Черные волны и яркие звёзды

Через несколько часов после разговора в трюме солнце закатилось за горизонт, окрасив воду в алый цвет, а затем окончательно исчезло. Большую часть времени Драко провел на верхней палубе, наблюдая за горизонтом — команда его сторонилась, а сам он еще не набрался смелости с ними заговорить. Да и тем не находилось. Так как Джеймс куда-то пропал, то единственным знакомым человеком являлся Иксан. С ним Драко немного поболтал, выслушав восторг по поводу решения остаться и узнав, что его официальное представление команде произойдет на следующий день ранним утром. Недолго поговорив, Иксан убежал выполнять чье-то поручение, а Драко оставалось лишь тайком наблюдать за кипящей на корабле жизнью. То и дело сновавшие мимо мужчины, все, как один, одетые в накрахмаленные молочные рубашки и бриджи грязно-серого цвета, неприкрыто пялились, проходя мимо. Несмотря на слова Джеймса, Драко не собирался заводить себе среди них друзей. В друзьях он вовсе не был хорош — гораздо привычнее было бы заиметь врагов. Потому он не спешил уйти с палубы и скрыться от чужих изучающих глаз. Уверенно встречая направленное на себя враждебное внимание, он возвращал пиратам ответный надменный взгляд. Некоторым, кто выглядел не слишком недружелюбно, он кивал, собирая единичные кивки в ответ. Нравоучение отца не прошло даром — пусть Драко и не верил в дружбу с пиратами, они могли однажды стать ему неплохими союзниками. Ближе к вечеру вся команда оказалась на верхней палубе, столпившись у маленького камбуза. Драко не стал присоединятся к ним, оставшись сторонним наблюдателем. Пираты, стоявшие в начале очереди, отходили в сторону с металлическими плошками в руках. Стало ясно, что настало время ужина. На расстоянии Драко не мог увидеть, что именно находилось в чужих тарелках, пусть его и интересовало, чем же пираты питаются. Очередь медленно заканчивалась, и вскоре по всей палубе разошлись голодные пираты, получившие свою порцию ужина. Несколько минут спустя рядом с Драко вырос Иксан. Он балансировал две тарелки на руках, грозя вот-вот случайно перевернуть их на пол. Драко радушно перехватил одну из тарелок, посчитав это своей порцией ужина. В ней плескалось нечто, смутно похожее на овощное рагу. С характерным запахом разваренных овощей смешивался аромат специй и бульона - несмотря на неприглядный вид, пахло достаточно аппетитно. Иксан сообщил, что сегодня кок чувствовал себя не очень хорошо, поэтому немного оплошал с ужином и переварил овощи. По его словам, обычно еда выглядела лучше. Драко понадеялся, что это правда, и следующая трапеза будет более приглядной на вид. В животе его уже давно урчало от голода, поэтому он немедля принялся есть. Когда солнце дрейфовало на горизонте, грозя вот-вот уступить место ночи, рядом с Драко, отбивая тяжелый шаг, прошествовал Том. Он, в отличии от остальных, даже не стремился скрыть свою неприязнь. Та била через край, и даже на расстоянии нескольких метров чувствовалась сгустившейся тучей. Драко встретил взгляд Тома с надменной отстраненностью, пусть внутренности его и задрожали, а зажившие синяки и ушибы заныли фантомной болью. Том в ответ на пустую браваду широко ухмыльнулся, обнажив ряд зубов. То была знакомая ухмылка — она же плясала на чужом лице за мгновение до совершенного прикладом удара. Прежде чем Драко успел сообразить, Том вдруг поменял направление, шагая прямо к нему. Весь день он то и дело проходил мимо, контролируя работу на корабле, и только сейчас, когда палуба опустела, он будто впервые заметил чужое присутствие. Сдержав порыв убежать, Драко силой воли пригвоздил себя к месту. Том остановился в шаге от борта и, прищурившись, стал рассматривать чужое лицо. Несколько мгновений он