Red sun
18 октября 2025 г., 22:28
«Красное солнце»
В полумраке с обшарпанными стенами и запущенными занавесами Чимин остался на сцене наедине с пустотой в груди. Он был на грани, потеряв все, на что взял на себя ответственность. Не было смысла за что-то бороться и во что-то верить. Он сжался в один комок, желая пролить слезы, но все высохло, а бессмысленный всхлип застрял в горле, так и не озвучившись. Обречен. Обречен. Обречен. И только один выход — это пойти вслед за дьяволом. Пустые кресла стояли в гнетущей тишине напротив него. Казалось, что вот соберутся зрители и будут смотреть на его страдания, а на их лицах — одни безэмоциональные маски. Но недолго он пробыл один, когда скрежет металла о пол отозвался позади. Чимин, отняв голову от коленей, посмотрел в затягивающую темноту зрительских рядов, ожидая своей участи. Время остановилось, дыхание обоих замерло. За его спиной тенью стояла смерть с косой, и омега готов был принять ее с честью. Она прожигала его взглядом, желала, чтобы он страдал от вины. — И чего же ты медлишь? — его голос эхом раздался по пространству. Тяжесть меча нависла над ним, что сам холод ощущался затылком. Чимин слышал, как неуловимо стучало чужое сердце, как дыхание сбивалось, а всхлипы вырывались, пока он оставался непоколебимо холодным. — Неблагодарная тварь. Чимин кивнул, принимая это как должное. — Ты забрал жизнь моего брата, а я заберу твою! — Так сделай это, — он прикрыл глаза, и порыв воздуха обжег его, но собственное тело подвело, и он перекатился в сторону, увернувшись от удара. И резко обернулся, встретившись со стеклянными от слез и широко распахнутыми глазами Тэхена, а меч Чонгука вонзился острием в прогнивший деревянный пол. Он сжал дрожащие зубы, когда Чимин посмотрел ему в глаза. — Muri! (Сдохни!) — второй взмах меча пронеся около лица, а после оказался над головой. Пак не понимал, почему его тело продолжало бороться, когда он сам сдался. Тэхен, поглощенный голодными эмоциями, не мог ранить и в полной ярости махал мечом, не в состоянии видеть это лицо. Чимин одним резким движением кинулся на него, повалив на пол. Меч упал, и Тэхён схватил его за волосы, сжимая так крепко, а после пнул в бок, чтобы откинуть омегу в сторону. Чимин со сдержанным вскриком отлетел, хватяясь за место удара, и Лумина решил закончить все это голыми руками. — Я доверился тебе, — кричал он, садясь на него и смыкая руки на его шее. Чимин давился, хватался за чужие запястья обеими руками, а чужие слезы орошали его лицо. Тэхен не мог держать себя в руках, хотел уничтожить его своей ненавистью, своей болью и печалью. Но онежец теперь пах его братом, и руки слабели не в состоянии сделать задуманное. Тэхен старался пересилить себя. Боль как острие непрерывно укалывало его с мыслями, кто перед ним сейчас. Убийца его брата. Чимин смотрел без страха в ответ, ощущая как сила хватки менялась и покорялась дрожью. — Voi ucide, (Убью,) — губы исказились на этом слове, выворачивая наизнанку. — Тэхен! На сцене появился Юнги и в одну секунду окольцовывал его руками и притянул к себе. — Не мешай! Он не заслуживает жить дальше! — Тэхен сопротивлялся, но ему не позволяли вырваться, отчего омегу быстро покорила слабость со слезами. Крик прорезал напряженную пустоту. Юнги аккуратно отпустил его, и Тэхен развернулся к нему, толкнув в грудь: — Защищаешь того, кто вас годам притесняет?! — Я никого не защищаю. — Тогда не мешай. Я убью его, — хотел подойти к мечу, но Юнги крепко схватил его за локоть. Чимин сипло вздохнул, хватаясь за шею, и не торопился вставать. Приоткрыл глаза, смотря на две замершие фигуры. И как же ему хотелось, чтобы все провалилось на дно. — Но по вине твоего брата я оказался здесь. Тэхен посмотрел на Юнги с такой яростью, ощутив горечь на языке. Еще один предатель перед ним. — Нам не место здесь. Я родился в другом мире, и вряд ли смогу ужиться там, где нет тех, кто меня ждет. И какой бы он не был гнилой, у меня еще есть те, кем я дорожу. У Чимина тоже есть семья; он весь этот месяц старался