Collateral Damage

Кэл ненавидит чувство беспомощности. Он привык поступать по-своему, считает правила скорее рекомендациями, чем обязательством. Но в этом особом случае — пытаясь выяснить, кто тот мужчина, который подошел к Джиллиан во дворе его дома, и чего он хочет, — он встрял. Кэл попытался вспомнить, кого, ради всего святого, он мог так сильно обидеть, что он или она (кто бы ни стоял за этим, возможно, это не только человек, который разговаривал с Джиллиан) жаждет мести спустя столько времени. Он даже позвонил старым знакомым, однако это не принесло никаких плодов. Хотя с момента инцидента прошло всего два дня, кое-что изменилось: Кэл все время оставался внимателен. Кто-то идет за ним по тротуару, возможно, за ним следует другая машина, тени, скрывающиеся в темноте, — он всегда наготове. Хуже всего то, что он не может находиться с Джиллиан круглосуточно, даже если нет никаких признаков того, что угроза распространяется и на нее. Однако Кэл не намерен искушать судьбу. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Он должен позаботиться об этом деле, чем бы оно ни было. Тем не менее жизнь продолжается, пока Кэл ждет, когда тот или иной контакт перезвонит ему, надеясь получить полезную информацию, и, кроме того, чтобы Джиллиан осталась с ним. Сегодня суббота. В кои-то веки она согласилась взять с собой достаточно одежды, чтобы пожить у него до понедельника, пока ей не предстоит идти на работу. Это будет их первый уик-энд вместе. Ну, то есть вечер субботы и воскресенье. Джиллиан настаивала на том, что ей нужно кое-что сделать до своего приезда, хотя Кэл подозревает, что она просто хочет, чтобы время прошло незаметно, чтобы замедлить их бурный роман. Он вспоминает, что сегодня еще не проверял свой почтовый ящик, и, выходя, натыкается на нее. — Привет, дорогая, — радостно приветствует Кэл Джиллиан, наблюдая, как загораются ее глаза. — Как раз вовремя. — На самом деле, с его точки зрения, любое время, когда она могла бы приехать, было бы идеальным. Она здесь — тоска заканчивается. Или начинается — в зависимости от того, к чему он стремится. Такие маленькие моменты, как этот, заставляют Кэла осознать, как сильно и быстро он в нее влюбился. Джиллиан не хочет, чтобы ей помогали с довольно толстой сумкой (Сколько одежды нужно женщине на один уик-энд?), и Кэл понимает намек на то, что она хочет занести свою одежду одна, чтобы он не заглядывал ей через плечо и не следил за каждым ее движением. Он сказал ей, что освободил половину своего гардероба и что она может себя свободно, заполняя пространство так, как ей заблагорассудится. Хотя они оба не до конца признают, это следующий шаг. Она не переезжает, но, прихватив с собой кое-что из своей одежды, чувствует себя так, словно именно это и делает. Кэлу нравится это чувство. В то же время он прекрасно понимает, что Джиллиан не из тех женщин, которые переезжают к своему новому любовнику через неделю. Тот факт, что она идет на этот компромисс, привозя достаточно одежды, чтобы провести выходные, говорит ему, что он не единственный, кто по уши в том, что происходит между ними. Он собирается мимоходом бросить свою почту на стол, когда замечает один конверт без имени отправителя. Кэл внимательно смотрит на него и нащупывает внутри маленький предмет. Судя по его форме, это флешка. Услышав, как Джиллиан убирает свою одежду наверх, он открывает конверт и встряхивает его, пока предмет не выпадает. Его предположение по поводу содержимого оказывается верным. К флеш-накопителю вообще не прилагается никакой записки. С другой стороны, анонимная флешка и незнакомец во дворе его дома, похоже, связаны. Поэтому Кэл спокойно прикасается к предмету. На мужчине были перчатки, значит, на нем отпечатков пальцев не найти. На мгновение Кэл задумывается о том, чтобы