Waiting

      Шум воды из ванной перебивает тишину. Легкой дымкой парит влага и оседает мелкой росой на зеркале. Духота обволакивает нежную, как сливки, кожу, что под светом из плафона сияет атласом. Одним легким движением руки парень меняет температуру воды, струйки которой теперь становятся холоднее. Они льются по прядям с макушки и повторяют мягкие рельефы лица. Прозрачная змейка огибает переносицу и разветвляется на три. Одна стекает по аккуратному кончику носа к надгубной ямке, обводя следом розовые пухлые губы, а две другие — к скулам. Струясь по чертам лица, змейки соединяются в одну и стекают по подбородку.       После того, что ему рассказал Сону, Джей не мог представить, что ему делать дальше. Он даже не понимал, что у него было в голове — множество мыслей, но не за что было зацепиться. С одной стороны, он видел доказательство измены, а с другой — не мог принять эту реальность. Сердце отказывается верить. И даже хочется думать, что это очень злая шутка, попытка обратить на себя внимание. Будто Сону специально все это подстроил. Но как на подобное тогда согласился Чонвон? Они же не ладят. Чонвон с Сону не могут найти общий язык, и Паку часто приходится слышать брань с обеих сторон. Джея это возмущает, как ночной лай собаки, что шарится по помойкам. Сейчас мысли Джея подобны несортированному мусору, который хоть как-то смывает прохладный душ, унося тревоги в слив ванной.       И все же, зачем Чонвон изменяет? Ведь Джей не тиран и не садист, он наоборот заботливый и ласковый. Любит целовать по утрам, готовить вкусные тосты с черничным джемом и с чаем из лесных ягод. Если он находит Вона грустным, то, не расспрашивая о том, что случилось, обнимает, делает массаж, старается веселить неловкими, порой стыдными для него самого, шутками. И всегда его попытки поднять настроение заканчиваются успехом. Но, где-то глубоко внутри, Джей чувствует натянутые эмоции Чонвона. Он не тупой и не слепой. У него есть, как минимум, боковое зрение, которым он замечает медленно скользящие вниз уголки губ, расстроенные глаза и беззвучный вздох. Джей в курсе об ослабленных чувствах Вона к нему, видит какую-то отстраненность и недоговоренность в пустом взгляде. Только он не видит смысла на этом заострять внимание, потому что попытки поговорить заканчивались либо уходом от обсуждения проблемы, а вследствие — из дома, либо скандалом и пьянством. Если Пак встретится с Чонвоном и заговорит с ним о подозрении на измену, что будет? Можно ли надеяться, что Чонвон прекратит свое дело? Что-то разве изменится? Ровным счетом ничего, все будет, как и всегда — Чонвон отойдет от темы скандалом, а Джей закроет глаза. Впрочем, как и всегда. Он того любит и доверяет, хотя сейчас куда меньше, но он же не застал Вона в постели с другим своими глазами. По мнению Джея, закрыть глаза и подождать, пока ничто не начнет двигаться — лучшее решение. Снова чувство поганого déjà vu. Снова Джей оставляет грехи Чонвона без внимания. Однако он не намерен бездействовать. До этого может быть и да, только к чему это привело всех?       В кухне Сону шумит пакетами и стеклянными бутылками, отправив Джея в душ. Сейчас ему необходимо расслабиться и постараться забыть Чонвона хоть на немного. Под звуки журчащей воды в ванной, Сону собирает мусор и думает о хене. Как он? Какие мысли крутятся в его голове? И что будет дальше? Сону верит, что на этом Джей поставит если не точку в отношениях с Чонвоном, то хотя бы точку с запятой. Кажется, подло было говорить о Воне. Не стоило показывать то видео. У Джея и так не самая спокойная жизнь, а тут еще Сону со своим свидетельством нарисовался. Он же мог не искать в Яне, за что можно зацепиться. Жил бы легко и нашел себе парня, чтобы заиметь хлопот, касаемых только его. Но симпатия к Джею не дает охладеть и стать равнодушным. Вдобавок, у Сону чуть ли не хронический синдром спасателя. Он реагирует на чужие проблемы, стараясь их решать.       Прибравшись на кухне, сил совсем не осталось. Хочется уже поскорее повалиться на мягкую кровать, завернуться в одеяло и уснуть. Помутнение перед глазами прошло скоро, как и душ перестал течь, а из ванной вышел старший. Он был одет в свою чистую одежду, для которой Сону выделил когда-то полку в своем шкафу, и она постепенно заполнялась вещами. Там же, в самом углу, стояла корзинка с его зубной щеткой, очками и пробниками духов Джея. Сону никогда не признается в том, что он периодами таскает миниатюрные флакончики в свою постель. Не думайте, что для каких-то озабоченных грез, он просто скучает по другу, если долго не видится с ним. Может быть, раз он и мастурбировал, поглощая холодный аромат горячего Джея в свои легкие, но это было только однажды. Сколько неловкости после случившегося Сону переживал, когда видел, как его хен использовал эти духи после душа. Невольно появлялись воспоминания ночных рукоблудий, представления сильных рук на своих бедрах. Щеки тут же вспыхивали смущением, горели и привлекали старшего. На его удивленный взгляд, Сону отмахивался, будто жарко в квартире. Джей не переставал умиляться простоте младшего. Как и сейчас, наблюдая за уставшим другом, развалившимся на полу среди мусора и с полным осколками совком в руке. Джей на секунду подумал, что младший уснул, однако юноша приоткрыл тяжелые веки и посмотрел в его сторону.       — О, так быстро, — Сону тянет произношение слогов, совсем уже изнеможённый сигаретами и литрами алкоголя. Джей тихо мычит, кивая головой. Сам он чувствует какую-то усталость в теле, предполагает, что от душа. — Хен, ты... Нет, ничего.       Сону пытается подняться с пола ватными ногами, негодует про себя о том, что садиться было легче. Применив немало сил, с горем пополам, ему удается встать. Конечно, Кима шатает, как лодку на высоких волнах, и сталкивает с ног, отчего он приземляется в руки Пака. «Боже, как романтично» — усмехается в голове Сону. После потрясений Джея это выглядит так, будто младший сейчас специально вешается на Пака, но он только начал отходить от опьянения и ему простительна потеря в пространстве. Крепче обхватив Кима за плечи, Джей ведет его к дивану. И Сону мгновенно разваливается на мягкой поверхности, едва приземлившись своей попой.       — Я так устал.. — бурчит юноша, вертя головой в стороны так, чтобы челка спала с глаз по сторонам, и облокачивается на Джея.       — Тогда тебе следует пойти отоспаться, — вздыхает Пак, наклоняя голову к младшему, и наблюдает, как лисьи глазки медленно закрываются, а в их уголках собираются слезки. Сону что-то мычит в ответ невнятное, ерзает и жмется ближе к хену. Джей цокает языком, понимая, что Ким его нагло не послушал, только удобнее себе уместился на плече головой, — Сону, не наглей, давай хотя бы в комнате, слышишь? — за такой "ответ" Джей несколько раз тыкает пальцем в щеку младшего, до тех пор, пока тот не начинает недовольно мычать. — Не засыпай так на мне, Ким Сону.       — Мне нужно в душ, — бурчит юноша с закрытыми глазами, похоже, он даже не думает о том, чтобы отцепиться от старшего. Сону вяло выпрямляется в спине и встает. Шаркая по полу кривыми, почти волнистыми, шагами, он перемещается в ванную.       Когда светлая дверь закрывается за юношей, Джей, решив не сидеть без дела, поднимается с дивана. Нужно убрать, наконец, мусор, который, к слову, начал вонять застоявшимся алкоголем и окурками. Если бы Сону не был измотан, Пак надавал бы ему по заднице, но сделает это, как тот выспится. Джей и представить себе не может, какой ущерб себе нанес Сону литрами и затяжками, как после он будет жалеть о совершенной глупости. Кажется, скоро придется обращаться к врачу — с такими темпами Сону до тридцати лет не доживет. И все из-за измены Чонвона? Но зачем ему так убиваться, когда Ян предал Джея? А может, срыв вообще никак не связан с ним? Вдруг что-то случилось в клубе. Джей сгребает пакеты в одну кучу и размышляет. Думает о том, что Сону чего-то не договаривает. Была же какая-то причина, ударившая младшего по голове и переклинившая его сознание. Пак дождется ответа от Сону, а пока он будет занят Чонвоном, точнее принятием дальнейших своих действий после всплывшей на поверхность измены.       Джею колит обида в сердце. Обида не на Вона. Не потому что он прыгает на чужом члене. Не потому что он притворялся невинным мальчишкой, который заливается краской, как только слышит слово со значением физической близости. Пака обижает безразличие Чонвона. То, как он себя ведет мило и в то же время лицемерно со всеми, сильно отталкивает и разрушает фундамент под ногами так ощутимо и неисправно, что никакие поддерживающие конструкции не удержат карточный домик. Да, Джей хоть и отрицал недовольства Сону, но все равно прислушивался к ним, запоминал и после наблюдал за поведением своего парня. И, к его удивлению, заметил необоснованную враждебность Чонвона к Киму сразу после первого знакомства.       — Хен, кто этот Ким Сону вообще такой? — гремя в раковине посудой, недовольно, как показалось Паку, интересовался Чонвон, пока старший прибирал стол после ужина.       — Мой хороший друг. А что? — ответил Джей, не подозревая ничего хорошего, но и ничего плохого, потому что знает, какой его Вон любопытный и обидчивый.       — Он дурной, — хмурится Чонвон, усердно вымывая тарелки от пены, и, с громким стуком о края сушилки, ставит их в шкаф, — еще и мятный шоколад любит, что за извращенец?       — Чонвон-а, не спеши с выводами, вкусы у каждого разные, в этом ничего страшного нет, — спокойно проговаривает Джей и, отвлекаясь от своего дела, подходит к парню. Обнимает со спины крепкими руками и ныряет носом в волнистые волосы, цветом напоминающие каштан. Целует в макушку и вдыхает любимый аромат лимона.       Тогда Джею нравились волосы Чонвона больше, чем сейчас — яркие, не естественно красные и без кудряшек.       — Я не спешу, хен, он мне не нравится, — прямо говорит Вон, ерзая в объятиях, чтобы Джей отстранился.       — Чем тебе он сумел не понравиться? — Пак не сдается перед сопротивлениями Чонвона и прижимается сильнее. Тот нервно вздыхает и продолжает мыть посуду, отвечая претензиями:       — Тем, что он высокого о себе мнения, — на это Джей давит смешок и спрашивает: «Это разве плохо? Ты ведь у меня такой же» — Вон хмурится и продолжает свой поток недовольств — слишком лицемерный и дотошный. Я видел, как он на тебя смотрит, будто ты его собачка.       — Чонвон-а, не говори глупости. Ты просто плохо его знаешь, он полная противоположность всего, что ты сказал только что.       — Хен, — не выдерживает Ян и от злости роняет две тарелки, которые с громким ударом оказываются снова в раковине под струей воды. И, сняв перчатки и бросив их к посуде, Чонвон разворачивается в объятиях хена и возмущенно смотрит в темные глаза, — по нему видно, как он хочет тебя украсть у меня, а ты, кажется, и не против.       — В смысле? Нет, Чонвон-а, милый, не думай даже об этом. Мы с Сону просто друзья, не ревнуй меня, — твердит Джей, наклоняясь к младшему. Нежно целует в губы и Чонвон сразу успокаивается, тает под губами и руками. Лицо его расслабляется, щеки слегка розовеют. На этом их разговор мог закончиться, но Ян отстраняется и выпаливает колкое:       — Я не хочу, чтобы ты с ним виделся, ты даже не заметишь, как он тебя в койку затащит.       — Чонвон, прекращай уже бредить. Для того, чтобы меня уломать на секс, я должен взаимно быть влюблен в него, — настроение у Джея начинает портится, а Вон — действовать на нервы. Будто Ян специально выводит. Зачем — одному ему известно. Взгляд старшего тяжелеет, кажется, что хрусталики его глаз темнеют под цвет зрачков.       — Я про это и говорю! — восклицает Чонвон — Он тебя влюбит в себя и уведет! Почему ты такой тупой, хен?!       — Да блять! — не сдерживается Джей, из-за накопившейся агрессии, и толкает Чонвона в бортик раковины. Ставит руки на холодную поверхность так, что между ними был младший. Злость кипит в крови Джея и ее почти невозможно остановить. Будь парень машиной, то проблему решила бы аварийная кнопка выключения. Но мы не живем в 3123 году, в мире андроидов и гиперразвитых технологий, у нас нет такой возможности. Очень жаль. Потому что сейчас Чонвон жалеет обо всем, что не удержал за своим острым языком. Потому что ему стало страшно. Страшно быть избитым любимым человеком. Потому что это больнее насилия со стороны родителей. Джей не чудовище, чтобы поднимать руку на любимого человека, но тормоза слетают и он бьет по краям раковины, к которой отчаянно жмется Вон. — Ян Чонвон! — рычит Джей и наклоняется корпусом ближе, холодно смотрит в испуганные глаза, хлопающие ресничками. — Если я сам не захочу, чтобы меня соблазнил Ким Сону, я не уйду от тебя и не изменю. Заруби это себе на носу, Ян Чонвон.       После того случая Чонвон сразу заткнулся. Говорил с Джеем о Сону меньше, почти вскользь, позволял уходить к тому ночевать, пока сидел дома у Пака и ждал.       