Черные волны и яркие звёзды

Лишь то, что Драко не знал, какой из гамаков принадлежит Тому, дало секундную заминку. Возмущенно застывший, он почувствовал чужую тяжелую ладонь на плече. — Я разберусь, — настойчиво произнес Джеймс, удерживая его на месте. — Нет, не сейчас. Сейчас тебе нужно выспаться. Драко раздраженно дернулся, уходя от прикосновений, и резко обернулся. — Где ты, Эванс, предлагаешь мне спать? Если ты не заметил, то мой гамак разорван в клочья, — с губ его сорвался смешок, хотя он был близок к тому, чтобы свалиться от усталости. — Я собираюсь придушить Тома, а потом занять освободившийся гамак, понятно тебе? — Том спит не в гамаке, — Джеймс устало потер переносицу, прикрыв глаза. — Если ты забыл, то у него совмещенная с коком каюта, где вполне себе обычные кровати. Брови Драко взлетели вверх — он совсем забыл, что квартирмейстер удостаивался таких привилегий. Вспомнив, что Джеймс спал в той каюте, пока Драко оправлялся от первой встречи с Томом, было нетрудно догадаться, что теперь одна из кроватей там пустовала. Однако Драко предпочел бы спать на холодном твердом полу, чем жить в критической близости к своему, судя по всему, новому врагу. — Разберемся утром, Драко. Ты от сонливости двух слов связать не в состоянии, так что вряд ли сможешь достойно поговорить с Томом и воззвать к его совести, — Драко действительно был крайне вымотан, но поставить ублюдка на место он смог бы в любом состоянии. Однако решив не спорить, он смолчал. Не хватало еще потерять расположение капитана, пусть и доставшееся без усилий. — Где мне тогда спать? На несколько секунд лицо Джеймса приобрело задумчивое выражение, пока он наконец не ответил, тихо вздохнув: — Можешь лечь у меня. *** Драко вновь оказался в капитанской каюте — прошло всего несколько суток с его последнего визита. Небольшое окно было зашторено плотными занавесками, не пропуская рассветные лучи солнца. В комнате царила приятная полутьма и витал уже знакомый запах Джеймса. Драко прошел вглубь комнаты, а капитан двинулся вслед за ним, разрезая повисшую тишину звуком шагов. Кровать была примята и не заправлена. Когда Драко сел на нее, еще чувствовалось сохранившееся тепло. На столе стояла пустая плошка и несколько наполовину выпитых стаканов чая. Глядя на следы чужого ужина, в животе Драко неожиданно заурчало. Он пропустил последний прием пищи, и лишь в этот момент почувствовал, насколько голоден. Пока Драко задумчиво осматривался, Джеймс шагнул к шкафу, и одним движением достал оттуда аккуратно свернутую рубашку для сна, которую, правда, тут же небрежно бросил в сторону кровати. Едва успев поймать ее за секунду до падения, Драко поднял ошарашенный взгляд на капитана. — Переоденься. Та пижама, в которой ты спал до этого, слишком грязная, а выданная повседневная форма не годится для сна. — Это твоя рубашка? — Драко сжимал хлопковую ткань пальцами, недоуменно поглядывая то на нее, то на Джеймса. — Ага, — капитан пожал плечами, расслабленно допустив крошечную улыбку. — Переодевайся, а я пока схожу на камбуз. Ты все-таки с прошлого обеда не ел. Да и я не успел еще позавтракать. Он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, и унес пустую посуду со стола, а у Драко вновь разболелась голова. Пусть у него не было и капли желания думать о мотивах капитана после целой бессонной ночи и активного дня перед ней, мысли неизменно лезли в голову. Капитан ничего пока не просил взамен, но у всего была цена. И если однажды он все-таки потребует оплату за свою доброту, Драко будет нечего ему предоставить. Он бросил взгляд на выданную Джеймсом рубашку и вздохнул. Слишком долго он прожил в страхе и одиночестве, когда не было никого, кто протянул бы ему руку помощи. И если, спустя годы обреченности, это делает