убрать флешку, отложив проверку сохраненной на ней информации до утра понедельника, когда Джиллиан уйдет на работу, или хотя бы до вечера, когда она ляжет спать. Хотя поступить любым из названных способов — значит обмануть ее. Учитывая, через что они прошли, это неуместно и не нужно. Кроме того, время может стать решающим фактором, а он не хочет ничем рисковать. Кэл получает свой личный ноутбук (на всякий случай, если на флешке есть какой–нибудь вирус; он не хочет разбивать ноутбук, который использует для своей работы, даже если инстинкт подсказывает ему, что цифровой угрозы нет — речь идет о реальной угрозе из плоти и крови). На флешке есть только один файл, который ждет, когда он его откроет. Никто не потрудился переименовать его. Имя файла не имеет названия, и нет никаких намеков на то, что может быть его содержимым. Он нажимает на файл. Это не видео, а аудио. Мужской голос, которого он не узнает, начинает говорить: — Эй, Лайтман! Это было давно. Я бы никогда не подумал, что мы когда-нибудь встретимся снова, потому что мне сказали, что ты мертв. Представь мое удивление, когда я узнал, что это не так. Возможно, ты меня не помнишь, но позволь мне помочь освежить твою память. Игра в покер. Глазго. Около двадцати лет назад. Ты выиграл много денег. Моих денег. Оказывается, ты играл нечестно. Всякое случалось. Я разочарован. Очень разочарован. Так нельзя обращаться со своими товарищами. Но ты можешь загладить свою вину. За все. На самом деле, я надеюсь, что ты это сделаешь. Может быть, у тебя уже есть идея, как это сделать. Если нет, я был бы рад предложить тебе свое одну, хотя и не уверен, что она тебе понравится. Я буду на связи, тебе не придется долго ждать. Уж точно не двадцать лет. Наступает пауза, за которой следует короткий сардонический смех, а затем файл заканчивается. Кэл был так увлечен прослушиванием, что не заметил, как Джиллиан спустилась к нему. Она застыла на середине движения, когда услышала слова мужчины, стоявшего у подножия лестницы. Когда Кэл слышит, как она делает глубокий вдох, он оборачивается. Джиллиан так смертельно бледна, что он боится, как бы она не упала в обморок. — Джилл… Ты в порядке? — Кэл быстро приближается к ней, но она уже оживилась и идет в его сторону. — Включи еще раз, — просит Джиллиан, и Кэл понимает. Он эксперт в чтении микровыражений, но здесь нет выражения, которое можно было бы прочитать. Только голос. Никто не квалифицирован в профессиональном плане настолько, чтобы прочитать его, чем она. Даже если то, что она услышала, глубоко встревожило ее Кэл снова нажимает на файл и позволяет ей слушать без перерывов, в то время как он пытается разобрать звуки, отличные от голоса — фоновые шумы, эхо, что-нибудь, что могло бы подсказать им, где был записан файл. Однако ничего нет. — Ты узнал этот голос? — спрашивает его Джиллиан, когда мужской голос замолкает. — Нет. — Кэл качает головой. — И что он сказал? Тебе это о чем-нибудь напомнило? Кэл хмурится. — Я помню игру в покер в Глазго. Вероятно, это было около двадцати лет назад. Но это была именно игра в покер. Не произошло ничего, что могло бы оправдать такую реакцию. — Но ты победил? Он колеблется. — Да. — Что? — Его нерешительность не была микровыражением. Ей легко читать. Кэл кое-что вспомнил. Что-то, что его беспокоит. — Я уже тогда знал, как читать людей. Не так, как сегодня, но немного, и я им воспользовался. Она вздыхает. — Ты играл нечестно, — цитирует Джиллиан человека, который угрожал Кэлу. Выходит, он, должно был, узнал. — Ты знал, у кого ты выиграл деньги? Ты помнишь его имя? Он снова колеблется. — Кэл… — Джиллиан слегка раздражена. — Сейчас не время беспокоиться о том, что я могу судить тебя из-за чего-то, что произошло давным-давно в твоем прошлом. Я не могу обещать тебе, что не буду этого