Сказки Запретного леса

      …Мальчишке определенно было больно. Он корчился на полу, цепляясь за выщербленные доски, сбивая тяжелыми ботинками видавший виды плешивый ковер, бывший когда-то роскошью дома Риддлов. Мальчик мучился в агонии едва не предсмертной, но куда там, он бы не умер — рановато, еще нужен для дела. Уж он-то совершенно точно знал, мог чувствовать, где та грань, в какой момент наступает край, предел, когда другого уже нельзя использовать, а можно только выбросить за ненадобностью. Этот — так и быть, старина Каркаров, пожалуй, на сей раз ты расстарался на славу — оказался подходящим: игрок в квиддич с раннего детства, и способный притом. Да и мучения его в действительности были не столь долгими, как мальчишке, должно быть, казалось: все кончилось сравнительно быстро, отпустило, улеглось лишь остаточной слабостью в теле да полной ассимиляцией. Почти без боя. И этот-то силен? Духом он был слаб, чертовски слаб, как и все те волшебники, что встречались на его пути. Ха! Каркаров трусливый лжец, а обещал стоящий экземпляр за свое прощение! Юноша почти не сопротивлялся, застигнутый врасплох, принял власть проклятого гостя. Тем лучше.       Лорду Волдеморту предстояло возродиться. Но он уже существовал! Пусть не так легко и приятно, как хотелось бы, но он был жив и у него было какое-никакое, но все же собственное тело. Он дальше всех шагнул на пути к бессмертию, и то, что он способен мыслить, говорить, действовать и даже колдовать своей собственной палочкой, было совершенно экстраординарным даже по меркам магического мира. И все же он был слаб. Признавать это категорически не хотелось, но это было правдой. Для того чтобы совершать самые простые действия, ему требовалась помощь, и в быту с этим (с горем пополам) справлялся Хвост. Но для реализации неожиданно посетившей гениальный разум навязчивой идеи предатель-Хвост никак не подходил. Не подходил, надо сказать, вообще никто: Темный Лорд не планировал ни с кем делиться главной своей тайной. Но ему все еще очень нужен был тот, кто станет ему ногами и руками, его физической силой, чтобы пробраться в школу и собственноручно проверить сохранность одного — важнейшего как сама жизнь! — артефакта, хранящегося в ее стенах. Там, где никто и никогда не смог бы найти его, но все же, все же… Червячок сомнения подтачивал изнутри, проверить было необходимо.       Хотя кого он обманывал… Лорду Волдеморту просто было чертовски скучно в стенах папашиного дома. Он был абсолютно недееспособен. Все, что он мог, — это держать палочку в едва слушающихся пальцах, но его слабое тельце быстро утомлялось от любых лишних движений, а от использования простейших заклятий становилось и того хуже: хотелось немедленно уснуть, чтобы восстановить затраченную энергию. Словом, Темный Лорд переживал не лучшие времена, и это ужасно бесило. Застоявшаяся магия требовала выхода, ему хотелось творить — вдохновенно, самозабвенно, как раньше; действовать, рушить и созидать, убивать и воскрешать, карать и миловать… И для этого ему нужно было тело. О, он все предусмотрел. Он возродится вновь, еще более великим, еще более сильным, и поможет ему в этом не кто иной, как мальчишка Поттер, его, Волдеморта, личное проклятие и благословение (сколько раз Барти предлагал своему господину прикончить Гарри Поттера, сколько раз у него возникал такой шанс! Но нельзя, нельзя поддаться этому мимолетному порыву. Поттер был нужен. Именно Поттер был тем самым ключом к новому непобедимому телу, антидотом от самого себя!). Но до этого момента еще долго. Слишком долго для того, кто заперт в слабом тельце, слишком долго для того, чья единственная компания — мерзкий Хвост.       Поэтому представший пред его очи молящий о прощении Игорь Каркаров — директор Дурмстранга, предатель, что вообще-то не достоин жить, оказался (внезапно!) как нельзя кстати. И ему было что предложить Темному Лорду. Сущий пустяк. Возможность проникнуть в Хогвартс на сутки. Своего студента, достаточно выносливого физически, поскольку привык к изнурительным тренировкам.       