отрешенный пират, то почему бы просто не принять эту данность? В любом случае, в этот момент Драко был слишком уставшим, чтобы сопротивляться сложившейся ситуации. Медленно он потянулся к пуговицам своей пиратской рубашки, снимая ее, а затем с неожиданной злостью стянул бриджи, оставаясь почти нагим. Мельком бросив взгляд на дверь каюты, он принялся осматривать свое тело. Оно было худым, если не сказать тощим. За последние пару лет Драко прилично потерял в весе, растратив также весь свой лоск. Его ребра слегка выпирали через алебастровую кожу. Это не выглядело отвратительно, скорее пугающе — несколько месяцев назад Драко достиг низшей отметки в весе за последний десяток лет, и ему так и не удалось набрать массу. Не то чтобы он пытался. А даже если и пытался, то у него совершенно не было средств, чтобы обеспечить себя достаточным количеством еды. Худоба не являлась чем-то хорошим — в свои двадцать пять, когда все однокурсники со времен школы уже выросли в плечах и мышечной массе, Драко словно застрял в теле подростка-переростка, страдающего худобой. Потеря в весе, конечно, не была намеренной, а произошла по причине постоянного стресса и недоедания, однако от осознания этого состояние лучше не становилось. Волосы прилично отросли, и было не совсем удобно скреплять их найденной у Иксана лентой. Драко предпочел бы срезать до привычной длины, но не нашлось пока подходящего момента, чтобы об этом попросить. Также, благодаря наследственности, Драко не было необходимости избавляться от колючей щетины каждое утро. Его лицо могло неделями оставаться гладким. Иногда он жалел об этом — ибо независимо от возраста был похож на подростка, а иногда благодарил Мерлина за подарок судьбы — он в жизни не представлял себя с бородой. Дверь заскрипела, и Драко молниеносно натянул рубашку на голое тело. Штанов капитан ему не выделил, поэтому он так и остался стоять в одном лишь верхе. — Любовался собой? — Джеймс протиснулся в комнату, балансируя две тарелки на руках. — Нет. Джеймс пожал плечами, ставя не то ранний завтрак, не то поздний ужин на стол. Драко широко зевнул, прикрыв рот рукой, но все же решил поесть — в желудке голодно урчало. В тарелках лежала приготовленная в каком-то соусе курица и обычный вареный рис. На вид было вполне себе ничего. На удивление приятный аромат растекся по всей комнате, побуждая как можно скорее приступить к еде, но Драко завел разговор. — Ты это за пять минут успел приготовить? — Поймав чужой удивленный взгляд, Драко понял, что спросил какую-то глупость. Обычно к моменту пробуждения пиратов завтрак уже был готов, а значит кок вставал раньше всех на корабле и готовил его заранее. Несмотря на ночное дежурство, Драко не помнил, чтобы он проходил мимо — видимо проскочил незаметно. — Что это? — Драко махнул подбородком в сторону пожелтевшей от времени карты, покоившейся за слоем стекла на столе, чтобы перевести тему, и потянулся к ложке, чтобы поесть. Карта была явно старой, нарисованной будто от руки. И хотя линии не выгорели, было видно, что ей уже много лет и она изучена со всех сторон. Небрежные капли кофе, размашистые и скромные записи в каждом некогда свободном участке, какие-то графики и расчеты вместе с непонятными фигурами заполняли карту сверху донизу. Самыми броскими элементами служили большой черный круг в левом нижнем углу и тонкий полумесяц в правом верхнем соответственно. Ровно в центре карты была небольшая белесая точка, которую окружала замкнутая в круг линия. Куски суши обозначались кривоватыми фигурами, и представляли собой несколько островов. Те, что поменьше, плавали вокруг главного, на прибрежной линии которого и был нанесен заветный красный крест. К тому же, на карте не было ни единого обозначения сторон света, что противоречило