Collateral Damage

Джиллиан то погружается в сон без сновидений, то пробуждается от него. Сны приходят только тогда, когда она вот-вот готова очнуться. Ослепительный свет, за которым следует жгучий жар, обжигающий ее кожу, и взрывная волна, от которой невозможно дышать. Она теряет хватку, ее тело подбрасывает в воздух, и она словно бы падает. Это, должно быть, сон, не так ли? Кошмар. Эти ужасные образы не могут быть реальными. Когда она в конце концов просыпается, ей требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что она видит, из-за сильной головной боли. В основном, она видит белое. Белые стены, белое постельное белье — явно не ее собственное. Единственный цвет исходит от картины на стене, которую Джиллиан никогда бы не выбрала для своей квартиры. Легкая волна тошноты и паники захлестывает ее. Где она? Она не только чувствует, но и слышит, как учащается ее пульс, и только тогда замечает маленькое устройство у себя на пальце, провода от которого тянутся к приборам. Больница. Она находится в больнице. Джиллиан успокаивается, пока ее не посещает другая мысль, которая хуже физической боли. Кэл. Это был не сон. Взрыв и ее свободное падение были реальностью. Где он? Она оглядывается по сторонам. Это одноместная палата — врачи, очевидно, хотят, чтобы она оставалась в покое. Нет никаких доказательств того, что Кэл был здесь или находится здесь сейчас. За исключением того, что Джиллиан могла поклясться, что это так, даже если ее предположение ни на чем не основано. Простое озирание по сторонам утомило ее. У нее болит не только голова. Все ее тело чувствует себя так, как будто ее переехал грузовик. Джиллиан снова опускает голову на подушку, страх поднимает свою уродливую голову. Что, если она ошибается? Что, если Кэла здесь не было? Что, если он не выжил? Но когда она вдыхает, то чувствует его запах. Части подушки, прямо рядом с ее лицом, пахнут дымом, смешанным со слабым запахом Кэла. Значит, он был здесь, когда она спала. Ее сердце замирает от облегчения. Кэл жив. Чем больше Джиллиан возвращается в реальность, тем больше мыслей проносится в голове. Что именно произошло? Кэл ранен? Вмешался ли Джек? И более того, что она должна рассказать о взрыве? Не было времени разобраться в их историях, и кто-нибудь скоро спросит ее об этом, теперь, когда она проснулась. Может быть, ей следует притвориться, что она все еще спит, но это только отсрочит неизбежное. Джиллиан ненавидит чувство усталости и беспомощности. Вместо этого она хотела бы встать и поискать Кэла или хотя бы позвонить Джеку, но и то, и другое подразумевает риск связать их с тем, что произошло, и она не может этого сделать. Еще больше мыслей, от которых ее голова болит сильнее. Раздается стук в дверь. Кэл бы не стал стучать. Вот и она.