делать, но ты все равно должен сказать правду. Кэл кивает, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. — Не помню его имени. Никогда раньше не видел этого парня. — Он на мгновение замолкает. — Послушай, дело в том, что я участвовал в игре только для того, чтобы отыграть у него деньги для друга, который проиграл их ему накануне. Это были его деньги на колледж. Он нуждался в этом. Около тридцати тысяч фунтов стерлингов, я думаю. Это пятьдесят тысяч долларов. — Много денег, — заявляет Джиллиан. Затем выражение ее лица смягчается. — Но почему я должна плохо думать о тебе из-за этого? — Ты сама это сказала. Я играл нечестно. У него были тайные планы. — Но ты сделал это ради благого дела, и тогда ты не был ученым. Ты был просто парнем с исключительным талантом. Он ухмыляется. — Да уж, хотел бы я быть таким. Талантливым, то есть. Но я не рожден таким. Это все наука и тяжелая работа. Джиллиан улыбается ему в ответ. Кэл такой искрометный, что она склонна забывать, что его область знаний на самом деле является результатом многолетней упорной работы. — Так, может быть, все дело в деньгах, — размышляет Кэл. — Он думал, что я мертв, и теперь, когда он знает, что это не так, он хочет их вернуть. В свете его слов выражение лица Джиллиан снова становится серьезным. Она прерывает зрительный контакт. — Дело не в деньгах, — тихо говорит она. — Всякое случалось. Ты можешь загладить свою вину. За все, — цитирует она больше из того, что слышала. — Это личное, Кэл. Я… — Ее голос затихает, и она выпрямляется. — Случилось кое-что еще. Вот в чем дело. Я даже не уверена, что все, чего он хочет, — это напугать и причинить тебе боль. — Она уверена, что это не все, чего хочет мужчина, но простое воображение того, что она услышала между строк, вызывает у нее тошноту, и это слишком ужасно, чтобы произнести эти слова вслух. — Он хочет твоей смерти. — Вот почему она была такой встревоженной и бледной, когда впервые прослушала запись. Она никак не могла расслышать ненависть и отвращение в голосе мужчины, которые выходили далеко за рамки гнева. Джиллиан не может скрыть страха, граничащего с паникой, на своем лице, и Кэл понимает. Он тоже так уже думал. Ее оценка только подтверждает это, разрушая его последнюю надежду на то, что он сможет устранить угрозу, просто нанеся несколько ударов и заплатив мужчине. — Эй… — Он успокаивающе касается ее руки. — Хорошо то, что теперь, когда мы знаем, в чем дело, я могу выяснить, кто этот человек. В тот момент, когда он прикоснулся к ней, Джиллиан расплакалась, пытаясь взять себя в руки. Из-за последнего поворота событий Кэл почти забыл, что прошло всего около полутора недель с тех пор, как они с Джиллиан боролись за свои жизни в тюрьме. Синяки на ее теле, возможно, зажили, но шрамы на ее душе наверняка все еще остались. Осознание того, что он является причиной еще большей боли в ее жизни, тяжело давит на него. — Может быть, твой друг сможет помочь? — прерывает Джиллиан ход мыслей Кэла. Хотя она потрясена, решимость на ее лице его не удивляет. Он уже познакомился с ее способностью брать себя в руки в трудной ситуации. — Да, может быть, — соглашается он, но она слышит сомнение в его голосе. — На самом деле, я жду, когда он мне перезвонит. — Он заставляет себя улыбнуться, зная, что она услышала его неуверенность. Итак, что это значит? Как бы сильно Джиллиан ни нуждалась в том, чтобы Кэл был честен с ней прямо сейчас, она была бы благодарна за некоторые ответы, ей не нужно раскрывать больше секретов, которые неизбежно приведут к новым вопросам. Однако игнорирование вещей не поможет. — Как ты думаешь, твой друг распустил слух о твоей смерти, чтобы защитить тебя? — спрашивает она. — Не знаю. — Это еще не все. Она позволяет ему не торопиться, чтобы рассказать ей. — Мы некоторое время не