ничего не произносил, но Драко это и не было нужно. Его сердце и без чужих слов рухнуло куда-то в желудок. Человек напротив вызывал у него необъяснимый животный страх. Была ли причина в имени, которое когда-то носил главный кошмар магического мира, или в том, что всего лишь две недели назад Драко был им избит, оставалось неведомым. Лишь благодаря многолетнему опыту выслуживания перед отцом, чтобы не схлопотать наказание, лицо Драко осталось прежнем. Его страх могли выдать только слегка дрожащие пальцы — в одно движение они оказались крепко сцепленными за спиной. Теперь не было ни единого внешнего признака тревоги. Этот человек не был достоин увидеть страх Драко, ведь это и было тем, чего он добивался. — Мне жаль, что я слегка подпортил твое личико. Простишь меня за это? — Том говорил очень лелейно, растягивая гласные и едва не мурлыча, а Драко скрутило от отвращения еще при звуке его голоса. — Иди ты к дьяволу морскому, — Драко дернулся в сторону, желая уйти, но чужая мощная рука обернулась вокруг запястья, удерживая на месте. — Это очень неприлично, Драко, ты же знаешь. Когда кто-то старше тебя по званию и возрасту задает тебе вопрос, ты обязан на него ответить. Или твои родители не научили тебя манерам? Драко яростно оттолкнул от себя пирата толчком в грудь, вырвав запястье из крепкой хватки. — Не смей упоминать своим поганым ртом моих родителей. Не смей трогать меня своими грязными руками, — подняв ладони в примиряющем жесте, Том даже не потрудился придать лицу соответствующий вид — с лица его не сходила злобная улыбка. Его власть была ему известна. — Не то что, Драко? Что ты мне сделаешь? Том знал, что ничего. Драко знал это тоже, поэтому вместо ответа предпочел уйти. В этот раз Том не стал его останавливать, лишь насмешливо смотрел вслед. Никто из них не заметил внимательный взгляд прищуренных капитанских глаз, блеснувший в полумраке. *** Ворочаясь с бока на бок, Драко уже поймал несколько замечаний от соседей. У него никак не выходило уснуть. Вместо сна в голову лезли картинки пожара, злобной ухмылки Тома и враждебных взглядов, направленных на Драко — они принадлежали не то магическому обществу, не то неприветливым пиратам. Все вокруг давно спали, и даже неуемный Иксан оказался спокойным во сне. Ночную тишину нарушало лишь мерное сопение и шум волн где-то за бортом. Драко лежал, сложив руки на груди, и бессмысленно рассматривал потолок. В темноте не было видно ни трещин в древесине, ни маленьких сучков, оставленных то ли случайно, то ли нарочно при строительстве корабля. В воздухе давно уже не витал запах дуба — можно было почувствовать лишь влажную древесину и океан. Будь Драко у себя в поместье, он бы обязательно прошелся перед сном, чтобы разогнать бессонницу, однако пару часов назад он едва справился с тем, чтобы залезть в гамак, так что покидать его он пока не решался. Своими попытками взобраться на спальное место ему не хотелось перебудить уставших матросов. Не то чтобы Драко и раньше засыпал сразу, как оказывался в постели. И во время войны, и после нее он часами не спал, погруженный в тревожные мысли. Раньше то были мысли о том, как сохранить жизнь и рассудок, пока по поместью гулял Волдеморт, а после — ожидание охотников, которые наверняка замышляли его убить. Сейчас мысли кружились вокруг опасности, которую таил за собой Том, вокруг Джеймса и его таинственных мотивов. Однако за время пребывания в капитанской каюте, Драко спал на удивление хорошо. Его даже не преследовали кошмары, а покачивание корабля на волнах убаюкивало, как младенца. Возможно за две недели он просто привык, и теперь ни близость океана, ни движение корабля не могли его усыпить. Факт оставался фактом — сна не было ни в одном глазу. В мысли