Waiting

      Тонкие пальцы соскальзывают с липких щек, греющих до этого подушечки фаланг, и опускаются на нижнюю челюсть. Каждый сантиметр кожи неимоверно мягкий, особенно в зоне скул, что в какой-то мере удивительно. Ведь челюсти сами массивные, а покрыты нежнейшей бархатной тканью. Пальцы держат красивое лицо, но аккуратно, так, почти не прикасаясь вовсе.       Легкий тремор охватывает руки, и они исчезают с красивого лица. Сону неуверенно и нехотя отстраняется. Приятное тепло оставляет прозрачный, почти незаметный, след на кончике языка, который ощущается привкусом соли вперемешку с пощипыванием ранок на нижней губе. Похожее Сону испытывает внутри — нечто, похожее на таяние шипучки во рту, когда от волнения покалывает каждую часть тела и обдает холодком. И это чувство не сравнимо с тем, когда ждешь долгожданную встречу с близким другом спустя десятки лет разлуки.       То, что переполняет Сону — переживание влюбленности, которая никак не может его отпустить, а лишь всплесками усиливается. От этого окружающий мир меняется — становится в разы насыщеннее, чем был до этого. Испытывая такое чувство, Сону настораживается, и его беспокойство растет. Внезапная тревожность зацикливает все внимание на том, что не стоило целовать, что сейчас не подходящий момент для подобного действия ради утешения.       — П-прости… Мне не стоило… — не знавший, куда деться, Сону смущенно наклоняет голову и отросшие волосы прячут стыдливые глаза. Пальцы из-за дискомфорта переплетаются, а их отросшие ноготки впиваются в кожу, оставляя следы-полумесяцы.       — Все в порядке, Сону-я… — Джей нежно убирает челку с лица младшего и смотрит влажным взглядом в его глаза. — Это ты меня прости, я не хотел тебе делать больно, прости…       — Хен, я не злюсь на тебя… Произошло недопонимание, — тихо проговаривает Сону, концентрируя взгляд на своих пальцах. Он замечает боковым зрением, а затем и прямым, как рука Джея накрывает его кисти. Ранее угасающая тревожность разгорается сильнее, словно пламя, вдоволь насытившееся кислородом. — Ты прав… — шепотом произносит Ким, на что Джей кивает и глубоко вздыхает, слегка сжимая бледные ручки в своих ладонях.        — Может… Нам стоит об этом поговорить? — Сону соглашается с этими словами, а после встает и помогает то же сделать Паку, подхватив его за запястья.       За руку Сону ведет Джея из комнаты в ванную. Перед открытой дверью младший отпускает друга и рекомендует освежить опухшее лицо прохладной водой. Не выслушав очевидного согласия, Ким предупреждает, что будет ждать в кухне, и уходит готовить необходимое для тяжелого разговора.       За время, пока Джей умывался и переводил эмоции в нужное направление, Сону выставил на столе несколько банок пива. Ким не будет пить — все для Джея. Сону обещал старшему не налегать на алкоголь, и он вовсе не чувствует необходимости в расслаблении нервной системы, в отличие от Пака, которому это нужнее. Себе Ким достает оставшийся торт и, непонятно откуда взявшийся, ананасовый сок из холодильника. «Рики, наверное, забыл, — думает юноша, вертя прозрачную бутылку с ярким содержимым, — Его проблемы — и хмыкает про себя, широко улыбаясь, как довольный теплым молочком кот»       Сону приземлился попой на диван за столом, но его недолгое одиночество нарушает входящий в кухню Пак. Ким поворачивается лицом к другу и взглядом спрашивает его о самочувствии, раз кивнув. Старший ничего не отвечает, только вздыхает и на несколько секунд задерживает веки закрытыми. И только по одному его виду несложно понять, что Джей устал. Правда, неясно из-за чего больше — из-за расставания с Чонвоном или из-за ситуации с Сону. Киму хочется узнать причину, но все равно он продолжает молчать, при этом уменьшая частоту шумных, по его мнению, вдохов, чтобы никак не тревожить внутренний мир Джея извне.       — Это что? — бросает Пак, заметив на столе напитки. Его брови начинают то хмуриться, то в удивлении кривиться домиком.       — Ну, пиво, — Сону ожидал вопрос старшего и успел даже придумать хороший ответ с пояснением, но, как только услышал голос друга, растерялся, и все задуманное улетучилось, оставив после себя только мизерное перекати-поле, которое сразу и развалилось в движении.       — Сону, мы с тобой ведь договаривались, — начинает Джей в своем привычном негодующем тоне, которым периодически поучает младшего и отчитывает. Только хотел он продолжить, но Сону перебил быстрее:       — Джей-хен, это тебе. Я не буду пить.       — Ты шутишь? — Ким мотает головой, над чем Джей усмехается, подходя к дивану. Он садится рядом и не сдерживает широкую улыбку. Ему внезапно начинает казаться, что Сону его разыгрывает.       — Нет, хен. Я подумал, тебе следует расслабиться. Тем более, с алкоголем легче выговориться. — твердит младший, — Наш разговор будет скорее всего тяжелым, поэтому, — он резко привстает и хватает со стола банку, после возвращается на место. — Сейчас же начни!       Звонкий щелчок раздается в кухне, за ним следует пенящееся шипение. Джей с недоверием смотрит на Кима и надеется, что это не всерьез и банка, шипящая в чужих руках, сейчас вернется на свое место под хохот и веселое «Это шутка, хен!» Джей правда верил, что его Сону не просто забавляется. Младший протягивает ему холодную банку, так искренне красиво улыбаясь, что ничего в голове Пака нет кроме: «Мило». Джей принимает напиток из уже холодных ладоней. Немного отпивает, хотя до этого он и не думал пить, при всем своем желании. Все-таки он дает слабину, думая параллельно о том, что никто не возмутится и не разведет скандал на пустом месте, как Чонвон.       Горькая пенка обволакивает ротовую полость, отдавая насыщенным вкусом злаков. Температура напитка освежает и легкая жажда исчезает. Джей неторопливо отпивает еще пива и отставляет его на край стола. Развалившись на диване, Пак упирается в спинку локтем и кулаком держит свою голову. Сону напротив тоже удобнее располагается, закидывает ноги и поджимает под себя. Он внимательно смотрит на хена и думает о своем — решает, как подвести к важному разговору. Еще немного времени уходит на тишину в кухне, и Сону начинает:       — Хен, как сходил домой?       Старший со вздохом задумывается вспоминая, как часом ранее вернулся домой, где ждал его Вон.       — Нормально, — отвечает Пак, пальцами поправляет мешающие пряди челки, зачесывая их на макушку. — Когда я пришел, там ждал Чонвон, ну и… Он признался в изменах…       — Он не говорил причину такого поведения? Почему так с тобой поступил? — заинтересованный Ким подвинулся ближе к другу, из-за чего его колени касались бедер старшего. Ему хотелось услышать все, что скажет Джей, и не пропустить ни единого слова. Пак кидает быстрый взгляд на их ноги и возвращается к раскрытым, будто в удивлении, глазам напротив. Красивые и нежные, как карамель, такие теплые, как объятия любимого человека. Джей впервые всматривается и замечает в хрусталиках зеленый пигмент. Местами радужка переливается кипарисом с тусклым золотом, которое сияет ярче настоящего, под лучами солнца. Обнаружив красивую особенность друга, Пак не мог наглядеться в чувствительные зеркала его покалеченной души. В голове застревает чувство вины, которое объяснить невозможно. Однако глубоко внутри себя старший осознает свою причастность к подавленному состоянию Сону.       — Ему не нужна любовь, нежное отношение к себе. Все, что было между нами, как он сказал, — это его шутка, которую я воспринял всерьез. — Джей тянется к пиву, делает пару глотков и снова вздыхает. — Если бы я только не был дураком, все сложилось наверняка иначе, — не отводя глаз от Кима, он подавляет ком в груди. — Так ведь, Сону-я?       Интонация, которой старший задал вопрос, обращаясь к Сону, заинтересовала юношу и напрягла одновременно. Еле уловимую дрожь голоса он успел услышать, и теперь ему кажется, что хен что-то хотел сказать еще, но засомневался и начал вести издалека, боясь оступиться. Младший пытался понять суть вопроса, но догадки вели его только к одному — к тому, о чем он мечтает уже больше года. От предположений становится тревожно, и Ким нехотя отрицает, ссылаясь на влюбленность, отключившую мозг.       — Вот как… — кивает Сону, отводя взгляд на руки старшего, и смотрит на то, с какой силой его пальцы сжимают банку, и, как по фалангам стекают капельки испарины. — Думаю, было бы определенно по-другому.       — Кстати, откуда ты этот способ расслабления узнал? — отвлекается Пак, заметив легкое действие алкоголя, поддавшего в голову.       — Мне как-то Рики предложил попробовать и…       — Так ты и спился. — смеется Джей, а Сону с озадаченным лицом смотрит на старшего, анализируя его слова. И, не обнаружив в них следа упрека, юноша от возмущения шуткой восклицает:       — Эй, Джей-хен! Не правда! — губки надуваются вместе с мягкими щечками, а глаза в привычной манере Сону закатываются и после щурятся, выражая недовольство. — Я не так много и пью… — негодование сменяется детской обидой, что не может не рассмешить Джея. — Эй! Не смейся! Я же не пьяный перед тобой сижу!       — Не знаю, может ты успел выпить баночку, пока я не вижу. — внасмешку кидает Пак и допивает напиток залпом. Поставив пустую жестянку на стол, он берет целую и открывает. — Знаю тебя, любитель опохмелиться.       — Да нет же! Мне тебе доказать? — вспыхивает Сону, уже готовый побить хена, смеющегося во весь голос. — Мы вообще будем говорить или нет?       — Будем, Сону-я. — смеется Джей, осушив вторую банку. Он опьянения не чувствует, но расслабление приходит. Теперь, многие мысли, что не хотел Пак озвучивать, кажется, скоро будут услышанными. Сону этим временем сидит и успокаивается, но не прекращает недовольно смотреть и думать, что больше он не будет Джею давать пить алкоголь, а то он становится горе-шутником. Но ничего уже не сделать — убирать пиво неправильно со стороны Кима, ведь он сам предложил и даже настоял на этом.       Джей открывает третью банку, и младший вздыхает, слегка утомленный интригой друга, точно тот издевается.       — Этот Чонвон сказал, что трахается за деньги. Я взял его телефон и нашел чат с каким-то Хисын-хеном, — запивает слова и продолжает, — Он чертовски хорош, но извращенец еще тот. — Сону слушает внимательно, почти не дышит, только хлопает ресничками и раскрывает в удивлении рот. — Почти все их переписки состоят из флирта и интимных фотографий… Я… Мой Чонвон… — медленно, но верно, алкоголь действует на эмоции, плавя Джея и развязывая его язык. — Я с ним ругался, и он сравнил с собой тебя, что ты такой же. Сону-я, я не поверил ему, ты не такой ведь… — младший кивает, — А потом на меня нахлынули обида и злость, и я поднял на него руку и выгнал из дома. Я не хотел, но его слова о тебе меня задели.       