Collateral Damage

Джиллиан говорила себе, что скучала по Кэлу из-за их недавно обретенной дружбы. Она не так-то легко доверяет людям, но он оказался на вершине ее списка за тот короткий промежуток времени, что они знают друг друга. Более того, он ученый, специалист по чтению людей. Она скучала по их интересным, противоречивым дискуссиям. Однако здесь и сейчас, когда он стоит прямо перед ней, она признает, что все, что она делала, было сознательным отрицанием очевидного. Больше всего она скучала по Кэлу, потому что влюбилась в него по уши. Где-то в середине их задания, когда они симулировали сеансы терапии, а она разрывала свою помолвку, где-то посреди беспорядков, фальшивого нападения и его почти смерти, это произошло, и она абсолютно ничего не может с этим поделать. Не то чтобы она этого хотела. Джиллиан не из тех женщин, которые меняют мужчин как перчатки, но последние недели показали ей, что жизнь без колебаний, кажется, ставит ее перед ситуациями, которые она никогда бы не подумала пережить, и что она способна делать то, что никогда не считала возможным. И если и было что-то хорошее среди множества ужасных событий, так это встреча с Кэлом. На ее лице сияющая улыбка, она это чувствует, и ему не нужно быть экспертом, чтобы прочитать это. Джиллиан хочет сократить расстояние между ними и обнять Кэла, когда понимает, что он не улыбается ей в ответ. Он медлит, не приближаясь и не уходя, его тело раскачивается взад и вперед, как будто он не может решить, что делать правильно. — Как твоя голова? — Она протягивает руку, чтобы коснуться его щеки, осторожно, конечно, из-за синяков, но он вздрагивает, и она отдергивает руку. — Я просто рад, что с тобой все в порядке. — В дело вступают экспертные знания Джиллиан. Она видит человека, глубоко встревоженного чем-то. Хотя она не понимает чем. Он профессионал, наверняка сталкивался с ситуациями гораздо худшими, чем то, что произошло в тюрьме. Тем не менее похоже, происходит смена ролей. Похоже, она справляется с последствиями гораздо лучше, чем он. Во всяком случае это дает ей ответ. — Да. Рад, что ты тоже в порядке, — говорит он, но это не то, что он имеет в виду. Кэл не думает, что с ней все в порядке. Он даже не мог посмотреть ей в глаза, когда закончил фразу. Кэл смотрит вниз, а затем снова на нее, склонив голову набок. Выражение его лица напряженное, глаза сузились до щелочек, когда он в конце концов признается, что его беспокоит: — Ты ведь в порядке? Я имею в виду… ты не можешь думать о том, что произошло. — Я в порядке. Ты спас меня. Разве ты не помнишь? — Джиллиан снова протягивает руку, касаясь его руки, и на этот раз он не вздрагивает. Прикосновение заставляет ее пульс учащаться. Желание броситься к нему и заключить его в объятия, хотя бы для того чтобы убедиться в его физическом присутствии, просто нелепо. Кэл корчит гримасу. — О, я помню. Я бы сказал, довольно точно. Не так уж часто доводится кого-то спасать. В основном приходится делать более неприятные вещи. Конечно. Будучи психологом, она должна была сразу догадаться, но Джиллиан трудно думать как специалисту, когда он так близко. Кэл чувствует себя виноватым из-за того, что он сделал. Притворное нападение. Она выдерживает его взгляд. Ей больно видеть, как он страдает. Что случилось, то случилось. У нее не было другого выбора, и она не держит на него зла. Напротив. — Я в порядке, — уверяет его Джиллиан. — Ничто из того, что ты сделал, не было неправильным и не причинило мне боли. Ну, с физической точки зрения, это ложь. То, что сделал Кэл, причинило ей боль. То, как он схватил ее, толкнул на диван и набросился на нее, было болезненным, хотя и игрой. Однако речь идет об эмоциональных последствиях. И простое знание того, что произошло бы, если бы он не поступил так, как поступил, позволяет боли, вызванной незначительными травмами, исчезнуть в одно мгновение. Она здесь, в целом невредимая, не говоря уже о том, что она жива, благодаря ему. — Это правда. Ты прочитала меня. Его взгляд, который беспорядочно метался между ней и всем остальным, наконец останавливается на ее лице, и он расслабляется. Джиллиан понимает, что случившееся беспокоит Кэла. Но не понимает, почему это так сильно повлияло на него. Опять же, он профессионал и наверняка сталкивался с ситуациями и похуже, если только… Может быть, она не единственная, у кого возникают проблемы с трезвым мышлением, когда они так близки. Есть только один способ выяснить это. — Почему ты на самом деле здесь? Чего ты хочешь? После всего, через что они прошли, она не намерена тратить время на расплывчатые намеки. Если он здесь из-за того, из-за чего она думает, если он здесь ради нее, тогда они оба хотят одного.