Лорд Волдеморт никогда не понимал квиддича (как и любых других соревновательных и тем более — Мерлин упаси! — командных видов спорта). Стать великим. Превзойти всех. Разгадать все тайны этого (и какого бы то ни было иного) мира. Все это было понятно и близко, достойно внимания и, возможно, в редких случаях, даже восхищения, но спорт… Какая бездарная трата драгоценного времени и магического потенциала! Тем не менее, Виктор Крам казался почти идеальной кандидатурой. Идеальным средством, прикрытием, чтобы проникнуть в Хогвартс незаметно. Болгарин, чужак, коверкающий английский язык, был, по информации от Каркарова, нелюдим, сторонился внимания, которым, по понятным причинам, не был обделен, и старался избегать привязанностей и лишних контактов. То, что нужно, чтобы не возбудить в окружающих никаких подозрений.       Разумеется, можно было бы воспользоваться оборотным зельем — прямо как его верный Барти, что преподавал теперь в Хогвартсе под личиной мракоборца Аластора Грюма. Но это казалось… не слишком изящным. Кроме того, его маленькое хрупкое тельце могло не выдержать болезненной трансформации. В конце концов, даже в бытность его бесплотным духом у Темного Лорда оставалась одна-единственная способность — овладевать другими телами. (Он помнил, как иногда вселялся в животных — чаще всего, конечно, в змей — но это было лишь немногим лучше, чем оставаться просто духом, потому что тела животных очень плохо приспособлены к занятиям волшебством).       …Темный Лорд — а точнее сказать, Виктор Крам — поднялся с пола, с трудом опираясь на дрожащие (чужие) руки. Выпрямился. Мир казался странным с высоты непривычного роста. Резким, раздраженным движением палочки он откинул желтоватую ветошь, прикрывавшую зеркало с полуслезшей амальгамой, и едва не вздрогнул. На него смотрел угрюмый подросток: худой, темноволосый и какой-то нелепый. Он заметно сутулился. (Лорд Волдеморт попытался выпрямиться, но положение показалось неудобным чужому позвоночнику). Цвет лица его был каким-то землистым, нос — крупным, с горбинкой, отчего мальчишка отдаленно напоминал хищную птицу.       Он взглянул на свои руки, размял шею, потянулся. Юное тело, полное энергии, должно сослужить ему неплохую службу.       Виктор Крам. Студент, подающий надежды в большом спорте, вот-вот поможет самому великому и опасному темному магу пробраться в Хогвартс.

***

      Хогвартс высился на горизонте прекрасной зимней сказкой (как жаль, что Темному Лорду было давным-давно наплевать на сказки), отдаленно напоминал пряничный домик, покрытый глазурью — лакомство, что так любили магловские дети. К сладкому Темный Лорд был тоже удивительно равнодушен.       Переступив гладкий, отполированный миллионами ног каменный порог, он почувствовал нечто ностальгическое: это был запах дома, его прошлого, полного надежд и свершений, чего-то невообразимо прекрасного, практически возбуждающего. Стояла странная тишина, лишь где-то в отдалении звякали рыцарские доспехи, да что-то едва слышно завывало под потолком (должно быть, Пивз — вечный мятежный дух, существовавший в этих стенах и, несмотря на внешнюю беззаботность, ведавший великое множество тайн древнего замка). В первую секунду Темный Лорд удивился — не ожидал, что школа встретит его тишиной, но потом понял, что в такую рань ученики, наверное, еще спят. Что ж, так даже лучше — меньше шансов быть застигнутым врасплох.       То, что диадема Ровены Рейвенкло находится на месте, в целости и сохранности, он понял сразу, как только вошел в Выручай-комнату, никем не замеченный (Кровавый Барон был не в счет, он в сторону чужака и не взглянул). Зачарованная вещица сразу же узнала хозяина, едва оказавшись в его ладони, и отозвалась теплом и трепетом — будто бы в руках он держал не диадему, а чье-то бьющееся сердечко. Любовно очертя каждый изгиб искусно исполненного древнего украшения, он аккуратно спрятал крестраж на место, отлевитировав на верхнюю полку невесть откуда взявшегося застекленного серванта. Тут — среди бесчисленного множества вещей, человеческих судеб и чаяний — ей было самое место. Никто и не подумает искать ее там, где все сокрыто.       