основной идее карты в целом. Джеймс устало выдохнул, прежде чем ответить: — То, за чем охотятся пираты всего мира. Карта, ведущая к Дарам Жизни. Драко моргнул. — Дары Жизни? — Его голос слегка охрип и нервно дрогнул. Как и любой другой ребенок в магическом мире, Драко буквально вырос на сказках Барда Бидля. Тех самых сказках, что повествовали о Дарах Смерти в числе других рассказов. Не было вероятности, что магические сказки окажутся доступны магглам, но даже если допустить, что какой-то из экземпляров попал не в те руки, в сказках не было и слова о Дарах Жизни. В голове Драко болезненно запульсировало. За годы отсутствия колдовства в жизни оно забылось и стерлось из памяти так же, как стерлись воспоминания о теплом детстве и юношестве. Конечно, забыть было невозможно, но Драко запер это в такие далекие уголки сознания, что в памяти остались лишь призрачные тени прошлого. Однако рассказанная настолько давно, что и не припомнить когда, сказка мгновенно всплыла в памяти яркими картинками. Не дав Драко погрузиться глубоко в воспоминания, Джеймс начал свой долгий рассказ. Сначала он поведал давно известную историю про Дары Смерти — как Смерть, по легенде, даровала некие магические предметы обычным людям — то была Бузинная Палочка, Воскрешающий Камень и Мантия-Невидимка. Он рассказал, какая судьба в итоге настигла братьев и чем обернулась их корыстная жадность. Драко давно знал эту историю, но все равно слушал очень внимательно. Голос Джеймса был размеренным и спокойным, но не вводил в сон, а утягивал все дальше и дальше в темные глубины рассказа. Драко впервые слышал эту историю со стороны маггловских мифов и легенд — и это походило на обычную детскую сказку. Однако на войне он не только столкнулся с легендарными Дарами Смерти лично, но и по случайности владел Бузинной Палочкой некоторое время, пусть и не знал об этом. Конечно, он не мог похвалиться этим Джеймсу, так как для него это все еще было не более, чем таинственным рассказом, передаваемым из уст в уста. Он и не подозревал, что Дары Смерти существовали на самом деле. Абсурдно, но в груди Драко потеплело от мысли, что он имеет причастность к истории, которую знают и передают поколениями не только маги, но и магглы. Рассказ шел своим чередом. Узнав о том, что Смерть даровала темные магические предметы обычным людям, Жизнь разгневалась, и их вечный конфликт, длящийся с начала времен, небывало разгорелся. Между их сторонниками начались стычки, да и сами герои легенд едва сдерживались от открытого противостояния. Тем временем легенда о Дарах Смерти расползалась все дальше и дальше по миру, и вскоре об этом говорили в каждом уголке планеты. Жизнь рассердилась пуще прежнего — неслыханно, но люди говорили о Смерти чаще, чем о Жизни. И тогда она создала свой единственный в истории дар для мира людей. Одни поговаривают, что это некий предмет, приносящий бесконечную жизнь и богатство, а другие — что кусок тьмы, который обрушит проклятие на семь следующих поколений того, кто решит поживиться и найти его. Так или иначе, она спрятала его слишком надежно, и до нынешних времен никому не удалось его найти. Но это не все — люди, узнав о создании предмета самой Жизнью, бросили все свои силы на поиски — сотни тысяч людей днями и ночами пытались его отыскать. Добавить к этому небывалый конфликт Темной и Светлой сторон, и можно понять, что мир тогда погрузился в бесконечный беспорядок. Чтобы вернуть все под контроль, Жизнь и Смерть впервые договорились, и создали пару артефактов, которые разделяли две сферы влияния: земля и вода. Жизнь использовала свой, водный, чтобы понадежнее защитить Дар и успокоить взбудораженные души людей, а Смерть наоборот, хотела раззадорить и захватить людские разумы грешными помыслами. По