***

Он так сильно хотел ее увидеть. Три дня редко тянулись так долго. Но он не мог. Не сразу. Правильное завершение задания имело первостепенное значение. После того как они, так сказать, сбежали из тюрьмы, они с Хайнсом обсудили все возможные варианты. К счастью, им не пришлось активировать еще один запасной план, когда Банида сначала был освобожден из-под стражи, а затем вскоре снова арестован, на этот раз за серьезные преступления. Поскольку Банида был за решеткой, решение Кэла выйти из тюрьмы считалось приемлемым, учитывая, что он убедительно подтвердил, что в противном случае его прикрытие было бы раскрыто во время бунта (и они должны были принять это исключительно его решение, потому что Хайнс не мог быть вовлечен). Кэл не дал никаких объяснений смерти Донни, соврав, что заключенный был жив, когда он уходил. Здесь не требовалось никаких объяснений. Люди гибнут во время суматохи. Дело закрыто. Технически, Кэл мог пойти навестить Джиллиан, как только Банида был арестован и миссия была официально завершена. Больше не было никаких ограничений, сдерживающих его. Однако, как бы сильно он ни хотел ее увидеть, он откладывал это до тех пор, пока оба не дадут показания, пока у него не останется больше аргументов, чтобы отсрочить неизбежное. Единственный образ, который Кэл не мог выбросить из головы, — образ Джиллиан, стоящей ночью на заднем дворе. Он ни за что не хотел оставлять ее вот так, выглядящую хрупкой и одинокой. Он знает, что она не хрупкая, она доказывала ему это не раз, но несмотря на то, что у него может быть много недостатков, к его чести, Кэл яростно защищает самых близких ему людей. За исключением того, что он не понимал, что Джиллиан тихо и незаметно появилась среди этой кучки людей в его жизни, пока он не смог избавиться от этого ее образа. И это снова позволило ему понять, что визит к ней — не просто проверка ее состояния в рамках завершения их задания. Это было нечто… большее. И многое другое в сочетании с Кэлом Лайтманом неизбежно означает потенциальный риск. Разве он недостаточно угрожал и причинял ей вреда? Он не мог больше оставаться вдали от нее и решил пойти к ней. По пути в офис Джиллиан Кэл заключил сделку с самим собой. Если он уловит хотя бы малейшее микровыражение дискомфорта или нерешительности на ее лице из-за его присутствия, он просто проверит ее, уйдет и никогда не вернется. Кэл Лайтман, эксперт по лжи, точно знает, что он делает, просто удобнее отодвинуть осознание этого на задний план. Он позволит Джиллиан решить, хочет она, чтобы он остался или ушел, игнорируя тот факт, что нельзя принять решение со всей объективностью, зная только половину фактов. Джиллиан не знает, что он словно поезд, потерпевший крушение, когда дело доходит до отношений, или что он слишком ценит комфорт, чтобы подвергать себя опасности. Послужной список Кэла в отношении женщин включает в себя бесчисленные романы, неудачный брак и отсутствие серьезных отношений после этого. Единственное действующее долгосрочное обязательство за всю его жизнь — это обязательство перед дочерью. Кэл не хочет и не нуждается в большем. Однако, когда он встретил Джиллиан, ему как будто внезапно предложили выучить иностранный язык, на котором он всегда хотел говорить. Это было по-другому. Она совсем не такая. Он не может упустить этот шанс. При условии, что она позволит ему это сделать. Он только должен убедиться, что тьма, которая окружает части его жизни, не просочится в ее жизнь, отравляя ее чистую душу. Это немного чересчур драматично, но именно так он себя чувствовал, когда пытался вытащить ее из тюрьмы во время бунта. Джиллиан просто не принадлежала этому месту, даже не как психолог, даже если это ее профессия, вся ее личность — живое противоречие гнилости этого места. Именно эта ее сущность