***

Кэл проспал час или два в неудобной позе рядом с Джиллиан — полусогнувшись, полулежа. Когда он проснулся, его тело словно горело. Ему следовало попросить у вчерашнего доктора еще обезболивающих. Тот, по-видимому, пребывал в заблуждении, что Кэл поступит, как и любой другой пациент, а именно отправится домой и позаботится о себе сам. Но он в больнице. Никаких проблем с получением большего количества лекарств быть не должно. Однако эта просьба потребовала бы хоть каких-то объяснений с его стороны, а Кэл не хочет, чтобы его имя значилось в документах. Есть причина, по которой Терри покидает страну прямо сейчас и по которой они договорились не связываться в течение некоторого времени. Их участие должно оставаться в тени. Никаких следов оставлять нельзя. Когда он проснулся, Джиллиан все еще спала рядом с ним под воздействием анестезии и не подозревая о суровой реальности, с которой ей предстоит столкнуться достаточно скоро. Кэл позавидовал ей. Она выглядела такой умиротворенной во сне. Не считая нескольких ссадин, никаких признаков того, что с ней случилось что-то плохое, не наблюдалось. Он погладил ее по щеке, нежно убрав с лица прядь волос, прежде чем наклониться и поцеловать ее в висок, несмотря на яростные протесты его ноющей спины. Поездка домой, отдых и принятие обезболивающего — казалось бы, отличное решение с точки зрения заботы о себе, но неудивительно, что это было последним, о чем подумал Кэл. Пока Джиллиан не проснется и у него не будет возможности поговорить с ней, он не уйдет. Поэтому он решил пока выпить чаю. Идея состояла в том, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом. Выпить чаю и, по возможности, избежать контактов с персоналом больницы. Поскольку медицинские осмотры обычно проводятся очень рано, Кэл предположил, что как раз в это время он выскользнет из палаты Джиллиан. И он был прав. Он жаждал расспросить врачей о травмах Джиллиан, но они, скорее всего, все равно не предоставят информацию, поскольку он ей не родственник. Его телефон снова вибрирует. Джек уже дважды звонил ему, пока он пил чай. Строго говоря, это не его телефон. Джек одолжил ему свой сотовый вместе со своей машиной и продолжает звонить ему со стационарного телефона. Вероятно, он надеялся, что Кэл вернет мобильник и машину перед работой, чем бы Капитан Америка ни зарабатывал на жизнь. Кэл игнорирует этот звонок точно так же, как игнорировал предыдущие. Джек — наименьшая из его забот. Он разберется с ним позже. Кэл подходит к палате Джиллиан и вдруг замечает двух женщин, подозрительно похожих на детективов, идущих по коридору в его направлении или, скорее, в направлении палаты Джиллиан. Изображая невинность, он проходит мимо них, стараясь не хромать. Просто случайный посетитель. Когда младшая все же настороженно смотрит на него, он подмигивает ей. В конце концов, она привлекательная женщина. Они оба привлекательные. Она ухмыляется и делает незаметное движение, чтобы мельком показать свой пистолет. У меня больше, чем у тебя. Затем женщины останавливаются перед палатой Джиллиан, стучат и входят, как он и предполагал. Однако Кэл ожидает, что они немедленно выйдут, потому что Джиллиан все еще спит, но они этого не делают. Плюс в том, что это означает, что Джиллиан проснулась. Минусом является то, что детективы могут допросить ее как возможного очевидца. У них не было шанса разобраться в своих историях. Не говоря уже о том, что Джиллиан даже не знает, что он жив. Беспокойство и чувство вины почти побуждают Кэла войти внутрь и прервать то, что происходит там прямо сейчас. Затем он вспоминает свою встречу с Джиллиан перед взрывом и решает отказаться от этой затеи. Скорее всего, его появление только ухудшит ситуацию, и он не будет недооценивать Джиллиан в другой раз. Она может справиться сама.