Сону думал, что сказать, но все равно молчит, испытывая щемящее чувство беспокойства и сочувствия. Ком подобрался к горлу от вида разбитости Джея, которого таким он видит впервые. Тот если и жаловался, то с легкостью, не то, что сейчас. Сону ощущает напряжение старшего, как ему тяжело вспоминать и говорить о произошедшем, о бывшем любимом человеке, особенно лучшему другу, который долгое время влюблен. Если бы все не было так серьезно и больно, младший наверняка злился бы на Вона, материл бы на своем диалекте, грозился пересчитать позвонки вместе с Рики. Сейчас все по-другому. Сейчас Сону сдерживается, чтобы не заплакать. Его чувствительность и сентиментальность давят на нервы из-за одного вида Джея, который от горя залпом выпивает еще одну банку пива, подавляя свою обиду, мешающую наверняка дышать спокойно. Ким с грустью смотрит на старшего и тот, заметив это, тяжело вздыхает и закидывает голову на спинку дивана, проговаривая с улыбкой:       — Сону… Как ты понял, что влюбился?       Сону из-за услышанного вопроса впадает в ступор, от спины до копчика бегут мурашки, а в конечностях холодеет. Внутри все было ровно наоборот. В животе спящие бабочки просыпаются и приходят в движение. Они своими резвыми крылышками разносят сладкое тепло, обволакивающее внутренности. Приятная взволнованность клубком наматывается и плотно сдерживается узлом ниже пупка. Легкие требуют больше воздуха для насыщения крови кислородом, которую качает быстро забившееся сердце. Сону чувствует, что еще секунды осмысления вопроса вырвут важный орган из груди вместе с артериями и венами так, чтобы оно не переставало биться, находясь в чужих руках. Пульсация в руках, шее и в висках звучат как удары секундной стрелки. Лицо Кима целиком вспыхивает пунцом, а язык немеет.       — Ч-что? Ну, влюбленность… Описать это чувство сложно, потому что его надо ощутить, — Сону робко прикладывает руку на солнечное сплетение, ближе к реберной дуге, указывая место, — Вот здесь, — подняв глаза, Сону врезается в чужие, внимательно смотрящие на его ладонь, и смущается, сразу отводя вгляд в сторону. — Так же, в животе крутит, кто-то это называет бабочками, а кто-то тревожностью.       — На что оно похоже, было у тебя?       «Чего хен добивается?» — про себя думает Сону, незаметно ища, что не так и где прячется подвох. Он мешкается, так ничего не находит и сдается. Сменяет вектор мыслей, на воспоминания, погружаясь в ощущения того времени, когда жизнь была весенним утром и Сону был счастлив жить. Ностальгия поглощает юношу целиком, притягивая его и привязывая морским узлом к самому яркому воспоминанию. Его Сону переживает в голове снова, начинает даже казаться, что он влюбляется в Джей-хена сильнее. Перед глазами все насыщается красками, в рецепторы бьют фантомные ароматы — самые яркие и полюбившиеся Киму однажды и навсегда.       — Запах молодой травы и шоколадного мороженого, рассвет в конце мая, свежесть Ханган, твои… — из-за неловкости Сону делает паузу, переводит взгляд на старшего, который остановился от распития алкоголя, внимательно слушая его ассоциации. —… Духи, что ты используешь после душа и… — Сону запинается, наклоняет голову, сбивая аккуратные пряди вперед, дабы прикрыть красное лицо. —… Твои глаза. Они… В них… — он начинает уже жалеть, что не стал пить, потому что в такой искренности тяжело признаваться. В подобные моменты думается, как бы не услышать смех напротив и следующее за ним осуждение. Сону не видит из-за челки эмоций старшего, однако распознает очертание руки, тянущейся к его лицу. Дальше юноша опускает полуприкрытые глаза и не дышит. Джей заботливо убирает мешающие волосы Сону с одной стороны за ухо.       — Неужели то же самое… — произносит Пак, улыбаясь. Руку он с ушка младшего опустил на его шею. Большим пальцем нежно гладит кожу, тем самым пуская миллионы мурашек по телу друга и не подозревая об этом — только догадываясь.       — Что ты имеешь ввиду? — скованный чувствами Сону не знает, почему хен так начал себя вести.       — Нет, ничего. — мотает Джей головой и берет еще одну банку пива, как-то задумчиво смотря в никуда. — Прости, что сорвался на тебя. Я не сдержался в эмоциях.       — Ничего, хен, я понимаю. — проговаривает Сону спокойно, при всей его взволнованности внутри. Он до сих пор ощущает горячие пальцы на своей шее, съеживается, но не увиливает от поглаживаний.       Поступок Джея не самый хороший, но будь на его месте кто-нибудь другой, даже Рики, Сону дал бы отпор, не жалея сил. Чувства собственного достоинства в нем хоть отбавляй. А то, что случилось в клубе… Он был под воздействием алкоголя с притупленным самообладанием. Вины в том, что его использовали и обесчестили — нет. Сону был ведом чужими руками, плотскими инстинктами, тем, к чему нет способности противостоять в одиночку. Без разума. Даже капли самообладания при надломленной воле — мыльный пузырь — они не спасут, даже если мозг осознает опасность.       С Джеем было иначе. Когда он приставал под властью эмоций, Сону испытывал только страх, но совсем не похожий на тот, что чувствовал с Чонвоном. С тем присутствовал ужас, смешавшийся с инстинктом самосохранения. С Паком только удивление из-за резкого появления и его злости. В груди жгучей обиды и неприязни к самому себе не было. Вместо них Сону ощущал странное разливающееся в груди тепло, никак не похожее на приятное, и даже, не сравнимое с чем-то положительным. Чувства вогнали юношу в смятение. Он понимал, что приставания — насилие. Однако под Джеем Сону не ощущал себя в опасности, и части его головного мозга не били тревогу. Из-за того, что Пак — объект симпатии, неровного дыхания, младший не понимал, что происходило на самом деле, будто он не был участником происходящего, а наблюдал со стороны.       — Я не ожидал, что не сдержу себя в руках. Виноват. — выдыхает Джей между одинаковыми глотками. Выглядит он загадочно ушедшим в мысли, параллельные разговору с Кимом. Тот не против, но его изменения в поведении (что тут говорить о настроении) заметно отличается от его повседневного и трезвого состояния. Может ли это значить, что Пак большую часть времени размышляет о своем? Теперь Сону, кажется, стала ясна его относительная отстраненность в компаниях.       Было прекрасно видно, как он покидал реальный мир с общими знакомыми и даже с Чонвоном, если тот не говорил громко или эмоционально, раздражая всех вокруг. Джей, конечно, далеко не интроверт, он способен наводить суету или устраивать раздор где угодно. Однажды, будучи измотавшимся на работе, Пак повздорил и словами, и кулаками с каким-то пьяным человеком, что от скуки и белочки захотел пристать к нему ради пояснений за бредовые мелочи, точно никак не касающиеся его.       — Ничего, Джей-хен, забудем этот момент. — рука с его шеи наконец вяло соскальзывает и перестает беспокоить и без того встревоженную кожу Сону, которая уже пару минут зудит из-за чувствительных касаний. — Не переживай об этом. — маленькую утонченную ладошку Ким кладет поверх чужой, только что упавшей на его бедро, выглядывающее из-под темной ткани шорт.       — Постараюсь ради очень хитрого ли-… — последнее, что уже пьяным голосом произнес Джей, Сону не расслышал. Переспрашивать бесполезно, так что младший кивает. Ему начинает казаться, что хен напился сильнее ожидаемого. Пора это дело заканчивать. Собираясь встать с дивана, чтобы помочь другу пройти в комнату и лечь проспаться, как следует, план Сону разбивается вдребезги. Рука Джея, мирно покоившаяся под теплой ладонью, сжимает бледноватую кожу ляжки младшего, не давая подняться с места. Не ожидав такой резкости, Сону дергается с тихим ахом. Какого черта Пак, будучи пьяным, ловко с первого раза надавливает на большую вену внутренней части бедра, откуда по всей ноге разносится нервный импульс, поражающий мучительно-приятной болью. — Сону-я… Куда.?       — Хен, я хочу тебя отвести в комнату. — отвечает Сону с краснеющими ушами, потому что старший давит сильнее пальцами и между ними выдавливается мягкая кожа, розовея. — Хен, ты мне передавишь ногу.       — Такая… Мягкая… — бубнит под нос Пак, сжимая и разжимая ляжку младшего снова и снова.       — Джей-хен! — зовет Сону и цепляется рукой за ту, что издевается над его чувствительным бедром. — Отпусти. Мне больно. — кое-как освободившись от цепких пальцев, Ким сжимает их, чтобы снова не оказались на ноге сжатыми. — Эй, хен, тебе пора остановиться, дай мне, — свободной рукой Сону обхватывает прохладную банку, которую держит Пак. Тот отдаляет цель младшего дальше, не желая расставаться со своим спасением от проблем. — Джей-хен, отдай банку.       — Нет. — улыбается Пак, точно вредничая перед другом, — А ты мне что? — Киму хочется уже возмутиться наглости старшего и силой отобрать алкоголь, но Джей внезапно приближается и так же держит зрительный контакт, игриво глядя своими глазами в лисьи на расстоянии восьми сантиметров. — Я же могу сам выбрать, Сону-я?       — Что ты хочешь? — юноша вжимает голову в ключицы и слегка отворачивается в смущении, но положение рук не меняет. Джей приближается еще немного, что носом касается розовой щеки младшего.       — Твои губы. — не томит Пак томно протягивая каждый слог. Все, думается Киму, он начал температурить. Какого черта Джей так делает? Шутит же свои пьяные шутки. Играется снова с чувствами. На пьяную голову точно не соображает, что говорит, зная, как Сону тяжело до тремора в теле. — Они такие мягкие, так хочу…       Джей отпускает банку из руки, накрывает горячую щеку Кима ладонью, слегка поглаживает. Глаза все также держат прямой контакт, вводя обоих парней в состояние транса, теряя связь с реальностью. Влага подступает к краю и еле сдерживается на веках длинными ресницами. Сону поджимает губы и сбивается в дыхании от громких ударов сердца. Чье оно — не волнует. Одно наличие звука забивает мозг раскаленными гвоздями, заключая в клетку из эмоций вместе со здравым смыслом. Крылья бабочек вспыхивают в груди, ликуют в полете и просят свободы, так и норовят занять место в голове.       — Х-хен…       Мысли растворяются под теплыми губами, накрывшими его. Тело Сону отказывается двигаться, и только пальцы на руке старшего сильно сжимаются. По спине и конечностям бежит табун мурашек, жар растекается лавой. Джей нежно сминает губы младшего, целует каждую половинку, не давя. Сону робко отвечает, вживаясь в момент, отключая на мгновение голову, чтобы точно запомнить ощущения, совершенно новые для него, и чувства, испытываемые с каждым движением. Джей только усугубляет состояние Кима, проникая кончиком языка внутрь. От такого близкого контакта Сону теряется, ощущение плоти хена во рту будоражит, а тепло и шероховатость затягивает узел в животе. Поцелуй становится мокрым, влажным, от чего Сону не сдерживается и тихо мычит в губы старшего. После легкой вибрации язык пропадает с громким чмоком.       — Х-хен, — шепчет Ким почти не слышно, думает, что наконец-то может перевести дыхание и убрать банку подальше. Однако Паку мало поцелуев только в губы, которые расслабили его лучше литров алкоголя. Ему захотелось еще. Чтобы достигнуть пика эйфории. Джей убирает с нежного лица ладонь и чуть ли не в буквальном смысле набрасывается на младшего, опрокидывая его на мягкий подлокотник сзади. От неожиданности Сону издает испуганный писк и расширенными глазами смотрит на старшего. Банка, что в руке, взбалтывается и пена вылезает наружу, но не за пределы бортиков (и слава Богу). — Т-ты что творишь, хен?       