Часть 18: Вот я — плохой человек
23 сентября 2022 г., 12:00
Примечания:
Музыкальное сопровождение (вдруг тебе нужно):
Billie Eilish — bad guy
О том, что тебя сегодня ждёт: больше экшена, больше любви!
*
[Корн]
Много лет назад Корн прочитал книгу о карме и о том, что все людские грехи всегда будут возвращаться и разить в те моменты, когда человек ожидает этого меньше всего. Сам он совершил много, очень много грехов, так много, что не сосчитать, и, прочитав ту книгу, Корн жил в полу-страхе от того, что из-за своих ошибок окажется добычей. Поэтому, когда с горьким привкусом яда во рту теряет опору рядом с отчасти рыдающим, отчасти кричащим Поршем, которого держит Кинн, он ни капли не удивляется. Он воспринял появление Порша в своей жизни, в жизни своей семьи, как начало конца. Как последнее напоминание о своих грехах. Как память о сестре и о том, что он с ней сделал. Когда колени касаются пола, а правая рука стискивает горло в тщетных попытках заставить дышать, Корн не злится. Он даже не думает, что это несправедливо. Он позволяет этому случиться, закрывая глаза и слыша лишь крики своего сына. И только тогда он начинает сожалеть.*
[Порш]
Порш не покидает дом Кинна. Пока ещё нет, он хочет знать о самочувствии отца своего возлюбленного, несмотря на то, как сильно на того зол. Он тоже немного напуган, в памяти остро засела картина свирепого взгляда Кинна, держащего отца. Он не хочет нести ответственность за то, что оставит его сиротой. Поэтому ждёт на улице, в саду, где, знает, его найдёт Танкхун и обо всём расскажет. Он пробует размышлять, но туманом обволакивает разум, полный запутанных образов мёртвого, лежащего на полу отца и матери, приёмной сестры Корна. Это тяжело, почти невыносимо, и он не уверен, как должен справляться с таким количеством новой информации о собственной жизни. Но всё-таки он старается успокоиться, глубоко дышит через нос, предполагая, что будет дальше, если Корн останется больным или ещё хуже. Он догадывается, что если об этой ситуации узнает Кан, то произойдёт открытый конфликт, потому что это может быть первый и последний раз, когда основная семья достаточно ослабла для того, чтобы вторая попыталась их подавить. Чистая логика. Но, вместе с тем, это означает и то, что на передовой позиции будет Кинн, а Порш понятия не имеет, как к этому отнестись. Должен ли он присоединиться и защитить его? Но это автоматически предписывало бы ему сторону Корна, которой он больше не может держаться. Но не быть с ним после того, как его увидели с Вегасом, означало бы, что он перешёл на сторону второй семьи, что априори не так. Он также думает и про Пита, запертого в одиночестве в его старом доме, понимая, что должен будет ему позвонить. Внезапно вдалеке открывается дверь, он чётко слышит завывания. Полагает, что это плачет Танкхун. Единственный в этой семье, кто храбро позволяет себе прочувствовать всё, что чувствует, и не сдерживаться. Кто-то называет его претенциозным или эксцентричным; Порш же просто считает его более смелым, чем большинство. Он вздыхает. Знает, что Кинн, должно быть, уже готовится к войне, так что, пользуясь открывшимися ночью тенями, бесшумно подбирается к открытой двери ближе. Всё ещё слышит Танкхуна и ещё один голос, который ему едва ли знаком, но который принимает за голос Кима, младшего брата Кинна. Очевидно, Корна отравили, и, судя по его расписанию, это, вероятно, дело рук Кана или одного из его людей. Господин встречался с ними перед драматическим появлением Порша. Вняв предостаточно, он молча покидает дом и идёт до «Дукати». Какое-то время проводит за дорогой и, убедившись, что за ним никто не следит, сворачивает на заправочную станцию. Остановившись, достаёт из кармана телефон и набирает номер Пита. — Алло? — Привет, чувак, Кан отравил господина Корна, — времени зря не теряет. — Думаю, мы оба знаем, что вот-вот произойдёт. Вторая семья скоро нападёт, и возможно, даже сегодня вечером. — Блять, — слышит, как Пит громко ругается, — и что ты хочешь сделать? Одного с этим я тебя не оставлю, Порш. Он улыбается, от добрых слов друга чувствуя себя чуть лучше. — Если честно, я думал про Вегаса, — говорит он. — Я почти уверен, что если его отец собирается напасть на основную семью, то и его с собой позовёт. Наверное, нам придётся биться против него. По ту сторону Пит молчит, а Порш уже как будто бы видит выражение его лица. Он не в состоянии и примерно предположить, насколько тяжело ему и Вегасу постоянно противостоять друг другу, даже когда это последнее, чего они на самом деле хотят. Сердце выворачивает каждый раз, когда он пытается представить в такой ситуации себя и Кинна. — Приедь и забери меня, — вдруг подаёт голос Пит. — Я схожу к Кинну. Попробую ещё раз убедить его. Сказать, что Вегас наш союзник. — Раз Кан навредил его отцу, это может быть гораздо сложнее, но я могу поручиться за него, — неуверенно протягивает Порш. — Он помог мне найти дядю и узнать кое-что о моей семье. — Помог? — тот одновременно звучит и удивлённым, и довольным. — Да, — и пусть зная, что друг его не видит, всё равно кивает, — поэтому я и оказался в доме основной семьи. — Как думаешь, у тебя получится забрать и Вегаса? — спрашивает Пит; в его тоне отчётливые нотки надежды. — Давай я напишу ему, — предлагает он. — И сразу дам тебе знать, если он будет со мной. — Хорошо, спасибо, Порш, — с этими словами Пит вешает трубку. Порш отрывает взгляд от телефона, запрокидывая голову и всматриваясь вглубь ночного неба. Он чувствует себя обессиленным, словно не спал несколько дней, что, возможно, и так, но он понимает, что впереди ещё долгий день, к которому нужно быть готовым. Он думает о Вегасе и множестве его синяков. Думает о Пите, об отчаянии и ужасе в его остановившихся на изуродованном лице любимого глазах. Думает о Кинне и о том, насколько, вероятно, ему сейчас одиноко и больно. Думает о засевшем в баре Йок покинутом брате и молится, чтобы он был в безопасности. Думает о своих родителях и их гибели. Вздыхает, проводит рукой по тёмным волосам и пытается сконцентрироваться на нынешней ситуации. Всё будет хорошо, думает и, пока не поверит, повторяет в голове эти слова. Затем пишет Вегасу сообщение, велит уходить из дома и ждать на том, что и в прошлый раз, месте. Ответа ждёт долго. Это тревожит, но удивления не вызывает. Что-то ему подсказывает, что либо Кан успел забрать мобильный, либо Вегас уже занимается подготовкой к войне. В любом случае, ему нужно добраться до Пита, поэтому он седлает мотоцикл, заводит двигатель и выезжает в сторону своего старого дома.*
[Пит]
Порш приезжает один, и хотя Пит подозревал, что так и будет, сейчас не может не чувствовать разочарования и жуткого беспокойства за Вегаса. Часть его пытается примириться с мыслью, что увидятся они только на территории боя, что у Вегаса, кроме как стрелять, выбора может не быть. Пит не думает, что тот сделает больно или нажмёт на курок. Из-за его упрямого отказа и страданий, через которые ему пришлось пройти ради этого, это кажется маловероятным. Но Пит не уверен, что также поступит и сам. Он не Вегас, и пусть любит этого человека всем сердцем и душой, не скажет наверняка, действительно ли не спустит крючок, если Вегас встанет перед ним как враг. Однако, понимая, что задумываться об этом теперь слишком поздно, выплывая из собственных размышлений, Пит шагает навстречу Поршу, идущему по саду. Через левое плечо у него перевешана чёрная спортивная сумка, выглядит он бледнее, чем несколько часов назад, когда уезжал с Вегасом. — Что в ней? — с интересом указывая на сумку. — Оружие, — заходя в дом, отвечает Порш. Он кладёт её на кухонный стол, расстёгивает и из неё достаёт два «M9A1», стандартные пистолеты, с которыми проходят тренировки в доме основной семьи, и от знакомого веса которого Пит почти улыбается. — Внутри ещё два и куча боеприпасов, — добавляет он, прежде чем проверить телефон, этим невольно напоминая Питу о Вегасе. — Как там насчёт Вегаса? — спрашивает он. — Он ответил? — Не-а, прости, — виноватым тоном говорит Порш. — Думаю, Кан готовится к атаке, так что, наверное, то же самое приказал и