Waiting

      Из груди выбивается тяжелый вздох над телефоном с кучей сообщений и звонков от Чонвона. Джея просто разрывает от желания ответить, потому что переживает за Яна. Вдруг он что-нибудь натворит. Он же наверняка переживает и не находит себе места. Джей думает, что эта ситуация подобна корове, вышедшей на лед, — ни с чем другим ее не сравнить. Кажется, с Чонвоном Джей неправильно поступает, он вроде как решил делать вид, что ничего не случилось, тогда почему же сейчас динамит Вона? Если Пак сам хочет «поймать с поличным» Чонвона, то ему необходимо ответить. Потому что такое необычное поведение вызовет подозрения у младшего. Вдруг ему в голову залезут мысли, что он спит с Сону. Хотя, Джею уже будет плевать, а Вон не имеет и права возмутиться несуществующим поступком Пака. Сам гуляет до чужой постели. Какой же Джей тугодум. Почему раньше не заподозрил и продолжал верить? Выходит так, что вскользь сказанные Сону слова не были пустым лепетом. Джей их снова услышал, только в своей голове, и ему вспомнился тот день.       — Я вот что думаю, хен, — начинает Сону, немного отпив любимый айс американо с трубочки, — Чонвон как-то неожиданно начал ходить на занятия и допоздна на них задерживаться, это странно. Мне кажется, что он кого-то нашел.       — Почему? — поднимает на младшего удивленные глаза Джей, не отвлекаясь от своего молочного чая. Смотрит с интересом в ожидании ответа.       — Не знаю, он сильно поменялся после нашего с ним знакомства и той ситуации, которая произошла между вами, — пожимает Ким плечами и смотрит в заинтересованные, в подробностях, глаза.       — Сону, я понимаю твои опасения, но они беспочвенны, — не соглашается старший, мотая головой, — Думаю, ты так думаешь из-за его отношения к тебе.       — Но, Джей-хен, — молвит Ким, — Ты не замечаешь, как он тобой манипулирует, я это не говорю из-за его мнения обо мне. Чонвон, как мне кажется, использует тебя, либо хочет держать рядом с собой.       — Если и так, — хмурится Пак и не отводит взгляд от юноши напротив, прокручивая пластиковый стакан пальцами, — Это мое дело, понимаешь? Чонвон мой парень, это наши отношения, Сону, я с этим разберусь сам.       Каждый раз, когда Сону совал нос не в свои проблемы, Джей раздражался. Однако он был уверен в том, что младший его просто ревнует, как многие друзья. Потому что тяжело все-таки принять факт, что твой лучший друг начнет уделять большее внимание партнеру. Так же Джей думает о Сону: «Им нужно привыкнуть друг к другу» — делает выводы и пытается успокоить внутри себя сомнения.       — Хорошо, хен, твое дело, — по привычке закатывает Ким глаза и пожимает плечами, показывая всем своим видом незаинтересованность в чужих отношениях, — но я тебя предупредил.       Сону оказался прав. А Джей остался в дураках — как и всегда. Но почему только он обречен на такой сценарий? Почему каждый раз, когда в его жизни начинается что-то хорошее, вместе с ним появляется и тень этого явления? Джею искренне не ясен посыл его фортуны, которая будто играется с ним, подкидывает испытания, преодолеваемые не без убытков. В судьбу он не верит — живет по принципу: «Я управляю своей жизнью, и никому она не подвластна». Как же это жалко звучит, не правда ли? Особенно то, как отчаянно Джей хватается за узду неукротимой жизни, и то, как непосильно ее отдернуть от нежелательных обстоятельств. Сопротивления могуществу Фортуны и сомнения в нем караются возмездием по третьему закону Ньютона. Потому что Джей живет в изменно-неизменном мире, где все, кроме его судьбы, подчиняется законам.       Все происшествия не случайны, они циклично повторяются друг за другом. И то, что Джей сам выбирает, как ему поступать с Чонвоном, не есть только его выбор. Ведь его к решению подтолкнули обстоятельства, шанс найти свое счастье, которое постоянно ходит рядом и сейчас спит под боком, уткнувшись в ком из одеяла и подушки лицом. Джей возможно отрицает настоящее, хватается короткими ногтями за Чонвона, как за последний в этом мире ингалятор цепляется астматик, веря, что без него жизнь остановится. И его не волнует отсутствие астмы. В Ян Чонвоне он видит то, чего не замечает в Сону, хотя тот прилагает больше усилий ради своего хена, идет на все, чтобы быть рядом с ним и чувствовать его. А Чонвон… Он просто держит рядом с собой, никак не отвечая взаимно, даже не вешает на шею Пака ошейник — знает, что хен не уйдет. Джей сильнее воли судьбы, но с Чонвоном — как муравей.       