заботиться о своих, поддерживать, а в итоге все погибли на этой проклятой земле. А Чонгук забрал его свободу. Тэхен замер, застыв глазами на лице Юнги. — Все мы потеряли того, кого любили. Мы можем сколько угодно ненавидеть друг друга, но это ничего не поменяет. Ненависть уничтожает нас. Чонгук сам подставился под удар. Лумина истерично усмехнулся, резко выдернув свою руку с его хватки. Все что между ними было — показалось мимолетной иллюзией. Он видел в Юнги сильную поддержку, желал спасти его от участи, уберечь, и впервые его сердце дрогнуло, когда он оказался наедине с таким же бездушным омегой. А теперь Мин защищал этого чертово онежца, который оказался таким же как и все убийцы его мамы и отца. — Ещё не забудь ему отлизать, — и Тэхен, не желая больше находиться здесь ни минуты, покинул сцену, и только шаги эхом сотрясли тихие стены. Юнги взглянул на Чимина, застыв глазами на неподвижном лице. — Долго будешь строить из себя мертвого лебедя? Домой не собираешься? — Разве тебе не все равно? — тихий пустой голос раздался следом. Юнги не ответил, и Чимин увидел перед собой протянутую ладонь, а после склонившееся лицо брюнета. — У нас еще есть шанс спастись. Весь месяц ты мне внушал это, а теперь что? Неужели полюбил этого дьявола? Чимин молчал, не зная ответа на его вопрос. Ему казалось, что внутри него все вымерло. Юнги слышимо вздохнул: — Пак Чимин, не смей сдаваться, онежцы в тебя верили… И я верил твоим словам, — признался он. — Потому что они приносили облегчение и надежду. А кто не верил ей — были обречены попасть под влияние тьмы. Ну все, вставай. Юнги попытался его поднять за руку, упрямо дергая на себя и сохраняя самообладание, чтобы пинками не поднять этого упрямца. — Метка на твоей шее — это не приговор. Найдется еще тот, кто полюбит тебя, несмотря на нее. Но Чимин так и остался мертвым грузом, не вникая словам. И он опустил его руку, но сел рядом. Ждал, когда омега что-либо скажет, но тот вновь закрыл глаза, не дрогнув кончиками пальцев, и даже ресницы застыли. Юнги упрямо продолжил сидеть, как сидел всю ночь рядом, а после снова заговорил: — Я никому это не говорил и даже не мог признаться в себе, но я был влюблен. Влюблен так сильно, что готов был ждать его всю жизнь. Мне не лень было ходить в эту гребаную церковь и молиться за него. Но я даже не заметил, когда солнце успело поглотить темнота. Того, в кого я был так влюблен — больше не было. Перед мной предстал другой человек — чужой мне… Могло ли сложиться все иначе? В ту ночь небо и земля поменялись местами, и я все время думал, если бы я родился альфой — я был таким же? И понял одну истину: никакой альфа или омега не сможет сломить меня, кем бы я не был рожден. В крови у меня было заложено быть сильным, не предавать себя и твёрдо выстаивать на ногах против всех. Но когда я не один — это было легче делать. Без твоих слов я бы правда не справился, принцесса. Он снова посмотрел на онежца через плечо, но чужое лицо не поменялось и не дрогнуло, и Юнги казалось, что он разговаривал сам с собой. Хотел уйти и оставить его, как в зал вбежала напуганная Зоря. — Вы здесь! Где Тэхен? Сюда надвигается толпа нечисти. Сокджин побежал заводить машину, нужно срочно убираться отсюда. Зоря побежала искать внука, а Юнги стиснул зубы и гневно встряхнул онежца за плечи, заставив того медленно приоткрыть покрасневшие глаза. Внутренняя пустота изъедала до последнего проявления чувства. Невидимый ошейник впился клеймом в кожу, а чужое присутствие стало его собственным, прогоняющим посторонние запахи и напоминающим — кому он принадлежит. Руки Мина казались единственными теплыми на его холодной коже, а в черных глазах таилось неконтролируемое желание жить и бороться. — Поцелуй меня. — Что? — его брови взметнулись от удивления. Но Чимин смотрел на него ожидающе, не прерывая зрительный контакт. — Поцелуй меня, Мин, — голос на этот раз стал тверже. — Если я это сделаю, ты пойдешь со мной? — растерянно вымолвил он, и Чимин без раздумий кивнул. Юнги понимал, что времени