привлекает Кэла к ней больше всего — ну, помимо того факта, что она умна и красива. Кэл почти уверен, что Джиллиан ожидала кого-то другого, и задается вопросом, думала ли она о нем вообще, кроме как в контексте ужасных инцидентов в тюрьме. После того, как он постучал в ее дверь и ее далекое «да» дало ему разрешение войти, она даже не смотрит в его сторону и видит его только тогда, когда собирается выходить. В тот момент, когда она понимает, что это он, нет никакого микровыражения дискомфорта, колебаний или чего-либо еще, что заставило бы его придерживаться своего плана и уйти. С другой стороны, Джиллиан рада его видеть и хочет, чтобы он остался. И он остается. Везде. В ее улыбке, когда она замечает его, в ее прикосновении, когда она протягивает руку, и в ее глазах, когда она смотрит прямо в них. Почему ты на самом деле здесь? Чего ты хочешь? Ее зрачки расширены. Если он проверит ее пульс, Кэл уверен: он будет бешеным. Ее кожа слегка горит. Сексуальное возбуждение. Он не может в это поверить. Любой объективный наблюдатель не заметил бы этого, потому что внешне Джиллиан ведет себя так же дружелюбно и сердечно, как и всегда. Однако он видит ее насквозь. Джиллиан к нему неравнодушна и хочет, чтобы он это знал. Кэл понятия не имеет, что он мог сделать, чтобы заслужить это. Он протягивает руку и касается ее затылка. Это наглый шаг, и он бы не сделал этого, если бы не видел, что она предложила то же самое по собственной воле. У Джиллиан перехватывает дыхание — возможно, она думает, что он поцелует ее, но это не то, что собирается делать Кэл. По крайней мере пока. Она не двигается, ее взгляд опускается на его губы, когда он произносит: — Хочу тебе кое-что показать.

***

Они сидят за обеденным столом Кэла. Джиллиан без колебаний последовала за ним домой, когда он попросил ее об этом. Это был эмоционально напряженный момент между ними после ее вопроса о том, почему он пришел к ней и чего хочет. Его ответ о том, что он хотел ей что-то показать, мог быть намеком, но тон его голоса подсказал ей, что это не так. Кэл действительно хотел ей кое-что показать. Что-то, что много значило для него. Она была удивлена, узнав, что он живет в доме. Отчего-то Джиллиан представляла себе его дом как меблированную квартиру-студию, место, где он не проводит много времени из-за своей работы. Что ж, очевидно, она попалась на уловку-клише. Кэл не такой одинокий волк, каким она его себе представляла. Должно быть, он застал ее врасплох, хотя она никак это не прокомментировала. Он объяснил, что они с бывшей женой Зои купили дом и он сохранил его в рамках их бракоразводного процесса, чтобы его дочь Эмили могла спать в своей старой комнате, когда навещает его. Зои и Эмили… Кэл не назвал ей их имен, когда упоминал о своей семье в тюрьме, сведя информацию о них к минимуму. На краткий миг Джиллиан представила себе Кэла с другой женщиной, маленькую девочку, идущую между ними, и почувствовала неожиданный укол ревности и потери. У Кэла есть семья. Даже если он разведен, его дочь всегда будет поддерживать связь между ним и его бывшей женой, в то время как у нее ничего нет позади, ее планы выйти замуж и завести детей рухнули. Это была иррациональная мысль, Джиллиан осознавала это. Она решила уйти от Алека. Вместо этого она хочет быть здесь с Кэлом. И все же это было еще одним доказательством того, что той жизни, какая была у Джиллиан, больше не существует. Однако не было времени погружаться в разбитые воспоминания. Кэл достал свой ноутбук и показал ей запись с камеры наблюдения. Прямо сейчас Джиллиан все еще смотрит на него, не понимающая, что именно должна увидеть. Похоже, это входная зона торгового центра. По-видимому, это не цифровая запись, они просматривают ее в режиме реального времени. Джиллиан старается не думать о том, что