Момент, когда Чонвон зачастил уходить гулять с каким-то другом, с которым, как он рассказывал, познакомился на вечерних тренировках по тхэквондо, Джей упустил из своего внимания. Точнее, он все видел, но не спрашивал об этом. Потому что слепо доверяет. Напрягать Пака начали резкие изменения в Воне: внезапно он начал следить за своей внешностью, перекрасился в алый и с каких-то чертов перестал экономить, как делал это раньше. Последней каплей для него стала покраска Чонвоновых волос в красный цвет. Пак интересовался пару раз у парня, что с ним происходит. В ответ он слышал только: «Хен, я так взрослею». Кажется... Взросление не так происходит, у Джея было совсем не так. Хотя, он ничего против сказать не может — между ними разница в два года — Бог знает, что у юноши может быть в голове. Но в поведении ничего не поменялось. Чонвон как был домашним, таким и остался, даже начал поддерживать связь с матерью и навещать ее. Так мило. Может Ян Чонвон правда начал взрослеть? Однако тогда Джей был слеп. Очень слеп. Так, что даже Сону, будучи рядом, был слаб и не смог вовремя вразумить друга.       Потому что все зашло слишком далеко. Потому что Чонвон охуел.       Мысли в голове остановились, как-то незаметно покинули Джея. Но, как он понял, думал он долго, потому что он не помнил, как оказался уже в комнате Сону, сидящим на кровати и лупившим пустыми глазами в экран телефона, который в течение продолжительного времени загорался из-за сообщений от Чонвона. Джей хочет уже не думать ни о чем и ни о ком. Он устал. И его желание Джин исполняет, посылая чистенького Сону. Его уже не так штормит в разные стороны, вроде бы, глаза фокусируются лучше, и пропал жуткий запах перегара. Вместо него Пак учуял миндаль и мандарин и успокоился.       Сону шлепает босыми влажными ногами по холодному полу прямо к хену. Запрыгивает рядом с ним и встряхивает мокрой головой, как щеночек и смеется, наблюдая, как Джей жмурится от попавших капель на его лицо. Как только Сону может сейчас улыбаться, когда около часа назад ревел, будто всю его семью убили, а его самого изнасиловали? Пак удивленно смотрит на младшего, молчит.       — Как же полегчало. Так хорошо... — радуется Ким, вороша волосы немного влажным полотенцем. — Джей-хен, не поможешь волосы высушить?       — Ладно, — все еще в непонимании состояния Кима, Джей принимает протянутое полотенце и подсаживается ближе к младшему, когда тот поворачивается спиной и еще раз встряхивает головой и опрокидывает ее назад. Джей касается отросших волос младшего, полотенцем аккуратно захватывает немного прядей, выжимает и отпускает, — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Не тошнит?       — Я в порядке. В душе стошнило, так что в желудке пусто и, теперь, я хочу есть, — все так же весело отвечает Сону. Он странный, думает Джей. Либо у него паранойя, либо он чувствует что-то не то. Кажется, младший немного дерганный и, будто вот-вот провалится в себя, — А ты, хен, как себя чувствуешь?       — Не знаю, странно себя ощущаю из-за Чонвона, — признается Джей и тяжело вздыхает, Сону повторяет за ним и думает, как его отвлечь. Глупо будет что-то говорить про Чонвона, поэтому Ким продолжает сидеть, пока Джей вытирает его голову. Сильные руки так приятно массируют кожу, что усиливает расслабление после душа. И Сону начинает клонить в сон. Еще чуть-чуть и юноша упадет назад, за внезапно потяжелевшей головой — прямо на Джея.       — Хен, я так уста-ал, — тянет Ким и оборачивается к старшему и прикрывает глаза. Джей в очередной раз вздыхает и заканчивает с длинными волосами друга. Сону встает с кровати, забирает из чужих рук полотенце и относит его в ванную сушиться. Через пару минут возвращается и чуть ли не с разбегу запрыгивает на постель. Такое милое поведение от уставшего Сону забавляет Пака. Он слегка улыбается. — Давай вместе спать, так уютнее.       — Хорошо, — кивает Джей и присоединяется в развалившемуся звездочкой юноше. Становится тепло только от домашнего вида Ким Сону, когда на нем нет макияжа и обтягивающей одежды. Когда на нем безразмерная футболка и пижамные штаны — их он предпочитает носить даже просто по дому, задолго до сна. Весь этот Сону как плюшевый, такой неряшливый и милый. Кажется, Джей чувствует радость(?)       Только его внимание приковывают странные, темные пятна на боку младшего, выглядывающие из-под слегка задернутой футболки. Джей всматривается, пока тот не видит, и пытается понять, что это за непонятные овалы. Уголки губ как поднялись, так и опустились. С Сону что-то точно произошло, и Джей даже не хочет думать о том, что Сону кто-то трогал без его согласия. Однако синяки, подталкивают только к одной мысли. Его Сону надломили. И ради его же спокойствия, Джей не будет интересоваться всеми подробностями, которые происходили до его появления здесь. Он и так многое узнал этим утром.