Стокгольм (Тени, которые отбрасывают свет)

*

[Пит]

      Пит ведёт машину без какого-либо плана в уме. Единственное, о чём он способен думать — это Вегас, сидящий на соседнем сидении с обильным кровотечением, и собственное плечо, которое до сих пор невыносимо болит.       Он задумчиво прикусывает губу, сворачивая налево. Они находятся в северной части Бангкока, и с течением времени улицы становятся всё более оживлёнными. Где-то далеко впереди приметив аптеку, он решает, что первым делом им нужно наведаться именно туда. Припарковав машину перед скромным магазинчиком, он поворачивается в сторону Вегаса, неотрывно глядящего на него ещё с того момента, как они покинули особняк основной семьи. Черты его лица и глаза по-прежнему отмечены глубокой скорбью, однако, смешавшись с любовью и преданностью, которые он испытывает к Питу, она заставляет его выглядеть немного нежнее, почти моложе, если бы не пропитавшая его одежду кровь.       — Сначала нужно заскочить сюда, — заявляет Пит, указывая на аптеку позади себя. — Куплю всё необходимое, а потом поедем куда-нибудь, чтобы подлатать тебя, да и меня тоже, — он прерывается, задумываясь о том, куда они могут податься, но Вегас соображает быстрее.       — Можем поехать в убежище, — предлагает он, вынимая телефон, — только надо забрать Макао.       Когда он говорит, его глаза темнеют, вновь попадая в плен печали, и Пит лишь согласно дёргает головой.       — Ты знаешь, где он? — спрашивает.       — Да, — Вегас кивает, уже что-то печатая на экране, — в гостях у одного из друзей, — замолкает и, когда с устройства раздаётся вибрация, вчитывается в пришедшее сообщение. — Он будет ждать нас вот здесь, — оглашает он, разворачивая телефон к Питу.       Кивнув ещё раз, тот вбивает адрес в свой мобильный, прежде чем убрать его обратно в карман. Собираясь покинуть салон автомобиля, он задерживается взглядом сверху-вниз на самом себе. Ткань оторванного рукава туго затянута на плече, белая рубашка насквозь вымокла в крови. Идти в аптеку вот так ему категорически нельзя. Он переключает внимание на Вегаса, на нём всё ещё его чёрный пиджак, а часть такого же, но принадлежащего Питу, намотана вокруг его талии, замедляя кровотечение из огнестрельного ранения.       — Одолжи мне свой пиджак, — глядя на него, просит он. — Я не могу пойти в таком виде, — добавляет, кривя уголки губ в застенчивой улыбке. Слабо усмехнувшись от его слов, Вегас неспеша, морщась от ощущений натягиваемой шевелениями раны, снимает и передаёт ему пиджак.       Пит шустро надевает его. И тогда же мозг фиксирует пьянящий и притягательный запах Вегаса, но выбирая пока игнорировать его, Пит, улыбнувшись, открывает дверь и выходит из машины. Много времени в аптеке не тратит, сгребая кучу бинтов, пластырей, марли, спирта, противовоспалительных и обезболивающих таблеток. Следом цепляет стерильные иглы, нити и несколько тюбиков заживляющей мази. В задней части аптеки найдя даже хирургические инструменты, он прихватывает пару щипцов. Уверен, для раны Вегаса они могут пригодиться. Рассчитавшись за товары, пренебрегая выражением лица кассира, удивлённым его внешним видом, он забирает увесистый полиэтиленовый пакет и несётся назад к джипу.       Внутри у Пита бушует какой-то иррациональный страх, что Вегас может исчезнуть или умереть, если он на секунду дольше оставит его одного. Поэтому к машине он практически бежит, с облегчением выдыхая лишь тогда, когда глазами ловит ласково улыбающегося мужчину.       — Как быстро, — комментирует тот, когда Пит отдаёт ему пакет и устраивается на сиденье.       — Знал, что брать, — отвечает, слегка пожав плечами, вставляя телефон в держатель и нажимая на адрес, по которому нужно заехать за Макао.       Порывшись в пакете, Вегас вытаскивает марлю и спирт, промокнув одно другим, осторожно разматывает пиджак на талии и плотно прижимает смоченный кусочек к ране. Со рта срывается негромкий стон, он жмурится от боли, но терпит, стискивая челюсти. Пит, силясь концентрироваться на дороге, однако, слишком переживая за Вегаса, медленно, почти нерешительно накрывает его руку своей и легонько сжимает, не отпуская. Сжав в ответ, Вегас подносит её к губам, трепетно целуя костяшки, и Пит продолжает молча вести машину.       Путь до Макао изначально недолгий, но, желая убедиться, что за ними никто не следит, Пит выбирает наиболее длинный маршрут, в конце которого оказывается у небольшого дома, вполовину скрытого за ярко-зелёными кустами. Заглушив тачку, он озирается по сторонам в попытке найти младшего.       — Я схожу за ним, — заявляет Вегас, подтягиваясь, чтобы открыть дверь, при этом вздрагивая и бледнея.       — Подожди! Нет, давай лучше я, — Пит пытается затормозить его, но тот только тепло улыбается.       — Я знаю своего брата, милый, — говорит он, — он не выйдет, если увидит тебя. И я обязан ему рассказать.       И Пит совершенно точно понимает, о чём он. Поэтому, отпустив его, он старается ободряюще улыбнуться, зная, что именно должен сделать Вегас и насколько это будет нелегко. Как вообще сообщить кому-то о гибели отца? Пит понятия не имеет.       Он наблюдает, как Вегас неторопливо добирается до дома, и, наконец, из-за кустов появляется Макао, выглядящий до чёртиков напуганным внешним видом старшего брата. Вегас лишь улыбается, и даже на расстоянии эта улыбка отчётливо печальна, отчего у Пита покалывает в сердце. Он видит, как его любимый человек стискивает младшего, твёрдо прижимая к себе, прежде чем ведёт его в сторону машины. Макао, увидев Пита, хмурит брови и что-то ему говорит, и Вегас, усадив его на тротуар, присаживается с ним рядом. Пит следит за его речью, определённо зная, о чём она. Макао не плачет, не совсем. Он бросает взгляд сначала на собственные руки, потом на брата, и когда по щеке скатывается единственная слеза, обнимает его. Пит не может услышать, что он ему говорит, но может увидеть, как, зарывшись в него лицом, Вегаса начинает потряхивать, и тогда понимает, что он срывается на плач. В таком положении они замирают ещё на мгновение, затем Вегас заметно морщится, и Макао отстраняется. Они поднимаются на ноги и идут к машине, старший открывает двери пассажирского сиденья, позволяя тому устроиться сзади.       — Привет, — здороваясь с Питом, его обычный самодовольный тон пропадает, сменяясь почти нотками смущения.       — Привет, — Пит мягко ему улыбается, пока Вегас садится рядом, снова прихватывая его ладонь своей.       — Куда мы теперь поедем? — спрашивает Макао, ухмыляясь телодвижениям брата, но никак их не комментируя.       — В убежище, — отвечает Вегас, и Пит, оказавшись с ним достаточно близко, замечает, каким истощённым он выглядит, его кожа болезненно-бледного оттенка, а на лбу проступил тонкий слой пота. — Нам с Питом нужно остановиться где-нибудь хотя бы на сутки, — объясняет он, когда Пит, заведя двигатель, выруливает на дорогу. — И я не знаю, кто теперь возьмёт управление над второй семьёй, но уверен, об убежище никто знать не будет. Папа позаботился о том, чтобы о нём знали только мы и ещё пара его доверенных людей. Это самое безопасное место, куда мы можем сейчас уехать.       — Что будет с нами? — едва равнодушным голосом спрашивает его брат, и, взглянув в зеркало заднего вида, Пит видит, как, глядя на мелькающую улицу за окном, на юное лицо наползает хмурость.       — Не знаю, — отзывается Вегас, задушенно вздыхая, и Пит покрепче сжимает его руку, пытаясь утешить.       — Давайте подумаем об этом, когда придём в себя, ладно? — предлагает он, с улыбкой переключаясь зрачками между двумя парнями. Он разворачивается к ним, как только подъезжает к ближайшему порту и глушит автомобиль. — Полагаю, за нами не было слежки, и если сейчас мы отправимся в убежище, никто не узнает, где мы, — он на миг обращает внимание на Вегаса. — Я никому не рассказал, где всё это время был, когда вернулся. Мы можем уже быть далеко отсюда, прежде чем кто-то бросится нас искать.       — Ты хотел уехать в Чиангмай, — негромко произносит Вегас, подводя его руку к своим губам. От этого проявления чувств Пит бы покраснел, раз позади на них пялится Макао, однако, глянув на него, тот лишь выглядит довольным, в его глазах мерцает радость, когда он смотрит на старшего брата, поэтому Пит позволяет себе расслабиться.       — Этот город далеко, — кивает он, — достаточно далеко от Бангкока. Где-то часов восемь езды. Но, как поправимся, можем уехать даже в другую страну.       — Всё, тогда решено! — улыбаясь, восклицает Макао.       — Но сначала надо отыскать лодку, — говорит Вегас, всматриваясь в картину за окном и разглядывая десяток плавно плавающих в порту лодок. — Не вижу ни одной отцовской, — добавляет он.       — Лучше не брать ту, что принадлежит второй семье, — возражает Пит; он тоже приглядывается к лодкам в попытке найти подходящую им. — Нужно что-то незаметное, но быстрое, чтобы поскорее добраться до убежища.       — Типа такой? — Макао указывает на одну чуть поодаль с левой стороны. Это маленькая лодка с мотором и двумя вёслами. Пит думает, что в ней едва хватит места на четверых, но они втроём поместятся наверняка.       — Кажется, эта подойдёт, — соглашается он, поворачиваясь, чтобы открыть дверь. Выйдя из машины, он оглядывается на Вегаса, всё ещё не отрывающего от него взгляда. — Милый, ты побудь здесь, — говорит он. — Я проверю, работает ли лодка и нет ли там кого-нибудь, потом вернусь и помогу тебе, хорошо?       Вегас кивает.       — У меня до сих пор есть это, — он показывает свой пистолет. — Я тебя прикрою.       Пит улыбается, прежде чем хлопает дверью. Он разворачивается вглубь порта, силясь вышагивать самой непринуждённой походкой, радуясь, что на нём по-прежнему пиджак Вегаса, надёжно прикрывающий кровь на рубашке. В такие ранние часы утра порт пустует, так что Пит облегчённо вздыхает. Ему не придётся ни с кем драться или кого-то убивать. Внезапно позади себя он различает шаги, резко оборачивается, надавливая левой рукой на рукоять пистолета. Но перед собой он обнаруживает только вскинувшего ладони в воздух Макао, который в правой придерживает пакет с лекарствами, купленными ранее.       — Это я, не стреляй! — тараторит мальчишка, болтая между пальцами пакет, и Пит выдыхает.       — Ты что тут делаешь?       — Вегас велел пойти с тобой, — объясняет он. — Он сказал, что тебе понадобится помощь вот с этим, — он вздёргивает пакетом, — чтобы ты смог довести его сюда.       Пит кивает.       — Спасибо, — говорит, возвращаясь корпусом к лодкам.       — Постой на стрёме, — просит он Макао, спускаясь в лодку. Он осматривает мотор и как можно дальше прищуривается на реку в попытке увидеть, нет ли полицейского патруля, но вокруг всё спокойно.       — Ладно, вроде, всё нормально, — оглашает он, ступая обратно на бетонную площадку порта. — Останься тут и дождись нас.       Он ловко помогает ему забраться в лодку, подсовывая пакет с лекарствами под скамейку, на которую присел Макао, затем поднимается на землю и уходит к машине. Вегас жмётся виском к стеклу, со лба медленно соскальзывают бисеринки пота, смешиваясь с красными пятнами крови, покрывающими лицо, но взгляд у него неизменно настороженный, когда Пит открывает дверцу.       — Идём, — говорит он, оборачивая здоровую руку вокруг его талии и помогая выбраться из салона. Вегас, еле-еле двигаясь, сдавленно рычит, через его одежду просачивается всё больше крови. Как только ему удаётся твёрдо встать на асфальт, основную часть веса он наваливает на Пита, и они черепашьим ходом идут к пристани. Пит чувствует, как Вегас уже на грани отключки, но ещё сдерживается, с каждым шагом хмурясь всё сильнее, пока они не добираются до лодки, Макао тут же вскакивает с места, чтобы помочь им. Забрав брата, он усаживает его на днище, пристраивая спиной к скамейке, и, откинувшись немного назад, зажимает его коленями, не позволяя упасть. Следом спускается Пит, сев у мотора, берётся за ручку и заводит двигатель. Ноги Вегаса проходят поперёк его собственных, тот приподнимает левую руку с трясущимися пальцами, и схватив её, Пит укладывает её себе на колено. Свободной рукой он отвязывает верёвку, удерживающую лодку в порту, и они отплывают.       Когда солнце полностью восходит, они добираются до пирса убежища. Вегас отчасти в сознании, и Макао изо всех сил старается не дать ему уснуть, хлопая ладонями по его лицу, разгоняя воздух.       Пит быстро накручивает верёвку вокруг столба, убеждаясь, чтобы лодка прочно припиралась к нему, прежде чем выбрасывает на деревянные доски пакет с лекарствами и взбирается на мост. Затем, развернувшись к Макао, придерживающему брата, он с осторожностью помогает ему достать того из лодки. Передав Вегаса в его руки, следует за ним в дом.       Дверь заперта, однако едва соображающему Вегасу удаётся указать, где спрятаны ключи. В миг подобрав их и провернув в замке, Пит пропускает парней внутрь. Наблюдая, как Макао ведёт брата в гостиную, собираясь усадить на диван, он останавливает его, собственное плечо жжёт болью всё сильнее и сильнее.       — Отнеси его в комнату, — говорит он младшему. — Я принесу всё остальное.       Макао кивает, разворачиваясь с Вегасом в сторону лестницы и тихонько ругаясь, когда практически тащит его на себе. Пит обращает внимание на пакет, подцепив его, шагает на кухню. Там он достаёт глубокую миску и наполняет её свежей водой. После, обыскав шкафы, находит две металлические тарелки и складывает их в пакет. Медленно подняв его одной рукой, поморщившись от стрельнувшей из-за тяжести боли, второй подхватывает миску.       Потом он поднимается на второй этаж, где Макао успел уложить Вегаса в горизонтальное положение. Кровь уже стремительно пропитывает простыни под ним, и Пит торопливо подходит к кровати.       — Ты можешь спуститься вниз, если хочешь, — обращаясь к Макао, заявляет он. — Зрелище будет не из приятных.       Пусть Пит немало знает о ранах и о том, как с ними справляться, он не врач, и у них нет с собой никакого анестетика, способного помочь Вегасу перетерпеть боль, которая, несомненно, наступит. Но взгляд Макао прикован к брату, он машет головой, отходя, чтобы присесть на кресло у окна.       — Я останусь, — решительно произносит он. — Просто скажи, если тебе понадобится моя помощь.       Пит таращится на него с секунду, затем кивает.       — Тогда иди сюда, — и Макао вновь поднимается на ноги, возвращаясь к кровати, на которую Пит кладёт пакет, прежде чем осторожно ставит миску на матрас рядом с грудью Вегаса. — Ты будешь держать его, — объясняет он. — Я сниму пиджак здесь, — указывая на вымокшую одежду, повязанную вокруг талии, — и достану пулю. У меня нет ничего, что ослабит боль, поэтому ему придётся помучиться, а тебе нужно сделать так, чтобы он не двигался, понял?       Младший кивает, глядя немного испуганно, но с прежней непоколебимой храбростью, блеснувшей в глазах. Так же коротко кивнув, Пит переключает внимание на Вегаса. Позволяет себе нежно провести ладонью по его щеке, успокаивающе оглаживая кожу пальцем. Он замечает, как Вегас вяло приоткрывает веки, будучи ещё слишком слабым, чтобы долго держать их открытыми, и Пит принимается расстёгивать то, что когда-то было красивой малиновой рубашкой. Распахнув её, он не собирается снимать её полностью, поскольку не хочет принуждать Вегаса к лишним телодвижениям, однако всё равно слегка перекатывает его в бок, чтобы точно убедиться, что пуля не прошла навылет. Это было бы лучшим раскладом, хотя Пит уверен, что всё ещё горазд справиться и так. Отложив развязанную по талии одежду, он, наконец, осматривает ранение. Оно до сих пор кровоточит, пусть и не столь обильно, а кожа вокруг приобрела оттенок тёмно-красного. С виду кажется, что пуля застряла глубоко, и Пит опасается риска не извлечь её.       Побольше вдохнув, пытаясь унять нервы, он закатывает рукава и ненадолго уходит в ванную, чтобы вымыть руки. Он скрупулёзно трёт ладони и пальцы, стирая старую и новую кровь, смотрит, как в водосток уплывает порозовевшая вода. Промокнув руки и прихватив с собой два полотенца, он возвращается в комнату. Положив их рядом, приступает к подготовке всего необходимого.       