Waiting

      Сону просыпается после обеденного времени, когда яркие лучи солнца приобретают более теплые цвета, схожие с полевым ирисом. Пестрые, и в то же время нежные, лепестки едва дотягиваются до кровати и пригревают кончики пушистых ресничек. Между ними светятся радужные колечки-блики, которые своей насыщенностью заставили поморщиться и повернуть голову в другую сторону. Сону, несмотря на энергию, восполненную во сне, все равно не торопится открывать глаза, в которых блестящие мушки летают и подсвечиваются искорками. Сонным юноша не будет даже спорить, что необычное зрелище довольно красиво, и что оно в памяти останется коротким мгновением. Но отчего-то хочется этот момент продлить. Сону кажется, что внутри становится спокойно. Еще немного времени он лежит, любуется через ресницы красками солнца и дышит ровно, медленно. Затем не замечает, как погружается в легкую дрему.       Короткий пушок на мягких щеках сияет почти так же, как и реснички, от теплых лучиков. Бледно-серая кожа ловит нежные поцелуи солнца и розовеет, выглядя свежей, будто такой была и до этого. Местами, под синими веками и около острого носа, почти сверкая, будто россыпь дневных созвездий, появляются веснушки. Они украшают личико Сону снова, как в детстве. Нижний край света едва обводит форму губ, описывает каждую складочку и ранку, а частички тени углубляют их. В отличие от щек, цвет не изменился. Губы остались бледными, без наливного красного. Половинки были разомкнуты, и через них Ким дышал равномерно — со стороны даже не было заметно, как поднималась грудь.       Спустя еще какое-то время разноцветные блики исчезли, и Сону открыл глаза. Яркие лучи уже не мешали юноше повернуть голову в сторону окна и увидеть рядом Джея. Он лежал на спине и в упор смотрел в потолок, не обращая внимания на Сону. Не сводя глаз, юноша заметил хмурые густые брови, края которых близко обращены друг к другу, над переносицей. В расслабленном виде их Ким почти не видит — Джей слишком серьезен для расслабления. И эта его черта не может не нравиться младшему, потому что в этом Сону находит очарование. Так же, как и привычка хена во время разговора поднимать брови. Особенно Ким без ума, когда Джей увлеченно что-то рассказывает и его правая бровь вздымается. Это происходило так часто, что младший вел днями счет в голове, сколько раз Пак повторял привычку, и говорил себе: «Какой он красивый». И сейчас мысли те же. Для Сону Джей — самый чудесный человек на планете.       Опуская взгляд с бровей, Сону запоминает профиль Джея. Линия от кончика острого носа сливается в ямке с верхней губой, которая уже с нижней. Ким мало встречал людей, как Пак. На первый взгляд, его губы сухие из-за незаживающих ранок, которые появляются каждый раз, когда Джей нервничает. Но воспоминания о поцелуях доказывают обратное — губы хена нежные, и Ким похожих не видел.       Сону смотрит на друга, который, вздохнув через нос, расслабляет лицо, и с его лба и переносицы исчезают складки морщин. Недолго Пак смотрит в потолок и, будто ощутив на себе внимательные глаза, поворачивает голову к младшему и встречается с его взглядом. Между юношами сформировался немой диалог, может быть, никто из них не понимал речь, но каждый уловил суть. И, когда ее стало достаточно, Джей полушепотом разбил тишину в комнате:       — Проснулся уже? — младший, кивает, не переставая смотреть в темные глаза, в них он находит какую-то пустоту и усталость. Отчего в сердце щемит желание обнять, но пока Джей сам не попросит, юноша не будет делать этого. Хотя раньше его не останавливали чувства, — Как себя чувствуешь?       — Голова немного болит, — отвечает Сону, оценив свое состояние. Думает, как повезло ему, после такого количества выпитого, которое точно не вспомнит. Однако Ким не уверен в том, что голова не разболится сразу, как он слезет с кровати. В положении лежа нет ощущения кружения или нахождения в воде, что преследует Сону после каждой попойки. Единственное, что юношу мучает, кроме цефалгии, это жажда.       Джей привстает и садится на край кровати, после чего спрашивает, поворачиваясь к Сону:       — Пить хочешь?       — Да, — сказал Сону и, перевернувшись на живот, потянулся, — очень хочу.       Джей, услышав ответ страдающего младшего, встал и направился в кухню. Затем он вернулся со стаканом, который протянул Сону, сев обратно на край кровати. Ким лениво поднимает тяжелую голову, а за ней и корпус. Он принимает прохладную воду и выпивает ее залпом, не оставляя капель на стенках и дне. Сону стонет от прошедшей жажды и прикрывает глаза, наслаждаясь долгожданным удовлетворением потребности. Джей забирает у младшего стакан и относит в кухню.       Ким поднимается с постели, не имея ни капли желания, но из-за того, что дольше спать уже нельзя, ему приходится побороть лень. Потянувшись на цыпочках и руками вверх, Сону плетется к хену. Из всего, что произошло, он помнит почти ничего. Голова все-таки напоминает о себе ноющей болью, когда Сону садится на диван. Джей тем временем смотрит, что в холодильнике вообще есть. Сквозь дверцу слышен смешок, за которым последовал тяжелый вздох.       Джей ничуть не удивлен отсутствию какой-либо нормальной еды. Вместо нее на полках стоят банки разных цветов, какие-то пустые пакеты с крошками и одна коробка яиц. Пака порадовало, что она не пустая. Но все равно, общая картина печальна. Пак точно помнит, что с конца прошлой недели ничто не поменялось: ничего с места не сдвинулось, новых продуктов не появилось.       — Сону-я, ты вообще питаешься? — возмущенно спрашивает Джей и, прикрыв дверцу, смотрит на друга, хлопающего длинными ресницами, который и не торопится отвечать. Паку начинает казаться, что Сону прикидывается непонимающим, будто в тишине не расслышал четкий вопрос. Старшего никаким образом не устраивает молчание, и он кивает, — Хорошо, я тебя понял, тогда давай закажем доставкой еду.       — Хен, у меня есть рамен, можем его приготовить, — предлагает Сону, смотря за тем, как старший закрывает холодильник, а после идет к нему и садится рядом.       — Одним раменом не наешься, Сону-я, сам ведь знаешь, — проговаривает Джей, доставая телефон из кармана штанов, и смотрит на младшего. Глаза его так и умоляли передумать заказывать обед, говорили, что рамен быстро готовится, а доставку ждать если не вечность, то полчаса точно, — Тебе какие токпокки?       — С соусом Самъянг и сыром, — неловко отвечает Сону, заламывая пальцы в замок, при этом он дует губки, будто обижается. Смотря на такое милое личико, Джей улыбается.

***

      Курьера ждать долго не пришлось, он приехал через пятнадцать минут. Забрал заказ Джей, пока Сону раскладывал тарелки и палочки на столе. Младший удивился, когда увидел в руках Пака вместо одного пакета два больших. Через пластиковую материю было видно коробки, банки и маленькие контейнеры       — Хен, зачем так много? — удивляется Ким, внимательно разглядывая содержимое пакетов. Джей проходит в кухню и отвечает:       — Чтобы ты наелся и не умер от недоедания.       Сону от недовольства закатывает глаза и забирает из рук Пака доставленную еду. Оба пакета он ставит на диван и опустошает. Контейнеры и коробки Сону расставляет на столе пирамидкой, друг на друга. При этом он в очередной раз удивляется Джей-хену. Потому что нельзя же так много заказывать вкусной еды. Там и суп из водорослей, и любимые токпокки, и разные закуски, и даже клубнично-шоколадный торт. Заметив его, Сону не смог сдержать эмоций. Детская радость переполняла юношу, из-за чего он улыбался так широко и ярко, что лисьи глазки стали маленькими щелочками и на них выступили слезы.       — Хе-ен, за что ты так со мной? — голос младшего задрожал и стал походить на ребяческий. Ноты недовольства в нем растворились. От резкой смены тона Джей обращает внимание на Сону и держится на грани, чтобы не рассмеяться и, тем самым, не обидеть.       Сейчас ничего в голову не приходит, кроме того, какой Сону милый. Еще в комнате, пока Ким спал под лучами солнца, он завораживал своей красотой и расслабленным лицом. Джей долго смотрел на него, до тех пор, пока через сон юноша не начал жмуриться.       — Я должен быть уверен, что ты плотно поешь, — отвечает Пак, открывая контейнеры с едой, которую перекладывает на тарелки. — Садись, Сону-я. И приятного аппетита.       — Спасибо, Джей-хен, — кивает юноша и принимается за еду, сначала испробовав на запах. В животе, наконец, заурчало из-за голода.       Кушали друзья медленно, потому что спешить никуда не нужно. Обычно они много говорят за едой, но сегодня лучше уделить больше внимания трапезе. Джей наблюдал за младшим и улыбался, когда Сону, жуя любимые острые клецки, с прикрытыми глазами пританцовывал. Ничто обоих не отвлекало. Оттого настроение направилось вектором вверх. Наслаждаясь приятными закусками, Сону стало интересно, что теперь Джей будет делать. Останется ли он с ним или уйдет. Ким не забыл о просьбе Джея остаться у него.       — Хен, что будешь делать сегодня?       — Не знаю, думаю, пойду домой и поговорю с Чонвоном, — не отвлекаясь от еды, отвечает Джей. Затем он останавливается и поднимает задумчивые глаза на Сону, — Мне не нужен партнер, который врет и изменяет. Я с ним расстанусь.       Ким замирает от уверенного заключения старшего и смотрит на него удивленно. Сказать что-либо язык не поворачивается, потому что буря эмоций не дает собрать мысли в кучу и Ким сидит, только хлопает ресницами. Сону предполагал, что Джей решит расстаться с Чонвоном, но то, что все случится так быстро — даже не мечтал.       В кухне звучит рингтон, установленный в телефоне Джея. Он заглядывает в экран и видит подсвеченное имя своего парня. Зажав зеленую кнопочку, парень пальцем проводит вдоль экрана. Принятый вызов он включает на громкую связь, возвращаясь к своей тарелке.       — Хен, ты не занят? — звучит голос Чонвона из динамиков.       — Нет, что-то случилось? — жуя вкусные токпокки, отвечает Джей, при этом он палочками берет горячий комочек риса и отправляет себе в рот. Затем отпивает немного миекгук.       — Ты обедаешь?       — Да, друг приехал из Калифорнии, вот предложил погулять после работы.       «С каких пор я друг из Калифорнии» — усмехается про себя Сону при этом смотря глазами-полумесяцами на старшего. Врать он умеет хорошо, Ким это знает, но не по себе. Еще с их знакомства он раскусил Джея и начал легко распознавать ложь.       — Понятно, а ты когда домой придешь?       — Скоро.       — Тогда, — Вон делает паузу, шмыгая носом, — Буду ждать тебя, хен, — на это Джей мычит и тянет руку к потухшему экрану телефона, — Я люблю тебя.       — И я тебя, — сухо отвечает Пак и завершает звонок. Затем смотрит на улыбающегося Сону и встречается с его взглядом.       — «Друг приехал из Калифорнии», — повторяет ранее сказанные Джеем слова с веселыми глазами, — Неплохо ты придумал.       — Не мог я ему сказать, что обедаю с тобой, — кидает с улыбкой Джей, а Сону смеется и хватается за живот, откинувшись на спинку дивана.       — Ты прав.

