Стокгольм (Тени, которые отбрасывают свет)

      Вегас возвращается, чтобы натянуть прикреплённую к наручникам цепь и снова зафиксировать его руки над головой. Уходя, с собой забирает миску с остывшим супом. При этом не произносит ни слова, но Питу на миг кажется, что беспокойство в его глазах неподдельное.       И вот он снова один. В доме второй семьи Вегас приходил к нему гораздо чаще, но об этом Пит старается не думать. Вместо этого он пытается сломать замок на наручниках и вытащить из креплений запястья, однако, безрезультатно. Оттягивая главную цепь, намотанную на шкив, он слышит за дверью голос Вегаса. Перестаёт двигаться и в попытке прислушаться сжимает пальцами металл, чтобы не дребезжал.       — Ну вот, я тут, папа, — его тон граничит с раздражением, но всё ещё уважителен, пусть и слова вырываются грубо. — Что именно я должен делать? Думаешь, я хочу быть здесь?       Пит предполагает, что Вегас, должно быть, действительно зол, раз не замечает, как быстро переключается с тайского языка на английский.       Разговор обрывается, и Пит более не слышит ничего, кроме звука открывающейся двери, вслед за которым заходит Вегас. В этот раз на нём не привычная яркая рубашка, а простая кремового цвета, подчёркивающего его глаза, футболка в паре с чёрными штанами-слаксами. Даже волосы уложены не так, как обычно. Непарадный внешний вид Вегаса намекает Питу, что, должно быть, в убежище сейчас только они вдвоём. К тому же, в последнее время он не замечает на его лице свежих синяков, что определённо означает отсутствие визитов отца.       Как реагировать на такую версию Вегаса он не знает, хотя сердце неистово долбится об рёбра, а желудок неприятно скручивается.       Взгляд Вегаса в первую очередь останавливается на до сих пор лежащей на кровати нетронутой тарелке. Блюдо из салата и курицы в качестве гарнира, которое Вегас принёс ему на обед, и к которому, как и к любой другой пище за последние несколько дней, Пит не притронулся.       Он ждёт, что Вегас разозлится. Хочет, чтобы Вегас слетел с катушек. Но он, переключая внимание на Пита, лишь выглядит разочарованно (и расстроенно?).       Вероятно, он ошибается, потому что в тот момент, когда Вегас смотрит на него, в его глазах снова вспыхивает огонь, и Пит улавливает, как напрягаются его подкаченные плечи.       — На что, блять, вылупился? — сжимая челюсти, рычит он, а Пит продолжает молчать.       Судя по свету, который попадает через занавески в комнату, время ужина ещё не наступило, следовательно, причин приходить сюда у Вегаса нет. Питу интересно, пришёл ли он, чтобы снова пытать его, поскольку давно этого не делал, однако, отвлекаясь от него, Вегас присаживается на корточки перед клеткой с ежом.       Да что с ним такое, размышляет Пит, глядя на ещё сильнее выделяющиеся под кремовой тканью мышцы его спины. Похоже, Вегас подкачал их с того момента, как они приехали сюда. Пит полагает, что, возможно, ему скучно, поэтому всё, что остаётся делать, это тренироваться и трепаться с ежом.       Мысли прерывает голос Вегаса.       — Как будешь свободен, расскажешь ему, что значит быть хорошим питомцем.       Голос у него негромкий, будто бы он на самом деле разговаривает с ёжиком, и Пит всерьёз задаётся вопросом, кого он на этот раз назвал питомцем. Его или реальное животное?       Пит смотрит, как он с особой осторожностью поглаживает кроху через прутья клетки. Больше ничего не говорит, но перед тем, как уйти, оглядывается через плечо, и его взгляд пронизывает Пита насквозь, что-то в тёмном меду роговиц есть такое, что ему никак не удаётся разгадать. Какое-то время они проводят неподвижно и просто смотрят друг другу в глаза. В их взглядах нет ничего, кроме любопытства и того, чему Пит не хочет давать название. Он разглядывает острую форму его глаз и блестящий янтарный оттенок радужки, прежде чем замечает поразительную бледность его кожи. В отличие от других бандитов (включая семью Кинна, Порша и всех его коллег), которые практически всегда хвалятся загорелой кожей из-за многочасовой работы под палящим солнцем, у Вегаса кожа молочно-белая и кажется особенно гладкой.       Он не сводит пристального взгляда с его лица, когда Вегас подходит ближе и, отстёгивая наручники от цепи и шкива, осторожно усаживает Пита на пол рядом с кроватью. Пит смотрит и смотрит, понимая, что Вегас ему разрешает пялиться, разрешает изучать, а после, воспользовавшись шансом, отворачивается и уходит, закрывая за собой дверь.