Единственное, что отрезвляет его разум — это Сону. Только один его нежный запах успокаивает ураган мыслей, а объятия — приводят в чувства. Младший для Джея как та самая кнопка аварийного выключения, и Пак знает это. Когда не может справится с эмоциями, он уверенно идет к Киму. Изливает душу, получает тепло объятий, после чего уходит, не отдавая себя в ответ. Кажется, они с Чонвоном похожи или Джей просто перенял подобного рода эгоизм от парня? Но Сону не жалуется, значит, все хорошо? Пак только так себя успокаивает и отгоняет все мысли прочь, чтобы не чувствовать внутри пустоту. Ее он заполняет тем, чье сердце колотится как сумасшедшее только при одном его виде, тем, кто без лишних вопросов впустит в свой дом. Получается, нечестно Джей поступает с младшим, учитывая, что он знает о чувствах Сону.       Сону ворочается и привлекает внимание старшего. Изгибы бледной талии выглядывают из-под ткани. Тень выделяет бархатные волны поверх ребер, плавно перетекающие в талию и бедра. Кончики пальцев слегка покалывает от воспоминаний, когда Джей, шутя, щипал Сону за бока, случайно забираясь к коже под футболку. Хотелось бы снова прикоснуться. Так, чтобы жест не выглядел как приставание и был простым, без обязательств. Может попробовать? Проносится довольно необычная мысль в голове Пака, которая ледяной водой отдергивает его со словами: «Не поддавайся чувствам». Это очень даже похоже на внутренний голос, может быть, он и есть, или так звучит глубокий страх допустить ошибку. Джей с трудом держит руки на своих коленях. Ощущения в них болезненные, будто аллергия стремительно заполняет все здоровые участки кожи.       Синяки, не украшающие миниатюрное тело Сону, исполосовали нежный бархат. Внутри борются интерес и возмущение, но, как Пак думал до этого момента, — не стоит — не его дело. Если бы Пак знал, что у младшего кто-то есть, то уверенно спросил и пошутил, что тот кого-то подцепил в клубе. Однако он очень хорошо знает Сону, знает его страсть выпить, и что этот процесс никогда не имел продолжения. Никогда после случая, о котором однажды Джей пожалел. Нет, он ничего дурного не делал и противоправного. Просто… Ему до сих пор бывает неловко.       В комнате достаточно душно. Оконные стекла запотели изнутри, а в воздухе томился приятный запах вина, смешанный с мятной свежестью. На улице морозная метель накрывает все, что движется на ее пути. Царапает и кусает, оставляя за собой холодные ожоги синеватых оттенков. Стены отражают рассеянный свет тусклых гирлянд и одного светильника, сохраняя уютную атмосферу или даже интимную. Махровость пледа под ногами ощущается сильнее, чем обычно. Кожа стала какой-то чувствительной, и чужое дыхание, случайно попадающее на оголенные места, обдает прохладой. Мурашки заставляют тело передернуться, а волоски встают дыбом.       На полу одной кучей стояли бутылки красного сухого и банки мороженого. Открыто было одно, которое уже на протяжении получаса источает аромат морозной мяты и щекочет им нос. В сочетании с терпким напитком — все идеально. От температуры до пьяного вида Сону. Неловкими движениями он ковырял свое лакомство и дул губы каждый раз, когда не получалось зачерпнуть желаемое количество. Зато, при достижении цели, если ее можно таковой назвать, Сону восторженно пищал и дергал ногами, стоило языку снова вспомнить любимый вкус. Так мило и невинно он выглядел, что невозможно было оторвать взгляд.       Сону отвлекался от поедания своего мороженого на бокал вина. Поначалу иссушал его редко — одним-двумя глотками. Затем, незаметно для себя подливал алкоголь все чаще. Джей за этим не следил и составлял компанию в испитии вина. Они сидели с тихо включенной музыкой, так как уже был поздний вечер и доноса от соседей не очень-то и хотелось, и наслаждались выходным днем, после тяжелой недели. Расслабленный Ким, сидя на полу, пританцовывал верхними конечностями, прикрывая глаза на особо приятных моментах, навевающих свои воспоминания и ассоциации. Джей лишь кивал под бит, иногда отбивая его же по полу пальцами. За то время, которое по ощущениям тянулось очень долго, алкоголь почти весь был вылит в молодые организмы, из-за чего у друзей щеки украсились пунцом, а в глазах четче блестели огоньки.       Совладать со здравым сознанием в разы тяжелее, а про разум говорить и не нужно, когда рядом сидит нереально привлекательный друг. Будто назло Джею, он переоделся в голубой кардиган с вырезом до груди, уронив комочек на футболку, которая сразу отправилась в корзину для белья после бесполезных, а то и усугубивших положение, вытираний сладкого следа. Бледная шея, острые ключицы, и верхние ребра — все казалось соблазняющим. Впадинки привлекали и вели Джея до размышлений о том, как приятно в них уместится язык. Наверное, хорошо будет будущему партнеру Сону, думал Пак, пялясь на друга больше приличного времени. Как же хотелось испробовать вдоволь младшего: губы с вишневым вкусом, шею, грудь, талию, бедра; хотелось быть его первым, но Сону уже спал с каким-то школьником. Однако, секс ради проверки своей ориентации и ради желания в порыве чувств — для Джея имеют разные характеры. Первое — это эксперимент. Второе — еще неизвестное.       — Хен, вино кончилось, — грустно тянет Сону заплетающимся языком, будто съел десяток недоспелой хурмы. В руке болтает остаток вина в бокале и смотрит на старшего таким взглядом, который Пак никогда не видел. Блестящие глазки расфокусировано устремлены на Джея, отчего-то реснички влажные. Неужели Сону расстроился из-за закончившегося алкоголя, или они просто отражали блики хрусталиков? — что же делать, Джей-хен?       — Ну… У меня немного есть, можешь допить. — предлагает Пак и протягивает полупустой бокал Киму. Тот заинтересованно кидает взгляд ниже и не может сдержать улыбку. Обе его руки движутся вперед, накрывают чужие пальцы, только фалангами касаясь прохладного стекла, и тянут на себя, отчего Джею приходится наклониться ближе. Он не сразу понимает, что делает младший, но дальнейшая картина заставляет его затаить дыхание и словить несколько ударов внутри грудной клетки. Бокал, который держат две пары рук, наклоняется вперед и его тонкий бортик накрывают сочные губы, как при поцелуе. Розовый кончик языка слегка трогает стекло и пропадает, за ним спешит бордовая жидкость и так же исчезает. Какие-то капли выбиваются наружу и бегут вниз по челюсти, изгибаясь в непредсказуемые ручьи, вдоль шеи. И только в ключичных ямках они останавливаются и образуют маленькие озерца.       Джей завороженно смотрит на расслабленное лицо младшего, чьи глаза немного прикрыты, но в них все равно можно увидеть, куда направлены широкие зрачки. «Боже» — вошло в голову Пака и не вышло, отчего он задумался о порочности Сону, о его сексуальности и необычном поведении. Мысли поглотили старшего до желтого света. Глаза вцепились в бледные ключицы с красными разводами и не отпускали ни на секунду. До этого они внимательно следили за направлением струи и зарождали глубокое желание лизнуть. Джей сдержался. Бокал опустел. Сону отлип от стекла и, довольно улыбаясь, вернулся на свое место. На его губах еще остался терпкий вкус, который юноша тут же слизнул активным язычком. Румяна на его щеках стали ярче, в глазах вспыхнул огонек, из-за которого Джею стало немного не по себе.       — Хен, это вино было самым вкусным, — Сону игривым тоном оценивает выпитые остатки вина из чужого бокала и расслабленно откидывается спиной на подлокотник дивана, опрокинув голову на его мягкую поверхность. Улыбка на его лице все еще держится.       — Что это было? — спрашивает Джей, подняв одну бровь. Пьяными глазами он пытается разгадать мотивы младшего, но не может. Голова отказывается работать в другом русле, где мысли не заполнены Сону. Фантазия не дает покоя Паку и воспроизводит перед лицом то, что могло произойти дальше, если бы Сону не отстранился. На вопрос младший поворачивает голову в сторону хена и улыбается еще шире.       — Тебе понравилось, хен? Что ты об этом думаешь? — тянет Ким и закусывает нижнюю губу, играясь с Джеем лисьими глазками. Он специально издевается, Пак уверен в этом, потому что поведение и оскал слишком…       — Впервые вижу тебя таким сексуальным…       — А что, я не могу выглядеть сексуально? — поднимается Сону из удобного положения и, все с такими же хитрыми глазками, заигрывает и провоцирует старшего. Дует обиженно губки и снова улыбается. Нервы Джея потихоньку сдают, но он молчит. Кажется, разум парня воспользовался кнопкой точки невозврата, по-другому не назвать. Потому что Сону нахально перемещается с пола на скрещенные по-турецки ноги старшего и закидывает руки на его лопатки. У Джея такой близкий телесный контакт впервые даже на пьяную голову. Чужое лицо приближается и манящие губы почти касаются его, — Хен, ты уже занимался сексом с кем-нибудь? — Сону ответа не ждет и целует Джея, который никак не может собрать в кучу мысли или прийти, как минимум, к рациональным решениям. Проклятый алкоголь заблокировал здравый разум, активировав чувствительность и выработку опасных, для их «дружбы», гормонов.       