вновь вернулся Том. Пусть в его словах и не было ничего оскорбительного, от него за километр разило враждебностью. Будто вывалившись из шкафа капитана, Драко совершил непростительное преступление. Не было ни единой причины для такого отношения. В конце концов, Том подчинялся Джеймсу, который был пока что весьма благосклонен. И пусть капитан сказал, что во многом отношения с командой зависят от самого Драко, команда следовала за капитаном, а на корабле, по традиции, царила четкая иерархия — едва ли старпом мог идти против слов капитана, опасаясь и угрожая Драко, не говоря уже об остальных. Однако еще днем, наблюдая за жизнью на корабле со стороны, чувствовалась неоспоримый авторитет Тома. Пока Джеймс отсиживался в каюте, вероятно решая свои капитанские дела, всем снаружи руководил иной человек, и команда бесспорно выполняла его приказ. Попав в немилость старпому, Драко опасался нарваться на немилость всей команды. Изначально, заметив на себе недружественные взгляды, Драко списал это на то, что для остальных он являлся чужаком, от которого они не знали, чего ожидать. Однако анализируя это позже, он отметил некую тенденцию — те, кто на протяжении дня был замечен в компании Тома за дружеским разговором, проявляли к Драко большую неблагосклонность, чем остальные. От удручающих мыслей у Драко разболелась голова. Он не хотел себя накручивать, придумывая то, чего нет, но ставшая постоянной тревога не желала отпускать. Привыкнув видеть опасность в каждом темном уголке и в каждом прохожем, он ждал удара отовсюду. Не было возможно, чтобы Том был хоть как-то связан с магическим миром, иначе Драко бы обязательно почувствовал. Разве что он использовал какие-то неизвестные миру заклинания, скрывая личность — однако едва ли неотесанному пирату были известны такие способы маскировки, коих не знал бы род Малфоев с их гигантской библиотекой, собираемой со времен постройки Хогвартса. Но если он не знал Драко со стороны военных преступлений, у его отношения не было никаких оправданий. Конечно, он мог быть просто мерзким человеком, выбравшим Драко своей жертвой. Однако жертва чувствовала, что причина для ненависти намного глубже, чем банальная неприязнь без оснований. Драко устало потер переносицу и зевнул. Казалось, что до рассвета оставалось меньше пары часов, но нельзя было сказать наверняка. Утомленно перевернувшись на бок, Драко прикрыл глаза, обняв себя за плечи двумя руками. Он едва убежал от ненависти одних людей, и пока не был готов противостоять ненависти других. В действительности, он пока был готов лишь встретить беспокойные сны, окруженный мраком и баюканный шелестом волн. *** Утро наступило неожиданно. Словно и мгновения не успело пройти, как Драко оказался разбужен резким толчком в бок. С усилием разлепив глаза, сбоку от гамака обнаружился Джеймс. Его лицо, как всегда, было отстраненным и сосредоточенным. Драко огляделся. Все гамаки вокруг были пусты и аккуратно убраны в сторону. На нижней палубе не было ни души, не считая двух оставшихся людей. Полушепотом Джеймс сообщил, что настало время для официального представления команде. Оказалось, что все уже ждали на верхней палубе, начав ежедневную рутину. Джеймс протянул руку, помогая Драко слезть с гамака, а затем аккуратно свернул его, отложив в сторону. — Ты должен будешь делать это каждое утро, чтобы освободить место. Вечером все вешают гамаки обратно. Вот так, — в несколько ловких движений Джеймс показал, как это делается, а потом аккуратно свернул ткань, сложив на пол. Все вместе не заняло у него и двух минут. — Вчера, когда ты показывал мне корабль, гамаки висели на месте, — Драко вопросительно взглянул на капитана. — Обычно сразу после пробуждения здесь раскладывается стол для приемов пищи. Однако несколько дней назад нашего кока сразила морская болезнь, поэтому мы до поры питаемся как попало. Пока не было необходимости раскладывать стол, я позволял команде оставить гамаки на месте. — Еда, которую мне приносил Иксан последние пару дней поменялась, но была достаточно неплоха. — Ее матросы готовили, — Джеймс дернул плечом, выказывая одобрение. В полумраке они двинулись к лестнице. Джеймс уверенно шел впереди, пока Драко сонно плелся за ним, пытаясь не уснуть на ходу. По ощущениям, он проспал от силы час — глаза нестерпимо закрывались, а конечности ныли из-за неудобной позы сна. Громко зевнув, Драко устало потер глаза ладонью. — Плохо спал? — Джеймс обернулся через плечо, приподняв брови. — Не мог уснуть до утра, — Драко не сдержался и зевнул снова, прикрыв рот рукой. — В твоей кровати привычнее. Воцарилось молчание. Несколько секунд понадобилось чтобы осознать сказанное. Тихий смешок сорвался с губ Джеймса, а Драко стыдливо нахмурился, едва не засмеявшись. Самые кончики его ушей порозовели, но в темноте это осталось незамеченным. — Я имел ввиду, что кровать мне нравится больше неудобного гамака. — Конечно, — лицо Джеймса оставалось серьезным, но в голосе мелькнуло веселье. Драко цокнул, закатив глаза. Оказавшись перед лестницей, он осторожно поднялся наверх, попав на палубу. Над поверхностью моря густились утренние сумерки. Лучи солнца, плавающего где-то далеко на горизонте, едва достигали корабля, и он продолжал рассекать водные массивы в мрачной серости утра. Вокруг густыми тучами клубился рассветный туман, из-за которого нельзя было увидеть что-то отдаленное, и даже солнце казалось отчужденным расплывчатым пятном света на горизонте. Необычно, но воздух будто стал более влажным и терпким, хотя едва ли это было возможно. Стойкий запах океана усилился, оседая на языке привкусом морской соли и горьковатых водорослей. Погода была промозглой, но Драко не чувствовал дискомфорт или холод. Выпустив струйку пара изо рта, он двинулся к столпившимся чуть поодаль пиратам. Они уже ждали его. Он протиснулся в центр толпы, а Джеймс возник сразу за ним. Найдя взглядом вечно бодрого и одухотворенного Искана, возбужденно комкающего край рубахи, Драко почувствовал толику волнения. Он не знал, как проходит церемония посвящения в пираты. И пусть его не заботило, как его воспримет команда, он все же не хотел портить отношения сразу со всеми. Осмотрев окружающих людей, вставших в неровный полукруг, волнение слегка сковало его тело. Все вокруг, как на подбор, были высокие и широкоплечие, с проступающими сквозь одежду мышцами. Закаленные тяжким трудом на корабле, они сурово и изучающе смотрели на Драко, стоящего в центре. Не считая Иксана и еще нескольких молодых парней, команда состояла в основном из коренастых мужчин старше тридцати пяти. Неуверенно обернувшись на Джеймса, Драко впервые посетила мысль о том, как же он смог стать капитаном, будучи одним из самых молодых членов команды. Джеймс всем своим видом излучал спокойствие и незаметно кивнул в знак поддержки. Почувствовав, что не один среди толпы преступников, Драко стало чуть легче дышать. Джеймс выступил вперед, поравнявшись с Драко, и мгновенно завладел вниманием каждого. Несмотря на то, что все мужчины были достаточно зрелые и давно возмужавшие, они безоговорочно отложили разговоры и приготовились слушать капитана, пусть он и был сильно моложе их. Драко сделал мысленную пометку разузнать о Джеймсе больше. — Я готов представить вам нового члена нашей команды. Его имя — Драко Малфой. Предупреждая ваши вопросы и недовольство, хочу напомнить, что командная работа является основой для поддержания нашей пиратской жизни в порядке. Среди нас давно уже не появлялось