***

— Доктор Фостер. — Старшая из двух женщин подходит к Джиллиан. — Я детектив Валовски, а это моя напарница, детектив Торрес. — Обе женщины показывают свои значки и кивают с типичной бескорыстной вежливостью человека, привыкшего разговаривать с людьми, которые чаще всего не хотят с ними разговаривать. Джиллиан хочет, чтобы они ушли. Во время медицинского осмотра врачи не интересовались ничем, кроме ее самочувствия. Сейчас же все по-другому. Она подумывает о том, чтобы попросить детективов уйти, потому что она не готова к допросу. Да и в долгосрочной перспективе от него не было бы никакой пользы. Они вернутся позже, и у нее уже будет готов план по тому, как вести себя в данной ситуации хотя бы первое время. План, который не требует разговора с Кэлом. — Мы хотим поговорить с вами о взрыве. — Они называют адрес здания, и изображения всплывают в ее памяти. Огонь. Дым. Джиллиан помнит, как выкрикивала имя Кэла. Кэл… Нет, она пока не может туда пойти. Сначала о главном. — Мы понимаем, что вы были там, когда это произошло, и что вы получили свои травмы в результате него. Что вы там делали? — Взрыв? — Она изображает шок. И надеется, что достаточно убедительно. Детективы бросают на нее косые взгляды, но в остальном игнорируют вопрос. Ни слова о других людях, которые были ранены или убиты. Ни слова о возможных подозреваемых. Даже если Кэл выжил, он все еще в опасности. Взрыв, возможно, уничтожил его врага, но тот факт, что его действия можно оправдать с моральной точки зрения — хотя и довольно сомнительно, потому что может ли когда-либо быть оправдание убийству людей? — это не делает их законными. Самооборона законна, но заманивание других в ловушку с целью убийства — нет. Если когда-нибудь выяснится, что виноват Кэл, ему грозит пожизненное заключение. Джиллиан закрывает глаза. Она была так занята, пытаясь выяснить планы Кэла и как она могла спасти его, что до сих пор не думала о юридических последствиях. Обе женщины интерпретируют ее реакцию как признак ее плохого физического состояния. — Это не займет много времени. Просто расскажите нам, что вы помните, особенно если вы видели кого-то, чтобы мы оставили вас в покое, и вы смогли отдохнуть — что просто необходимо вам для восстановления после травм, — охотно объясняет детектив Валовски. Не похоже, чтобы они рассматривали возможность того, что она устроила взрыв. Джиллиан видела свою сумочку раньше: кто-то положил ее рядом с ее кроватью. Вот почему все знают ее имя и профессию. Она носит с собой визитную карточку. Однако, даже если они ее не подозревают, у них должны появиться сомнения относительно того, что она там делала. Такая женщина, как она, в таком месте. Подозрительно. Джиллиан открывает глаза. Шоу начинается. Говорит детектив Валовски, но больше ее беспокоит другой детектив. Детектив Торрес смотрит на нее так, как иногда смотрит Кэл, — как будто она знает о ней все, просто изучая ее лицо. Джиллиан до встречи с Кэла, посмеялась бы над этой мыслью. Однако Кэл научил ее лучшему. Возможно, Торрес — один из тех самородков, о которых ей рассказывал Кэл. Люди, обладающие теми навыками, что и он, но без обучения. Джиллиан чувствует себя неловко и садится, чтобы скрыть, что она почти начала ерзать в постели. Движение причиняет боль, и она морщится от боли. — Вот. Позвольте мне помочь вам. — Детектив Валовски немного приподнимает ее подушку, чтобы Джиллиан могла откинуться на спинку. Она даже улыбается ей, в то время как детектив Торрес не двигается — ни телом, ни лицом. Что ж, наглядная демонстрация так называемых хорошего и плохого копа. — Спасибо. — Голос Джиллиан хриплый из-за дыма, который она вдохнула. Кэл, вероятно, нашел бы это сексуальным. Снова Кэл. Черт возьми, она должна перестать думать о нем. Это только беспокоит и отвлекает