Дверь исчезла за его спиной, вновь мимикрируя под каменную кладку.       Темный Лорд остался доволен. Все прошло слишком уж просто и быстро, и можно было возвращаться в ветхий папашин особняк, но…       Но. Но одна только мысль о том, чтобы снова оказаться собой, слабым существом в компании единственной жалкой крысы, что умирала от отвращения при необходимости приблизиться к нему, моментально испортила приподнятое настроение. Бодро шагавший по коридору в сторону лестниц, он замедлился. Он, конечно, не собирался задерживаться дольше запланированного — слишком рискованно! Встреть он кого-то из своих (точнее, болгарских) «однокурсников», и они, чего доброго, вздумают с ним заговорить. Разумеется, они не представляли для Темного Лорда никакой серьезной угрозы, но лишние подозрения совершенно ни к чему: нужно, чтобы ненавистный Поттер (Мерлин, убить бы его сию же секунду, прямо так, спящим в собственной постели, но он еще не сыграл своей, несомненно, важной роли в его, лорда Волдеморта, возрождении!) просто прошел все задания Турнира Трех Волшебников. Кроме того, чем дольше настоящий хозяин оставался вытесненным из собственного тела, тем непредсказуемее были последствия, так что не стоило сильно задерживаться: настоящий Виктор Крам должен вернуться целым и относительно невредимым.       Впрочем… определенно, лишние полчаса, проведенные вдали от Питера Петтигрю, вряд ли возымеют сколько-нибудь важное значение, а вот на душевное равновесие, и так весьма шаткое, могут и повлиять. Темный Лорд резко остановился и развернулся. Он просто немного пройдется по школе; еще слишком рано, чтобы это предполагало для него какие бы то ни было риски. Первой пришла мысль навестить слизеринские подземелья, но он одернул себя: такое действие было бы верхом глупости. Что болгарскому ловцу делать в подземельях? Тогда он решил направиться в очередное некогда любимое юным Томом Риддлом место — библиотеку.       Студентом он бывал здесь практически ежедневно, и — удивительно! — за столько времени помещение ни капли не изменилось. Те же высокие сводчатые потолки и бесчисленное множество книг — повсюду, насколько хватало глаз. И, конечно же, Запретная секция! Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза. Какие воспоминания! Сколько времени он провел здесь, читая, изучая, открывая, убеждаясь… И время это было воистину замечательным.       Прошелся до ближайшей полки. Все равно еще было слишком рано, чтобы ему могли помешать — вряд ли кому-то пришло бы в голову заниматься индивидуальной работой ранним утром понедельника.       …К собственному удивлению, лорд Волдеморт оказался совершенно неправ.       Его ностальгический порыв прервал шорох — где-то слева, за колонной — и всхлип. Черт! Он здесь не один. Лучше всего, правильнее всего было просто уйти; может быть, его и не заметят.       Слева снова всхлипнули. Близко. Все еще незамеченный, «Виктор» сделал бесшумный шаг, украдкой выглянув из-за колонны. Это была девчонка; юная, не больше пятнадцати на вид. Курс четвертый-пятый? Вряд ли старше. На мантии — эмблема Гриффиндора. Однокурсница Поттера?.. И — удивительное наблюдение (лорд Волдеморт в ту секунду почувствовал себя едва ли не ученым-натуралистом, наблюдавшим за странным поведением какого-нибудь редкого вида): девчонка совершенно очевидно нравилась этому болгарину. В его теле это отразилось вполне конкретными проявлениями, которые Темный Лорд в собственной физической оболочке наблюдал крайне редко: пульс участился, адреналин подскочил, ладони вспотели.       Вот тебе и болгарский спортсмен! Как мог лорд Волдеморт, переселяющийся в подростка, упустить такой значимый нюанс, как половое созревание и разыгравшиеся гормоны?!       Он безотчетно сделал шаг ближе, встал практически за ее спиной.       