сыну. Пит кивает, сильнее сводя брови к переносице, чувствуя, как спазмами схватывает живот, а страх и ужас смешиваются воедино. — Готов? — через несколько секунд спрашивает Порш, закончив распихивать по карманам столько амуниции, сколько в них может поместиться, чем торопливо занимается и Пит. Бегло заглянув в сумку, он замечает длинный автомат Калашникова и две пачки патронов к нему и, несмотря на складывающуюся обстановку, слегка ухмыляется. Он не задаёт вопросов, где Порш отрыл столько оружия, но за него безмолвно благодарен. — Теперь готов, — кивает он, застёгивая на груди кобуру пистолета, укладывая «Бере́тту» на левом боку, а на правом — связку боеприпасов. Затем надевает пиджак, расправляет рукава и оглядывается на Порша. — Пошли. И тот, подхватывая сумку, ухмыляется в ответ.*
Добравшись до дома основной семьи, им приходится сделать крюк, потому что на место уже пребывает Кан. Порш тормозит мотоцикл перед подъездной дорожкой, позволяя им с Питом пронаблюдать за происходящим. Есть единственное, в чём Пит уступает главе второй семьи; это его эффектные появления. Круто, думает он. Жаль только, что устраивает их именно этот человек. Кан выходит из машины, аж светится в своём карминно-красном костюме и блестящих остроносых ботинках коричневого цвета. Он поправляет костюм, пока к другой стороне автомобиля кидается его головорез, чтобы открыть дверь и выпустить из салона Вегаса. Увидеть его Пит желал бы при совершенно других обстоятельствах. На Вегасе изысканный чёрный костюм с шёлковой тёмно-бордовой рубашкой. Всё так плотно прилегает к его телу, что Пит чувствует, как от этого вида едва ли не текут слюни. Волосы у него тщательно зачёсаны назад, глаза в тусклом свете переливаются темнее обычного. Он встаёт рядом с отцом, засунув руки в карманы, и с такого, разделяющего их расстояния Пит по-прежнему может отчётливо рассмотреть множество синяков на его лице. И даже несмотря на них, мужчина красив, впрочем, как и всегда, со своей неповторимой грацией в движениях, когда он переводит взгляд на отца. — Хорош пялиться, — с усмешкой вдруг шепчет Порш. — Слюной подавишься, — посмеиваясь, добавляет он, за что Пит легонько пихает его в плечо. — Заткнись, — бормочет, чувствуя, что начинает краснеть, хотя на самом деле ничуть не смущается. Тогда же из здания выходит Чан, личный телохранитель Корна, и замирает перед отцом и сыном. — Господин Кан, — Пит плохо слышит его голос, но ему кажется, что тон у него немного пренебрежителен. — Зачем вы приехали? Кан чуть пожимает плечами и, прежде чем отреагировать, озирается вокруг с лёгкой улыбкой. — Мой брат скончался. Я пришёл отдать дань уважения. — Приказа впустить вас не поступало. Прошу прощения, — отвечает Чан, просовывая кулаки в карманы. Пит никогда не был свидетелем того, чтобы этот человек за всё время работы на Корна и Кинна вёл себя настолько неуважительно в присутствии начальства. Он видит, как Вегас морщится, и уже знает, что на такую грубость тот, вероятно, взбесится. Поэтому, когда он делает шаг вперёд, хмурясь и выставляя вперёд грудную клетку, Пит нисколько не удивляется. — Завались нахер, — слышит он его рык, — и знай своё место. Мой отец всё ещё выше тебя по статусу. Хотя Чан едва ли выглядит впечатлённым, он вздёргивает на Вегаса одну бровь. — Именно поэтому я и говорю, — цедит он, — что советую вам развернуться и уехать домой, — и обращается к Кану: — Давайте не усложнять. Для меня. Порш выпрямляется и бесшумно начинает откатывать мотоцикл, но Пит останавливает его. — Погоди, — шепчет он, потому что замечает, как Кан, не отводя от мужчины глаз, медленно подходит ближе, его выражение лица странное, он будто бы просит Чана уйти и одновременно умоляет остаться. Но затем резко выхватывает из-под рубашки пистолет и, почти не мешкая, трижды выстреливает в грудь напротив. Даже Вегас, стоящий рядом, на миг выглядит растерянным, однако быстро достаёт оружие и целится в первого попавшегося телохранителя. На небольшую группу людей с одной стороны тут же нападает больше охраны с другой, сцена стремительно превращается в кровавую баню. — Нужно сваливать, — настойчиво шепчет Порш, — пока они нас не засекли, — и Пит соглашается, поэтому, развернув, наконец, мотоцикл, ему удаётся более чем незаметно загнать его в гараж. Даже со своих мест они слышат выстрелы и визг установленной в доме сигнализации. — Пойдём найдём Кинна, — спрятав «Дукати», говорит он, — вероятно, он всё ещё в своём кабинете. С его помощью пробраться внутрь оказывается довольно просто, и до Пита доходит, что, возможно, он часто проворачивал это, когда вламывался в комнату Кинна. Добравшись до кабинета, он замечает стоящего у противоположной стены и скрестившего на груди руки босса. Порш неспеша открывает дверь и откашливается. Пит ожидает, что Кинн, как минимум, наставит на них пистолет. Хотя никак не ожидает того, что, несмотря на то, насколько они влюблены, тот узнает Порша, даже не обернувшись. И всё же Кинн с места не двигается, по крайней мере, не сразу, и когда в конечном итоге поворачивается, то взглядом стекленеет прямо на Порше. — Порш. Его тон серьезён, едва обличителен, с одним только сказанным словом Кинн выглядит словно постаревшим, измученным событиями последних часов и внезапным исчезновением того, в ком больше всего нуждался. Подняв обе руки, Порш неторопливо делает шаги навстречу. При этом выглядит извиняющимся и почти нерешительным. — Я не отравлял твоего отца, — первым делом заявляет он. — Я знаю, — Кинн не шевелится, его руки по-прежнему в сцепке на груди, выражение лица по-прежнему хмурое. Он как будто окаменел. — Ты бы так не поступил. — Тогда ты знаешь, что это сделал Кан. Тот кивает. — Твой отец… господин Корн сказал, что Кан убил моих родителей, — понизив голос, добавляет он, практически вставая перед Кинном. — Ты ему веришь? — спрашивает он, приводя, наконец, в движение руки и вытаскивая револьвер. Он ни в кого не целится, однако Пит чуть успокаивается, сжимая пальцы вокруг ствола «Бере́тты», просто на всякий случай. — Если веришь, — продолжает, когда Порш оказывается всего в нескольких дюймах от него, — то должен быть на моей стороне. На стороне основной семьи. Пит не видит выражения лица друга, потому что тот стоит спиной, но по напрягшимся плечам догадывается, что, вероятно, ему не понравилось то, что он услышал. — Если нет, то стороны у нас разные, — и заканчивает прицелом во лбу Порша, на что Пит достаёт свой пистолет и в ответ целится на него. Он не позволит ему застрелить друга, даже если фактически Кинн до сих пор его начальник. Однако Порш не двигается, кажется, даже не паникует. Только стоит перед любимым, опустив предплечья к бокам. — Я не на стороне твоей семьи, — медленно произносит он, — и не на стороне второй семьи. Я на своей собственной стороне, Кинн. Наступает долгое молчание, Кинн выглядит удивлённым, но ответ обдумывает. Неизменно целится в Порша до тех пор, пока, усмехнувшись и фыркнув, не убирает пистолет, позволив руке рухнуть вдоль тела. — Хорошо… — бормочет, устало проводя левой рукой по волосам, — значит, на своей собственной. Но затем, когда Порш встаёт рядом и берёт его за невооружённую ладонь, он обращает внимание на Пита, который всё ещё сжимает «Бере́тту», хотя теперь больше не целится в Кинна. — Выходит, вернулся, — комментирует он. — Я думал, ты сбежал с Вегасом. Пит старается не хмурить брови, пусть и тон, которым говорит Кинн, ему совершенно не по душе. Он глубоко вдыхает, пытаясь усмирить нервы, и подходит к ним двоим ближе. — Ты ведь в курсе, что Вегас сейчас нападает на семью, — проговаривает он, не отводя от Пита взгляд. — А как же твои слова о том, что он мог бы быть союзником? Всё, что я вижу, это доказательство того, что на его счёт я был прав. — Прошу, выслушайте меня, босс, — умоляет Пит. — Вегас может нам помочь. Он уже помогал Поршу, — тот поворачивается к нему и чуть морщится. — Так вот почему ты оказался с ним в храме? — спрашивает он, а Питу кажется, что в его голосе проскальзывает ревность. — Да, — Порш пожимает плечами, — он помог найти моего дядю и достать больше сведений о родителях. У него довольно много связей, знаешь. — Потому что он везде рассовал шпионов, — с усмешкой ворчит он, — и именно поэтому ему нельзя доверять. — Господин Кинн, — пробует вмешаться Пит, — ни в смерти вашего отца, ни в этом, ни в предыдущих нападениях нет вины Вегаса. Всё, что он делает, это следует за отцом, точно так же, как многие годы за своим отцом следовали вы. Как и у вас сейчас, у него нет другого выбора. — Кинн, — привлекает его внимание Порш. — Пит прав по поводу того, как Кан обращается с Вегасом. Если бы ты только увидел его. Его… с трудом можно узнать. Мне кажется, он изменился. Хотя бы чуть-чуть. И ещё он сказал мне кое-что. Я… — он нерешительно покусывает губы, переводя взгляд на Пита. — Я спросил его, хочет ли он, чтобы… чтобы я помог ему сбежать. Уехать куда-нибудь в другое место. И он отказался. Не потому, что хочет быть преданным отцу, а потому, что, дословно, если он дома, то отец сосредоточится на нём, и пусть лучше на нём, чем на его брате, — он глубоко вздыхает, всем корпусом разворачиваясь к Кинну и беря его за руки. — Он остаётся с отцом не потому, что верен ему. Он остаётся, потому что боится за Макао и хочет его защитить. И, знаешь, я очень хорошо понимаю, каково это. Пит откашливается и делает шаг вперёд. — И именно поэтому он готов помочь нам, так же, как помог и Поршу. Дело не в том, на чьей он стороне. Для Вегаса всё дело в том, чтобы выжить и защитить брата, — он подходит ближе, изо всех сил стараясь не скатиться в мольбу, хотя, если потребуется, он встанет на колени, не раздумывая. — Поэтому мы должны помочь ему, босс. Он поможет нам, вам, победить своего отца. Он готов. Пожалуйста, обдумайте это… На мгновение он верит, что Кинн согласится. Но это лишь на мгновение. — Нет. Кинн качает головой, отстраняясь от прикосновений Порша и отходя назад. — Я отказываюсь. Вегас — копия своего отца. Ему нельзя доверять, — отрицает, снова качая головой, и Пит начинает чувствовать, как в венах закипает кровь. — Его семья убила моего отца, — он почти кричит, — я не стану доверять этому… этому… монстру! — Ладно, хорош, — рявкает Пит, едва сдерживая желание ударить Кинна по лицу. Вместо этого, он подходит ещё ближе, оказываясь практически нос к носу с боссом. — Теперь послушай меня внимательно, Кинн, — медленно произносит он, опуская почтительное обращение впервые с тех пор, как начал работать на него. — Если Вегас и правда монстр, то только из-за тебя и твоей семьи. Вы с отцом отвернулись от ребёнка, который нуждался в помощи! Вы с отцом оставили его наедине с ебанутым ублюдком, который приходится ему папой! Ни ты, ни твой отец ни разу даже не попытались понять, каково это — жить во второй семье! Мне совершенно поебать, что ты платишь им столько же, сколько берёшь себе! Дело, нахуй, вообще не в сраных деньгах! Дело в уважении и репутации! Когда ты со своей семьёй разрушили все шансы Вегаса стать кем-то, кроме монстра! Когда ты лишил Макао и мизерной возможности на нормальную жизнь! Точно так же, как ты поступил с Поршем и его братом! И когда я просто пропал, и никто из вас и пальцем не пошевелил, чтобы узнать, где я на самом деле, Вегас был единственным, кто обо мне заботился! Он пошёл против прямого приказа отца убить меня, за что его избили сильнее, чем за всю твою жизнь избивали тебя, и всё равно продолжал заботиться обо мне! Так что не смей, блять, называть его монстром. Пит закипает от злости и тяжело дышит, как только заканчивает говорить. И Кинн, и Порш выглядят потрясёнными. У первого даже открывается рот, словно в попытке что-то сказать, но Пит больше слушать не намерен, он разворачивается, выходит из кабинета и двигается вглубь дома. Он хочет найти Вегаса, независимо от наличия или отсутствия поддержки Кинна, забрать его и, прихватив с собой его младшего, убежать куда-нибудь подальше. Они уедут в Чиангмай, в котором Пит никогда не бывал, но очень хотел, и который достаточно далеко от Бангкока, чтобы ни Кинн, ни Кан их не потревожили. Он уже отходит на приличное расстояние, когда Порш обращается к