Джей помнит, как тогда целовался Сону; как ему было приятно сминать в своих губах чужие; как он испытал нежную дерзость младшего на себе.       Поцелуй их длился долго, пока губы не стали ныть, намекая на прекращение процесса, но даже это пьяных друзей не останавливало. Только когда воздуха не хватало на двоих, они отстранялись друг от друга, сбито дыша, будто бежали на длинной дистанции. Минуту отдохнув в том же положении, Сону продолжил совращать Джея. Специально покусывал смуглую кожу хена при поцелуях и прислушивался к каждому новому вдоху и выдоху, а Пак поместил свои руки на талии юноши, сжимал пальцы на чужом теле при самых приятных ощущениях, тогда Сону тихонько начинал постанывать и медленно сводить Джея с ума.       Удобно сидя на Паковых бедрах, Сону почувствовал его возбуждение. И о Боже, как это приятно, то, как эрекция хена упирается в промежность, обтянутую тканью шорт, то, как Джей взял инициативу на себя, целуя и вылизывая липкие ключицы, словно кот. Ким имеет высокую чувствительность, от чего легко дрожит, периодически стискивая пальцы на чужой одежде.       — Джей-хен… — выстанывает младший без сил терпеть мучительные ласки, отстраняя старшего от себя. Он хочет продолжить, но что говорить? На секунду опешив под темным взглядом хена, в пьяную голову приходит мысль о том, что он может сделать приятно его возбуждению, и в этот момент надеется, что друг против не будет, — Я могу... — осторожничает он и скатывается с ног старшего на пол. Джей внимательно смотрит и ожидает дальнейших действий Сону, который, не показывая робости, ладонью накрывает паховую зону хена и поглаживает через ткань. В следующую минуту Ким справляется с завязочками домашних штанов и тянет их вниз, оставляя чужую эрекцию под боксерами. Через них хорошо видны очертания полового члена, особенно бросается в глаза форма головки, из которой начал сочиться предэякулят. Только от одного силуэта органа низ живота тянет.       Тормозить времени нет, температура комнаты, кажется, достигла отметки выше восьмидесяти градусов. Сону уверенно высвобождает орган старшего от всей мешающей ткани, пару раз ведет по всей длине ладонью и затаивает дыхание. Джей тоже. Оба выжидают определенного момента, чтобы продолжить. Младший про себя ведет обратный отсчет с трех. Затем, по завершении странного занятия, приближается к стволу и размыкает губы. Едва он чувствует тепло плоти, как чужие ладони поднимают его голову за подбородок. Сону огорченно смотрит снизу вверх на старшего, в чьих глазах читает тревогу, и шепотом произносит:       — Хен, я не могу.       — Сону-я, давай остановимся, мы зашли слишком далеко, — просит Джей. Внутри него все сжимается в один плотный ком. Пока он наблюдал за младшим, ему начали навязываться трезвые мысли о том, что они творят, что Пак допустил большую ошибку и что нельзя переходить черту, даже под алкоголем. Сону теряет дар речи и немного трезвеет. Жутко неловко становится, и смущение переполняет до целиком покрасневшего лица. — Мы попали под влияние алкоголя, Сону-я. Извини меня, что не остановил раньше, а только сейчас.       В тот вечер Джей совершил две большие ошибки: первая — не остановил Сону раньше, вторая — остановил его поздно. Тогда он понял, что Ким не может даже в сильном опьянении переспать с кем-либо. Даже с Джей-хеном — с тем, кого любит.       Воспоминания нагнетают грусть поверх актуальных, в данный момент, проблем. Всплыла совсем недавняя ситуация, когда младший признался ему в чувствах. Как долго он держал в себе эту фразу «ты мне нравишься», что произнося ее, плакал… Вот же черт. Даже Чонвон не говорил так искренне, он же написал в чате: «Хен, ты мне нравишься, давай встречаться!» В голове не остается места для отвлекающих мыслей, появляется такое чувство, что все это происходит специально, чтобы указать Джею, что он делает что-то не так.