Collateral Damage

После всего, что произошло: их с Джиллиан выживание, секреты и ложь, не говоря уже о том, что он намеренно убил нескольких человек (он даже не знает, скольких, но тот факт, что каждый из них был чьим-то сыном, братом, отцом или мужем, заставляет его содрогаться от чувства вины) — Кэл должен быть опустошен, сломлен, но он не чувствует себя таковым. Чувство вины реально, Кэл понятия не имеет, как ему жить с тем, что произошло. Однако с этим он разберется позже. Прямо сейчас он чувствует себя пугающе спокойным, как будто его судьба всегда планировала привести его внутрь заброшенного здания, где он должен решить, жить ему или умереть, чтобы спасти людей, которых он любит. Жизнь Кэла всегда была скорее похожа на сильный шторм, чем на спокойное море. Всю свою жизнь он нес бурю с собой, но теперь — впервые — ему кажется, что он является ее центром, как будто он управляет ею. Это не делает вещи лучше или проще. Просто оно так. Кэл был таким большую часть времени в течение последних недель, черт возьми, большую часть своей жизни. Но ужасные события, особенно за последние двое суток, задели некоторые точки. Интересно, что этого никогда не происходило до тех пор, пока его жизнь только как тайного агента была в опасности. Потребовался его страх потерять Джиллиан и Эмили, чтобы понять, чего он действительно хочет. Он больше не просто хочет существовать (и он понял, что это то, что он делал слишком долго), он покончил с существованием. Кэл хочет жить. И он будет действовать для того, чтобы жить. Он интересуется чтением людей и микровыражений. На самом деле, более чем интересуется, это стало его навязчивой идеей. Вот почему он так хорош, даже блестящ в этом, и все же он работает в агентстве, которое не ценит его навыки и прячет его предварительно опубликованную книгу в последнем ряду внутренней библиотеки. Он хочет завести семью, хотя его первая попытка оказалась неудачной. Кэл не жалеет об этом и никогда не пожалеет, потому что теперь у него есть Эмили. Однако они с бывшей женой должны были понимать, что незапланированная беременность — не лучшая отправная точка для долгосрочных отношений, учитывая, насколько они с Зои разные. Достаточно страсти для романа, недостаточно любви для брака, возможно, это вообще никогда не было любовью. Как бы то ни было, он хочет иметь семью, и все же здесь он работает под прикрытием, что гарантирует ему недели или месяцы вдали от дома. Идеальная работа, чтобы как можно реже бывать с семьей. Кэл усовершенствовал свой навык приспосабливаться к трудным обстоятельствам до такой степени, что он способен не только обмануть всех остальных, заставив поверить, что он всегда главный, но и самого себя, хотя правда в том, что по большей части это акт компенсации его неуверенности в том, чего ему позволено ожидать от жизни после смерти. Тяжелое детство, которое закончилось самоубийством его матери. Не ожидайте слишком многого, не желайте слишком многого, потому что это может быть отнято у вас в любой момент. Не говоря уже о том, что в его голове всегда звучит назойливый голос, который продолжает спрашивать его, заслуживает ли он этого или нет, всякий раз, когда с ним случается что-то хорошее. Как тогда, когда он встретил Джиллиан. Но когда в том заброшенном здании было все или ничего — только он и бездна, — когда он уже смирился со своей смертью, Кэл услышал, как Джиллиан выкрикивает его имя. В тот краткий миг после того, как он услышал ее крик и перед тем, как потерял сознание из-за нехватки кислорода, его уверенность в том, что было правильным решением смириться с потерей своей жизни в обмен на то, что Джиллиан и Эмили смогут жить, была разорвана на части. И не потому, что Джиллиан могла стать еще одним непреднамеренным побочным ущербом в жестоком, равнодушном мире, несмотря на все его усилия. А потому, что ее крик, ее голос каким-то образом заставили его соединиться с самим собой. Он так стремился указать на свою жизнь или, скорее, на ее потерю как на идеальное решение сложившейся ситуации. Не ожидайте слишком многого, не желайте слишком многого, потому что это может быть отнято у вас в любой момент. В любом случае, вы этого не заслуживаете. Самоисполняющееся пророчество. За исключением того, что любовь в голосе Джиллиан, пусть и омраченная страхом, позволила Кэлу взглянуть на то, что еще он мог бы иметь в своей жизни, если бы только позволил себе дожить. Джиллиан любит его. Она была там с ним, невзирая на последствия. Они, вероятно, нашли бы другой, лучший способ справиться с угрозами, если бы он доверился ей. Вместо этого Кэл был настолько убежден, что в любом случае потеряет ее (потому что судьба никогда не позволит ему оставить ее в своей жизни), что вернулся к своей старой модели поведения. Человек, который не заботится о своей собственной жизни, единственной жизни, которую он никогда не считал достойной спасения. До сих пор. Потому что, если она так сильно заботится о нем, может быть, так оно и нужно. Что, если на этот раз он не позволит своему страху потери решить, что будет дальше? Что, если он разорвет порочный круг своих нездоровых наклонностей жить слишком близко к огню и саморазрушению? Кэл намерен сохранить Джиллиан в своей жизни. Навсегда. И это будет только первое из грядущих изменений. Возьми это, жизнь! Я все еще здесь, думает он с мрачной решимостью. И ты понятия не имеешь, что у меня на уме.

***

Уже почти рассвет. Кэл ведет машину, несмотря на то что каждое движение причиняет ему боль. Прошлой ночью он совсем не спал. Были дела поважнее, например, выжить, убедившись, что один псих не доведет до конца план мести, начатый его братом. Но сначала о главном. Несколько часов назад он встретил своего лучшего друга спустя более двадцати лет, и сразу же после этого ему пришлось с ним попрощаться. Они больше не смогут встретиться. По крайней мере не в ближайшем будущем. Может быть, не раньше, чем через двадцать лет. Он позвонил Терри с телефона Джека. Терри немногословен, но он был еще более молчалив, чем обычно, просто дал ему адрес места, где Кэл должен с ним встретиться. Место и время встречи он выбрал странное. Под мостом посреди ночи. Они быстро и коротко обнялись, а затем приступили к решению вопроса. Все это время Рейдер сидел в своей машине и наблюдал за ними. — Все кончено, — сказал Терри. Кэл хотел спросить, что это значит, что Терри сделал для того, чтобы покончить со всем. Нашел ли он способ убедить брата Шона отказаться от осуществления их плана мести? Поскольку Шон, очевидно, был мозгом в их паре, вполне возможно, что его брат был не большого ума. С другой стороны, Шона убил человек, которого он считал их злейшим врагом. Если бы этот факт когда-нибудь всплыл, жизнь Кэла и жизни его близких снова оказались бы в опасности в мгновение ока. По прошествии более чем двадцати лет Кэлу было трудно читать Терри. Слишком много эмоций. Не говоря уже о том, что он не хотел видеть правду, даже если не было никакого способа этого избежать. Когда он в конце концов заставил себя изучить черты лица Терри в тусклом свете, которые были измучены больше, чем все, что он когда-либо видел на лице своего друга, Кэл понял. Терри отплатил ему тем же. Брат Шона мертв. Много лет назад Кэл был готов отправиться в тюрьму, чтобы сохранить Терри жизнь без возможности условно-досрочного освобождения, и теперь Терри решил, что он готов предложить взамен. Больше, чем Кэл мог бы попросить. Когда-либо. — Не знаю, что и сказать, приятель, — пробормотал Кэл. — Назови своего первенца в мою честь, и мы квиты, — пошутил Терри, хотя улыбка не коснулась его глаз. Больше сказать было нечего. Никаких слов не было бы достаточно. Так что они только коротко обнялись снова, и все. Кэл, прихрамывая, вернулся к машине, его ребра болели все сильнее и сильнее с каждым вдохом. Когда он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на своего друга, Терри уже ушел, ночные окрестности были покрыты туманом, как будто Кэл шел по одному из своих снов. После этого его подлатал знакомый Рейдеру врач. Конечно, этот самодовольный, высокомерный ублюдок знает кого-то, кто был способен позаботиться о его травмах без обращения в больницу, дабы избежать лишнего внимания, которое они могли привлечь в свете взрыва. Еще одна вещь, которой он обязан кровавому Капитану Америке. Доктор, если он действительно настоящий, проделал хорошую работу, насколько может судить Кэл. Он дал ему несколько обезболивающих, хотя Кэл настаивал на легких, чтобы не мешать его способности мыслить и действовать связно. Последнее, что ему сейчас нужно, — это превратить свой мозг в кашу. Несмотря на его физическое состояние — травмы, боль и недосыпание, — все чувства Кэла находятся в состоянии повышенной готовности. Больше никаких одиночных действий или неправильных решений. Он каким-то образом убедил Рейдера оставить ему свою машину, чтобы он мог поехать и повидаться с Джиллиан. В те несколько мгновений, когда ему удается забыть о своей минутной неприязни к Джеку Рейдеру, Кэл благодарен этому человеку за то, что он сделал. Он не обязан был возить его через весь город всю ночь, но он это сделал. Однако теперь Кэл должен действовать в одиночку. Он не может позволить Рейдеру сопровождать его на встрече с Джиллиан. Кэлу очень повезло в сложившихся обстоятельствах, что большая часть его травм на теле скрыта под одеждой, на голове — прикрыта волосами. На его лице видны лишь несколько незначительных синяков. Каждое движение причиняет боль, но случайно их не заметить. Единственное, от чего он не смог избавиться, — запах дыма, даже если он немного выветрился. Тем не менее у Кэла не хватает терпения пойти домой, чтобы переодеться и принять душ. Ему нужно сначала увидеть Джиллиан. Она не в реанимации. Это хорошо. По нескольким причинам. Он не смог бы добраться до нее: туда пускают только членов семьи и ближайших родственников. Кэл спрашивает дорогу, пока не находит ее палату и не прокрадывается туда незамеченным. Сейчас ему не нужна лекция о часах посещения. Джиллиан спит, такая хрупкая в больничной рубашке, которая ей явно великовата. На ее лице ужасный синяк, но больше ничего, что указывало бы на серьезные травмы — ни гипса, ни пробирок, кроме обычных, со, скорее всего, нехилой смесью обезболивающих и снотворных. Кэл подходит ближе к кровати и легко прикасается к Джиллиан. Мне так жаль, милая. Его сердце замирает при виде нее, за чем следует момент мучительного сомнения. Он чуть не убил ее. Как решение сохранить ее в своей жизни может быть правильным, если он подвергает ее опасности? Именно тогда она шевелится во сне, как будто знает, что он здесь. Я хотела быть с тобой. Хотела познакомиться с Эмили, — вспоминает Кэл ее слова. Он хочет того же, и время еще есть. У них еще есть время. Все время в мире, если быть точным. Угрозы больше нет. Есть только они вдвоем и их решение о том, как продолжать жить дальше. Усталость и облегчение захлестывают Кэла, когда медленно приходит осознание того, что все кончено. Они сделали это, они выжили. А потом к нему добавляется что-то еще. Незнакомое, но теплое чувство. Кэл чувствовал то же самое раньше, когда они впервые занимались любовью, и, возможно, в те моменты, когда просто проводили время вместе. Он чувствует себя так, как будто вернулся домой. Он бы с удовольствием лег рядом с ней, но слишком боится, что разбудит или причинит ей боль. Не говоря уже о том, что его измученное тело не позволит ему сделать это. Поэтому Кэл садится рядом с кроватью, берет Джиллиан за руку и переплетает их пальцы. Он крепко засыпает еще до того, как его голова касается подушки рядом с ее плечом.