Кинну и орёт на него, отчитывая за то, что он настолько узколобый и ослеплённый собственной мелочностью. Ему едва слышны его крики, потому что он уже приближается к отряду людей Кана, поэтому приходится концентрироваться на прицеливании и стрельбе, а не своём бывшем боссе и друге. Он вышагивает быстро, стреляя в любого, кто попадается на пути. Иногда он даже не уверен, что они из второй семьи, но всё равно жмёт на курок. Единственное, что сейчас крутится в голове, это Вегас, у него нет ни времени, ни сил думать о чем-либо или ком-либо другом. Подходя к главному бару на втором этаже, он слышит оглушительные звуки пальбы. Прячется за громоздкими двойными дверями, пытаясь рассмотреть, кто внутри и каковы потери, когда кажется, что посреди груды упавших тел видит Вегаса, величественно возвышающегося в своём чёрном, как ночь, костюме и красной, как кровь, рубашке с автоматом в руках. Пит подаётся вперёд, не спеша покидая укрытие и меняя его на место за колонной. Это определённо он. На левой щеке виднеются пятна крови, контрастирующие с белизной кожи, но дополняющие правую, всё ещё красную от синяков, сторону лица. Он, вроде, не ранен, раз его движения, когда он поворачивается и нацеливает оружие на очередного попавшего в поле зрения телохранителя основной семьи, плавные и чёткие. Пит на миг замирает, восхищаясь его техникой, оценивая, как пистолет ложится в руку и как легко он двигается по сравнению с менее грациозными и менее эффективными движениями его людей. Пит встряхивается, прерывая размышления, и оборачивается, чтобы проверить количество патронов, затем переходит к другому укрытию, стараясь придумать способ, как показаться Вегасу. Когда он тормозит за бортиком большого бассейна, то замечает, как в комнату заходят Кинн и Порш, что, вероятно, замечают и другие, поскольку тут же принимаются стрелять. Тогда, воспользовавшись этим предоставленным отвлекающим манёвром, он выходит из-за бассейна и тоже начинает стрелять. Сначала целится в тех, кто целится в Порша, однако следит за тем, чтобы пули свистели подальше от Вегаса. Всё это продолжается до тех пор, пока он не видит, как Вегас выстреливает в одного из телохранителей Кинна, и с ужасом не наблюдает, как в ответ тот вскидывает руку по траектории груди Вегаса и медленно давит на курок. Он мгновенно бросается к Кинну, отталкивая его ещё до того, как он нажмёт окончательно, из-за чего выстрел теряется где-то в потолке. Видя это, он протяжно вдыхает, организм постепенно отпускает страх, когда он останавливается взглядом на Вегасе, по-прежнему стоящем на ногах, таращащемся на него широко распахнутыми глазами и всё ещё сжимающем в ладони пистолет. — Какого хуя ты творишь, Пит? — орёт ему в ухо Кинн, но Пит едва ли его слышит. Он отходит от него, не переставая смотреть на Вегаса. Оружие каждого человека второй семьи направлено либо на него, либо на Кинна. Ему плевать буквально на них всех, он сосредоточен на Вегасе. И не слышит, когда возобновляется перестрелка, потому что тот вытворяет немыслимое. В то время, как с обеих сторон друг в друга стреляют люди и на пол падают тела, Вегас, глядя на Пита, опускает пистолет. Он даже слегка улыбается, будто испытав облегчение от шанса снова увидеть его. Пит неосознанно к нему приближается, всё его тело и вся его душа хотят лишь одного — примкнуть к нему, но краем глаза он замечает Кинна, который прямо перед ним вскидывает правую руку и направляет пистолет на Вегаса. Он видит в середине его груди, там, где бьётся сердце, крошечную красную точку высокоточного лазера, и заранее знает, что будет дальше. Поэтому он бросается вперёд и вместе с собой валит Вегаса на пол, перепонки глушит звуком выстрела, он чувствует, как пуля проходит по задней части правого плеча, сдирая кусок плоти. Он стонет от обжигающей боли, тяжело падая на Вегаса, уже обвившего его талию руками, и прижимаясь головой к его шее. — Пит? — слышит его зов, его голос от паники берёт высокие ноты. — Пит? Пит?! — чувствует, как его ладони хлопают по спине и вымазываются в вытекающей из раны крови. — Я в порядке… — успешно хрипит он, беря одну из его рук и успокаивающе сжимая пальцы. — С тобой всё нормально? Пуля тебя не задела? Но когда Пит открывает глаза, он видит только его залитое слезами лицо, широко округлённые от тревоги, ужаса и страха глаза, и даже замечает, насколько в освещении ламп он бледный, как загнанно он дышит и как трясутся цепляющиеся за него изо всех сил руки. — Что? Нет… я не ранен… о чём ты, блять, вообще думал? — он кричит, хмуря брови, а потом наклоняется и прямо у всех на глазах целует Пита в губы. — Какого х… зачем… как же ты, блять, меня бесишь! Я… — он ладонями хватает его за лицо, помогая сесть и укрыться за перевёрнутым столом. — Никогда больше так не делай, слышишь? — судорожно дышит, целуя ещё раз, но ни на миг не разжимая пальцы. — Блять. Я люблю тебя. Я так тебя люблю. Прошу тебя, не смей больше этого делать. Не умирай за меня… пожалуйста, Пит. И всё, на что Пита хватает, это держать его дрожащее тело, прижимая ближе к груди только одной рукой, потому что второй двигать слишком больно. — Прости, — ляпает он необдуманно, о чём Вегас, вероятно, знает, раз в ответ смотрит на него и хмурится. — Я где-нибудь привяжу тебя, чтобы ты никогда не смог так рисковать снова, — а Пит лишь хило усмехается, прежде чем в реальность их возвращает приближающиеся стрельба и крики. — Так, Вегас, родной, нам нужно что-то сделать, чтобы остановить кровотечение, — заявляет, неспеша стаскивая пиджак. — Оторви рукав и завяжи вокруг раны, — командует он. Вегас кивает, помогая ему и одним резким движением отрывая от пиджака рукав. Затем потуже затягивает его на повреждённом плече, негромко матерясь от открывшегося вида. — Пошли, — говорит он, как только надёжно прикрывает рану Пита. Он уже целится Калашниковым в ближайшего главного телохранителя основной семьи и вот-вот собирается выстрелить, но Пит останавливает его и тащит в противоположную сторону. Они уворачиваются от летящих вслед пуль, прячутся за колоннами и перекатываются через столы, пока не добираются до Кинна и Порша. Те их никак не увидят, Вегас с Питом укрываются за барной стойкой, но Пит догадывается пострелять по горшкам с цветами над головой Порша, чтобы привлечь его внимание. Поражённый и напуганный, тот реагирует на звук и, видя Вегаса, мрачнеет. Мрачнеет ещё сильнее, когда возвращается вниманием к Кинну, и Пит отчётливо слышит его следующие слова. — Кинн, ну же! — кричит, но по-прежнему держит любимого. — Открой уже свои глаза! Как сумасшедший ведёшь себя ты, а не Вегас. Он был безоружен, ради всего святого, Кинн! Безоружен! Ты мог убить Пита! Я не знаю, почему ты настолько его ненавидишь, но… — оглянувшись через плечо, он смотрит на всё ещё сидящих близко друг к другу мужчин. Пит даже ощущает, как с его пальцами переплетают тёплые пальцы Вегаса и несильно сжимают. — Но ты должен об этом забыть, Кинн. Взгляни на них, — схватив его лицо ладонями, заставляет посмотреть, — Вегас уже выбрал сторону, как и Пит, и всё не в твою пользу. Смирись, но не проси помогать тебе убивать их. Я не стану. И если это сделаешь ты, за тобой не последую. Кинн моргает, глядя немного наивно, немного потерянно, а затем отталкивает от себя чужие руки. Глазами останавливается на Пите, медленно скользит ими к Вегасу, и когда Пит опасается, что тот сейчас проигнорирует всё, что только что сказал Порш, он просто отворачивается. — Иди, — кричит Порш другу. — Иди и забирай Вегаса с собой! Валите отсюда! Пит хочет улыбнуться и поблагодарить его, но времени нет. В комнату входит всё больше и больше людей, вскоре раздаётся очередной залп пуль, Кинну и Поршу приходится двигаться дальше. А Пит усиливает хватку сначала на ладони Вегаса, и после на пистолете, они вдвоём пускаются в бег, оставляя позади эту комнату, Кинна, Порша и обе семьи. Однако единственное, что ещё делает Пит, так это поворачивается к Вегасу и ободряюще ему улыбается, и тот, несмотря на свои синяки и боль, умудряется улыбнуться в ответ, в глазах постепенно разгораются любовь и кровью отвоёванное счастье.