Ее запах был ему знаком, навевал все те же смутно забытые ощущения, как и все в этих стенах: чего-то юного, любимых некогда книг, чернил, свежего пергамента и свежескошенной травы, а еще почему-то корицы. Какая еще, к драккловой бабушке, корица?!       Почувствовав его пристальный взгляд, девчонка вздрогнула и резко обернулась. Черт! И зачем он только подкрался к ней?! Она, в первую секунду испугавшаяся, попыталась улыбнуться и утерла глаза тыльной стороной ладони.       — Виктор! Откуда ты здесь? — да, определенно стоило сразу уходить, и чем быстрее, тем лучше. Кроме того, это имя, произнесенное ею так просто, Темному Лорду совершенно не понравилось. Девочка знает этого болгарина. Это очень плохо. Почему она его знает? Он что, успел с кем-то здесь подружиться, а Каркаров наглым образом дезинформировал его? Или хуже — скрыл намеренно? Что ж, с ним он разберется позже. А сейчас… сейчас, очевидно, импровизация.       — Здравей, — Темный Лорд и сам не знал, какой драккл его дернул вступить в разговор, кроме того, он понятия не имел, что именно произнес. Собственный голос показался ему странным, язык ощущался неповоротливым, а слова, которые он говорил, совершенно незнакомыми. Стоило хотя бы попробовать сказать что-нибудь вслух, прежде чем вступать в разговоры с кем бы то ни было. Лучше совсем молчать! Да и вообще еще не поздно просто развернуться и уйти. Но, с другой стороны, это ведь можно было сделать в любой момент, и плевать, что какая-то пигалица сочтет этого нелепого болгарина невежей, какое дело до его репутации лорду Волдеморту?..       — Извини меня, я немного… раскисла. Что ты делаешь здесь в такую рань? Ты меня искал?       Тебя? С какой стати игроку Болгарской сборной искать тебя, глупышка? Каркаров точно «забыл» сообщить ему нечто важное. Что ж, лорд Волдеморт тогда совершенно случайно «забудет» об условиях сделки.       — Нет, эм-м… Нет. — Интересно, как ее зовут? — Я просто собраться читать…       Верх интеллекта. Просто собраться читать. Да почему же этим утром так сложно говорить по-английски?!       — Опять забыл, как произносится мое имя? — улыбнулась вдруг девочка. Какая гладкая кожа, к ней так и захотелось прикоснуться… Да что за чертовщина с ним творится?! Это же просто девчонка! Он попытался осторожно влезть в ее сознание, чтобы узнать ответ и не чувствовать себя так по-идиотски, но она с улыбкой продолжила: — Гер-ми-о-на. Ну-ка? Повтори?       Что ж, спасибо, облегчила и без того легкую задачу. Он оценил. Повторить твое имя? Запросто.       — Эрмиван.       Очевидно, что-то пошло не так; Темный Лорд понял это сразу. На лице «Виктора Крама» отразилось, должно быть, нечто чрезвычайно комичное, поскольку Гермиона заливисто рассмеялась.       — Ну почти. Почти получилось.       Ни черта подобного, ничего не получилось! Но почему? Его речевой аппарат что, теперь устроен настолько иначе?!       — Эрмиван! — повторил Темный Лорд, свирепея с каждой новой провальной попыткой. — Эрмиван! Эр-ми-ван! Ничего не выходит!       Последнюю фразу он произнес с чудовищным акцентом, но хотя бы по-английски, что уже было знатным достижением. Стоило уходить как можно скорее, прямо сейчас, пока он снова не выставил себя дураком! Он злился, а девочка, сидящая напротив… тепло ему улыбалась. Как будто не она несколько минут назад наматывала тут сопли на кулак.       — Так почему ты плакала? — спросил Темный Лорд. Улыбка ее померкла.       — Я… да знаешь, ничего страшного, — Гермиона попыталась незаметно прикрыть ладонью пергамент, лежащий перед ней на столе, но Темный Лорд оказался быстрее — он выхватил свиток у нее из рук, чем вызвал удивление и возмущение. Похоже, подобное поведение для болгарского спортсмена типичным не считалось. — Эй! Верни!       Честно говоря, ему было наплевать, но любопытство взяло верх, а лорд Волдеморт не привык отказывать себе в его удовлетворении. Весь пергамент вдоль и поперек был исчеркан формулами разной сложности и теориями, которые девчонка сочла более или менее удачными для… чего-то. Для чего?       — Ладно, ладно… — Гермиона умоляюще взглянула на него (и от взгляда этого к его вящему изумлению в груди Виктора Крама разлилось какое-то странное горячее томление), собираясь, сама того не ведая, подсказать Темному Лорду ответ на незаданный вопрос. — Гарри не знает об этом, и прошу тебя не говорить ему! Я просто… Задания слишком опасные, а он даже не пытается найти разгадку яйца.       Какого, к дракклам, яйца, что она несет? Кроме того, ненавистное имя немедленно полоснуло сознание раздражением. Сомнений не оставалось: Гермиона говорила именно о Гарри Поттере.       — А ты уже смог? — уточнила она, но тут же оборвала себя, нервно качая головой. — Хотя стой, не говори мне. Это неважно.       И тут он догадался. Речь шла, должно быть, об одном из заданий турнира, подробностями которого Темный Лорд ни капли не интересовался, предоставив всю эту мелочную возню Барти и ожидая от того только одного — результата.       — Не переживай за Гарри, — сказал Волдеморт, надеясь, что это звучит успокаивающе, хотя произносить это было, прямо скажем, достаточно абсурдно. За Гарри еще как стоило переживать. Но девочке об этом знать было вовсе не обязательно. И вообще, ей стоило немедленно прекратить смотреть на него так. Это вызывало в подростковом теле совершенно чуждые его неподростковому сознанию желания, да такие, на которые болгарскому спортсмену и фантазии бы не хватило. Черт бы побрал этого Каркарова! Темный Лорд вскочил. — А вообще знаешь… мне пора.       Неожиданная идея вдруг пришла ему в голову, и «Виктор», нимало не заботясь о вежливости, зашагал прочь от удивленной Гермионы, что так и застыла с открытым ртом, глядя на его удаляющуюся фигуру.       Он вышел из библиотеки в гулкий коридор, насквозь пронизанный утренним зимним солнцем, и только теперь выдохнул с облегчением. Близость незнакомой девчонки (хотя теперь он припоминал, что уже слышал где-то о так называемой «подружке Поттера») действовала на болгарина с его буйствующими гормонами отвратительно одуряюще. Тряхнув головой, он направился к выходу из замка.       Разумеется, ему давно пора было возвращаться.       …Но возвращаться все еще не хотелось.       Он обязан был сделать все, чтобы Гарри Поттер прошел турнир и оказался в центре Лабиринта. Его кровь являлась живительной необходимостью! Глупый самоуверенный мальчишка ни за что не справится сам. Не то чтобы лорд Волдеморт не доверял Барти, но… но вообще-то он и сам обожал загадки.       Кого, в конце концов, он обманывал? Ему просто было хорошо здесь — в этом теле (пусть и со своими странностями), в этом замке. Ему нравилось быть. Существовать, чувствовать. Эдакий отпуск от самого себя. Ещё пара-тройка часов ничего не решит, подумал про себя Темный Лорд. Пара часов — и снова придется вернуться к роли полуживого существа.

***

      От нежелательного внимания спасло только одно: раннее утро. Найти на зачарованном корабле «собственную» спальню, а в ней — золотое драконье яйцо было непросто, а точнее было бы непросто, окажись на месте лорда Волдеморта кто угодно другой. У него, однако, это заняло немногим более двадцати минут.       Проверив волшебный артефакт на все возможные и невозможные проклятия, Темный Лорд решился-таки открыть его. Он и сам не знал, каким чудом ему пришло в голову предварительно накинуть на себя купол заглушающих чар: видит Мерлин, не сделай он этого, и пришлось бы бежать из школы, потому что раздавшийся пронзительный визг разбудил бы даже василиска в Тайной комнате.       Но задачу он счел простой, по крайней мере для того, кто хоть раз сталкивался с магическими существами, способными коммуницировать только в определенной среде (например, под водой). Словом, лорду Волдеморту приходилось в жизни слышать крик выброшенной на берег русалки — и звук этот он запомнил на всю жизнь.       Впрочем, гипотеза эта нуждалась в проверке.       