Collateral Damage

Три дня спустя

Конференц-зал просторный. За огромным столом могли бы сидеть по меньшей мере двадцать человек, за исключением того, что сейчас их всего трое. Ее начальник, директор Хайнс, а слева и справа от него — еще один мужчина и женщина, которых она не знает. Джиллиан сидит на противоположном конце. Она никогда раньше здесь не была. Если рассадка предназначена для того, чтобы запугать ее, то это не работает. В последнее время ее абсолютный лимит на что-либо увеличился. На самом деле, она совсем не запугана. Разочарована, зла, сбита с толку — но только не запутана. Прошло три дня после того, как они с Кэлом боролись за выживание в тюрьме, и с тех пор она его не видела, не слышала от него ни слова. Джиллиан понимает, что было бы глупо предполагать, что он будет поддерживать с ней связь после этого, независимо от того, насколько они были близки. Экстремальные ситуации имеют такой эффект. Они создают близость, которая необходима для выживания, но та быстро исчезает, как только все возвращается на круги своя. За исключением того, что с ним все было по-другому — реально, несмотря на сюрреалистические обстоятельства. Тем не менее это была экстремальная ситуация, и ее воображение могло сыграть с ней злую шутку. В списке рассылки электронной почты Кэла Лайтмана нет, и его имя в реестре библиотеки — это просто имя. Ни адреса, ни номера телефона, ничего. Она никак не могла с ним связаться. Ну конечно. Он тайный агент, и предполагается, что его нелегко найти. Однако ее контактные данные указаны в списке рассылки, кроме того, у нее здесь есть офис. Ему было бы легко найти ее при желании. Тот факт, что он не появился, не позвонил и не отправил ей письмо, доказывает очевидное. Их задание закончено, как и то, что, как она ошибочно думала, началось между ними. Учитывая то, что произошло, для нее было бы уместно находиться в состоянии шока. Однако все, что она способна чувствовать, — это потерю. Джиллиан не может понять, как она могла так ошибаться. Его отсутствие в ее жизни не должно так много значить для нее, но это так. Ты не выбираешь того, кто ты… — Доктор Фостер? — Хайнс обращается к ней, судя по тону его голоса, не в первый раз. — Давайте пройдемся по событиям бунта и вашего спасения. Хорошо? — Он ободряюще кивает ей, и она напоминает себе, что это стандартная процедура. Она нужна ему для окончательного отчета. Вопросы сыплются на нее градом, но интервью оказывается не таким неприятным, как она боялась. Вопреки напряженной атмосфере, когда она вошла в комнату, ни вопросы, ни вопрошающие, похоже, не преследуют цели критиковать ее или действия Кэла. Это просто перечисление того, что, когда и как. — Значит, вы и агент под прикрытием были в кабинете тюремного психолога, когда начался бунт? — Да. Джиллиан ожидает, что они спросят ее обо всем, что произошло, но они этого не делают. Они просто спрашивают о деталях, например, о том, как Кэл избавился от наручников, и она понимает, что они, должно быть, сначала взяли его показания. Это причиняет ей боль. Еще одно доказательство того, что он был в том же здании в какой-то момент, мог вступить с ней в контакт и не сделал этого. — И он притворился, что напал на вас, чтобы помешать другому заключенному изнасиловать вас? — Да. — Это когда он разорвал вашу блузку, которую нашли в офисе? — Да. — Но нападение произошло с вашего согласия? — Да. Удивительно легко говорить об этой части, потому что непосредственной угрозы ситуации больше не существует. Хотя это был ужасный опыт, она всегда будет благодарна Кэлу за то, что он защитил ее. То, как он это сделал, может показаться странным для того, кто не был там и не может понять безнадежности, которая заставила его поступить именно так. Однако, когда Джиллиан думает об этом, она