Точка покоя

       Присаживаясь на ступень крыльца, Адель аккуратно придерживает длинный подол и замечает, что сбоку к зеленому вельвету прилипла нитка. Красная шерстяная нитка, мягкая, толстая. Нет, откуда она, понятно: оторвалась от одной из длинных кистей шали. Это вельвет без зацепок выдерживает контакт с деревянными досками, а шаль уже обшерстила все неровные поверхности. Но Адели в голову приходит кое-что другое, из подшивок старинных модных журналов. — Я читала где-то, — произносит она погромче, чтобы услышали даже Айзек с Виком, препирающиеся, чья очередь заводить граммофон. Поднимает нить двумя пальцами, — что если к одежде прилипла нитка, надо намотать ее на указательный палец, и на букву, на которую по порядку придется последний оборот, будет начинаться имя суженого. — Ой, будто ты его не знаешь, — язвит Вик. — Или будто выбор большой. Нет, она твердо намерена игнорировать его нападки. — Но интересно же погадать, спросить у мироздания про свою судьбу напрямую, — мурлычет она и наскоро обматывает палец нитью. Результат получается… странный. То ли G, то ли Ё. Адель отказывается поддаваться на провокации и разматывает нить обратно. — А если мироздание мелет какую-то ерунду, — объявляет она, — то надо слушать ответ повнимательнее — может, там говорится совсем другое. Так, по-новой. А. — Она перехватывает нить в том месте, где закончился один оборот, и с некоторым усилием отрывает кусок. Красная шерстяная гусеница имени буквы «а» прилипает обратно к юбке. — Вообще-то мое имя пишется с буквы i, хоть и произносится на «а», — подает голос Айзек. Адель замирает, но ненадолго. Разворачивается к нему гордым профилем. — А я другой алфавит использую, — заявляет она. — Нормальный, где все как слышится, так и пишется. Так, теперь Вэ. За первым следует второй обрывок, подлиннее, на три оборота. — Чего?! — Вик чуть не подскакивает на месте, потешно так, и Адель с удовольствием хихикает над ним. — Мне такого счастья и даром не надо! — Да не переживай, я имела в виду Уильяма. Он, конечно, в обоих алфавитах в самом конце, хоть всю шаль распускай на нитки. Но в некоторых книгах Шекспир, в честь которого наш Уилл назван, написан с именем Вильям, вот. Теперь смеется Уилл, мягко и по-доброму, как он один умеет. А еще он шагает к Адели и целует ее в макушку. Правда, тут же обращается к Айзеку: — Вот, смотри и учись, как нужно обводить судьбу вокруг пальца! У нее остался еще небольшой отрезок нити. Нормальным алфавитом его хватает снова до буквы «вэ». Вик в фальшивом ужасе хватается за сердце. Адель очень старается не сердиться и не поддаваться, но это уже чересчур. — Трепещи, счастливчик, — пропевает она под первые такты фокстрота. — «В» — это «выпечка, которую готовит Вик». Я люблю твои булочки и требую их на завтра. Это повеление судьбы. Она оборачивается проверить эффект. О да, это победа. Вик озирается на хохочущих Уилла с Айзеком. — А ты не лопнешь, детка? — вот и все, чем он может ответить. — А ты принеси и отойди, — отвечает она и чувствует себя блистательной и остроумной повелительницей судьбы, и хочет срочно станцевать с кем-нибудь. О, так можно же использовать обрывки нити как длинную и короткую палочки жребия, чтобы выбрать кавалера!