новых людей, но это не значит, что вы можете устраивать беспорядок и нарушать спокойствие конфликтами. Все ссоры решаются публично, как и всегда. Драко теперь такая же часть команды, как и вы. — во время пламенной речи никто не посмел перебивать капитана, однако стоило прозвучать последнему слову, как среди толпы тут же поднялись разговоры. — Да вы видели его? Он и ядра пушечного не поднимет. — Мы теперь всех сирых и убогих на борт поднимаем, или только тех, кто к тому же смазливый? — По-моему, не стоит доверять какому-то мальчишке, который влез сюда тайком. Мало ли что он мог задумать. Многочисленные голоса сливались в единый шум, и разобрать можно было лишь отдельные фразы. Некоторые пираты предпочли смолчать, лишь внимательно рассматривая Драко, или же тихо шептались с рядом стоящими. Однако тех, кто высказывался намеренно громко, чтобы слышал каждый, было немало. Сложно представить, что такой гул подняла всего лишь дюжина человек. Гвалт становился все громче и громче, пока наконец все голоса не перебил один громкий и властный, заставивший всех замолчать. — С каких пор для принятия на корабль достаточно провалятся в каюте капитана две недели? Есть ли нечто, что осталось за дверями каюты? Или ты знался с этим мальчишкой до твоего попадания в команду? Разве не стоило бы разъяснить такое ярое стремление принять его на корабль до того, как ты решил громогласно объявить на весь народ, а, Джеймс? Откуда нам знать, что он не натворил дел в мире, и не собирается привлечь бед на нашу голову? Том, окруженный несколькими пиратами, до этого возмущавшимися громче всех, с прищуром смотрел на Джеймса. Нечто похожее на вызов промелькнуло на его лице на мгновение, которого было недостаточно, чтобы это уловить. Драко нахмурился. Он не знал, когда успел насолить старпому. Не мог же тот, в конце концов, обидеться на то, что его в первую встречу назвали ублюдком? Джеймс уверенно выдержал шквал вопросов и твердо встретил очевидную провокацию Тома — смерив того неясным взглядом, он вновь заговорил тоном, не терпящим возражений. — Всем известно, что ступая на борт «‎Оставленной надежды», прошлое остается на берегу. Никто из вас не попрекаем тем, что происходило много лет назад. Знался я с ним, его семьей или кем-то еще — не твое дело, ровно как и то, что происходит за дверями моей каюты. Правила для всех едины — хочешь конфликта, вызови меня на стол. Но помни, что каждому из нас будет, что сказать и о тебе, и о твоих грешках. Мое слово на этом корабле — безоговорочный приказ. И если я говорю, что вы должны принять его, это значит, что вы принимаете. Это касается каждого, — Джеймс обвел всех пылким взглядом, прежде чем продолжить. — Когда в следующий раз решишься бросить вызов моим словам, вспомни, почему ты стоишь на этой палубе и благодаря чему твоя никчемная жизнь все еще имеет ценность. Никто не решался произнести и слова. Даже Том, пожелавший ранее подвергнуть слова капитана сомнению, молчал. Однако в единственном его глазу пылала неистовая ярость. Он бросил гневный взгляд на Драко исподлобья — и в нем скрывалось обещание обрушить все громы мира на его несчастную голову. Громко фыркнув, он удалился, прихватив с собой дружков. Ряды пиратов поредели на несколько человек, и атмосфера тут же стала спокойнее. Джеймс не стал окликать ушедших и продолжил свою речь. — В качестве присяги на верность, ты, Драко, должен будешь нести ночное бдение на корме корабля. Это обязательная церемония для тех, кто присоединяется к команде, и должно показать, насколько сильно твое желание остаться здесь. Она начнется с заходом солнца и окончится с первыми лучами на востоке. Ты не должен смыкать глаз и засыпать. Тебе не позволено разговаривать или отходить с места, как только ты взойдешь на пост. Каждый член команды в любой отрезок ночи имеет право проверить, насколько честно ты выполняешь условия бдения, за нарушение будет грозить наказание. Когда придет время приступать, тебе сообщат. Как только солнце покажется на горизонте в преддверии утра, ты можешь отправляться спать. Удачи, — Джеймс похлопал сконфуженного Драко по плечу. — Собрание окончено, можете расходится. Драко, пока у тебя нет четких обязанностей, следуй за Иксаном и помогай ему делать его работу. Думаю, он с радостью разделит с тобой парочку дел. Толпа постепенно начала рассеиваться. Некоторые пираты похлопывали Драко по плечу в знак приветствия, проходя мимо. Пусть в этом и не было дружеской теплоты, все же многие не относились к новичку слишком негативно. Ожидая шквала недовольства, Драко мог лишь порадоваться лояльному настрою. Конечно, его все еще беспокоил Том, пытающийся при каждой встрече отомстить непонятно за что, но гораздо большее волнение вызывал сам капитан. Драко не верил в альтруизм. А с первого взгляда, у Джеймса не было ни единой причины защищать его честь перед командой, вступая в противостояние с вторым по важности человеком на борту, однако он это сделал. Драко поморщился, глядя на запертую дубовую дверь капитанской каюты. Он не знал, что и думать. *** День прошел на удивление быстро. Облака медленно плыли по небу, когда у Драко выдалась минутка, чтобы отдохнуть. Осев на деревянную палубу, он устало прислонился к фальшборту головой, прикрыв глаза. Солнце давно укатилось далеко за зенит, подрагивая на горизонте. Близился вечер, принося с собой запоздалую весеннюю прохладу. Где-то слева устало сопел Иксан, который весь день возился с Драко, как с ребенком. Мучительно долго он пытался объяснить, как завязывать плотные надежные узлы, как следить за состоянием парусины и что делать в случае нападения. Из-за свойственной эмоциональности, он то и дело начинал говорить очень громко, привлекая лишнее внимание, и активно жестикулировал руками. Пару раз он едва не задел Драко по макушке, пока пытался донести принцип определения пути по звездам, а потом чуть не свалился с мачты, когда хотел показать, каким образом он забирается на верх быстрее остальных. К концу дня голова Драко немного побаливала, и он с нетерпением ждал ночи, чтобы подумать в тишине. Однако было достаточно много полезного из его бесконечного потока слов. Так, Драко узнал, о каком столе упомянул Джеймс, когда ругался с Томом утром. Оказалось, что стол — это условное место на палубе, которое предназначено для решения конфликтов. Если парочка пиратов поссорилась, то они вызывают стол и спорят до сорванного голоса, доказывая, что правы. Затем, наблюдающий за этом квартирмейстер оценивает ситуацию, и выбирает, кто все же выиграл. Иногда это делает толпа, чтобы было справедливо. Также голос толпы определяет правого, когда на стол вызван самим квартирмейстером или капитаном. Он вызывался не слишком часто, потому что большинство предпочитало решать конфликт между собой. Однако если спор разрастался и слухи о нем доходили до ушей квартирмейстера, то стол был неизбежен. Рядом раздались шаги. Прежде чем Драко успел лениво распахнуть глаза, незнакомый мужской голос сказал: — Тебе пора приступать к бдению, Малфой. Перед ним высился длинный мускулистый мужчина. Его черные волосы лежали как попало, а надменные глаза смотрели вниз с неприязнью. Его голос был зыбкий, но неприятный на слух, и в нем так и сквозило высокомерие. Рядом с ним стоял еще один парень — они вдвоем были неуловимо схожи, словно единоутробные братья. Драко помнил этих двоих — они были теми, кто покинули собрание вслед за Томом. Он неспешно поднялся, следуя за мужчинами на