у них нет, поэтому быстро припал к пухлым и соленым губам, которые так податливо раскрылись. Одно быстрое прикосновение, и он собирался отстраниться, как Чимин не дал, обратно притягивая его за голову и сам подаваясь чужим губам и прерывистому дыханию. Пальцы нуждающееся зарылись в черные волосы на затылке, а другая ладонь ласково легла на шершавый шрам, бережно огладив подушечкой пальца. Юнги, ощутив его язык у себя во рту, полной грудью вдохнул его переменчивое присутствие, начиная забирать активную позицию, и целовал до красноты губ и прерывистого дыхания. Его ладони плотно прилипли к полу, пока онежец исследовал его рот, а потом ласкал своими губами его кожу на лице. — Принцесса, нам нужно спе… — и снова его рот заткнули требовательным голодным поцелуем. Чимин хотел ощутить то, что умерло за эту ночь, но внутри бушевал только холод, отчего ему хотелось согреться. Юнги все же ответил, вновь забрал позицию, чуть не съедая эти зефирные губы; оттягивал одну из них и снова проникал языком в рот, сталкиваясь с чужим до искр в темноте. Он в отличие от Чимина полыхал огнем, а в голову лезли не самые приличные желания, но если бы не нечисть, то онежец пожалел бы о своей просьбе. — Пошли, — когда кислорода перестало хватать, Юнги уже просил его, прикладываясь лбом к чужому лбу. Пак вздохнул, хоть и желал срастись с полом. Он подал руку и прежде, чем уйти, забрал меч Чонгука.* * *
Неутешное сердце женщины не давало покоя. Она обошла все комнатки, поднимаясь на самый верных этаж театр; звала его и боялась, что Тэхен додумается сбежать, внутри одновременно все разрывало от страха и переживания. — Зорька! — в ответ лишь глухая темнота. За окнами было слышно гудение мотора машины, а фары освещали фасад здания. Все ждали их, нечисть была на подходе, а Тэхена нигде нет. — За что ты так со мной… Она заглянула в очередную комнату, а после сквозняк лизнул щиколотки. Дыхание замерло вместе с тем, как она обернулась к порыву ветра, распахнувшего стеклянные двери. Зоря мягкой торопливой поступью оказалась у нее, застыв у порога. На фоне мрачного, забирающего все живое, неба, словно покорённый ангел, висело в воздухе тело, покачивающее из стороны в стороны под вой ветра, развивающего полы длинной ткани. Пальцы на оголённых ногах болезненно бледны, а руки безвольно опущены по бокам. Зоря упала на пол, схватившись за сердце. — Зорька, — а истошный звук вырвался в мольбе. Тэхен тенью висел над этим проклятым миром, как давно забытая статуя, охранявшее это место. Лицо, забыто наконец страдания, выражало последние чувства — смесь печали и надежды. Надежды, что всему приходит конец. Ветки деревьев тянулись как руки к омеге, желая забрать и срастить его тело в свою кору. Сама природа Мэривейта готова была забрать избранного. Но тот не дал пролить своей крови, обманув проклятье. Зоря обрезала разбитой вазой веревку, снимая тело внука и окутывая своим теплом и горем. Она хотела согреть это уже бездушное тело, дозваться до него, но все было бесполезно. Она опять не успела уберечь и спасти. Пережила своих детей и, от этой мысли становилось невыносимо жить. Поправив пряди каштановых волос на умиротворенном лице, женщина провела невидимые линии по рисункам на коже, а после поцеловала его в лоб. — Спи спокойно, Зоря. Надеюсь, ты найдешь покой рядом с Чонгуком.* * *
В подавляющей тишине дня, под покровом густого тумана, машина стояла в ожидании на одинокой влажной дороге, уходящий в неизвестность. Сокджин был на пределе, сигналя в машине, а паника играла на его нервах. Вместе с движущим туманом-призраком приближались нечисти, желающие только крови. — Где же Зоря и Лумина?! — в панике спросил он у Хосока, выглянув из кабины машины. Хосок не спешил садиться, держа ружье наготове. — Черт, — не выдержал Хенджин, зарываясь пальцами в волосы. Изнуренный и истощённый — он уже не мог, не выдерживал. Лу забился в угол, дрожа всем телом, и стирал нескончаемые слезы. Чимин смотрел на них безвольной опустошенной куклой, а под боком покоился меч Чонгука