не помнит нападения, она помнит, как Кэл поставил себя живым барьером между ней и опасным человеком, который хотел причинить ей вред. Все остальное не имеет никакого отношения к делу. Вопросы ненадолго задерживаются на их побеге по разрушенному коридору и мертвому охраннику, на которого они наткнулись, пока они не добираются до последней части — ее спасения, или как вам будет угодно. Она сама до сих пор этого не поняла. Джиллиан подумывала поговорить об этом с Хайнсом наедине перед интервью, но инстинкт подсказал ей не делать этого. Поэтому она должна выяснить, что рассказывать, а что нет, по ходу. Все усугубляется тем фактом, что это та часть истории, которую Кэл не мог знать заранее даже частично. Однако им уже известно о таинственном человеке в вентиляционной шахте. — Вы знаете, кто был тот человек в вентиляционном отверстии, который спас вас? — Нет. — Он не назвал вам имени? — Нет. — Откуда он взялся? — Понятия не имею. — Можете ли вы описать его? — Под тридцать. Высокий. Подтянутый. С темными волнистыми волосами. Хайнс задал большинство предыдущих вопросов, но оставляет за своей компанией право спросить ее об этой части, пока сам занят тем, что делает заметки, вежливо игнорируя ее большую часть времени. Однако, когда она описывает мужчину, он поднимает глаза, и по многозначительному взгляду, который он бросает на нее, она предполагает, что лучше оставить все как есть. Джиллиан могла бы сказать больше, могла бы описать этого человека во всех деталях. У мужчины, появившегося в вентиляционном отверстии из ниоткуда, были голубые глаза, трехдневная щетина и красиво изогнутые губы. Какой бы странной ни была эта мысль, учитывая ситуацию, она считала его симпатичным, хотя и несколько по-мальчишески, и цеплялась за надежду, что мужчина с его довольно невинной внешностью не причинит ей вреда. После того как он подкрался к ней и убедился, что она не выдаст его присутствия, он невербально дал понять, что хочет, чтобы она подвинулась, чтобы он мог занять ее место и наблюдать за тем, что происходит в кладовой. Несмотря на то, что не осталось места, чтобы подвинуться, в итоге она прижалась спиной к стенке вентиляционного отверстия, в то время как он лежал прямо рядом с ней, и его левая рука практически застряла между ее грудей. Вынужденная близость дала ей возможность запомнить его черты, в то время как он, казалось, даже не заметил их странного положения, полностью сосредоточившись на мужчинах внизу. Именно тогда она поняла, что он профессионал. — Вероятно, это был один из охранников, — небрежно заявляет Хайнс, напротив, по-видимому, погруженный в свои мысли, делая новые заметки. Это говорит Джиллиан все, что ей нужно знать. Удобное объяснение. Ни один тюремный охранник не сообщил, что он спас ее, но пять охранников были убиты, и ее спаситель мог быть одним из них. Это хорошая легенда для прикрытия. И ложь. Этот человек не был охранником. Он был одет в черное, а не в униформу. Не говоря уже о том, что охранник тоже не спас бы Кэла. Если Хайнс поднимет этот вопрос, это значит, что он, должно быть, проверил, действительно ли существует человек, соответствующий ее описанию. По крайней мере отдаленно. Всегда есть возможность приписать вариации ее состоянию шока и замешательства. Джиллиан не знает, почему Хайнс должен держать в секрете роль мужчины и его роль. Принимая во внимание то, что он, очевидно, несет ответственность за выживание ее и Кэла, она не бросит его на растерзание волкам. Интересно, как быстро могут размываться линии. При других, нормальных обстоятельствах она бы никогда не сочла ложь возможным вариантом. Здесь и сейчас это кажется почти логическим продолжением фальшивой жизни, которую она делила с Кэлом и которая существовала только между этими тюремными стенами. Там