*

      Вернувшийся через несколько часов Вегас выглядит иначе. Теперь на нём золотисто-чёрная, оголяющая больше положенной части груди, рубашка с закатанными рукавами, позволяющими Питу увидеть плавное перекатывание мышц. Насыпав корма, он открывает клетку и осторожно гладит зверька, затем, закрыв её, поворачивается к Питу. Он сидит со скрещенными ногами у кровати, там же, где Вегас его оставлял. Он смотрит на него и дыхание чуть сбивается, потому что он не может угадать, что испытывает Вегас, и это порождает определённые подозрения.       Вегас беззвучно присаживается перед ним на корточки, его лицо лишено любых эмоций, но Пит пытается успокоить себя, когда замечает уже ставшую привычной тёмно-карамельную окраску его глаз.       — Почему не поел? — спокойно спрашивает он. В его голосе даже звучит искренний интерес, когда он указывает пальцами на нетронутую еду.       Пит слегка хмурится. Он по-прежнему хочет разозлить Вегаса; только в такие моменты он чувствует, что имеет хоть какое-то преимущество над ним. И его обеспокоенный голос ему совершенно не нравится; от него неприятно сжимаются и содрогаются внутренности.       — Я не буду, — намеренно наглым тоном отвечает он.       Видит, как от его слов Вегас немного втягивает шею в плечи; одна из его рук находится довольно близко к Питу, касаясь его колена.       — Не будешь? — повторяет медленно, и на этот раз в беспристрастном тоне отчётливо проскальзывает раздражение. Он наклоняется ближе, сводит к переносице брови и сверлит Пита глазами. — Думаешь, у тебя есть выбор?       Пит знает, что Вегас пытается произнести это с угрозой, но слышит лишь волнение. Опять же, думает он, в этом нет совершенно никакого смысла. Он ведь должен злиться на Пита за то, что тот не ест. И не должен переживать, не должен тратить собственные силы на то, чтобы понять, почему именно он не ест, или на то, чтобы готовить ему разную пищу лишь за тем, чтобы заставить её съесть. Не должен. У него нет причин так себя вести. Пит — пленник; он ему принадлежит, он здесь для развлечения, так почему Вегас буквально одержим идеей заставить его поесть?       Да просто убей меня уже, думает Пит, заглядывая в его тёмно-янтарные глаза.       — Думаешь, у тебя есть выбор? — переспрашивает риторически, подвигаясь ближе, но Пит по-прежнему не двигается, вообще. Только безучастно смотрит на него.       — Я не собираюсь выбирать, — говорит он. — Просто не стану есть.       Какая-то часть его хочет увидеть, как далеко Вегас сможет зайти, хочет стать свидетелем того, что конкретно вынудит его перегнуть палку. Однако пока, тот на миг прикрывает глаза и, поднимаясь на ноги, слабо усмехается. Пит внимательно наблюдает, гадая, что он будет делать, тогда Вегас резко хватает прикреплённую к шкиву цепь и наручники, заставляя Пита дёргано встать. И снова та лёгкость в чужих движениях напоминает ему о безграничных власти и контроле над ним. Пусть от этой мысли подкашиваются колени и перекручивается желудок (а разум вопит из-за этого бреда), он всё равно смотрит на него с вызовом.       Убедившись, что Пит может самостоятельно стоять, Вегас выпускает из хватки цепь и отводит взгляд, потирая одной рукой подбородок так, будто бы столкнулся с особенно сложной задачей. Пит таращится, задумываясь, считается ли это переломным моментом, но Вегас всё ещё выглядит слишком расслабленным. Он с удивлением для себя осознаёт, что немного побаивается его реакции, хотя в основном из-за того, что спор возник на почве еды. Пит даже сам иногда улавливает свою упёртость граничащей с глупостью.       Вегас на миг снова оглядывается на него, пальцами, потирающими подбородок, пробегается по смазанным гелем волосам, укладывая чёрные пряди, ярко контрастирующие с молочным оттенком его кожи. Смотрит на Пита, делает шаг к его полуобнажённому телу. Гнев или, как минимум, раздражение взгляд покидает, однако на смену приходит что-то такое, чего Пит не понимает и чему названия давать не хочет. Красная тень от штор придаёт Вегасу новый облик, делает его ещё более зловещим, когда он вторгается в личное пространство Пита. Тем не менее, руки держит при себе (пока, лихорадочно ударяет ему в голову).       — Ты знаешь, что случается с непослушными питомцами? — его голос звучит учтиво, и Пит сразу догадывается, что любое следующее действие этого человека причинит ему боль.       Он следит за тем, как Вегас тянется к ремню и вытаскивает из шлёвок, оба конца поначалу держит в руке, а затем в угрозе складывает его. Пит точно понимает как и то, что именно его ждёт, потому что с этим аспектом заключения он знаком отлично, так и то, что от этого он абсолютно не в восторге.       — Ну, мне не нравится, и я не голоден, — пытается возразить он, но Вегас делает шаг назад, увеличивая расстояние между ними, и Пит тяжело сглатывает.       — Я причиню такую боль, — словно в предупреждении заявляет он, — чтобы ты запомнил.       Он громко хлопает ремнём, его лицо и глаза меркнут. При виде этого по коже Пита пробегает мелкая дрожь, о которой он быстро забывает, как только на него обрушивается первый удар. Боль пронзает мгновенно и обжигающей волной по месту, на которое пришёлся шлепок, растекается по груди. Он кричит прежде, чем успевает себя остановить. А затем Вегас бьёт его ещё несколько раз, у него, сосредоточенном на постепенно покрывающемся кровоподтёками теле Пита, от взмахов срывается дыхание. После третьего удара Пит перестаёт сдерживаться и в агонии громко рыдает. Всё тело горит, боль невыносимая. Вегас хлещет и хлещет, снова и снова… Пит отсчитывает девять ударов до того, как замечает, что по телу начинают стекать тонкие струйки крови. Время от времени ему удаётся взглянуть на хвастливую, агрессивную ухмылку Вегаса, который, тяжело дыша, теперь отходит назад. На миг ему кажется, что он опять замахнётся, поэтому неконтролируемо отшатывается. Это действие стирает ухмылку с губ Вегаса, и Пит внезапно различает в чёрной бездне его глаз какие-то безымянные эмоции. Он медленно опускает руку и хмурится.       — С тобой совсем не весело, — выплёвывает он, бросая окровавленный ремень на кровать, прежде чем всем своим напряжённым телом двинуться на выход.       Только когда Пит слышит, как закрывается дверь, он позволяет себе глубоко выдохнуть. Он хотел знать переломный момент Вегаса и его реакцию; что ж, теперь он знает.