Еще некоторое время понадобилось на то, чтобы дойти до ванной старост — подтверждать свои догадки Темный Лорд вознамерился именно там, в месте, которое всей своей на тот момент пока еще полноценной душой обожал юный Том Риддл. Чертова ностальгия, неужели реальный возраст настолько давал о себе знать?       Ванная была просторной, и стены ее и бассейн в самом центре комнаты все так же, как и много лет назад, блестели белым мрамором. Мягкий свет люстры бликовал на самоцветах, украшавших золотые краны, и на раме картины с неизменной светловолосой русалкой.       Он аккуратно положил палочку и яйцо на пол и разделся, мимоходом осматривая собственное тело, скроенное весьма эстетично, а главное функционально (что немаловажно, когда ты бесплотный дух или немощный недочеловек). Кранов с разноцветной пеной Темный Лорд даже в юности никогда не открывал, считая это бесполезным излишеством.       Он шагнул в наполненный бассейн.       Мерлин, какое это было непередаваемое удовольствие. И почему он раньше не ценил таких простых вещей? Определенно, ради этого стоило лишиться тела. Ощущения были странными — своими и не своими одновременно, как будто он испытал на себе действие каких-то магловских психотропных веществ. Вода обволакивала, расслабляла; он погрузился с головой и тут же вынырнул, чувствуя во всем теле приятную невесомость. Перед мысленным взором почему-то вдруг всплыла плакса из библиотеки…       — Интересно, откуда такой красавчик-иностранец, как ты, может знать о местонахождении ванной старост? — «Виктор» оглянулся в поисках голоса и обнаружил в свете люстры зависшее в воздухе и нахально улыбающееся привидение, которое на поверку оказалось не кем иным как… серой мышкой Уоррен.       Волдеморт удивился. Он совершенно не ожидал встретить ее здесь.       Миртл еще при жизни была девочкой с неприятным характером и со своими странностями, а после смерти, очевидно, совершенно потеряла чувство связи с реальностью (в чем ее, конечно, трудно было винить) и теперь бессовестно, прямо сквозь прозрачную воду, с восхищением, легко считывающимся за толстыми стеклами призрачных очков, разглядывала его внушительное болгарское достоинство.       — М-м… Случайно нашел, — неразборчиво проворчал он, непроизвольно отворачиваясь. Миртл картинно ахнула и, сделав сальто, нырнула под воду, окатив Темного Лорда фонтаном брызг.       С трудом подавив в себе приступ плохо контролируемого бешенства (только появись еще раз, Уоррен; ведь он знал пару способов навсегда избавиться от особенно надоедливых бесплотных сущностей), лорд Волдеморт протер глаза и потянулся за золотым яйцом.       Стоило лишь погрузить его в воду и раскрыть, как он немедленно убедился в абсолютной правильности своего предположения. Звук — голос — был тихим и удивительно гармоничным. Только слов не разобрать. Задержав дыхание, «Виктор Крам» красиво ушел под воду, на самое дно.       Песня звучала прекрасно и, главное, сразу проливала свет на то, с чем юным чемпионам придется столкнуться в следующем испытании. Подводные жители — недобрый народец. Участникам турнира оставалось только посочувствовать. Интересно, что именно им предстоит достать со дна Черного озера?..       Спустя несколько секунд Темный Лорд вынырнул на поверхность и хмуро улыбнулся краешком губ.       Что ж… стоило признать, для семикурсников (и, тем более, для четверокурсника, да еще и не самого умного) это задание было достаточно сложным. Еще бы предложили им солому в золото превратить (хотя нынешние студенты-бездари наверняка и понятия не имеют, что настоящее золото не поддается трансфигурации).       — Уже уходишь? — надув губки, спросила Миртл, сидящая теперь на краю бортика, с легко читающимся в голосе разочарованием. Она не произносила ни слова все то время, что Виктор Крам вылезал из воды и приводил себя в порядок, и решилась нарушить молчание только теперь, когда он, полностью одетый, поднял золотое яйцо с пола.       — Да, Уоррен. Рад был повидаться, — Виктор шагнул за порог и уже не видел ошарашенного выражения ее полупрозрачного лица.       

***

      — Пусть твой друг опустить его в воду, — шепнул лорд Волдеморт, подойдя к Гермионе Грейнджер, все еще сидящей в библиотеке. Она подскочила на месте от неожиданности и ойкнула, стукнувшись коленкой. Нелепая. Явно не предполагала, что он вернется. Темный Лорд украдкой осмотрел стол — все те же многочисленные свитки, стопки книг. Затем взглянул на нее саму — кажется, впервые так пристально; в прошлый раз его больше заботила сама ситуация. Гермиона была… нет, возможно, не симпатичной, но миленькой. Волосы собраны в небрежный узел на затылке и сколоты волшебной палочкой. (А если заискрит?!) Под глазами залегли тени — она явно не выспалась. Давно уже не высыпалась. Интересно, почему загадкой Турнира занимается именно она, а не Поттер?!       — Что, прости? — полушепотом переспросила Гермиона, вглядевшись, наконец, в лицо «Виктора Крама».       — Пусть твой друг Гарри опустит яйцо в воду, Эрмиван. — Черт бы побрал его акцент. Язык совершенно не слушался.       — В воду опустит? Но… — между ее бровей на мгновенье залегла складка, она схватила очередной исчерканный пергамент, быстро проглядывая его. Спустя несколько секунд на личике проступило понимание, а вслед за ним — возмущение. — В воду! Виктор! Ты не должен был помогать Гарри! Это нечестно! Зачем ты это сделал? Ты же… Он… Вы же соперники!       О, Мерлин.       — Я помогал не ему, Эрмиван. А тебе, — он аккуратно присел на краешек соседнего стула. — Тебе давно стоило бы выспаться.       «Виктор» попытался улыбнуться ей (видит Мерлин, Темный Лорд изо всех сил старался выглядеть искренним), и, судя по всему, его попытка была засчитана. Гермиона зарделась как маков цвет и, потупив взгляд, попыталась скрыть ответную улыбку. Ба-а, да девчонка тоже без ума от него! Верно?       Темный Лорд на пробу протянул руку и осторожно, но, как ему показалось, все же достаточно пылко сжал ее ладошку в своей. Она руки не отняла. Он вдруг испытал какое-то не к месту пришедшееся разочарование. Как это банально, он почему-то ожидал от нее большего. (Чего именно, и сам не знал. Может быть, того, что она не из тех, кто западает на чемпиона мира по квиддичу, который и двух слов связать не может?) Гермиона искоса, с немалой долей смущения, взглянула на него.       — Я тогда… поговорю с Гарри, — прошептала она. — Спасибо, Виктор!       Сжала его ладонь. Темный Лорд не смог сдержать саркастичной усмешки, но отвернулся, чтобы девчонка не заподозрила ничего странного, а взглянув на нее вновь, уже серьезный, даже поразился: она смотрела на него открыто, с легкой полуулыбкой, будто ожидая… чего ожидая?       Тело болгарского спортсмена отреагировало немедленно: он, к своему неудовольствию, почувствовал, что тот испытывает к Гермионе самое настоящее влечение. Она все еще смотрела в его глаза, смотрела так, что Темный Лорд решил позволить ему — настоящему Краму — сделать то, чего тому так сильно хотелось.       — Хм… Знаешь, — пробормотал «Виктор», вставая и аккуратно привлекая к себе девочку, что так и не отводила завороженного взгляда, — а ведь я никогда не делать ничего просто так.       (В его мыслях эта фраза звучала куда эффектнее, разумеется, но получилось как получилось. Все-таки в «переселении» в иностранца были свои значительные минусы).       — Что? — переспросила Гермиона. О, святая простота, гриффиндорское благородство!       — За помощь я хотел бы получить плату, — вкрадчиво, медленно и почему-то несколько зло произнес Темный Лорд. Гермиона на секунду замешкалась, но, судя по тому, что рука ее так и сжимала (возможно, чуть более крепко, чем стоило бы) его пальцы, правила игры (сделки, определенно, сделки!) приняла.       — Какую именно плату?       — А что ты могла бы мне предложить?       Она медлила, медлила, хотя, кажется, сразу прекрасно поняла, к чему он клонит. Улыбнулась коротко, неловко. Нерешительная девочка. Впрочем, эта скромность ее красила. Темный Лорд и сам толком не знал, зачем ему эта глупая подростковая игра, но он так давно — тринадцать долгих лет! — не испытывал никаких плотских удовольствий, что именно сейчас остановиться уже не смог. Черт бы побрал этого болгарина с его гормонами! Он наклонился к ней близко-близко.       