легенде, пират, завладевший артефактом Жизни, воистину станет сильнейшим королем морей и сможет бороздить бесконечные просторы, не страшась опасности. И больше никто не посмеет встать у него на пути. А если он еще и найдет легендарный Дар, то быть ему не только королем морей, но и королем всей Жизни. Неизвестно, когда это произошло и почему, но артефакт Смерти был уничтожен, так и не раскрыв миру, что он в себе таил. Что касается Дара Жизни, то до наших времен дошла лишь старая потрепанная карта, которая, из-за символов солнца и луны, теперь зовется небесной. На ней якобы изображено место, где Дар запрятан. Ходят слухи, что единственным маяком в его поисках может послужить тот самый артефакт, который, впрочем, является такой же легендой, как и все остальное. Вся эта история настолько обросла слухами и домыслами, что Дар Жизни стал, почему-то, именоваться Дарами, словно был не единственным. Многие поколения пиратов пытаются разгадать его тайну, но пока ни у кого это не вышло. Карта постоянно захватывается и перехватывается разными капитанами, ибо те уверены, что им предначертано завладеть легендарным Даром. Вот уже последние пару десятков лет карта принадлежит судну «Оставленная Надежда» и является самой желанной добычей для других. Джеймс замолчал, переводя дух после длинного рассказа, а Драко пытался уложить это в своей голове. Несколько минут прошли в тишине, пока Драко наконец не озвучил вертящийся в голове вопрос: — Почему я никогда об этом не слышал? — Эта история давно канула в лету и существует только в старых детских сказках, а также в поверьях между пиратами. Лишь они упорно пытаются найти Дар Жизни, ведь считают эту историю глубоко личной. Хотя, вероятно, их даже интересует не столько Дар Жизни, сколько сам артефакт — он ведь ведет к морскому господству — мечте любого уважающего себя пирата. А Дар Жизни, все-таки, может оказаться и чем-то опасным. Да и важна ли пирату власть на суше, если можно завладеть целыми морями? Так или иначе, большинство уверены, что ответы кроются здесь, — Джеймс постучал пальцем по стеклу, за которым хранилась Небесная карта. Драко мельком бросил взгляд на исписанное вдоль и поперек бумажное полотнище, таящее в себе ответы на легендарные тайны. Даже если бы хотел, он едва ли помог бы Джеймсу разгадать ее секрет. Они оба замолчали. Все было сказано. Джеймс погрузился в раздумья, думая о чем-то своем. С губ Драко сорвался быстрый неожиданный зевок — сонливость давала о себе знать. Медленно моргая, он поднял взгляд на Джеймса. Тот внимательно смотрел на Драко с нечитаемым выражением лица. — Что? — Ничего. Тебе стоит поспать, — Он встал, с громким звуком отодвинув стул. — Надеюсь ты не против, что я останусь здесь. Мне нужно поработать с документами. Драко слишком хотел спать, чтобы возражать. Молча, он легко поднялся и ужом залез под одеяло, придавившее его тяжестью. С каждым мгновением глаза было все сложнее держать открытыми, пусть он и пытался недолго понаблюдать за Джеймсом. Несмотря на рой мыслей в голове, у него даже не осталось сил анализировать все, что ему поведали. Драко даже не заметил, как впервые за сутки провалился в глубокий и длительный сон. *** Время прошло без сновидений. Было причиной тому мягкий запах комнаты, к которому Драко успел привыкнуть за минувшие недели выздоровления, или неожиданно удобная кровать, заменившая гамак, известно одному Мерлину. Однако Драко проспал около суток, ни разу не просыпаясь. Ему не было свойственно такое — даже до войны он спал не более восьми часов в сутки, чтобы поддерживать идеальный режим сна. Тем не менее, открыв солнечным утром следующего дня глаза, Драко почувствовал себя неожиданно отдохнувшим. Его конечности были расслаблены, а голова не забита ворохом мыслей. Впервые