общались. Двадцать лет. Судя по тону его голоса, это определенно еще один секрет. Джиллиан ничего не говорит, просто смотрит на Кэла, и на ее лице написано приглашение рассказать ей все. Его рука, которая все еще лежит на ее руке, как она замечает только сейчас, опускается на ее руку и коротко сжимает ее, удерживая. Это его способ поблагодарить ее за то, что она рядом. — Терри — так зовут моего друга. Он проиграл деньги, играя в покер в другой раз, всего через неделю после того, как я отыграл для него эти деньги. А потом он захотел, чтобы я снова сыграл. — Но ты этого не сделал. — Не сделал. После этого мы потеряли связь, и через пару недель я уехал учиться сюда. Никогда больше о нем не слышал. — И все же он, вероятно, солгал, чтобы защитить тебя, — озвучивает Джиллиан его мысли. Печаль на лице Кэла разбивает ей сердце. — Ты, должно быть, был важен для него, что бы ни случилось. — И он, должно быть, был важен для Кэла, очевидно, все еще важен после стольких лет. Иначе Кэл не был бы таким грустным. Они еще не достигли той стадии своих отношений, на которой вы представляете своего партнера своим друзьям. Джиллиан предполагает, что у Кэла не так много друзей, но те, которые у него есть, близкие и преданные. Как у нее. Она хочет услышать историю о том, как они с Терри однажды стали друзьями. На данный момент это должно подождать. Джиллиан приходит в голову, что, слушая запись, она заметила кое-что, о чем не рассказала Кэлу. — Это не голос мужчины, который подошел ко мне на твоем переднем дворе, — говорит она ему. — Но, когда я прослушала запись, я заметила две вещи. У них очень похожий речевой паттерн. То, что ты часто наблюдаешь между братьями и сестрами, когда те выросли вместе и регулярно видят друг друга, став взрослыми. И у них одинаковый акцент. Я почти не заметила этого. Но, поскольку он упомянул Глазго, я думаю, что они из Шотландии. Как будто они жили здесь или привыкли говорить на американском английском, чтобы скрыть свой первоначальный акцент. Кэл слушает с интересом. — Значит, двое мужчин, — резюмирует он. — Вероятно, это связано. Один из них — человек на записи — играл со мной в покер двадцать лет назад в Глазго. Но почему они тогда не надели на меня ошейник? Я пробыл там некоторое время после того, как выиграл деньги. В этом нет никакого смысла. Джиллиан думает об этом. — Дама, — рассуждает она. — Это что-то личное. Гораздо больше для человека на записи, чем для другого человека. Может быть, то, что делает это личным, произошло только после того, как ты уже покинул страну. Это согласуется с нашим предположением о том, что твой друг сказал ему, что ты мертв, чтобы заставить его отказаться от своих планов мести. Сложно доказать, что это неправильно, когда тебя нет. И, возможно, то, что произошло, связано с женщиной. — Она смотрит на него. — Есть идеи? Была ли женщина за игрой в покер? Ты выиграл не только его деньги, но и его женщину? — Джиллиан нервно смеется. Они говорят о чем-то, что произошло много лет назад. Тем не менее ей больно думать о том, что Кэл был с другой женщиной. Кэл обдумывает эту идею, но ничего не приходит в голову. — Нет. В тот вечер не было ни одной женщины, и я был слишком занят подготовкой к отъезду в течение следующих недель, чтобы проводить время с женщинами. Джиллиан поднимает брови. — Да, это было исключение, — признает он. — Но это правда. — На самом деле так оно и есть. Его голос говорит об этом. Они оба замолкают. Хотя они кое-что выяснили, суть дела по-прежнему остается закрытой книгой. Они устали и расстроены. — Так ты позвонишь прямо сейчас? — спрашивает она после короткой паузы. — Мы только что выслушали доказательства того, что существует серьезная угроза твоей жизни. Она это сказала. Его жизнь под угрозой. Кэл замечает, как Джиллиан так