только они вдвоем пытались выжить, а здесь, внезапно, кажется, что все не так уж сильно изменилось. Над их спасением навис секрет, которым Хайнс не хочет делиться, и, зная его, она полагает, что у него на то есть причина. Поэтому она будет придерживаться легенды о том, что ее спас погибший охранник, и пропустит остальное, надеясь, что реакция Хайнса поможет ей пройти через сложную часть, потому что она понятия не имеет, что Кэл сказал им, как он выбрался. Может быть, ей повезло, и они даже не спросят ее об этом. Как бы то ни было, Джиллиан фокусируется на абсолютно необходимых фактах. С ней в вентиляционном отверстии был мужчина. Он показал ей путь к отступлению через него. Отверстие заканчивалось где-то в задней части здания. Мужчина снял решетку, чтобы она могла спуститься вниз. Там была пустая парковка, и вдалеке она увидела полицейские машины и машины скорой помощи. Когда она обернулась, мужчина исчез, и она подошла к мерцающим огням вдалеке. Ее отстраненные слова подобны фильму с цензурой, показывающему только те изображения, которые она разрешает показывать. Этот последний образ ее, стоящей в том заброшенном месте и смотрящей на огни, которые олицетворяли жизнь и безопасность, возвращает настоящие воспоминания. Она была там не одна. Это был последний раз, когда она видела Кэла. Память Джиллиан останавливается и возвращает ее к тому моменту, когда началось ее предполагаемое спасение. За исключением того, что это не было счастливым совпадением, не было никакого героического охранника. Ее и Кэла отфильтровали профессионально, тщательно спланированным способом.

***

Воспоминание

Джиллиан чувствует головокружение и сосредотачивается на своем дыхании. Все будет давить на нее, если она не сумеет успокоиться, физические усилия и эмоциональное истощение сказываются на ней. На мгновение она сосредотачивается только на этом, просто вдыхает и выдыхает, пытаясь бороться с трепетом, насколько это возможно, учитывая их клаустрофобную обстановку. Мужчина занял ее место, лежа лицом вниз в вентиляционном отверстии, чтобы он мог наблюдать за Кэлом и заключенными через вентиляционную решетку. Прижатая боком, Джиллиан уже плохо видит, но все еще может разглядеть Кэла. Он получил несколько ударов и стонет от боли, на его лице и одежде кровь. Кэл сводит свою самозащиту к минимуму, отбивая только самые сильные удары. Все что угодно, лишь бы защитить свое прикрытие. Среднестатистический преступник не обучен рукопашному бою. Поэтому он не может использовать свои способности в полной мере. Стоны Кэла пронзают Джиллиан насквозь; ей больно видеть его таким. Он помог ей, когда она была в опасности, и вот она здесь, беспомощная, вынужденная наблюдать за его физическим насилием. Я здесь, чтобы доставить тебя в безопасное место. Вот что сказал ей этот человек. Тогда почему они все еще здесь? Почему он ничего не делает, чтобы помочь Кэлу? Только теперь она присмотрелась к нему поближе. Джиллиан истолковала его слова как подтверждение того, что он доставит ее и Кэла в безопасное место, хотя он не обязательно это имел в виду. Поскольку на нем нет оранжевого комбинезона, ее подсознание автоматически дало ей четкий сигнал, простое знание того, что он не заключенный и что его присутствие не означает большей опасности, принесло ей такое облегчение, что она забыла задать решающий вопрос. Кто он такой? Он одет в черное с головы до ног. Здесь никто так не одет. Ни охранники, ни другие сотрудники. Что-то начинает покалывать в глубине сознания Джиллиан. Затем он начинает говорить. Сначала она думает, что он разговаривает с ней, прежде чем замечает, что у него наушник, и он разговаривает с кем-то другим. Его слова не имеют смысла, пока до нее не начинает доходить их смысл. Тогда они заставляют ее содрогаться. — Цель