит подмечает, что его голос звучит уж слишком спокойно, будто затишье перед бурей, которое что-то под собой таит, и желудок тогда непроизвольно сжимается (и снова он не до конца понимает, от страха это или от предвкушения). — …своими действиями ты только еду тратишь. Теперь Пит уверен, что ему удалось его разозлить. Удовольствие от этого, вероятно, невольно отразилось на лице, потому что невозмутимые черты Вегаса внезапно звереют, его правая рука взмывает вверх в попытке схватить Пита за волосы. — Ешь, говорю, — шипит он, толкая лицо Пита в тарелку, вынуждая его открыть рот и исполнить сказанное. От неожиданной жестокости движений у Пита обмякает тело, он льнёт к полу, пытаясь сопротивляться болезненно крепкой хватке на макушке. Через несколько секунд Вегас оттягивает его голову от миски, своими глазами ищет его. Должно быть, ему не нравится то, какими он их находит, поэтому у него тьмой наливаются зрачки и сжимаются челюсти, хотя следующие слова выходят мягкими, практически добрыми. — Вкусно? — спрашивает он, а Питу охота выплюнуть кусочки, попавшие в рот, ему в рожу. Не дожидаясь ответа, тот тычет его лицом обратно в тарелку, недолго держит, а затем снова поднимает голову. — Ну как? Пит видит восторг в его пустых глазах и остервенело рычит, прижимаясь к полу, пока с подбородка стекают капли бульона. Все, чего ему хочется, это стереть хищную ухмылку с губ Вегаса, но он не может, не в том положении, в котором находится сейчас. Вместо этого, решившись, он сплёвывает всё, что держал во рту, в лицо напротив. Заметив попадания, улыбается и в итоге срывается на довольный смешок. Он впитывает удивление вперемешку с отвращением на его лице до тех пор, пока за этим не следует реакция. Вполне ожидаемо, что на этот раз Вегас с большей силой вжимает его голову в миску. Держит теперь так долго, что Пит чувствует, как силы плавно покидают тело, и ещё хуже становится, когда он различает самодовольное хихиканье сверху. После, когда у него постепенно застилает сознание, Вегас окончательно его отпускает. Пит даже слышит, как, сидя рядом, тот тяжело дышит. Он медленно отводит лицо от тарелки, отталкивает гадость от себя и, из-за бессилия двигаться, немощно падает на пол. Но зрение фокусирует на Вегасе, который, поднимаясь, ногой наступает в миску и расплёскивает ещё больше её содержимого по грязному полу. Пит думает, что на этом он закончил, сейчас уйдёт и снова будет игнорировать его как в последние несколько дней, однако он остаётся. Присаживается на согнутых коленях рядом и протягивает ладонь, длинными пальцами нежно касаясь влажной щеки. — Хорошие питомцы всегда слушают хозяина, — блеклым голосом говорит он, и, когда его глаза постепенно возвращаются к привычному медовому блеску, против воли Пит успокаивается. — Доедай… — добавляет он, прежде чем отвернуться от обессиленной фигуры Пита и, не сказав больше ни слова, уйти.*
Пит ещё какое-то время после его ухода лежит на полу. Молча радуется тому, что тот забыл натянуть цепь обратно (хотя знает, что Вегас не забыл, а позволил), потому что теперь может хоть немного размять затёкшие плечи. Когда ему, наконец, удаётся сесть, прижимаясь спиной к кровати, он смотрит на миску с супом. Уже остывшим и совершенно неаппетитным. Он вздыхает. Вспоминает, что недавно размышлял о том, насколько странно себя ведёт. И чем больше он об этом думает, тем меньше смысла во всём этом находит. Он понимает, что должен злить Вегаса, должен противостоять ему, но теперь, когда его рядом нет, понимает, что должен поесть. Но всё же не ест. Даже не хочет. И несмотря на свой не самый скудный склад ума, не соображает почему. Он растерян. Не только потому, что ему, кажется, неслабо доставляет изображать из себя привередливого едока, но и потому, что ему нравится мучить Вегаса. С учётом всех тех случаев, когда его в прошлом держали в плену и пытали, он никогда не был из тех, кто любит в отместку глумиться над своими истязателями. Это ему даже в голову не приходило. Почему же теперь его сердце так бешено колотится всякий раз, когда он привносит искру отчаяния и раздражения во взгляд Вегаса, колотится с такой же силой, с какой колотится желание увидеть в нём проблески удовольствия? Он на мгновение прикрывает глаза, мечтая, чтобы сердце хотя бы на чуть-чуть успокоилось и он смог подумать, пока совесть внутри вопит, насколько он ненормальный. Измученный и не собирающийся больше ковыряться в собственных чувствах, он отворачивается от тарелки с супом, скручивается калачиком у кровати и пытается забыть обо всём, что его окружает.