ее. Она прочищает горло. То, что она изображает жалкую жертву, не поможет ей выиграть время надолго. — Я ничего не знаю о взрыве. Я ничего не помню, — сказала она, заставив себя не смотреть на детектива Торреса. — Ничего? — Снова детектив Валовски, пытающаяся докопаться до сути. Решительная, но в остальном ее голос не выдает того, верит она Джиллиан или нет. В конце концов, она профессиональный следователь. — Да, ничего. — Джиллиан пытается очистить свой разум, чтобы звучать и выглядеть убедительно, но это не работает. Ее свободное падение, момент удара, когда она ударилась о землю, ожидая смерти. Будет ли это больно? Почувствует ли она что-нибудь? А затем осознание того, что удар был смягчен матрасом, старым и грязным, прежде чем ее тело упало и перевернулось еще немного, пока, наконец, не ударилось о твердый бетон. Иначе она, вероятно, не выжила бы, получив достаточно несовместимых с жизнью травм. Зная, что чем больше говоришь, когда лжешь, тем больше рискуешь, что ложь будет раскрыта, Джиллиан замолкает после своего заявления. — Значит, вы никого не видели? — Не могу сказать. Я не помню. — Повторяй ложь достаточно часто, и ты сама начнешь в нее верить. — Что случилось? И снова детектив Валовски игнорирует ее вопрос. — И вы не помните, почему оказались там? Впервые Джиллиан слышит недоверие в ее голосе, но пути назад нет, даже если она сможет в любой момент в будущем отменить свое заявление и придумать другую версию правды, притворяясь, что она внезапно вспомнила. — Нет. — Что последнее вы помните? — Черт побери! Хотя это логичный вопрос, Джиллиан не ожидала его, на чем сказались ее сотрясение мозга и общее состояние здоровья. Она не может сказать им, что была с Кэлом, и на короткое мгновение она действительно забывает, что делала до того, как провела с ним время. Работа. Она работала. Конечно. Она рассказывает им. Какое облегчение хоть раз сказать правду. — И после этого вы ничего не помните, пока…? — …пока я не проснулась здесь всего несколько минут назад. — Строить из себя жертву больше не выход. Джиллиан чувствует себя ужасно. Каждый вдох причиняет боль, а в голове стучит так, словно она вот-вот взорвется. Аппарат, который отслеживает ее пульс, начал дико пищать. Джиллиан снова закрывает глаза. Она не хочет ни лгать, ни говорить, ни делать что-либо, кроме как спать. Дверь открывается, и вбегает медсестра. — Время приема на сегодня окончено, — говорит она детективам. Джиллиан слышит, как женщины выходят. Она не открывает глаз. Медсестра возится с капельницей, и мгновение спустя боль и беспокойство Джиллиан проходят — лекарство начинает действовать.

***

Кэл наблюдает за уходом детективов с безопасного расстояния. Однако с достаточно близкого, чтобы подслушать часть их разговора. — Так что ты думаешь? — спрашивает старшая детектив свою напарницу. — Ты у нас детектор лжи. Детектор лжи? Интересно. Кэл делает мысленную пометку выяснить, кто эта женщина, если он когда-нибудь найдет время, учитывая то, что происходит сейчас. — Она лжет сквозь зубы. Единственная часть, которая была правдой, это то, что вчера она работала. Еще интереснее. Кэлу не терпится узнать, что им рассказала Джиллиан. Они входят в лифт. Последнее, что слышит Кэл перед тем, как двери закрываются и они оказываются вне пределов слышимости, — это голос старшей женщины: — Может, она лжет, а может, и нет. В любом случае, мы не можем этого доказать. По крайней мере не сейчас. Похоже, это был не последний их визит. Очевидно, они не планируют так легко отпускать Джиллиан с крючка. Кэл видел, как медсестра ворвалась в палату Джиллиан, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не последовать за ней внутрь. Когда вскоре после этого две женщины вышли в сопровождении медсестры, он почувствовал уверенность в том, что ничего серьезного не произошло. И, похоже, медсестра больше не вернется. Однако он выжидает еще немного, прежде чем пробраться в палату Джиллиан. Она выглядит еще бледнее, чем раньше. Сначала Кэл думает, что она снова заснула, но когда он медленно приближается к ней и его ботинки издают скрип, она открывает глаза и улыбается. — Я так и думала, что это ты, — бормочет Джиллиан. — Все, что я чувствую, — это запах огня и дыма. Тебе нужно переодеться. Он садится на кровать, стараясь быть как можно ближе к ней. — Я тоже рад тебя видеть, дорогая. — Кэл осторожно касается ее руки, и когда она не вздрагивает, он нежно поглаживает сначала ее плечо, а затем бедра и ноги, прикрытые одеялом. Кэлу приходится убеждать себя, прикасаясь к ней, что это реально, что Джиллиан на самом деле жива. — Мы сделали это, — произносит она, каким-то образом читая его мысли. Судя по тому, как она говорит немного невнятно, Кэл может сказать, что медсестра только что дала Джиллиан какие-то седативные препараты. Однако выражение ее лица ясно. — Да, мы сделали это, — подтверждает он и только сейчас замечает, что она прослезилась. — Не нужно плакать, милая. Но она уже разрыдалась и тянется к его рубашке, чтобы сократить расстояние между ними. Потом они обнимаются, и она прижимается к нему. Ей больно, но Джиллиан, похоже, этого не чувствует, ее тело дрожит, когда она льнет к нему, проливая слезы счастья и облегчения. Через пару минут она успокаивается и ослабляет свою крепкую хватку на нем. Когда Кэл откидывается назад, она улыбается ему. Потом она вспоминает о детективах. Кэл замечает, как в ее глазах меняется выражение от счастья и любви к волнению и беспокойству. — Здесь было два детектива, — говорит она ему. — Я знаю, я видел их. — Я сказала им, что ничего не помню, хотя это не так. Я помню все. Кэл не знает, что на это ответить. В каком-то смысле он ожидал, что она прикроет его. Но услышать, как она говорит вслух, что солгала ради него, — это совсем другое дело. Если правда всплывет, ее карьере придет конец. Не говоря уже о юридических последствиях. В любом случае, он просто кивает. Спасибо. Все так, как есть. Они любят друг друга, и если потребуется солгать, чтобы спасти одного из них, они солгут. Кэл берет руку Джиллиан и нежно целует ее. — Я не знаю, что сказать, Джилл, — признается он. Она выдерживает его взгляд. — Я буду придерживаться этой версии до тех пор, пока меня не освободят, и у нас будет время, чтобы все обдумать и обсудить. Они не могут доказать обратное, так как у меня сильное сотрясение мозга, и это один из возможных побочных эффектов — иногда временный, иногда постоянный. — Затем Джиллиан вспоминает кое-что еще. — Ты в безопасности? В угрозах был замешан не один человек. — В безопасности, — уверяет ее Кэл, зная, что она слышит, что он говорит правду. Ему нужно, чтобы она сосредоточилась на своем собственном процессе исцеления и не беспокоилась о нем. — Хорошо. — Джиллиан откидывается назад, на ее лице написано изнеможение. У нее так много вопросов, которые она хочет задать ему. Если его ловушка действительно сработает и ему удастся убить своих врагов. Он выжил. И у него, скорее всего, столько же вопросов о том, что с ней случилось. Однако в ее теле не осталось достаточно энергии, чтобы расспросить его об этом. Джиллиан уверена, что Кэл видит это и разделяет ее усталость. С вопросами пока придется повременить. Кэл собирается лечь рядом с ней, когда она останавливает его или, скорее, пытается остановить его, но безрезультатно. — Что ты делаешь? — Я спал всего час или два. Позволь мне просто полежать здесь, рядом с тобой, совсем немного. Усталость и нежность в его голосе разбивают ей сердце, но то, как он продолжает ерзать взад и вперед, пытаясь лечь, говорит о том, что ему совсем не комфортно. Кровать слишком мала для них обоих, и ему, очевидно, нужны обезболивающие. Более того, пройдет совсем немного времени, и она тоже почувствует дискомфорт, учитывая, что его тело не оставляет ей много места для движения. Как бы сильно они оба ни хотели, чтобы он остался, он не может. — Я бы с удовольствием, Кэл, — нежно говорит Джиллиан. — Но это не принесет пользы ни одному из нас. — Он еще немного поерзал рядом с ней. — Видишь. Нам обоим неудобно. Поезжай домой. Прими обезболивающее и поспи. Я никуда не уйду. Я все еще буду здесь, когда ты вернешься. Кстати, было бы здорово, если бы ты принял душ. В противном случае мне придется продолжать объяснять, почему моя кровать пахнет копченой ветчиной. Он смотрит на нее с раскаянием, даже если ценит ее заботу. Один из них должен действовать разумно, и неудивительно, что в данной ситуации это она. — Эй! Ты жестокая женщина, ты в курсе? И твой хриплый голос очень сексуален. Это несправедливо. Все, что я получаю от взрыва, — это боль и ломоту во всем теле, а тебе достается сексуальный голос. Они оба смеются, когда она целует его и мягко отталкивает, потому что — конечно же — он все еще не двигается. Когда звонит его телефон, Кэл смотрит на дисплей и вздыхает. — Что такое? — спрашивает Джиллиан. — Кто это? — Думаю, тот, кто хочет вернуть свою машину и свой телефон. — Кто? Твой друг. Джек. Он все-таки вмешался. — Дай мне телефон, — требует Джиллиан, забывая об усталости. Она отвечает на звонок. Кэлу не нравится нежность ее голоса и мягкость черт лица. Ей действительно нравится этот парень. — Да, он вернет вашу машину и телефон. — Джиллиан бросает взгляд на Кэла, оценивая его состояние. — Но только попозже. И Джек… Спасибо за все. — Она точно не знает, за что именно она должна его благодарить, но, учитывая, что Кэл здесь, живой и здоровый, за очень многое. Кэл неуклюже встает, отчасти из-за ноющего тела, а отчасти для того, чтобы покрасоваться и подчеркнуть свою точку зрения. Джиллиан права. Ему нужно пойти домой, принять лекарство и поспать. И все же именно она отсылает его прочь. Не говоря уже о том, что она ответила на звонок Джека и излучала обаяние. — Ты вообще обращался к врачу? — интересуется она, игнорируя его поступок, но прекрасно понимая, что он, вероятно, держался подальше от медосмотров и больниц по очевидным причинам. Ну, по крайней мере до тех пор, пока речь не зашла о том, чтобы навестить ее. — Разумеется. — Кэл не указывает на то, что именно Рейдер отвез его к врачу. В любом случае, она сложит два плюс два. Он стоит рядом с ее кроватью, готовый уйти, и все же этого не желая. Вдруг его рука хватает за руку ее. — С тобой все будет в порядке? — Джиллиан с беспокойством говорит о его травмах. — Потому что, ты знаешь, все это… оно того не стоит, если ты… — Она снова плачет. — Я думала, что потеряла тебя, Кэл. В тот момент, когда я услышала взрыв и упала, я подумала… — Она сглатывает. — Я больше этого не вынесу. Кэл наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее. Он склонен забывать, как глубоко все это ранит и смущает ее. Джиллиан не живет в своем мире, который чаще всего состоит из неожиданных поворотов, вплоть до ситуаций, угрожающих жизни, из-за его тайных миссий и других заданий. Ее мир более или менее представлял собой постоянный поток запланированных событий, пока она не встретила его. Какой бы опасной ни была ситуация, то, что происходило, было в пределах мира, каким его знает Кэл, в то время как мир Джиллиан исчез вместе со взрывом. Для нее уже ничего не осталось прежним, и он сделает все, чтобы избавить ее от еще большей боли, а для начала вернется домой и позаботится о себе, чего бы это ни стоило. Чтобы быть тем мужчиной, который ей нужен рядом. — Тебе не нужно больше терпеть, милая. С этого момента все станет лучше. Обещаю!

***

Джиллиан заснула еще до того, как за Кэлом закрылась дверь, когда он вышел. Проснувшись, он чувствует себя намного лучше. Голова все еще болит. Пройдет пара недель, пока минуют последствия сотрясения мозга, но она сразу же понимает, где находится, и помнит все, в том числе и то, что Кэл жив и упрям, как обычно. Даже если она отослала его, чтобы он немного поспал, она скучает по нему и надеется, что он скоро вернется. Она потягивается, и даже это простое движение ощущается легче. Ее тело уже не протестует против боли так сильно, как раньше. Она замечает, что в палате с ней есть кто-то еще. Мужчина, стоящий в дверях, как будто он собирался уходить. Ее первая мысль — Кэл, но мужчина намного выше, а его голос намного ниже. — Прости, надеюсь, я тебя не разбудил. Просто хотел уйти, потому что ты все еще спала. — Он продолжает смотреть на нее, как будто ожидая реакции, пока не понимает, что она понятия не имеет, кто он такой. — Ожоги. Дэйв Бернс. Я больничный психолог. Учитывая обстоятельства, я подумал, что было бы неплохо заглянуть к тебе. — Джиллиан узнает его. На нем не белый халат, как на других врачах, а джинсы и рубашка. Психолог. Здорово. Теперь ей приходится лгать не только полиции, но и коллеге. Им нужно устроить соревнование, кто первым узнает правду. Или, возможно, ей следовало раньше попросить Кэла научить ее лгать, рассказать о каких-нибудь трюках. Прямо сейчас Джиллиан чувствует себя актером, который должен был суфлировать, но забыл свои реплики. — Это… — начинает она, не зная, что сказать или как справиться с ситуацией, — …мило, но я не думаю, что мне нужна психологическая помощь. Я, эм, я ничего не помню о взрыве… — Она должна быть осторожна, иначе ее ложь настигнет ее. — Детективы рассказали мне об этом, но сама я ничего не помню. Он задумчиво смотрит на нее. — Иногда то, чего мы не помним, вызывает больше беспокойства, чем то, что мы делаем, потому что наше воображение заполняет пробелы картинками, которые могут быть хуже реальности. — Джиллиан с трудом подавляет горький смешок. Даже если бы она на самом деле ничего не помнила, очень вряд ли в данном случае ее воображение может быть хуже реальности. В то же время она понимает, как сильно ей хочется поговорить с ним. Все, что произошло: секреты и ложь — тяжело давит на нее. Это уже не та жизнь, какой она ее знает, и она должна найти путь: либо назад, к себе прежней, либо к себе новой, которую она признает хотя бы наполовину. Если бы это был фильм, она была бы в нем неудачницей. И больше не смогла бы играть эту роль. — Я знаю, как это работает, доктор Бернс, — вежливо говорит Джиллиан. — Я сама психолог, как вы, наверное, уже знаете. — Дэйв, — поправляет он ее. — Я не предпочитаю титул доктора, когда разговариваю с пациентами. И да, я знаю, что вы психолог, но здесь вы еще и пациент, а, как говорится, из врачей получаются худшие пациенты. Поэтому, даже если я считаю, что вы полностью квалифицированы для проведения самодиагностики, мое предложение остается в силе. Я здесь, если вы хотите поговорить, доктор Фостер. — Он улыбается ей. — Джиллиан. — Теперь ее очередь поправлять его. Она никогда не позволяет своим пациентам обращаться к ней по имени, но, если он так хочет, она не будет противиться. — И спасибо вам, но ответ по-прежнему отрицательный. Я не думаю, что мне нужен ваш профессиональный опыт. Доктор Дэйв Бернс относится к тому типу мужчин, которыми она была бы заинтересована, если бы не этот уверенный, сварливый кое-кто другой. У Бернса обаятельная манера держаться. И кроме того, он высокий, красивый и умный. Но у него нет такого опыта, как у Кэла. Это не значит, что Дэйв просто притворяется больничным психологом, а на самом деле работает под прикрытием на УБН или что-то в этом роде. — Хорошо, Джиллиан. — Он на мгновение замолкает. — Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить. — Он указывает на стул рядом с ее кроватью. — Ты не возражаешь, если я присяду? Ей не нравится тон его голоса. Осторожный. Сочувственный. Как будто она вот-вот сломается. От этого у нее скручивает живот. Что это значит? Тем не менее она кивает. Когда он садится, она замечает, что он держит в руке ее медицинскую карту. Медицинский осмотр уже закончился. Что психологу нужно от ее медицинской карты? — Что это? — Ее инстинкты находятся в состоянии боевой готовности. Почему она отправила Кэла домой? Он нужен ей здесь, потому что теперь она знает, что Бернс скажет ей что-то ужасное. — Когда тебя привезли сюда, ты уже потеряла много крови, — начинает он, используя ту хорошо известную тактику, когда врачи описывают обстоятельства только для того, чтобы в конце сказать вам, что кто-то умер. Но она жива, и Кэл тоже. Джиллиан не понимает, что он пытается ей сказать. Много крови? У нее синяки, некоторые из них очень неприятные и болезненные. Кроме того, у нее нет ран, которые могли бы вызвать сильное кровотечение. Должно быть, он ошибается. — Пришлось сделать тебе выскабливание. — Джиллиан перестала дышать. — Потребуется некоторое время, чтобы убедиться, что нет необратимых повреждений и что ты все еще способна зачать ребенка, но прогнозы очень хорошие. Тебе нужно иметь это в виду. — Он снова делает паузу, и когда он продолжает говорить, она начинает предвкушать, что он собирается сказать, как безмолвный крик, который распространяется внутри ее тела. — Сильное кровотечение, вызванное вашим падением, привело к выкидышу. Ты потеряла своего ребенка. Я очень сожалею об этом. Все вокруг останавливается. Если бы ее спросили прямо тогда и там, Джиллиан даже не смогла бы назвать свое собственное имя. Она потрясена, и она в отчаянии. Ты потеряла своего ребенка. Своего ребенка… Она даже не знала, что существует вероятность того, что он у нее будет. У них. Стоп. Ее внутреннее состояние шока сменяется потоком мыслей. Примерно две недели назад они с Кэлом впервые занялись сексом. Это был единственный раз, когда они не воспользовались защитой. Просто забыли об этом. Такого с ней никогда раньше не случалось. С другой стороны, ничто в том первом разе не было похоже ни на что, что когда-либо случалось с ней раньше. Следовательно, это запросто мог быть ребенок Кэла, при условии, что в то время у нее была середина менструального цикла. Тесты на беременность делаются через двадцать восемь дней после последней менструации. Думая об этом, она не помнит, когда у нее в последний раз были месячные. С другой стороны, стресс может вызывать нарушения, ау нее было много стрессовых ситуаций. В любом случае, она сомневается, что такая ранняя беременность могла вызвать сильное кровотечение. Учитывая ситуацию, врачи, должно быть, решили, что будет лучше позволить психологу рассказать ей об этом, а не обращаться к нему во время медицинского осмотра. И оказались правы. Джиллиан все еще не может ни говорить, ни двигаться. Она просто смотрит на Бернса, умоляя его взять свои слова обратно, в то время как он удерживает ее взгляд, пытаясь утешить одним своим присутствием, давая ей время переварить то, что он только что сказал ей. Как больничный психолог, Джиллиан — не первая пациентка, к которой его послали, чтобы сообщить плохие новости. — Ты была на восьмой неделе беременности. Ты вообще знала об этом? Все внутри нее начинает пылать. Оно зарождается у нее в животе и проникает в грудь и горло. — Нет, — отозвалась она не своим голосом. Алек. Она потеряла ребенка Алека. И поскольку все ее тело болело после падения, она даже не почувствовала этого. — Есть ли кто-нибудь, кому я могу позвонить? Мы пытались связаться с тобой в экстренных случаях, но не смогли дозвониться до Алека… Джиллиан реагирует на его голос. Конечно. Алек по-прежнему является ее контактным лицом в экстренных ситуациях, его не сменили. Все слишком сложно. С этого момента все станет лучше. Слова Кэла звучат фальшиво в ее ушах, когда она их вспоминает. Как будто он дал обещание, которое не смог сдержать. То, что произошло в здании, было похоже на войну, и кто-то однажды сказал ей, что в войне нет победителей, есть только выжившие. Однако Джиллиан понятия не имеет, как ей это пережить.