***

      Закончив набивать животы вкусным обедом, юноши распределили обязанности по уборке, и пока Джей мыл грязные тарелки, Сону протирал стол. С ним Ким управился быстро, поэтому присоединился к старшему. Встав справа от Джея, Сону брал по одной тарелке и каждую промачивал полотенцем, затем убирал в шкафчик. Благодаря Киму, старший быстро справился с мытьем посуды и освободился.       — Мне пора идти, Сону-я, — говорит Джей, вытирая влажные руки о полотенце, и смотрит на настенные часы, — Я еще вечером приду.       Сону молча кивает, перед этим думая спросить хена вернется ли он, и к его радости, Джей опередил незаданный вопрос и уверил, что еще вернется.       — Только не пей, хорошо? — брови Пака слегка изламываются, а глаза смотрят на Сону, как он кивает.       Сону проводил Джея до двери, и только повернув замок, дергается от настойчивого стука. Ким думает, что Джей что-то забыл, и отворяет дверь. К его огромному удивлению на пороге стоял парень выше Пака на полголовы, с родинкой на подбородке. В удивлении Сону теряется и с расширенными глазами смотрит — не может ничего сказать. Явление брюнета было большой неожиданностью. Отчего губы слегка размыкаются.       — Сону-кун, привет! — машет рукой Нишимура и нахально открывает дверь, заходя внутрь, — Я зайду? — наконец Сону приходит в себя и недовольно кидает:       — Боже, зачем спрашиваешь разрешения, если уже перешагнул порог, — младший на ворчания Кима ехидно лыбится, снимая ветровку, — Зачем приперся без предупреждения?       — Просто так, захотелось, — усмехается Рики, — Я столкнулся с Джеем, ты что-то от меня скрываешь?       — Нишимура Рики, ты такой фантазер — смешно даже!

***

      Большая дверь тихо закрывается за Паком и автоматический свет загорается в прихожей. Джей, кидая взгляд на обувницу, видит кроссовки Чонвона среди остальных своих и вздыхает. Джей снимает обувь и ставит рядом с чужой. Ян и вправду его ждет. Неожиданно из угла выглядывает красноволосый.       — Ты пришел, — улыбается Чонвон и подходит к старшему. Ян тянется к нему за поцелуем, однако тот, нахмурившись, отворачивает голову, и поцелуй остается на скуле. — Дорогой, что-то случилось? — улыбка Вона исчезает, и радость в глазах медленно гаснет. Джей отрицательно мотает головой и говорит, что устал. — Джей-я, я приготовил твой любимый чачжанмен.       — Я не голоден, — кидает старший, вешая в шкаф кожаную куртку. Затем идет в кухню, моет руки, а Чонвон молча садится на табуретку, следит за каждым движением старшего, не понимая, что не так. — Чонвон, нам нужно поговорить.       Чонвон напрягается всем телом из-за серьезного тона Пака и того, что он хмуро приближается к нему. Яну приходится задрать голову, чтобы смотреть в темные глаза. Отчего-то они чернеют, как угли, и прожигают в красноволосом дыру.       — О чем, хен? — ежится на месте Вон, неловко глядя снизу вверх.       — О твоих изменах, — Джей никогда не церемонился и говорил прямо, по факту. Кошачьи глаза Чонвона расширяются до оленьих. В шоке Ян не может даже сомкнуть губы. Внутри него что-то с грохотом падает, кажется, сердце. Холодный пот сотнями кубов выливается на юношу, поднимая по всему телу волоски от страха. — Чонвон, будь сейчас честен со мной.       — Ч-что? Я тебе никогда не и-изменял, — волнение и страх наполняют Чонвона. Однако он хочет отстоять свою невиновность даже путем лжи. Больше ничего не остается.       В глазах накапливается влага — может быть, это усмирит Джея, и он извинится за обвинения и подозрения. Чонвон этого очень хочет. Однако, не смотря на то, что Ян сидит перед Паком в слезах, ни одна мышца не дрогнула на лице старшего. Глаза никак не смягчились, только больше наполнились смолью. Кажется, сладкая жизнь Чонвона, начала ускользать из его рук, как и вага с перетянутыми нитями.       — Ян Чонвон, — зовет Пак младшего, который продолжает смотреть в глаза. Голос Джея холоден, который никто раньше не слышал. Только еле-заметная дрожь проскальзывает в интонации, но следа не оставляет. — Я все знаю, поэтому не притворяйся.       — Джей-я, я не изменял тебе. Ты ведь сам знаешь, что я после тренировок шел домой, и мы с тобой разговаривали по видео… — стеклянные слезы стекают по щекам, капают с подбородка на домашние штаны и впитываются в их ткань.       — Дай мне свой телефон, — произносит Джей, протягивая руку перед Воном. Тот один раз смотрит на большую ладонь, затем возвращает взгляд на лицо парня, не двигаясь. Пак подумал о том, что Ян не слушается, потому что что-то скрывает, — Дай. Свой. Телефон. — в теле от раздражения растекается жар и, кажется, терпение натягивается до предела. — Где он у тебя?       — Не скажу, — кидает Чонвон, опуская голову.       Внутри что-то треснуло — терпение лопнуло. Грубо обхватив пальцами нижнюю челюсть красноволосого, Джей давит на подбородок и задирает его. Затем парень наклоняется к лицу младшего, заглядывает в зрачки. Читает в них испуг, отчего агрессия в груди разрастается диким пламенем. Чонвон ничего не отвечает и закрывает веки, через которые проливаются слезы. Пак раздраженно вздыхает и отпускает, выпрямляется в спине и выходит в коридор, направляясь в прихожую. К Яну приходит осознание, зачем хен пошел. Юноша вскакивает с места и спешит остановить Джея. Хватает его за руки и плечи, пытается тянуть на себя, но тот тяжелее и сильнее, поэтому без труда способен вырваться.       — Джей-я, стой, не трогай телефон, его там нет! — повышает голос младший и со всеми силами дергает на себя Джея. В следующий момент Вон чувствует жар на своей щеке, затем пульсирующую боль. Мокрые глаза стекленеют, а слезы прекращают течь. Чувство обиды поглощает Чонвона целиком, из-за которого зарождается злость. Она затуманивает рассудок и выводит на эмоции. — Ублюдок! — ругается он и дикой кошкой напрыгивает на парня, метится кулаком в лицо, но горячая ладонь блокирует удар и отталкивает Вона. Ян просто так не отступает и движется снова к старшему, но застывает на месте, когда Джей вытряхивает все содержимое рюкзака на пол. Среди вещей валялся телефон, но рядом с ним еще выпали большие по номиналу купюры, которые никак не могут быть у младшего. Брови Пака от удивления ползут вверх, а глаза смотрят на Чонвона. — Это… Я тебе все объясню!       — Ты продаешь свое тело? — рычит Пак, присаживаясь на корточки. Разгребая купюры, Джей берет телефон и несколько желтых бумажек, после чего выпрямляется. Недолго рассматривает купюры и бросает их в лицо Чонвона. — Я даже представить не мог, что ты такой… Скольким членам ты успел продать свою задницу?       — Это уже не твое дело!       — Кажется, ты забыл о том, кто стоит перед тобой, — Джей все так же холодно произносит каждое слово. Только внутри все трещит по швам и оставаться сдержанным выходит с трудом.       — Хорошо, — Чонвон не пытается подавить смешок, кивает, — Да! Я сплю с другим, потому что ты ко мне относишься не как он. Ты слишком нежен со мной, много переживаешь, мне это не нужно, понимаешь? Я тебя не люблю и не любил. Спасибо за все, что ты делал для меня, но это для меня ничего не значит. Мы должны расстаться.       От слов Чонвона в сердце больно кольнуло. Джей никогда не обижался, но сейчас его задели за самое живое, как ребенка, живущего надеждой и любовью. Для него Чонвон был всем. Пак выполнял все его «хочу», отдавался полностью, тратил тысячи часов, чтобы Вон не чувствовал себя одиноким. Выходит так, что все это было впустую. Чувства оказались ложью, а все, что делал и говорил Чонвон — не что иное, как манипуляции. Паразитизм, проросший корнями глубоко внутрь, впустил яд быстрого действия. Отчего самообладание Джея теряется и он не сдерживает слезы, произнося:       — Зачем тогда ты устроил этот театр?       — Мне было скучно, поэтому я написал шутку, а оказалось, что ты влюблен в меня. — жмет плечами Вон, стирая с щек влагу, — Мне не хотелось тебя обижать.       — Поэтому ты изменял мне и довел все до этого момента? — Чонвон угукает и в следующую секунду получает вторую пощечину, которая оказывается больнее предыдущей. Джея переполняет ураган внутри, все мешается в один ком, там же гремят раскаты грома под проливным ледяным дождем. Сейчас ему хочется избить Чонвона, но силы, сдерживающие его, еще действуют. Ладони сжимаются в кулаки до побеления костяшек, зудят. — Все-таки Сону был прав.       — В чем эта шлюха права, Джей-я?       — В том, что у тебя кроме меня есть кто-то на стороне. И не смей его называть собой.       — Чем по-твоему Ким Сону отличается от меня, он такой же распущенный, — чеканит красноволосый, подходя к Паку ближе, и видит в злых глазах непонимание к чему он это говорит. — Твой невинный друг отдался вчера за обычную сигарету. Джей-хен, не это ли поведение шлюхи?       — Что?.. — удивляется Джей и не верит услышанному. Мысленно отрицает сказанное, вспоминая красно-фиолетовые следы на бледной коже младшего. Затем в голову врывается вид Сону, его настроение, когда Джей только пришел к нему домой, и общая обстановка в квартире. — Откуда ты знаешь, что было вчера?       — Он отдался мне, — признается Ян и отходит назад, ожидая еще один удар, но Джей не двигается       — Что ты сейчас сказал?       — Он позволил воспользоваться собой, — хитрая улыбка появляется на лице младшего.       Самообладание Пака стремительно сгорает и, чтобы не совершать больших ошибок, Джей уходит в комнату, гремит дверцами шкафа, ящиками комода. Через минуту возвращается к стоящему в коридоре Чонвону с кучей вещей в руках. Ее Пак кидает к ногам юноши и с холодом чеканит:       — Убирайся отсюда с вещами, у тебя десять минут, иначе все, что здесь останется, будет на помойке. К слову, там и тебе место есть.       Чонвон фыркает на старшего, но послушно собирается. Что-то грубое он цедил в сторону Джея, но все приходилось в пустоту. Потому что старший уже скрылся за углом кухни. Кое-как упаковав одежду, Вон собрался выходить, но вспомнил про телефон и направился к Джею. Тот сидел на диванчике и что-то смотрел в гаджете, Ян предположил, что переписки в мессенджере. Так и было. Открыт чат с Хисыном, Пак уже просмотрел файлы во вложениях и уже ничего думать не хочет, листая десятки полуголых или извращенных фото Чонвона и незнакомого парня.       Заметив стоящего над душой Чонвона, Пак хмуро посмотрел на него и протянул уже заблокированный телефон. Вон едва к нему прикоснулся, как в следующую секунду дернулся от грохота. Поворачивается на звук и видит уже не свой телефон, а какой-то металлический кусок в осколках. Осознание спускает все тормоза, и Чонвон замахивается на Джея, бьет куда-то в грудь. Отчего старший встает с дивана и швыряет, как маленького котенка, грубо схватив Вона за алые волосы.       — Сукин сын! — выкрикивает Чонвон, за что получает ладонью по голове, — Ты страх потерял, Пак Джей?!       — Заткнись.       — Ни за что!       Попытки Чонвона подняться с пола заканчиваются тем, что Джей берет его за ворот толстовки и тащит в прихожую. Там он резко его поднимает на ноги и, все еще держа за шкирку, открывает нараспашку дверь и выталкивает младшего. Кидает ему вещи и те кроссовки, которые встретили его первыми.       — Проваливай, Ян Чонвон.       Дверь захлопывается, и в квартире наступает тишина. Вместе с ней внутри Джея все пустеет. Из глаз выбиваются слезы, которые Пак долгое время сдерживал.