Джей не слышит. Алкоголь в крови ведет вместе с желанием испытать кайф. Пару раз чмокнув Кима в губы, легкими поцелуями Пак переходит на шею, невидимо помечая бледную кожу. Самообладание в голове еще немного присутствует и пересиливает зудящее в деснах желание искусать тонкие венки под такой же кожей. Сону напрягается всеми клетками тела, тепло ниже пупка заполняет все туловище. Разум, бьющийся о прутья эмоций, требует остановиться, чтобы избежать непоправимого. Он специально в сознание подкидывает воспоминания из клуба, мысли о не взаимных чувствах хена и его плотском инстинкте, вырвавшимся наружу из-за дозы алкоголя. Снова с приятным ощущением в животе местится тревожность. Если Сону не остановит, их дружбе, да и в принципе любым их отношениям, конец.       — Хен, хен, остановись. Перестань. Ты пьян, не совершай глупость. — слова снова игнорируют, и Сону начинает уворачиваться от горячих и, все-таки, желанных губ. Нетерпеливый Джей напрягается от промахов и юркости младшего и пальцами хватает его подбородок. Фиксирует так, как ему удобно целовать шею младшего на границе с ключицами. Пак настоящий мастер опрокидывать людей так, чтобы их одежда открывала все самые лакомые места. — Джей-хен, остановись. — Сону выставляет свободную руку вперед, упираясь ей в грудь друга. Фаланги пальцев четко чувствуют быстрое сердцебиение, и юноше становится совестно — он тает от ударов под ладонью. Однако толкает через силу своих эмоций. Пак отстраняется только на пару сантиметров и хмурится, будто его младший отстранил от себя на край дивана. — Хен… — недовольный Джей затыкает Кима поцелуем и прижимает его кисть рядом с головой, грубо обхватив за запястье. Младший возмущенно мычит и дергается, но старший держит крепко.       — Почему? — тихо спрашивает Пак, смотря в не понимающие глаза. — Почему ты сейчас сопротивляешься?       — Я не хочу. Я не знаю. — шепотом отвечает Ким, сомневаясь во всем, и закрывает глаза. — Я не могу, хен…       — Ты не рад, что я свободен? — бровь Джея поднимается, а взгляд выглядит пустым.       — Не в этом дело. — произносит юноша шепотом и сжимает до треска банку, что в свободной от тисков старшего руке. — Я виноват.       — Как и я перед тобой, поэтому, — Джей коротко чмокает Сону и смягчается в лице, — Позволь себе получить то, о чем ты мечтаешь.       — Что? — не смотря даже на то, что Сону не видит, что старший делает, однако чувствует горячее дыхание на шее.       — Меня.       Теперь все, что испытал ранее Сону, свалилось в ноги вместе с сердцем, у которого зашкаливал пульс, почти не совместимый с жизнью. Ким потрясен и не может пошевелиться, что здесь говорить про сопротивление, растворившееся между возмущением и смирением. Взволнованность и чувство вины — настоящая проблема для Кима.       Время будто затормозило. Сону ничего не сказал, только шумно вздохнул, а затем кивнул, отбросив из головы тревожные мысли и самообман. Джея он любит всем своим существом, желает быть с ним рядом всегда и мечтает дарить заботу. Ким хочет быть счастливым с лучшим другом.       