Макао услужливо приносит ему маленький столик, на котором можно всё разместить, и Пит безмолвно его за это благодарит. Сначала он выкладывает на поверхность две тарелки. В одну их них высыпает дюжину марлевых салфеток и заливает их спиртом. Им же обрабатывает сложенные во вторую тарелку щипцы. Покончив с этим, ставит на стол позади пластырей заживляющие мази и хватает нити с иглами. Он дезинфицирует одну и откладывает её к щипцам, поворачиваясь к Вегасу.       Тот наблюдает за ним даже полуоткрытыми глазами. Дыхание у него спокойное и ровное, и Пит мысленно отмечает, что это хороший знак.       — Будет больно, — глядя на него, предупреждает он. Руки слегка потрясываются; ему страшно. Вегас за всю свою жизнь прошёл через такое непомерное количество боли, особенно сегодня, пережив смерть отца и чуть было не состоявшуюся свою собственную, а теперь ещё и пулевое ранение, и Пит элементарно не хочет добавлять ему ещё порцию мук.       — Я знаю, — отвечает он, ободряюще улыбаясь. — Всё в порядке. Я доверяю тебе, Пит.       И Питу очень хочется верить, что этого доверия он заслуживает. Тяжело вздохнув, он обходит кровать и усаживается у повреждённого правого бока.       — Сначала нужно промыть, — заявляет он, беря один пропитанный спиртом кусочек марли и прижимая его к ране. Вегас вздрагивает, от соприкосновения его тело напрягается, но он держится неподвижно, хотя его брат уже опускает ладони ему на плечи.       Пит водит марлей, следя за тем, как она окрашивается в ярко-красный, потом достаёт ещё одну и повторяет действия, затем снова, и снова, и снова, пока не будет доволен результатом. В конечном итоге он израсходует семь кусочков марли, чтобы видимо очистить рану и остановить кровотечение.       — Держи его крепче, — говорит он Макао, который садится над головой брата, вжимая его в матрас, пока Пит дотягивается до щипцов и очередной марлевой салфетки. Но тогда, прежде чем начать, он резво оглядывается по сторонам. Расстегнув на Вегасе ремень, наклоняется к нему поближе.       — Открой рот, — ласково требует, зная, что в любой другой ситуации у того нашёлся бы подходящий ответ, однако сейчас Вегас, выслушав, лишь неспеша разводит для него челюсти. Пит помещает ремень между его зубов и закрывает ему рот, трепетно целуя в щёку. — Так ты не навредишь себе, — объясняет он, когда тянется обратно за щипцами и марлей.       — Ладно, приступим, — бормочет себе под нос, сгибаясь над раной.       Первым делом он вглядывается внутрь, надеясь увидеть пулю, но не добившись этого таким способом, вынужденно применяет щипцы. Он осторожно проталкивает их в рану, стараясь излишне ими не шевелить, но Вегас уже сдавленно вопит в зажатый ремень, и Макао приходится туже вдавить его в кровать. Питу требуется чуть сдвинуть инструмент, чтобы прихватить пулю, и он испускает вздох, когда у него это получается с первого раза. Из раны сочится всё больше крови, когда он неспеша вытягивает пулю на себя, и выкрики Вегаса, несмотря на ремень во рту, становятся всё громче. И всё же Пит изо всех сил пытается оставаться сосредоточенным и приказывает рукам не дрожать, особенно когда он наконец-то, наконец-то, вынимает пулю из тела. Быстро откинув окровавленную гильзу на стол, он прижимает кусочек марли к заново открывшемуся кровотечению. Добавив ещё один, выливает на них немного спирта, из-за чего Вегас напрягается и заметно вздрагивает, но Пит не останавливается до тех пор, пока из раны не перестанет вытекать кровь. Тогда и только тогда он позволяет себе облегчённо выдохнуть, его ладони накрывают кожу Вегаса, рассеянно поглаживая неповреждённые участки. Он бережно поднимает его правую руку своей, поднося её к губам и нежно целуя костяшки.       — Ты молодец, — шепчет он, и Вегас, глядя на него, лишь моргает, несколько капель слёз от боли скатываются по его щекам.       Более-менее придя в себя, Пит отпускает его руку и берётся за иголку с ниткой. Аккуратно протерев рану марлями, он убирает их и выбрасывает. Он сшивает кожу так поспешно, как только может, стараясь делать мелкие, тугие стежки и орудовать иглой со всей возможной скоростью. Слыша, как Макао удерживает брата в сознании, легонько похлопывая его щекам, Пит лишь стискивает зубы, не отвлекаясь от своей задачи. Закончив накладывать швы, он хватает большой пластырь и приклеивает его поверх, мягко пробегаясь по нему пальцами, чтобы выровнять.       Глубоко вздохнув ещё пару раз, он проводит одной рукой сначала по своему лицу, затем по волосам, не сводя глаз с Вегаса, борющегося с отключкой. Заметив это, Пит подтягивается к столу и сгребает контейнеры с противовоспалительными и обезболивающими. Высыпает две таблетки из одного пузырька и одну из второго, надеясь, что их будет достаточно.       — Макао, можешь, пожалуйста, спуститься вниз и принести ему воды? — спрашивает он, меняясь с ним местами и садясь у головы Вегаса, когда младший встаёт на ноги. В ожидании его он, устроившись поудобнее, скользит пальцами по волосам и лицу Вегаса, ласково поглаживая, желая этим облегчить боль. К счастью, Макао справляется быстро, и Пит сразу протягивает любимому таблетки и воду, чтобы он смог запить. Вскоре он видит, как его тело ослабевает, веки беспомощно закрываются, и он, наконец, засыпает.       — Теперь он в порядке? — спрашивает стоящий позади Макао, на что Пит оглядывается через плечо и смотрит на него. Тот держит уже опустевший стакан в слегка подрагивающих пальцах. Он выглядит бледноватым и напуганным, когда пристально рассматривает уснувшего брата. Наблюдая за этим, Пит возвращается мыслями к словам Вегаса о брате, о том, как ему всегда было плевать. Думает, что он неправ, и, вероятно, однозначно убеждённый, что не заслуживает любви, он просто не видел её проявлений от Макао. Пит полагает, что виной всему их отец, который отрезал их шансы показать, что они заботятся друг о друге, но решает ничего не говорить вслух, не сейчас, не так скоро после его гибели.       — Да, он поправится, — кивает. — Нам остаётся только приглядывать за раной и следить, чтобы она не загноилась или не пошла инфекция.       — А что насчёт тебя?       — Насчёт меня?       Макао указывает на его до сих пор кровоточащее плечо, и он внезапно вспоминает, что тоже ранен и должен разобраться с этим, прежде чем начнётся процесс заражения или чего похуже.       — Поможешь мне? — спрашивает он, пытаясь развязать оторванный рукав вокруг плеча. Макао, делая это за него, чуть было не давится воздухом от вида ранения. — Она только выглядит хреново, но ничего серьёзного, не переживай, — успокаивает его Пит, вынимая из тарелки на столике марлю и прижимая её к ране. От соприкосновения он вздрагивает, на миг боль становится нестерпимой, однако постепенно притупляется. Он прикладывает ещё один кусочек, а затем снимает рубашку, чтобы лучше осмотреть повреждение. Макао, зайдя ему за спину, слегка надавливает на марли, придерживая их на месте, пока Пит достаёт ещё одну и капает на неё йодом, передавая младшему, чтобы он добавил её к остальным. Под его взглядом, следящим за его движениями, он поворачивается к столу и берёт пластырь, похожий на тот, который он накладывал Вегасу.       — Наклей его, пожалуйста, — он протягивает его Макао. — Мне плохо видно, — объясняет он, поглядывая на него через плечо.       Он видит, как тот кивает, снимая с пластыря защитную плёнку и накрывая им ранение.       — Ты уверен, что тебе не нужны швы, как Вегасу? — во время этого интересуется он.       Пит слабо покачивает головой.       — Нет, для швов рана недостаточно глубокая, она заживёт быстрее, если я буду каждый день её обрабатывать и закрывать пластырем.       — Откуда ты так много обо всём этом знаешь? — спрашивает Макао, широко разводя предплечьями, как бы подчёркивая свои слова. Пит улыбается, разворачиваясь к нему лицом, как только он заканчивает клеить пластырь.       — Годами у меня была опасная работа, которая требует должной подготовки и знаний во многих областях, — рассказывает он, отодвигая маленький столик и складывая мусор в полиэтиленовый пакет. — Ещё до службы в основной семье я был боксёром, так что я должен был по минимуму знать о том, как ухаживать за собственными ранами и ушибами.       — Никто не ухаживал за ними для тебя?       — С чего бы? Травмы были моими, а не чьими-то ещё.       Пит цепляет пакет и на миг задерживается взглядом на Вегасе, убеждаясь, что он спит и нормально дышит, прежде чем укрывает его одеялом. Он обязательно сменит постельное бельё позже, как только тот проснётся. После он направляется к двери, прихватив с кресла свежую футболку, и выходит из комнаты. Макао идёт вслед за ним. Накинув на себя одежду, он спускается на кухню, выбрасывает пакет в мусорное ведро и подходит к раковине, берёт чистый стакан и набирает в него воды.       — Вегас постоянно ходил в синяках, — он слышит донёсшийся сзади шёпот Макао, — но я ни разу не видел, чтобы он ухаживал за ними так, как это делаешь ты.       И эти слова Питу будто ножом по сердцу. Он допивает воду и перед ответом откашливается, неспеша присаживаясь к младшему за кухонный стол.       — Твой брат… твой брат уже давно испытывает боль, не просто физическую. Иногда мне кажется, что боль в его теле может заглушать боль в его разуме, — с расстановкой протягивает он. — Хотя это всего лишь предположение. Вегас гораздо сильнее тебя, и я подумал, может, он не чувствует боль так, как чувствуем её мы. Я на самом деле понятия не имею.       Макао с секунду таращится на него, слегка хмурясь, и на мгновение выглядит старше своих лет.       — Это из-за него у тебя те шрамы на груди, да?       А Пит слишком потрясён, даже смущён, чтобы ответить незамедлительно.       — И ты всё ещё его любишь? — звучит, как вопрос, поэтому таковым он его и воспринимает. И уверенно кивает, отказываясь от мысли, что кто-то ещё может усомниться в его любви к Вегасу.       — Почему? — спрашивает Макао, на его лице не вспыхивает осуждения, на нём лишь любопытство, словно он искренне не понимает.       Пит тяжело вздыхает, силясь подобрать подходящие слова, но, как и всегда, свою любовь к Вегасу ему трудно объяснить и выразить вслух.       — Это сложно, — медленно проговаривает он, облизывая губы и размышляя. — Твой брат и я… ну, мы понимаем друг друга. Разделяем схожую боль. Наверное, с этого всё и началось. Тогда просто… я имею в виду, под всей его личностью мудака, Вегас не такой уж и плохой… вообще-то, он замечательный. Он умный и внимательный. Он отлично готовит и умеет слушать…       — Мой брат готовит? — вторит Макао, выглядя удивлённым, но скалясь чем-то средним между озорной, издевательской ухмылкой и доброй, трепетной улыбкой.       — Да, — Пит гордо кивает. — Он даже выучил пару новых рецептов, которые мне понравились.       — Охренеть, да ты и ему и правда нравишься, — усмехается тот. — Я никогда не видел, чтобы мой брат готовил или делал что-то хотя бы отдалённо похожее на это, — он ненадолго оглядывается вокруг, прежде чем возвращает своё внимание к Питу. — Но это круто. Рад, что он нашёл кого-то вроде тебя. Я вижу, как ты ему помогаешь. Он сильно поменялся. Уверен, что сейчас он стал лучше и счастливее.       И Пит лучезарно улыбается младшему. Он знает, что Вегас поменялся. Но чего он не говорит, так это того, что поменялся и сам. Вегас и он, вместе, они изменили друг друга к лучшему, помогали преодолевать боль, травмы и все подавленные чувства, которые ни один из них не желал изучать до тех пор, пока больше не смогли их скрывать. И Пит рад. Он счастлив теперь, когда человек, которого он любит, мирно спит наверху, в целости и сохранности, а его брат тепло улыбается ему, а Питу уже не нужно ни за кого сражаться, не нужно ни на чью сторону вставать. Это чувство спокойствия, почти домашнего уюта, и оно ему нравится.