Точка покоя

       Двое. Двое дерутся. Всерьез — мечи взвиваются, точно молнии, скользят по металлу доспехов. С жутким лязгом, наверно. Адель ничего не слышит, в уши набилась вата, воздух ватный и тугой, не сдвинуться, на глазах словно марля, все расплывается, лиц не видно, только цвета — черный плащ, белый, серебристый нагрудник, вороненая кольчуга, только шлемов нет, светлая голова, темная, следят друг за другом, чтобы улучить хоть крохотный зазор в защите. И находят; то белый меч, то черный оставляют алый росчерк. Адель хочет закричать, чтобы они остановились — не так много блондинов и брюнетов среди ее знакомых, чтобы не узнать их. Когда черный меч достает до лица светлого воина, она все-таки выдавливает крик и падает в теплую темноту. *** Тьма багровеет, розовеет, расступается, превращается в полутемную спальню, оранжевую от утреннего света сквозь шторы из органзы. Шее жарко от волос, одеяло греет немилосердно, чужое плечо под щекой — вообще как печка. Уилл аккуратно высвобождает руку из-под девушки, приподнимается на локте. Красная полоса тянется от его виска через щеку к подбородку. Адель резко вдыхает, не к месту вспоминая светлячков, тянется потрогать его лицо… Нет, вроде под пальцами чуть неровная кожа, и сам Уилл улыбается, как всегда, льнет к ее ладони. — Ага, отлежал об складку на подушке. Не хотел шевелиться и мешать тебе, но тебе, кажется, снилось что-то неприятное, вот я решил все-таки разбудить тебя. Надеюсь, не прервал на самом интересном месте. Адель выдыхает и валится обратно в перину. Уилл теплый-теплый, и по контрасту она ощущает холодную пустоту за спиной. Оглядывается. Иззи там нет, его край постели почти заправлен, его одежды на стуле тоже нет. — Ранняя пташка он у нас, — отвечает без вопроса Уилл. — Судя по тому, что я слышу голос Вика и металлический лязг, оба на кухне и, как всегда, ладят. — То есть, собачатся? — лениво уточняет Адель. Она никаких скандалов с первого этажа не слышит. Уилл ответить не успевает: дверь со стуком распахивается, входит Айзек, как всегда мрачен, отглажен и накрахмален. Темная полоска пересекает его лицо по диагонали. Адель успевает вздрогнуть, но он делает еще шаг, и тень от шнура штор сползает на место — на стену. — Вам кофе в постель или все-таки в чашку? — произносит Айзек чуть раздраженно и плюхается на край кровати спиной к ним. Тут же добавляет со стоном: — Спасите меня. Я продержался с ним целый час и, кажется, уже обрастаю его дурацкими шутками. Вот не думал, что плоское чувство юмора может быть заразно. Пока Уилл подбадривает его и расспрашивает о всяких пустяках, Адель спешно выбирается из-под одеяла, стряхивает остатки сна вместе с ночной сорочкой и пытается нырнуть в дневные заботы: что надеть, что попросить на обед, чем и с кем заниматься. Лишь бы не вытащить кошмар в солнечную реальность. Ведь она же может влиять на мир, правда? Пожалуйста, пусть от нее действительно хоть что-то зависит, кроме декораций…