Кэл, скорее всего, взломал систему безопасности торгового центра, чтобы показать ее ей. Или, возможно, эта функция входит в стандартное оснащение агентов под прикрытием. Кэл смотрит на часы, потом на экран. Сегодня пятница, полдень, торговый центр переполнен. Люди спешат по магазинам или не спеша прогуливаются. Женщины, мужчины, дети, кучка веселящихся подростков. — Сейчас. Кэл останавливает трансляцию на стоп-кадре, пока Джиллиан попеременно смотрит то на него, то на экран. — Что это? Что ты хочешь, чтобы я увидела? — Это. — Кэл указывает на малыша, спящего в коляске. — И это. — Он указывает на пожилую пару, держащуюся за руки. — Потому что без тебя они все были бы уже мертвы. Она пристально смотрит на него. — Я не понимаю. — Пять тридцать вечера. Именно тогда бомба должна была взорваться. Джиллиан знает, что целью их задания было предотвратить террористический акт. Кэл сказал ей, а не Хайнс. Если бы это зависело от ее начальства, они бы держали ее в неведении. — О Боже мой! — Она переваривает информацию, прикрывая рот рукой и рассматривая стоп-изображение. Так много людей. Так много невинных жизней. Они не знали, что это было так близко, говорит ей Кэл. В конце концов, это был даже не вопрос дней, а часов. Нападение должно было произойти сегодня. Сотни людей были бы убиты и ранены, если бы их миссия не увенчалась успехом. Джиллиан чувствует, что Кэл смотрит на нее, но не может оторвать глаз от экрана. Его рука лежит на ее плече, и она сжимает ее. — Спасибо, что показал мне. Теперь она понимает, почему это было так важно для него. Какими бы ужасными ни были произошедшие события, знание того, сколько жизней они спасли, помогает взглянуть на вещи в перспективе и не упускать из виду общую картину. Какое-то мгновение они просто сидят вместе в тишине. Потом Кэл начинает нервничать. Однако он не встает, а остается сидеть рядом с ней, как будто не уверен в том, что должно произойти дальше. Это подходящий момент, чтобы уйти, но оставить его и вернуться домой в свою пустую квартиру — последнее, о чем думает Джиллиан. В последние дни она была потрясена, имела дело с последствиями всего, что произошло, плюс отсутствие Кэла, которое ощущалось как пустота в ее жизни. Здесь и сейчас она чувствует себя совершенно спокойной. В целом. Ужасные вещи в тюрьме должны были произойти, чтобы они смогли спасти всех этих людей. Ужасные вещи в ее жизни должны были произойти, чтобы она могла не только встретиться с Кэлом, но и впустить его в свою жизнь. Жизнь, которая в последнее время быстро двигалась вперед, пока не остановилась вместе со стоп-кадром. — Ты голодна? — В конце концов Кэл нарушает молчание, еще более беспокойный, чем раньше. Он встает, возможно, чтобы пойти на кухню и принести ей что-нибудь на случай, если она скажет «да», но ее ответ останавливает его. — Нет. — Джиллиан качает головой. В ее голове мелькает мысль. — Знаешь, ты мог бы принести свой ноутбук в мой офис и показать мне видео там. — Не-а. — Он качает головой, широко улыбаясь. — Не очень хорошая идея использовать для этого офисный вай-фай. — Поэтому он взломал систему безопасности торгового центра. — И даже лучше, потому что это привело меня сюда. Он откидывает голову назад, и она понимает, что он пытается прочитать ее мысли. Та Джиллиан Фостер, которая была несколько недель назад, никогда бы этого не сделала, придумала бы миллион аргументов, почему неправильно делать то, что она собирается. Как бы то ни было, она не может придумать ни одного аргумента, который мог бы убедить ее остановиться. Она встает. Кэл стоит рядом с ней, загипнотизированный чем-то, что он видит в ее лице, воспринимая ее внешность. На ней платье с запахом. Подойдя ближе, она ослабляет пояс так, что прозрачная ткань раздвигается и обнажает то, что находится под ней.