Поцелуй был совершенно невинным, ощущался странно, снова, снова как нечто давным-давно вырванное из памяти с корнем. Последний раз он целовался много больше, чем тринадцать лет назад, еще в школе, в действительности не видя ни малейшего смысла в этом бесполезном обмене жидкостями. Но сейчас это казалось таким чертовски приятным, что хотелось раствориться в этом, погрязнуть, не останавливаться. Она была трогательной, немного робеющей под его очевидным напором. Руки ее покоились на его широкой мускулистой груди, она едва заметно — непроизвольно — напрягала пальцы и вставала на носочки. О, даже Темный Лорд ощущал, сколь очаровательна была юная пассия болгарского спортсмена. Первая любовь, не иначе! Избранник, правда, во всех смыслах оставлял желать лучшего… На секунду промелькнула странная мысль о том, что угрюмому Виктору Краму как-то несправедливо повезло, и он совершенно недостоин этого первого (ну или второго, что уж там) поцелуя юной гриффиндорки.       Но нет. Нет!       Он ведь не Крам. Он лорд Волдеморт! И ему давно пора вернуться в риддловский особняк. Он должен быть сильнее всех этих глупостей!       Но он провел ладонями по ее плечам, спине, опустил руку чуть ниже, захватывая в горсть ткань школьной юбки (которая была почему-то много короче, чем носили девчонки в его школьном прошлом). Он давно уже чувствовал неимоверное, чудовищное возбуждение в чужом теле — такое, которое знакомо только подростку в самом расцвете полового созревания. Ему хотелось немедленно…       Кажется, он переборщил.       — Виктор, нет… — прошептала Гермиона, цепко и уверенно хватая его за руку. Останавливая. Его! Темного Лорда!       Виктор. Имя эхом отдавалось в черепной коробке. Лорд Волдеморт вдруг совершенно разозлился. Даже хуже того: он осознал, что просто взбешен. И вовсе не потому, что девчонка остановила его! Она-то думала, что останавливает вовсе не его, а болгарского студента, чемпиона Дурмстранга. С непривычки лорд Волдеморт умудрился совершенно забыться, а ведь пообещал себе, что всеми силами попытается избежать каких бы то ни было происшествий! Человеческие чувства и ощущения, что Темный Лорд искоренил в себе много десятилетий назад, вдруг прорвались в него безумной лавиной, и все из-за нелепейшего стечения обстоятельств — пубертатный период, бушующие гормоны, ах как вкусно она пахнет, какие у нее мягкие волосы и какая нежная кожа! Он не Виктор. Он — не Виктор Крам!       Он отпустил ее и оскалился. Девочка же его реакции испугалась — Темный Лорд почувствовал ее эмоции, и они — этот ее страх! — почему-то взбесили его еще сильнее. В конце концов, ей же нравилось целоваться с ним. Так в чем проблема?       Неожиданно сам для себя протянул руку и выхватил волшебную палочку из ее волос.       — Что ты… — Гермиона подалась вперед, но он резко отступил от нее. — Отдай мою палочку, Виктор.       — Мое имя не Виктор, — прошипел он зло. Она отшатнулась. — Ты даже представить не можешь, с кем разговариваешь.       Во имя Мерлина, что он несет?! Меньше всего Темному Лорду нужно было, чтобы Гермиона раскусила его. Девчонка, разумеется, не так умна, но стоило ли заставлять ее вообще задумываться над тем, что Виктор — вовсе не тот, за кого себя выдает?!       — Твое имя… не Виктор?..       Злость — на самого себя, и на нее, и на весь мир — кипела в нем, с каждой секундой превращаясь в разрушительную силу, грозя выплеснуться на несчастную девочку; где-то под потолком что-то звякнуло, а Гермионина палочка в руках заискрила.       — Виктор, — испуганно прошептала Гермиона, — что с твоими глазами?..       Вот и все. Финита ля комедия. Он швырнул ей палочку не глядя и, резко развернувшись, бросился вон из библиотеки, по коридору, на лестницу, на выход.       Нужно было немедленно возвращаться. Теперь точно.       Он несся по коридору стремглав, и шаги его разносились, казалось, по всему утреннему Хогвартсу, что едва проснулся и уже начинал свой новый день. Едва не сбив с ног какую-то француженку в шармбатонской форме, он наконец очутился на улице.       Впечатлений от прогулки по альма-матер Темному Лорду, очевидно, должно было хватить на ближайшие полгода как минимум.       

***

      Спустя недолгое время стало известно, что во втором туре Турнира Трех Волшебников Гарри Поттер занял почетное второе место. Виктор Крам — третье. О Гермионе Грейнджер в официальных источниках писали нечто странное: будто бы она разбила сердце как минимум двум из четырех участников Турнира, и лорд Волдеморт, исходя из собственных ощущений, не был уверен, что это все только журналистская утка.       Разумеется, девчонка так и не узнала настоящего имени своего случайного помощника, встретившегося ей в пустой школьной библиотеке, хотя, по информации от Барти, успела заподозрить неладное. Темного Лорда это ни капли не волновало.       Скоро. Уже очень скоро он будет достаточно силен. И имя его будет на устах всех и каждого в магическом мире, и его будут бояться произносить вслух все волшебники от мала до велика так же, как и раньше. Как и всегда.       Лорд Волдеморт готовился возродиться.