и, каждый раз касаясь его, он испытывал волну тока, проходившего через все омертвевшие клетки души. Юнги сидел рядом, прикрыв глаза. — Она не придет — голос Хосока прорезал напряженное молчание, увидев женщину, махнувшую рукой. Чимин вдруг вернулся в прежним мир, а его тело неосознанно подорвалось вперед, готовое бежать за ними, но Юнги прекрасно все понял по голосу альфы, удержав омегу за запястье и покачав головой. Пухлые губы поджались, и серые глаза вновь потускнели, возвращая его в прежнее состояние. Сокджин развернул руль, выворачивая на мокрую дорогу и оказываясь на самом крючке нечестивых. Хосок запрыгнул в кузов, выставив ружье на уровне плеч. Кроваво-красные волосы развивались на бледной серьезном лице, готовом встретить врагов. Одна из нечистей успела ухватиться за край кузова, запрыгивая под крик омег. Чимин тут же схватился за меч, но Хосок быстро расплавился с нечистью, ногой оттолкнув ее назад и выстрелив в лоб. Черная кровь забрызгала все вокруг. Хосок скинул тело, а за ним стали лезть еще два. Они цеплялись друг за друга, оставляя борозды на земле. Чимин хотел занести меч, но Хосок выставил руку, не пропуская его. — Я сам, — рыкнул он, обнажая клыки. Омега помедлил, с сомнением посмотрев на альфу. — Хватит путаться у меня под ногами, Пак. Я здесь альфа! — Не стоит так безрассудно рисковать, — ответил он, одарив его холодным взглядом из-под бровей. Нечисть ловко запрыгнула к ним, готовая была накинуться на Чимина со свирепым криком, как Хосок быстро сориентировался, отобрав с рук меч, и одним движением лишил головы. Та откатилась к ногам Лу, а тело упало на другую нечисть, собиравшуюся забраться к ним. — Или я или мы все умрем, — сказал он, посмотрев в глаза онежца. Тот не успел встать, чтобы ухватиться за руку альфы, как он спрыгнул с кузова, перерезав руки одного из нечисти и отцепив собранные тела в одну гусеницу. — Сокджин, останови машину! — прикрикнул Юнги, чтобы тот услышал. Машина резко затормозила, а он кинулся к краю, когда Хосок взмахнул мечом над проклятыми людьми. — Ну же, нападайте! Я вас всех уничтожу! — крикнул он, крепче сжав рукоятку и проигнорировав жжение, а после обернулся к машине. — Сокджин, не тормози! — Нет! — Юнги вцепился руками в край кузова, встретившись с глазами альфы. — Залезай обратно, живо! Хосок на его приказ, слабо улыбнулся, срывая крестик с груди. Отметки тут же заполонили его как ручей. — Я буду любить тебя даже таким и на том свете. Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жалкой жизни. Только так я могу исправить свои ошибки. Машина тронулась, а Юнги готов был выпрыгнуть, пока Чимин не удержал его. Он не переставал смотреть на альфу неверующими глазами. Своими словами он выбил весь кислород из легких, вонзил очередной кинжал в его избитое сердце. Губы уже невесомо шептали отрицание происходящего. Пока Хосок одним за другим насаживал на святой меч нечисть. Он дал им время уехать, рискнув собой. Они удалялись, оставив альфу одного сражаться, терпеть боль от меча, которая не сравниться с болью внутри, и окроплять кровью землю. Юнги прикрикнул на Сокджина, приказав остановиться и готов был взять оружие и сражаться вместе, но Ким на это раз не услышал его, давя на газ. Чимин не мог представить, что этот альфа был готов рискнуть собственной жизнью ради них. Ради каких-то омег. — Ты искупил свои грехи, спасая чужие жизни, — тихо сказал он, крепче прижимая не переставшее сопротивляться тело брюнета. А после Юнги обуяла дрожь, и он позволил себе пролить слезы. Когда машина исчезла с поля зрения, Хосок бросил меч, который прожёг его руки до крови. Большая часть нечисти была положена к его ногам, а остальная, забыв о машине, накинулась на него, чтобы забрать последнюю красную кровь, пока она не стала черной. Туманная дымка с каждой секундой мутнела его разум проклятьем. Он упал на землю, устремив свой белесый взгляд на серое небо, и перед тем, как встретиться лицом к лицу с темнотой, представил перед собой Юнги. На губах застыла последняя улыбка.