Они снова целуются — нежнее, чем до этого. Сону не открывает глаза, концентрируется на чувствах и ощущении чужих губ, а также руки, одиноко блуждающей по животу и боку. Пальцы Джея хоть и не лезли под футболку, но грели насквозь, оставляя ощутимые точки тепла под ребрами и под пупком. Под ласками Пака, Сону не может думать ни о чем — тело отказывается слушать плавящийся мозг и подергивается в ответ самым приятным и острым прикосновениям. Юноша не верит до сих пор, думает, что все это сон. И будь его руки свободны — обязательно ущипнул бы себя. Но все еще лежит в тисках под старшим, который его нежно целует вдоль ключицы, не забывает о ямке, что давно заменяла чашу вина. Ему снова хочется повторить то мгновение, случившееся однажды, но уже не факт, что последний раз.       Пальцы медленно ползут вверх по туловищу Кима, перебираются на плечо и, защипнув белую ткань, оголяют край ключицы, соединяющийся с конечностью. Губы Джея перемещаются поцелуями на обнаженную кожу, метят бесследно, оставляя за собой горячие следы. Сону впитывает все, что чувствует, мысля о том, что Джей делает, что он дарит любовь и чувство взаимности. Ким не думает о том, что Пак, только будучи пьяным, решился на это, — игнорирует. Старший спускается ниже и целует нежное запястье, затекшее из-за положения навесу. Вспомнив про дискомфорт, от которого отвлекают губы Джея, Сону морщится, осознавая, что уже не может держать банку. И как только он о ней подумал, пальцы разжались и наполовину полная жестянка падает на пол, проливая содержимое по полу. Сону под грохот открывает испуганно глаза и сразу сталкивается с чужими темными. Страх в животе проходит, оттого что Пак смотрит так заботливо, одновременно целуя ребро ладони.       «Джей-хен невероятен» — думает младший, следя за действиями хена, запоминая, как нежно он целует его кисти, плечи, ключицы, грудь сквозь футболку. К слову, она начинает уже мешать Паку, и он, не торопясь, освобождает свои обе руки и поддевает подол вещи, тянет вверх и снимает. Остается младший только в одних шортах. Грудь его часто вздымается, а талия покрывается мурашками. Джей внимательно движется взглядом по рельефам худобы друга, засматривается на линии живота посередине, которая протягивается от реберной дуги и до верхушки лобка, она юноше придает изящность совсем не характерную парням. Щеки Сону розовеют, а он уводит смущенные глаза в сторону, цепляясь краем за лужу разлитого пива — опять полы мыть придется. Джей уже наклоняется и ставит первый поцелуй на солнечном сплетении младшего, при этом пальцами обхватив тонкую талию. «У Сону она меньше, чем у Чонвона» — проскакивает в голове Пака сравнение, из-за которого захотелось ладони сжать сильнее, что он и делает. Сону, почувствовав давление по бокам, шумно выдыхает — почти стонет — и быстро закрывает рот рукой, стыдясь своей эмоциональной реакции. В животе появился дискомфорт от неловкости и еще большим он стал, когда Джей убрал ладонь младшего с его губ. Сону продолжает краснеть из-за касаний старшего, который внимательно и аккуратно целует самые чувствительные места под ребрами.       Пак приятно гладит нежную кожу, почти не задевая мурашки короткими ногтями. Сону практически растекается лужей, похожей на сладкий пломбир. Непроизвольно на его лице растягивается улыбка, но юноша все еще напряжен. Джей делает все правильно и надеется, что Сону с этим тоже согласен. Пак целует младшего над пупком, по которому он дальше мажет губами, медлительно двигаясь к своей цели — к низу живота. «Обработав» стройное туловище, не сравнимое ни с чем другим, Джей с обеих сторон ведет пальцами линии к острым, из-за худобы, подвздошным косточкам. Парень восхищен робостью Сону, его реакцией на новые опасно близкие к паху ощущения и следующему за этим смущению. Из-за него младший, чтобы лишний раз не издать стыдный звук, закрывает свое лицо ладошками. Юношеская неуверенность в происходящем чудесна. Пак думает — «Милый» — с улыбкой, видя, как его младшему хорошо.