***

Кэл даже не знает, с чего начать. Он увидел это по ее лицу, но подумал, что, должно быть, ошибся. Она не может… Затем она сделала то плавное, почти небрежное движение, от которого ткань ее платья распахнулась и… Вау. Это сексуально. Она сексуальна. Однако дело не только в шелке, кружевах и коже, которые он видит. Желание на ее лице заводит его еще больше. Была короткая неуверенность, когда она потянулась к своему поясу, но теперь ее нет. Джиллиан откладывает ноутбук в сторону, чтобы освободить место на столе, присаживаясь на него, и дергает его за рубашку, показывая, что хочет, чтобы он был ближе к ней. — Обычно я этого не делаю, — выдыхает она. О, он может сказать это по множеству эмоций, отражающихся на ее лице. — Я знаю, — признается он. — Но не с такой женщиной, как ты. Он сказал это не для того, чтобы заставить ее продолжать. Однако его слова, кажется, стирают последние сомнения, которые у нее могли быть. Еще один рывок за его рубашку, такой мягкий, что он почти не замечает этого, пока его тело не делает еще один выпад вперед, и он не оказывается прямо между ее ног, его руки скользят под ее платье, когда она целует его. Это не быстрая близость. По крайней мере не в классическом смысле этого слова. Никакого торопливого, грубого секса в исступлении, чтобы удовлетворить физическую потребность, хотя то, как она предлагает ему себя, подразумевает, что она тоже не хочет медленных ласк. Кэл прерывает их поцелуй, чтобы посмотреть на Джиллиан, его руки на мгновение ложатся на ее колени, прежде чем проводя ими вверх по верхней части ее бедер. Ее взгляд потемнел. То, как его прикосновение влияет на ее дыхание, говорит ему, что сегодня прелюдия будет пропущена. Все его чувства очень обострены, и, очевидно, она чувствует то же самое. Это очень напряженно. То, что происходит между ними, кажется естественным завершением бурной деятельности последних дней и недель. Им обоим это нужно. — Снимай, — бормочет она, дергая его за рубашку. Он делает это, пока она возится с его ремнем. Дальнейшего раздевания не требуется. Нижнее белье отодвигается в сторону настолько, насколько это необходимо. Джиллиан не откидывается назад, а прижимается к нему так, что Кэл чувствует, как учащается ее сердцебиение, когда их тела двигаются — сначала беспорядочно, пока они не начинают двигаться как единое целое. Джиллиан, кажется, любит целоваться. Она отрывается от его губ только тогда, когда ей нужно сделать вдох, ее хриплые стоны — возбуждающая мелодия. Однако, когда он слегка меняет позу, она задерживает дыхание. — Не двигайся, — шепчет она. На данный момент требуется большое самообладание, чтобы исполнить ее желание, но Кэлу каким-то образом удается это сделать. Тем более, что он знает причину этого. Ее бедра дрожат. Джиллиан на грани, пытаясь продлить свое удовольствие. На этот раз она не целует его, ее рот находится рядом с его ухом, ее дыхание — чувственная передозировка. — Джилл… — Он не уверен, как долго сможет продолжать в том же духе. Она не единственная, кто борется за самоконтроль. Кэл намеревался произнести ее имя, но вырвалось это короткое слово, которое звучит как ласковое обращение. Он мог бы привыкнуть к этому. Почти наверняка, когда он делает с ней такие вещи. В тот момент, когда Джиллиан слышит, как он это говорит, она срывается, увлекая его за собой. Она наклоняет голову, ее верхняя часть тела выгибается навстречу ему. Джиллиан, кажется, тоже произнесла его имя, или, может быть, это было просто принятие желаемого за действительное. В ушах Кэла звенит, когда его тело успокаивается после экстаза, его руки обнимают ее, удерживая в вертикальном положении. Он вдыхает запах ее парфюма и вспоминает, что это было первое, на что он обратил внимание, когда открыл дверь в ее кабинет. Она всегда пользуется одними и теми же духами. Его память уже приучена думать о ней всякий раз, когда он их чувствует. Когда он стоял перед дверью ее кабинета, он сомневался, стоит ему стучать или нет. Сомнения все еще остаются. Кэл мог бы назвать много причин, по которым ему следовало быть осторожнее и не подпускать Джиллиан так близко к себе. Ради нее самой, конечно. Но сейчас все это не имеет значения. Не тогда, когда он чувствует себя так, как не чувствовал уже долгое время — как будто он вернулся домой после слишком долгого пребывания на холоде.