корму. Ему кивком головы указали на место, на котором предстоит нести бдение. Оно было спокойным и отдаленным от суеты, насколько это возможно. Драко уселся прямо на палубу, оперевшись спиной о стенку позади, и глубоко вздохнул. Его посвящение в пираты началось. Ночь неумолимо наступала, и людей на палубе становилось все меньше. Пока пираты окончательно не скрылись внизу, Драко наблюдал за ними со стороны. Они сновали туда-сюда, негромко переговариваясь. Несколько раз мелькнул Джеймс — он покинул каюту и сосредоточенно разговаривал о чем-то с несколькими членами команды. Издалека не было возможности разобрать ни слова, можно было лишь наблюдать за выражениями лиц. Разговор был скорее дружеский, нежели рабочий. Джеймс изредка улыбался кончиками губ и не выглядел слишком уж сурово, а его собеседники выглядели и вовсе довольными и радостными. Затем он спустился по люку вниз — направился либо на нижнюю палубу к спальным местам, либо в трюм, а некоторое время спустя снова появился в поле зрения — в этот раз он начал раздавать приказы, указывая куда-то рукой. За вечер он успел поговорить почти с каждым членом команды. С кем-то разговор был теплым — например, капитан терпеливо слушал увлеченный рассказ Иксана о чем-то, в конце потрепав того по макушке — а с кем-то весьма напряженный. Так, с двумя парнями, которые отводили Драко на место бдения, Джеймс говорил холодно, а выражение его лица застыло на каком-то настороженно-неестественном. Впервые Драко подумал, что, скорее всего, отношения у капитана с квартирмейстером были достаточно напряженные. Это было странно — два высших чина на корабле были, на самом деле, несколько разрозненны друг от друга. Наблюдение было хорошим развлечением, но постепенно ночь окутала корабль уютной мглой, и все медленно погрузилось в сонную тишину. Лишь изредка снизу раздавался едва слышный шум и отголоски смеха, но и они быстро сошли на нет. Людей на палубе не осталось — и Драко стало во много раз сложнее не погрузиться в сон. Прошлой ночью ему удалось ухватить всего ничтожный час отдыха, а с того момента прошли почти полные сутки. К моменту, когда он доберется к своему гамаку, минует больше двух суток с последнего толкового сна. Глаза слипались, но Драко не позволял им закрываться дольше, чем на мгновение. Почему-то он не сомневался, что дружки Тома решат проверить его среди ночи. Схлопотать первое наказание на следующий день после вступления в команду было не слишком хорошим исходом. Драко все сидел и сидел, стараясь держать спину идеально ровной, как умел когда-то давно. Мысли его крутились в голове, но ни одна не цеплялась надолго. Как бы Драко не старался думать о чем-то ином, но раз за разом в голове всплывал лишь мутный образ Джеймса. С отблесками свечей в волосах, под солнечными лучами или окруженный толпой, он оставался настоящей загадкой, до ответа которой невозможно было дотянуться. Тот был прямо на поверхности — однако протяни к нему руку, и он тут же выскользнет меж пальцев подобно крупинкам песка. Драко чувствовал, как упускает нечто важное, словно какая-то деталь не давала ему покоя, но он не мог понять, что именно. Ближе к середине ночи, Джеймс в мыслях наконец растворился. Однако на его месте тут же вырос Гарри Поттер, за которого Драко ошибочно принял капитана в первый раз. В представшей в голове картинке, он растерянно лохматил шевелюру одной рукой, а другой непроизвольно комкал край школьной рубашки пальцами. На лице его сияла счастливая улыбка, а глаза поблескивали от отражающихся в них искрах камина. Драко не знал, было ли это воспоминанием или одной из его фантазий, которым он часто предавался в опустевшем поместье, чтобы не сойти с ума. Раньше Поттер буквально не вылезал из головы — и был там единственным проблеском хорошего. Постоянно просматривая газеты в упоминании героя, Драко испытывал смутную надежду однажды все-таки увидеть статью о возвращении. Он не знал, почему это было так важно для него — их отношения всегда придерживались школьной вражды, и не было ни единой причины беспокоится о детском неприятеле. Однако его исчезновение было слишком таинственным, вот Драко и стремился узнать, что же произошло. Объяснив так много лет назад свое увлечение Поттером, он годами продолжал следить за новостями, надеясь однажды встретить там знакомое имя с припиской «НАЙДЕН». Конечно, желание узнать куда-же пропал герой едва ли оправдывало изредка приходящие сны, где тот неизменно был рядом, но Драко предпочитал об этом не думать. Ночь длилась невыносимо долго, и он из последних сил боролся со сном. *** Месяц луны медленно оканчивал свое путешествие по черному полотнищу неба, а на далеком горизонте едва теплился рассвет, когда дверь капитанской каюты с тихим скрипом отворилась. Драко вскинул голову, до этого устало склоненную к груди. Внимательно следя за каждым движением капитана, он устало потер глаза, отгоняя сонливость. Он так и не уснул, но погрузился в какую-то заторможенную дрему, когда даже мысли в голове тянулись словно ириска. — Твое бдение окончено, Малфой. Можешь отправляться спать, — голос Джеймса был тихим и в нем не осталось и следа обычной строгости. Драко непонимающе уставился на него. Несколько секунд понадобилось на осознание сказанного, а после он попробовал встать на ноги. За многие часы в одном положении конечности затекли и теперь будто приходилось заново учится ходить, а потому Драко чуть не рухнул на пол. Джеймс словно заботливо придержал под локоть, не давая упасть. — А говорил, что не станешь ловить меня в следующий раз, — Драко улыбнулся, хоть это и далось ему с трудом. Невыносимо хотелось спать. — Не я виноват, что ты вечно попадаешь мне в руки. Не потрудившись ответить, Драко направился к лестнице, чтобы наконец оказаться в спальном гамаке и проспать минимум весь день. Вплоть до спуска вниз Джеймс терпеливо придерживал его за рукав. — Я помогу тебе повестить гамак, — тихо прошептал он, прежде чем спуститься первым. Драко полез сразу за ним, едва переставляя ноги. Бок о бок они направились к выделенному отдаленному месту у стены. Джеймс шел уверенно, вновь подхватив Драко за локоть, чтобы тот ненароком не задел одного из спящих пиратов. Лунный свет едва просачивался через щелки в дереве, так что приходилось идти почти наощупь, однако Джеймс словно знал это место наизусть. Холщовая ткань гамака валялась в отдалении, небрежно скомканная. Драко первым потянулся, чтобы поднять ее, и почти сразу понял, что что-то не так. Ему даже не пришлось сообщать Джеймсу — тот, сразу уловив заминку, щелкнул по ближайшей керосиновой лампе, висящей на столбе, и та тут же воспылала мягким светом. Драко не заметил чужой жест, и даже не обратил внимания, что лампа зажглась лишь по велению чужих пальцев. Вместо этого он растерянно рассматривал нечто, что совсем недавно являлось гамаком. Обернись Драко назад, то увидел бы, как в прищуренных потемневших глазах капитана полыхнула ярость. Но он не обернулся, чувствуя закипающий внутри гнев. В руках Драко обрывками свисал изрезанный вдоль и поперек кусок ткани, совсем недолго прослуживший гамаком. Кто-то испортил его, даже зная, что хозяин вернется с бдения невероятно сонным и уставшим. Кто-то, кто мирно спал, разрывая ночную тишину сопением. Драко яростно обернулся назад, и в глазах его заплескалась решимость. Никогда в жизни наследник рода Малфоев не позволит над собой глумиться. Он сжал кулаки, приготовившись. Пора было выяснять, что так обидело Тома.