яростно сжимает кулаки до побеления костяшек, чтобы справиться с болью, которую причиняет ей взгляд в лицо ужасной правде. Тем не менее он не может с этим поспорить. Джиллиан — эксперт по голосу. Если она услышала смертельную угрозу, даже звучащую между строк, значит, она реальна. К сожалению, это означает, что ему придется сообщить ей еще больше плохих новостей. Кэл хотел бы, чтобы ему не приходилось говорить ей, но Джиллиан должна знать. Даже если на кону его жизнь, он хочет, чтобы она сама решала, сообщать об этом или нет, учитывая последствия. Поэтому он говорит ей, что, скорее всего, произойдет: его направят на секретную миссию в другой федеральный штат или даже страну на несколько месяцев. Джиллиан пропускает его слова мимо ушей, выглядя так, словно на нее навалилась тяжесть всего мира. — На этой неделе Алек заходил за своей мебелью, — в конце концов говорит она. Должно быть, это произошло в один из вечеров, когда она рано ушла. — Я не сказал тебе, потому что хотел разобраться с этим сам. Избавиться от наследия, так сказать. Я хотел быть готовым двигаться дальше… — Джиллиан бросает на него быстрый взгляд…с тобой. А теперь… — Она выпрямляется. — Я просто не знаю. Теперь движение дальше означает, что Кэла не будет рядом с ней. — Я не обязан сообщать об этом, — говорит он, скрывая, что на самом деле он обязан сообщать о серьезных угрозах. — Я могу справиться с этим сам. Она горько смеется. — Это угроза. Твоей жизни. Другого выхода нет. — Однако Джиллиан избегает зрительного контакта, и Кэл касается кончиками пальцев ее подбородка, и она поднимает голову, наконец-то глядя на него. — Независимо от того, что это значит для нас? — спрашивает он. — Бесполезно сообщать об этом, если из-за этого тебя убьют, — шепчет она, снова заливаясь слезами. Кэл изучает ее лицо. Страх и боль очевидны. Джиллиан не хочет, не говоря уже о том, что не заслуживает, но убеждена, что это правильно. Это то, что ему нужно было знать. — Тогда ладно. Первым делом, в понедельник утром, — неохотно соглашается он. Она в замешательстве. — Разве ты не хочешь сделать это сейчас? Кэл корчит гримасу. — Для начала я жду, когда мне перезвонят некоторые люди. — Это означает, что, что бы они ни решили, он все еще надеется, что каким-то образом сможет справиться с ситуацией до утра понедельника, чтобы ему не пришлось сообщать об этом. — И я верю, кем бы ни был этот парень, что он хочет сначала немного повеселиться, прежде чем действовать в соответствии со своей угрозой. Итак, еще двадцать четыре… — …тридцать шесть… — поправляет она, чувствуя, к чему он клонит. — …часов ничего не изменят. В любом случае, у нас не было других планов, кроме как остаться здесь. Джиллиан понятия не имеет, действительно ли это надежный вывод, основанный на его опыте, или же просто попытка потянуть время. В конце концов, ее потребность провести время с Кэлом, прежде чем их мир снова перевернется с ног на голову, берет верх. Она заставляет себя отодвинуть все мысли об угрозе и их предстоящем расставании на задний план. Следующие тридцать шесть часов могут стать всем, что у них осталось. — Хорошо, — выдыхает она. Он заключает ее в объятия и целует. Они оба испытывают непреодолимое желание быть ближе друг к другу. Несмотря на ситуацию, возможно, даже усугубленную ею, в том, как Джиллиан целует его в ответ, видна страсть — речь идет не только о комфорте и чувстве безопасности. Она дергает его за рубашку, подразумевая, что хочет большего. Кэл удивлен, но, когда он смотрит ей в глаза, понимает. Заставь меня забыть обо всем. Это написано у нее на лице. Как он мог отказать ей в этом? Ее отчаяние сталкивается с его чувством вины, когда они целуются снова, и он притворяется, что не чувствует вкуса ее соленых слез на своих губах, когда расстегивает молнию ее платья.