А со мной. Визуальное наблюдение за целью B. Прикрытие не нарушено. Жду приказа. Теперь Джиллиан точно знает две вещи. Во-первых, этот человек знает, кто такие Кэл и она. Его присутствие здесь не случайно, он здесь для какой-то цели. С другой стороны, этот человек может им помочь, хотя на самом деле он не заботится об их благополучии. Они с Кэлом находятся в его власти. Если он спасет одного или обоих из них, он сделает это потому, что это то, что ему было приказано сделать. Приказ, который может быть отменен в любую минуту, оставляя вопрос о том, кто отдает ему приказы. — Кто вы? Кто вас послал? С кем вы разговариваете? — Вероятно, было бы разумнее промолчать, но Джиллиан слышит, как страдает Кэл, и ее терпение лопается. Она отбрасывает всякую осторожность, испытывая трудности с тем, чтобы говорить тише. Если бы не удары и хрюканье внизу, заключенные могли бы услышать ее. Реакция этого человека быстрая и безжалостная. Его левая рука еще сильнее прижимает ее к стене, выталкивая воздух из ее легких. Он смотрит ей прямо в глаза, и его мальчишеские черты внезапно исчезают. Все, что видит Джиллиан, — это холодная решимость и профессиональная отстраненность. Затем он холодно улыбается. — Ш-ш-ш, — успокаивает он ее, прикладывая палец к губам, как будто она расстроенный ребенок, и ему нужно угомонить ее. — Просто позволь мне делать свою работу, и ты скоро выйдешь отсюда. Как будто она заботилась о том, чтобы выбраться отсюда без Кэла. Джиллиан слышит смех заключенных. Краем глаза она видит, как Кэл сгибается и падает на землю после очередного раунда ударов. — Пожалуйста. Помогите ему, — выдыхает она, но мужчина уже переключил свое внимание с ее спины на картину внизу, где в комнату вошел еще один заключенный. Динамика группы меняется. Новоприбывший заключенный, похоже, главный, он отсылает остальных из комнаты, так что остаются только он и Кэл. Кэл обращается к нему как к Донни. Имя звучит знакомо, и Джиллиан вспоминает, что это тот самый заключенный, от которого Кэл получил необходимую информацию. Эту информацию он передал своему связному. Она напрягается еще больше. Это нехорошо. — Извини за неудобства, — слышит она, как Донни говорит с фальшивой вежливостью, от которой у нее мурашки бегут по коже. — Они должны были найти тебя. Остальное было просто для развлечения. Я не просил их избивать тебя. Я не одобряю неуместное насилие. Кэл бормочет что-то в ответ, чего она не может понять. Неуместное насилие… Это человек, который отдал приказ убить дилера-новичка, промышлявшего браконьерством на его территории. Один из, несомненно, многих случаев, в которых, по его мнению, требовалось насилие. Шепот мужчины рядом с ней отвлекает ее внимание. — Контактное лицо прибыло. Прикрытие, возможно, скомпрометировано. — Его голос едва слышен, когда он сообщает новости человеку на другом конце линии. В то же время он достает что-то из своей куртки, что-то маленькое и сероватое, и указывает на людей внизу через прутья вентиляционной решетки. Пистолет. О Боже! Это все меняет. Собирается ли он убить Кэла или использовать это, чтобы защитить его? Джиллиан не знает, что делать. Бесполезно спрашивать. Мужчина совершенно ясно дал понять, что ничего ей не скажет. Если она закричит и предупредит Кэла, все равно будет слишком поздно. Как будто хуже быть не могло, она видит, как заключенный Донни тоже наставляет пистолет на Кэла. — Пожалуйста. Не. Убивай его. — Джиллиан не осознает, что говорит шепотом, пока не слышит, как слова повторяются снова и снова, стирая все остальные мысли. Она даже не знает, с кем разговаривает — с заключенным или с мужчиной рядом с ней. Пожалуйста. Не. Убивай его. — Сын моего друга был взят под стражу, — говорит Донни. — Сразу после того, как я рассказал тебе кое-что о