за очень долгое время, он испытал желание понежиться в постели еще половину утра. Отодвинув занавеску, он пустил солнечные лучи в комнату, обнаружив снаружи яркое майское солнце. Сладко потянувшись, он блаженно прикрыл глаза. Ему не хотелось покидать каюту, не хотелось выяснять отношения и снова часами напролет ждать опасности или ловушки от недоброжелателей. Хотелось просто остаться в этом теплом утре и дышать океанской свежестью всю жизнь. В голове услужливо всплыли картинки того, как «Оставленная Надежда» рассекает морские просторы, вздымая в воздух мириады брызг, а на палубе Драко — охваченный легким ветром и свободный. Тут же рядом почему-то стоял Джеймс, рассеяно глядящий на горизонт и улыбающийся. «Должен же кто-то рулить кораблем» — подумал Драко и лениво сел на кровати, возвращаясь в реальный мир. Он окинул комнату взглядом. На льющемся сквозь крошечное окно свету кружились в вальсе пылинки. Леность будто застыла в воздухе, мягко окутывая собой все вокруг, и словно замедляя время. Комната была пуста. Сквозь глубокий сон Драко не слышал, как Джеймс покидал помещение и как возвращался. Посему выходило, что он вновь ночевал вне каюты — едва ли спал на ковре. Сдержанно потянувшись, Драко сполз с кровати, оказавшись на ногах. Выделенная ему рубаха и бриджи висели на спинке стула, аккуратно свернутые. Понадобилось меньше минуты, чтобы натянуть одежду на себя. За несколько переодеваний ранее Драко уже научился справляться и с тугими пуговицами, и с тоненькими завязками, потому вскоре уже оказался на залитой солнцем палубе. Там вовсю кипела жизнь. Каждый был занят своим делом. Огненно-рыжие волосы Иксана мелькали где-то между парусами на высоте мачт, чернильное гнездо Джеймса ярким пятном бросалось в глаза издалека, задумчиво склоненное над одной из пушек. В глаза также бросалось то, что капитан не носил почему-то рубашки, а щеголял оголенным прессом. Издалека Драко, прежде чем отвел взгляд прочь, успел лишь заметить накаченное тяжелым трудом тело, которое по диагонали пересекалось толстым зарубцованным шрамом. Он брал начало у ключицы и скрывался за самой резинкой штанов. Оставленный не то кинжалом, не то иным острым предметом, он вызывал лишь интерес. Крылась ли причина в том, что Джеймс был настоящим пиратом, а Драко только недавно принятым на борт, однако он все еще стыдился уродливого шрама на груди. Оставленный когда-то давно мировым героем, он, пусть и навевал о призрачном присутствии Гарри Поттера в прошлой жизни, но также и напоминал, каким Драко был в той самой жизни. Не то чтобы он считал, что заслужил и этот шрам, и эту боль, которая пронзала его в моменте, когда он лежал на ледяном полу туалета для мальчиков, но он все же следовал за Воландемортом в былые времена. Потому Драко и не стал сводить ни этот, ни другой, оставленный самому себе, шрам на месте, где некогда была темная метка. То было вечным напоминанием о совершенных грехах, и каждый раз, когда Драко видел их, то чувствовал лишь отвращение. И не желал ощущать это же от других, показав им шрам — потому и носил с злополучного дня рубашки только с длинным рукавом, застегнутые по самое горло на все пуговицы. Шрам надежно скрывался за плотным слоем ткани, поэтому не было нужды о нем беспокоиться. Пираты, чьих имен Драко не знал или не запомнил, сновали из стороны в сторону, перенося припасы, либо стучали молотками, выделывая нечто из дерева. Даже Том не стоял насмешливо в стороне, как обычно, а усердно работал вместе с остальными. На долгое мгновение Драко почувствовал, что совсем не вписывается в команду. Однако это чувство быстро испарилось, а на его месте появилось новое. Еще прошлым ранним утром он едва не взорвался желанием отомстить. Но отпустив первичный гнев, Драко понял, что предъявить Тому нечего. Не было ни единого доказательства его вины, лишь предположения. Обвини его Драко открыто сейчас, и выставил бы себя полным дураком. Том, человек обладающий большим авторитетом, давно знающий команду и второй по важности человек на борту. Кто был в сравнении с ним Драко? Новичок, не завоевавший и капли уважения, который и дюжины дней не провел на корабле. Его слово тут, к сожалению, не возымело бы смысла. Но Драко вовсе не зря носил фамилию Малфой. В голове его тут же созрел незамысловатый план. Едва ли Том был таким уж хорошим — ничего не стоит найти за ним крупный промах и выставить дураком уже его. А до момента мести вполне можно и завоевать доверие команды. В конце концов, погода стояла превосходная и Драко был в отличном настроении. *** Не понадобилось и часа, чтобы Драко понял, почему добрая половина корабля работала без рубашек. Под лихорадочно палящим солнцем едва ли было возможно выдержать долгое время в одежде. Драко раздеваться не спешил, помня о шрамах, пусть большинство пиратов это и не смущало. Полученные в боях раны, зажившие произвольными рубцами, они выставляли напоказ, готовые рассказывать приукрашенные истории их получения каждому слушателю. К Драко сначала отнеслись с явным недоверием. Стоило ему подойти к группе людей, старательно вытесывающих что-то из дерева, те замолкли и уставились на него. Он давно отвык от взгляда толпы, но стоически сдержал жалящее желание скрыться с чужих глаз. — Нужна помощь? — Он произнес аккуратно, едва выдавив из себя подобие улыбки. Оголенные мужчины, держащие в руках тяжелые инструменты для дерева, выглядели вполне себе угрожающе. Один, тот что сидел ближе к Драко, молча кивнул ему на деревянный ящик, стоящий в стороне. Тот был доверху наполнен инструментами. Для большинства из них Драко даже не знал названия. Некоторые, конечно, он использовал для ремонта поместья, когда домовиков пришлось распустить, но знаний ему явно недоставало. В итоге он взял интуитивно понятный топор, который почему-то ненормально много весил. Едва удержав его в руках, Драко присел рядом с одним из пиратов. — Меня зовут Драко Малфой, — он кивнул соседу, пока тот смотрел на него с хмурым выражением лица. — Калеб, — Разговор на этом закончился. Драко подумалось, что начало хороших отношений положено. Вместо слов он протянул ему продолговатый деревянный блок и кивком указал на ту часть пиратов, которые вытесывали из таких же блоков подобие шаров. Они работали усердно, держа в руках маленькие острые инструменты, что-то вроде ножа. Драко посмотрел на взятый им топор. Уронив тихий вздох, он положил его на место, поменяв на нож. Замершие пираты еще некоторое время глазели на него, а потом приступили к работе, услышав грозный крик Тома. Драко приступил тоже. Напряженная атмосфера царила недолго. Видимо присутствие чужака не сказывалось на желании потравить любимые байки, так что вскоре работа сопроводилась непрерывной болтовней. Драко рассказать было нечего, не раскрывая при этом существования магии, так что он большую часть времени молчал, изредка вставляя свои реплики или вопросы. На самом деле Драко было даже интересно — у каждого за спиной была история попадания на корабль, и они, пусть с неким сомнением, но поделились. Конечно, это могло быть и ложью, но ему очень хотелось поверить. Еще Драко узнал, что фигуры они вытесывают не просто так. Оказалось, что их корабль также продает на сушу сложные деревянные статуи из редкого островного дерева. Когда они причаливают на берег, то отправляют фигуры в королевские поместья и богатые дома. На удивление, это достаточно прибыльное занятие, которое, к тому же, помогает наладить связи. Если установить неплохие отношения с влиятельными людьми любого государства, в будущем это может сыграть на руку, если пиратов арестуют. Команда окрестила это подкупом. Капитан называл дипломатией. Разговор шел неплохо, истории перетекали одна в другую. Драко успел было расслабиться и влиться в колею работы, как кто-то из пиратов поинтересовался: — Эй, а почему ты сам, Малфой, решился залезть на наш корабль? Драко замялся. Едва ли он мог объяснить. — Некуда было пойти, — он пожал плечами, уставившись куда-то в сторону. Пираты еще что-то говорили, но Драко не слушал. Случайно, но взгляд его оказался на Джеймсе. Тот стоял в стороне, мирно разговаривая с пухлым низковатым мужчиной — коком. Покатые широкие плечи Джеймса блестели от пота, а на лице плясала расслабленная улыбка. Видимо услышав что-то смешное, Джеймс наклонил голову чуть вбок и засмеялся. Мелькнул ряд белых зубов, и издалека улыбка показалась Драко очень знакомой, словно он видел ее сотни раз до этого. Несмотря на то, что он не мог слышать чужой смех, тот, словно записанный на пластинке, прозвучал в голове — немного смущенный, но оттого не менее заразительный. То был смех из далеких глубин памяти, который давно забылся, но все же остался где-то на подкорке. Чем больше Драко смотрел, тем больше убеждался, что каждое движение Джеймса он уже видел когда-то давно, что и не вспомнить когда. Где-то в далеком прошлом, от которого Драко так стремительно пытался скрыться, был кто-то чертовски похожий на капитана. Те же движения, не изменившиеся с годами, та же привычка при любом удобном случае запускать ладонь в волосы, та же манера смеха. Драко нахмурился, пытаясь вспомнить. Ответ словно был на самой поверхности — узнаваемый призрачный образ, который ускользал, стоит к нему потянуться. Прошло слишком много времени. Драко годами не видел никого из своих старых знакомых. Стоило войне закончиться, судам отгреметь и приговорам обнародоваться, он остался совершенно один. Минуло столько лет, что даже когда-то узнаваемые с первой секунды черты остались в памяти лишь мутноватым следом. К тому же, война изменила что-то в каждом безвозвратно. Пусть и движения Джеймса казались знакомыми, но едва ли они когда-то сталкивались. В конце концов, немало в мире людей, которые имеют схожие привычки и черты. Драко моргнул, возвращаясь слухом к разговорам вокруг. Пираты уже оживленно обсуждали прошлую швартовку в порту, так и не дождавшись хорошей истории. Напоследок Драко вновь взглянул на Джеймса. Он, словно почувствовав, внимательно посмотрел на Драко через всю палубу. На лице его все еще была аккуратная скромная улыбка. Капитан прищурился, поймав чужой взгляд на себе. В этот раз Драко не стал отводить глаз. Вместо этого он слегка кивнул, позволив себе улыбнуться тоже. *** — Малфой, принеси-ка нам бутылку рома из трюма. Одна открытая штучка припрятана между третьей и четвертой бочкой вина у левой стены, — одноглазый пират загоготал, и мотнул грязными волосами из стороны в сторону. — Да не бойся ты, Кэп против не будет, надо же нам чем-то заправить нашу работу. Драко застыл и хотел было поспорить, но Калеб, который из всех внушал больше всего доверия, похлопал его по плечу: — Иди, — он кивнул на люк. Несколько часов Драко просидел в одном положении, усердно работая. Даже если он не был уверен, стоит ли столь безропотно подчиняться чужим просьбам, его ноги уже изнывали от желания пройтись. К тому же на палубу нещадно светило солнце, успевшее здорово утомить, а в трюме было достаточно холодно и тихо — непрерывный гул пиратов тоже порядком надоел. Драко даже не пришлось долго раздумывать. Он медленно поднялся и направился в трюм, спиной чувствуя множество глаз, уставившихся вслед. Прежде чем скрыться на нижней палубе окончательно, Драко, вцепившись в лестницу, окинул окружение беглым взглядом. Пираты, с которыми он работал, уже вернулись к своим обязанностям, Иксан прыгал где-то наверху, Джеймса вообще не было видно. Один лишь Том, устало сидящий в стороне, неотрывно смотрел прямо на Драко прищуренным глазом. Его поза была расслаблена — он сидел, откинувшись спиной о фальшборт. Капельки пота медленно стекали по груди, вдоль и поперек истерзанной шрамами. Кулаки у Драко сжались сами собой. Том выглядел слишком самодовольным и наглым, слишком требующий того, чтобы кто-то поставил его на место. В голове промелькнула мысль, что тот напоминает его самого раньше — напыщенный, чванливый и эгоистичный ублюдок, абсолютно уверенный в своей власти и не боящийся самого Мерлина. Однако Драко довелось однажды очень больно осознать, что это бахвальство на самом деле не имеет никакого смысла. Властность и деньги — все, чем Драко некогда гордился, в одночасье потеряло свою ценность. Стоило лишь надеяться, что Том рано или поздно почувствует это тоже. Хотя, вероятно, если бы не годы тягостных размышлений во время нахождения в поместье, Драко едва ли бы осознал так много. Что ж, он не был против помочь Тому понять некоторые вещи. Даже если для этого придется опустить того на самое дно. Драко бросил последний взгляд на Тома, и осторожно спустился вниз. В трюме царила кромешная тьма, и даже ряды с бочками невозможно разглядеть в темноте. Не было ничего, чем бы зажечь керосиновую лампу, поэтому пришлось ориентироваться на ощупь. Дойдя до левой стены, Драко начал считать бочки, чтобы не пропустить тайник между третьей и четвертой. При этом он маленькими шажками двигался вдоль стены, чтобы ненароком не споткнуться. Он почти дошел до упомянутого тайника, как уперся в нечто на полу. Почти полетев кувырком, Драко все же удержался на ногах. Он присел — хотел было отодвинуть неизвестный предмет в сторону, чтобы пройти, но пальцы его испачкались в чем-то жидком. В непроглядной тьме Драко, сраженный плохим предчувствием, втянул воздух поглубже и уловил тот самый едкий запах. Отдающий металлом и горечью, в воздухе стоял густой запах крови. Сердце пропустило удар. На мгновение Драко снова оказался во дворе Хогвартса среди толпы пожирателей, стоящий лицом к лицу с бывшими однокурсниками. В воздухе тогда тоже стоял густой слой пыли, а вся округа на ближайшие пару километров пропахла кровью. Знакомый запах пробудил нечто, что было упорно скрыто в дальних уголках мозга. Драко пришлось больно укусить щеку с обратной стороны, чтобы вырваться из мыслей. Все же в данный момент была проблема понасущнее. Дрожащими пальцами Драко ощупал то, что лежало рядом с ним. Не было нужды даже в свете, чтобы определить, что это — слишком уж четко ощущалась ткань чужой одежды, а чуть выше мягкая нежность кожи. Прямо там, под ладонями Драко, лежал человек. Судя по холодной крови, в которой успело запачкаться все вокруг, человек был, очевидно, ранен. Или, вполне вероятно, мертв. Драко не успел даже нащупать пульс, чтобы узнать, как позади раздался какой-то шум. Мгновением позже темноту разрезал непривычно яркий, желтый луч света. Уголки трюма остались во тьме, но зато человека, лежащего в луже крови и Драко, сидящего возле него, осветило достаточно хорошо. Человеком оказался молодой мужчина, приблизительно одного с Драко возраста. Кровь вытекала из его рваной раны на груди и уже насквозь пропитала рубашку, лужей оставаясь на дощатом полу. Драко обернулся и тут же встретился с хмурым взглядом Джеймса. Тот нерешительно стоял у лестницы, и смотрел прямо на него. — Я не, — Драко хотел было объясниться, но все слова словно застряли в горле крупным комом. Да и Джеймс не горел желанием его слушать. Вместо этого он в два шага преодолел расстояние между ними и присел возле тела. Два его пальца уверенно нашли яремную вену. