Collateral Damage

Когда Кэл просыпается, он чувствует себя ненамного лучше, но жгучая боль теперь уступила место тупой пульсации. Свет снаружи серый, как будто день вот-вот закончится. Это просто невозможно. Он проспал не больше десяти часов… или все же больше? Кэл смотрит на будильник и рывком садится, морщась, когда ребра напоминают ему, что в данный момент им не нравятся такие резкие движения. Так и есть! Он проспал больше десяти часов. Пора привести себя в порядок и вернуться в больницу, чтобы навестить Джиллиан, пока не закончились часы посещений. Что ж, они, вероятно, уже закончились. С другой стороны, сегодня утром ему удалось проникнуть в ее палату, так что в любом случае повторный визит не должен стать проблемой. Ему требуется немного времени, чтобы собраться, поскольку просьбу Джиллиан принять душ, прежде чем принять обезболивающее и лечь спать, он выполнил. Он улыбается при мысли о том, что Джиллиан, как всегда, была права. Как бы сильно он ни хотел остаться с ней, сон и лекарства были лучшим выбором. Более того, Капитан Америка позаботился о том, чтобы машины Кэла и Джиллиан были припаркованы прямо перед домом Кэла, как будто ничего не случилось. Кэл увидел их, когда такси отвезло его домой этим утром после того, как он вернул машину Рейдера и сотовый телефон. Даже если бы Джиллиан сказала Джеку, что он сделает это только сегодня, Кэл не хотел оставаться в долгу у этого человека. Единственный недостаток в том, что у него пока нет мобильного телефона. Ничего, завтра он купит новый. Когда входная дверь захлопывается за ним, Кэл слышит, как внутри звонит его стационарный телефон, но решает не возвращаться. Что бы это ни было, оно может подождать. Сначала ему нужно увидеть Джиллиан.

***

— Взгляни на это. — Риа Торрес смотрит на экран своего компьютера. Они только что получили видеозапись дорожной камеры в пяти кварталах от взорвавшегося здания. Ближе к месту преступления камер нет. В конце концов, это неблагополучный район, камеры, установленные там, были уничтожены за это время, и до сих пор никто не удосужился их заменить. — Нашла что-нибудь? — Шэрон Валовски поднимает голову. — Я обнаружила кое-что, чего никак не ожидала. Валовски встает и подходит к столу Торрес. — Вот, — указывает Риа на экран. — Видишь отметку времени? Просто смотри. — На видео происходит внезапный скачок во времени, всего на несколько секунд, но он есть, без сомнения. — А теперь взгляни на это. — Торрес быстро перематывает пленку, а затем останавливает ее, чтобы показать Валовски точное повторение того, что они видели раньше. Скачок во времени. Не хватает всего нескольких секунд. — Кто-то не хочет, чтобы мы знали, кто направлялся к зданию, — бормочет Валовски. — Верно, — соглашается Риа. — Кто мог иметь доступ к этим записям? — Сотрудник компании, который установил камеру и следит за записью, — хакер, — перечисляет Торрес, прежде чем посмотреть на Валовски. — Или, учитывая, где работает доктор Фостер, кто-то, кто имеет доступ к такого рода наблюдению и имеет право использовать запись, как ему заблагорассудится. Шарон задумывается над этим. — Есть ли на записи еще что-нибудь, что могло бы дать нам подсказку? — Насколько я могу судить, это все. Валовски кивает. — И нет никаких следов машины доктора Фостер? — Нет, — подтверждает Торрес. — Я проверила. Если бы она ехала только по боковым улицам, то могла бы добраться туда незамеченной дорожной камерой. Поскольку она, к счастью, ничего не помнит, на данный момент мы можем предполагать что угодно: как она туда попала, как долго она пробыла там до того, как произошел взрыв. Я еще раз проверю запись на наличие нестыковок, а также номерные знаки, но это займет некоторое время. Итак, все, что у нас есть на данный момент, — это предположение, основанное на изменениях, так что у нас… — …двое подозреваемых, — заканчивает фразу Валовски. Возможно, доктор Фостер не так невинна, как кажется. Риа Торрес никогда не ошибается в том, говорит ли кто-то правду, и это может быть первым доказательством того, что Джиллиан Фостер лжет, даже если у них все еще нет доказательств, даже если она утверждает, что у нее амнезия. — Продолжай искать, — обращается она к своей коллеге.

***

Кэл очень рад снова увидеть Джиллиан. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он в последний раз проводил с ней время. Однако он уже сильно скучает по ней. Он не может точно определить, что именно изменилось, но где-то глубоко внутри него это похоже на новое начало. Если бы не его травмы, он был бы куда более энергичен. Он сменил одежду, а синяки на его лице не так страшны, как те, что скрыты под одеждой, потому он даже не беспокоится о том, что его увидит персонал больницы. К черту их. И к черту копов. Кэл хочет, чтобы весь мир знал, что он с Джиллиан. Он открывает дверь в ее палату, и предвкушение заставляет его улыбнуться, но за дверью он видит пустую кровать. Кэл снова выходит и проверяет номер палаты. Это ее палата. Его охватывает ледяной ужас. В его голове проносятся бесчисленные варианты того, что могло произойти, одна хуже другой. У Джиллиан могло случиться кровоизлияние в мозг, эмболия легкого или что-то еще, что врачи могли не заметить, когда осматривали ее. Его телефон зазвонил, и он вышел… Возможно, дело было в ней, а теперь уже слишком поздно. Внезапно его энтузиазм пропал, и Кэл оперся на прикроватную тумбочку, а его пальцы нащупали листок бумаги. На тумбочке лежит конверт с его именем. Это ее почерк. Кэл посмеялся, когда впервые увидел, как Джиллиан что–то записывает, — что ее почерк такой же аккуратный и изящный, как и она сама. …Мне нужно время… Не волнуйся… Пыталась дозвониться тебе домой… Кэл читает строки, но они не имеют смысла. Что-то заставило ее выписаться из больницы вопреки совету врача. Что-то произошло в те часы, когда он был дома. Его телефон зазвонил перед уходом — скорее всего, это была она. Он должен был ответить на звонок. Черт возьми! Ее слова, очевидно, должны успокоить его, но их эффект прямо противоположен. Кэл хочет получить ответы. Ему не нравится, что Джиллиан дома одна, учитывая ее состояние. Не говоря уже о том, что теперь ждет их отношения. Поэтому, хоть она и попросила его дать ей немного времени, он должен убедиться, что с ней все в порядке, прежде чем выполнить свои обязательства. Когда рука тянется к телефону на тумбочке, он внезапно вспоминает, что не знает ее номера. Ее контакт хранился в его мобильном телефоне, и он держит его дома, но, поскольку ее данные не указаны в официальном телефонном справочнике, учитывая, где они работают, и ему пока не было необходимости запоминать их, он не может позвонить ей сейчас. Поэтому он зайдет на минутку по дороге домой, даже если Джиллиан это не понравится.

***

Хайнс уничтожает документы. Обычно этим занимается его секретарша, но он все еще в ярости, и акт уничтожения файлов — словно катарсис. Он не может поверить, что в его отделе завелась крыса. Это случается время от времени, независимо от того, сколько мер предосторожности они принимают и насколько тщательно продуман их процесс отбора сотрудников при нанимании на работу. Условия жизни меняются, и люди становятся коррумпированными. По крайней мере обычно не требуется много времени, чтобы обнаружить стукача. Как и в этом случае. Они не знают, какую информацию продала крыса, расследование продолжается. Пронюхав о том, что могла случиться утечка информации, они поставили ловушку, и крыса попалась прямо в нее. Вот почему Хайнс здесь по воскресеньям. Какой бы сложной ни была его работа, Хайнс старается проводить выходные исключительно со своей семьей. Однако, когда он получил сообщение о том, что предатель найден и ситуация улажена, он решил приехать и сделать то, что является частью стандартной процедуры в таких случаях, а именно убедиться, что не осталось никаких улик, которые могли бы нанести ущерб репутации агентства. Он был выше этого человека. Поэтому он будет привлечен к ответственности. Хайнс читает досье на крысу, которое находится в его кабинете. Айтишники изучают файлы на его компьютере. По сути, речь идет о том, чтобы отделить зерна от плевел, уничтожив столько, сколько необходимо, но как можно меньше задеть дальнейшие расследования и текущие задания. Однако в целом это задача, которую гораздо труднее выполнить в течение обычной рабочей недели, чем в выходные. Пока Хайнс слушает гудение измельчителя, его мысли блуждают, и он вспоминает телефонный звонок, который был сегодня утром. Доктор Фостер позвонила, чтобы сообщить ему, что на следующей неделе она будет на больничном. Она смутно объяснила, почему, сказала ему что-то о том, что поскользнулась и упала. Он мог сказать, что она плохо себя чувствует — ее голос звучал напряженно, — но было что-то странное в том, как она говорила. Будто была не в себе. Тем не менее это первый раз, когда Джиллиан Фостер отпросилась по болезни, так что он не стал спрашивать. Это время продолжает его мучить. Обнаружена крыса, и в то же время один из его агентов ранен и объявляет себя больным. Взаимосвязи здесь быть не должно, скорее всего, ее нет, но опыт научил Хайнса, что совпадения редко бывают такими, какими кажутся.

***

Кэл готов к тому, что его отвергнут, когда стучится в парадную дверь Джиллиан. Они были так близки в больнице. Их новое, лучшее будущее было в пределах их досягаемости, но теперь кажется, что их разделяют мили. Страшное предчувствие, которое подтверждается, когда Джиллиан открывает дверь, и он видит ее лицо. Я просила тебя дать мне время, и все же ты здесь. Вот что ясно и четко говорят ее эмоции. Но еще хуже то, что под ее гневом он видит боль. Боли так много, что у Кэла сводит живот. Что, черт возьми, произошло? — Я помню, ты просила меня дать тебе время. — Он понимает, что не делает лучше. — Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке. На лице Джиллиан появляется намек на улыбку, она разворачивается и возвращается в свою гостиную, давая ему разрешение войти в ее квартиру. Она садится на диван, кутаясь в одеяло, перед ней на столе чашка чая. Его любимого чая, замечает Кэл. Он заставил ее попробовать его, и с тех пор она разделяет его вкус. Однако уютная картина вводит в заблуждение. Джиллиан предпочла сесть прямо посередине дивана, чтобы ему не хватило места рядом с ней, если только он не толкнет ее. Кэл понимает намек и садится в одно из кресел. Она не предлагает ему чаю, и он не снимает пальто. Кэл чувствует себя чужаком. Осознание этого обрушивается на него как гром среди ясного неба. Он не хочет чувствовать себя так, когда он с ней, и высказывает свои мысли. — Не обращайся со мной как с незнакомцем, Джилл. Не отгораживайся от меня. Что случилось? Джиллиан качает головой и делает глубокий, прерывистый вдох. Это поведение противоречит ее просьбам дать ей время — Кэл знает об этом. Он не должен ни быть здесь, ни спрашивать, но он не может этого не делать и надеется, что она понимает, знает, что в какой-то степени понимает. В противном случае она бы не впустила его. Затем Джиллиан сглатывает, и Кэл замечает, как меняется выражение ее лица. Она ставит невидимый щит. Не делай этого, милая. Однако Кэл молчит, его инстинкты предупреждают его, что сейчас неподходящее время просить ее о приюте. — Я знаю, что для тебя это не имеет смысла, Кэл, — начинает объяснять Джиллиан, ее хриплый голос и покрасневшие глаза выдают ее предполагаемое самообладание. Она плакала. Мысль о том, что она сидела здесь одна по своей воле, не желая, чтобы он утешал ее, ранит его. Но тем больше это смущает, потому что, пусть ее язык тела указывает на то, что она на самом деле хочет, чтобы он отступил, он также видит ее привязанность и любовь к нему. Она права. Для него это не имеет смысла. — Мне жаль, поверь мне, — продолжает Джиллиан. — Если бы я знала другой способ справиться с этим, я бы воспользовалась им. Как бы то ни было, я могу только попросить тебя довериться мне. Я не передумаю насчет нас. Мне просто нужна пара дней, чтобы смириться с… некоторыми вещами. — С чем? — Он ничего не может с собой поделать, но она просто снова качает головой, ее глаза мерцают из-за новой волны непролитых слез. Это сводит его с ума. Джиллиан не могла больше оставаться в больнице после того, как Бернс рассказал ей о ее беременности и выкидыше. Прежде спокойная атмосфера палаты внезапно показалась пугающей, белые стены и мебель резко контрастировали с красным, которое она видела всякий раз, когда закрывала глаза. Когда тебя привезли сюда, ты уже потерял много крови, вспоминает она слова Бернса. Как она могла не знать, что беременна? Как она могла не почувствовать потерю своего ребенка? Эти вопросы мучают ее. Она винит себя и нуждается в утешении, но утешение — это единственное, чего Кэл не сможет ей дать, как только она расскажет ему. Вместо этого его захлестнет чувство вины. Особенно если она расскажет ему все, в том числе и о том, что, возможно, больше не сможет иметь детей. Это ужасная ситуация для них обоих, и она понятия не имеет, как справиться с ней по-другому. Ее стойкость достигла своего предела. Она должна сама разобраться с ситуацией, прежде чем сможет разобраться с Кэлом. Это и так слишком плохо, а необходимость быть свидетелем боли Кэла поверх ее собственной сломала бы ее окончательно. — Мне жаль, — бормочет она. Кэл чувствует, что любые дальнейшие усилия с его стороны принесут больше вреда, чем пользы. — Ты могла бы остаться у меня дома. Я бы дал тебе время, — все равно пытается он, не в силах ничего с собой поделать, даже если они оба знают, что ему не удастся. Она отвергает его предложение с мрачной улыбкой. — Это не сработает. Ты это знаешь. — В лице Джиллиан так много любви. Так как же она может отказаться от его предложения? Почему она предпочитает страдать в одиночестве, вместо того чтобы довериться мужчине, которого любит? Это убивает его, и все же Кэл примет ее просьбу. Вы всегда поступите так, когда любите кого-то и доверяете ему, независимо от того, насколько это трудно. — Тогда пообещай мне, что позвонишь мне, когда почувствуешь себя плохо. Сегодня вечером я буду дома, а завтра у меня будет новый сотовый. Я позвоню, чтобы сообщить тебе свой номер. Хорошо? — Хорошо, — шепчет Джиллиан. Последнее, чего она хочет, — это разорвать с ним контакт. — Спасибо, Кэл. Когда он встает, подходит к дивану и наклоняется, чтобы очень нежно поцеловать ее в лоб, она хватает его за руку, но больше не двигается. Прикасаясь друг к другу, они достигают того, чего не могли бы добиться никакие слова — они чувствуют себя так же близко, как и раньше. Даже если на их пути встанут препятствия, Кэл не сомневается, что они преодолеют их вместе. Джиллиан немного расслабляется, и энергия, которую он чувствовал ранее этим днем, возвращается в его тело. Это приятно. Это кажется правильным. Он приближает губы к ее уху, чувствуя, как она дрожит, когда его теплое дыхание щекочет кожу ее шеи. Чувственная реакция Джиллиан на его близость делает то, что он собирается сказать, еще лучше. — Не нужно благодарить меня, дорогая. Я сделаю все, что нужно. Просто знай, что я люблю тебя.