нем. Своего рода совпадение, да? — Он взводит курок пистолета. Пожалуйста. Не. Убивай его. — Цель Б. Красный код. — Джиллиан едва осознает, что мужчина рядом с ней разговаривает и получает приказы. Все, что она видит, — это Кэл. Его рот шевелится в попытке убедить Донни, что он не имеет никакого отношения к аресту, его руки и язык тела подчеркивают его историю, хотя она не в состоянии услышать, не говоря уже о том, чтобы понять слова. Ничто из того, что происходит, не имеет никакого смысла. Ни с того ни с сего ей в голову приходит вопрос, какой сегодня день. Понедельник? Вторник? Когда она должна забрать свое белье из химчистки? Ее синапсы посылают ей случайные идеи, чтобы занять ее разум, чтобы она не потеряла его. — Принято. — Еще больше бессмысленных слов, на этот раз исходящих от мужчины рядом с ней. Пожалуйста. Не. Убивай его. Она даже не слышит выстрела. Позже Джиллиан понимает, что он, должно быть, использовал глушитель. До нее доходит, что что-то произошло, только когда она видит, как оранжевый комбинезон раскачивается и падает на землю. Мир вращается. Ее тело бьется в конвульсиях, в равной степени от шока и в попытке освободиться, но мужчина держит ее прижатой к стене еще немного, пока не ослабит давление, чтобы она могла двигаться. Или мог бы двигаться, если бы было свободное место. Мужчина тихо снимает вентиляционную решетку, и, когда та решетка исчезла, Джиллиан наконец-то может взглянуть. Вокруг головы Донни появляется лужа крови, а небольшое входное отверстие на его лбу — единственный признак того, что это был не несчастный случай. Его смерть была быстрой, точно исполненной. — Кэл, — наполовину кричит, наполовину шепчет она. Если он и удивлен, что Донни мертв или что в вентиляционном отверстии с ней мужчина, Кэл этого не показывает. Вероятно, это не первый раз, когда подобные вещи происходят во время одной из его тайных миссий. — Джиллиан? Ты в порядке? — Да — Не совсем. Но он жив, они оба живы. Остальное не важно. После напряженного ожидания теперь есть только движение. — Вперед. — Мужчина толкает Джиллиан, показывая, что она должна ползти вниз по вентиляционной шахте. Она уверяет себя, что Кэл последует за ней, а затем отправляется в свое странное путешествие, освобождая ему место, чтобы забраться внутрь. Они проходят через вентиляционную систему один за другим. Джиллиан — первой, Кэл — последним, мужчина — между ними. Двигаться вперед в этом замкнутом пространстве утомительно, но в конце концов они добираются до другой вентиляционной решетки. Мужчина протискивается в несуществующую комнату рядом с ней и толкает ее. Очевидно, именно так он вошел и убедился, что у них есть выход. Сначала Джиллиан думает, что они все еще в здании, потому что все, что она видит, — это чернота. Потом она понимает, что на улице, должно быть, уже стемнело. Она понятия не имеет, сколько времени прошло, но, учитывая, что Кэл — последний, с кем она она виделась днем, сейчас ночь. Вентиляционная шахта, похоже, заканчивалась на каком-то заднем дворе тюрьмы. Отверстие находится примерно в шести или семи футах над землей. Она опускается вниз ногами вперед. При других обстоятельствах она бы беспокоилась о том, что может упасть и пораниться. Как бы то ни было, все, чего она хочет, — это выбраться из этого пространства, из-за которого ей трудно дышать, подальше от этого человека, который хладнокровно убил кого-то и чья физическая близость вызывает у нее отвращение. Она почти добралась до него, когда две руки схватили ее. Джиллиан кричит и начинает бороться с кем бы то ни было, слыша, как Кэл выкрикивает ее имя на заднем плане. — Доктор Фостер. — Мужской голос в темноте. Никто не сопротивляется, и только сейчас она понимает, что эти руки не нападали на нее, а помогли ей спуститься. Уличных фонарей нет, но, приглядевшись повнимательнее, она узнает его, несмотря на темноту. Это Хайнс, ее начальник. — Я рад, что с тобой все в порядке, — говорит он. Так ли это? Джиллиан не знает, не может ясно мыслить. Что он здесь делает? Прекратится ли это когда-нибудь? — Что произошло? — Кажется, это единственная логичная вещь, о которой можно спросить. Может кто-нибудь, пожалуйста, объяснить ей все так, чтобы это имело смысл? По крайней мере в какой-то степени он может. — Бунт. Вызванный враждой между двумя заключенными. Это не имело никакого отношения к заданию, но мне нужно было убедиться, что вы выбрались. — Это вы послали этого человека? — Джиллиан знает, что он вышел прямо за ней, а за ним Кэл, но, когда она оборачивается, там стоит только Кэл. — Вы должны пройти обследование, — говорит Хайнс Джиллиан, игнорируя ее вопрос. — Вас ждут машины скорой помощи. — Он указывает на мерцающие огни вдалеке. После паузы он добавляет: — Наверное, лучше не упоминать, что вы видели меня здесь. Извините, у нас нет времени обсуждать легенду. — Хайнс поворачивается к Кэлу. — Мы должны идти. Есть еще много вопросов, на которые нет ответа. Тем не менее основы ясны. Хайнс послал этого человека спасти ее и Кэла. По какой-то причине он должен держать это в секрете. Холодно, и идет дождь. Босиком, одетая только в юбку и рубашку Кэла, Джиллиан жутко мерзнет. Однако она была бы не прочь побыть на холоде еще немного, если бы это позволило ей остаться наедине с Кэлом. Он был с ней все это время. Он спас ей жизнь, и она боялась, что он потеряет свою. Они заслуживают минуты покоя. Кэл стал ближе во время ее разговора с Хайнсом. Теперь, когда он получил приказ уйти с ним, она может сказать, что он не хочет уходить, но он мало что может сделать. Он все еще на задании, а приказ есть приказ. — Иди в скорую, пока не замерзла насмерть, — озабоченно говорит он, на мгновение сжимая ее руку, прежде чем отпустить. Джиллиан смотрит, как двое мужчин уходят, поглощенные темнотой, прежде чем она уходит в противоположном направлении. Она чувствует себя как в трансе. Случайная мысль приходит ей в голову, что ей нужно позвонить Алеку, чтобы он не волновался. Потом она вспоминает, что у нее больше нет жениха. Никто не знает, что она здесь. Никто не будет ждать ее дома. Она идет дальше, вытирая капли дождя с лица, пока не понимает, что дождя больше нет. Она плачет.

***

Наши дни

В конце концов, они не задавали много вопросов, как будто тоже просто хотели, чтобы все поскорее закончилось. Хайнс ненавязчиво вмешивался всякий раз, когда история Джиллиан угрожала противоречить предыдущему заявлению Кэла. Охранник, должно быть, вернулся после того, как вытащил ее. Вот тогда-то его и убили. Агент под прикрытием также использовал вентиляционную шахту в качестве пути выхода без ведома охранника и ее самой. Это то, что сказал им Кэл, а она подтвердила. История, полная дыр, но водонепроницаемая до тех пор, пока никто не поставил ее под сомнение. Между делом Джиллиан спросила о женщине, которую им с Кэлом пришлось оставить. Число убитых и раненых было подтверждено, но имена не были опубликованы, так что она не знала, была ли среди них женщина или нет. Они сказали ей, что да, одна женщина была частью персонала, горничной-поваром, и нет, к сожалению, она не выжила, была атакована и убита заключенным. Джиллиан не стала расспрашивать о деталях; в этом не было необходимости. В каком-то смысле ей казалось, что эта женщина умерла вместо нее. Может быть, они могли бы спасти ее, если бы вернулись, чтобы забрать ее с собой, может быть, они так или иначе опоздали бы, и это только привело бы к их гибели. Не говоря уже о том, что эскорт-служба Хайнса никогда бы не позволила им вернуться. И все же это будет преследовать ее вечно. — Спасибо вам за ваше заявление, доктор Фостер, — завершает интервью Хайнс. Хайнс смотрит, как Джиллиан уходит. Она проделала хорошую работу. Он беспокоился, что она выдаст легенду, однако не мог рискнуть связаться с ней заранее. Находиться там, на заднем дворе тюрьмы, было достаточно рискованно, но он должен был быть там, должен был убедиться, что они благополучно выбрались после того, как он только что потерял еще одного агента. Тем не менее ему нужно любой ценой избежать связи с их спасением, потому что у него не было официального разрешения на это, а его начальство не любит, когда им пренебрегают. Если они узнают, будут последствия. Поэтому у него не осталось другого выбора, кроме как довериться особым навыкам доктора Джиллиан Фостер в чтении человеческих голосов, и это сработало. Когда он намекнул на то, что ее спас охранник, она поняла намек и отреагировала соответствующим образом. Иногда все оборачивается к лучшему, несмотря на самые неблагоприятные обстоятельства. Тот факт, что Мэтью Банида был взят под стражу, стал более чем неудачным моментом. Тем не менее высокопоставленные чиновники хотели дождаться освобождения Баниды и предстоящего второго ареста, прежде чем отозвать Кэла. Однако Хайнс знает, как быстро распространяются слухи в тюрьме. Плюс бунт в качестве еще одного незапланированного дополнительного — и он убежден, что доктор Джиллиан Фостер и доктор Кэл Лайтман были бы уже мертвы, если бы не его решение. Илай Локер — один из фрилансеров, получающих зарплату, на которую могут рассчитывать лишь немногие люди, включая Хайнса. Все, что касается этих заданий, строго конфиденциально, исключительно между фрилансером и клиентом. Никто никогда не узнает. Локер — интересный человек. В частной жизни он изучает человеческую природу. Зарабатывая на жизнь, он выполняет то, за что ему платят, его внешность — идеальное прикрытие. Волк в овечьей шкуре. Чуть менее чем через сутки после того, как Банида был освобожден из-под стражи, его арестовали за преступления, о которых им рассказал Лайтман. Достаточно рычагов для шантажа отца Баниды, чтобы предотвратить теракт. Их быстрый и грязный план сработал. Все остальное тоже улажено. Бунт находится под контролем, начальнику тюрьмы сообщили о том, что один заключенный, которому удалось сбежать, был пойман, и о нем позаботились, потому что он имеет отношение к федеральному расследованию. Конечно, будут и другие планы для других нападений. Но на данный момент жизни спасены. Фостер и Лайтман живы. Хайнс будет спокойно спать сегодня ночью. Сегодня пятница, уже полдень, но Джиллиан не с нетерпением ждет приближающихся выходных. На самом деле, она боится покидать офис, ее квартира больше не кажется ей домом после того, что произошло между ней и Алеком. Даже ночи не приносят облегчения, хотя неудивительно, что ее мучают кошмары. После того, что она пережила во время беспорядков, Джиллиан предложили пройти курс терапии, но она отказалась. Она слишком хорошо знает симптомы посттравматического стрессового расстройства, лечила многих пациентов, страдающих от него, и хотя она не может лечить себя и не стала бы пытаться, поставить надежный диагноз — это совсем другое дело. Она не нуждается в терапии, ее исцелит только время. Солнце село. После собеседования для окончательного отчета она просмотрела несколько карточек пациентов, но медлить больше нет смысла. Джиллиан выключает компьютер и собирается уходить, когда слышит стук в дверь. — Да? Скорее всего, это бригада уборщиков. Джиллиан не утруждает себя взглядом, надевая пальто и хватая сумочку на пути к выходу, чуть не натыкаясь на человека, стоящего в дверном проеме. Кэл. У него сломан нос, и на лице несколько уродливых синяков, но это он. Похоже, в конце концов он решил найти ее. — Здравствуй, милая.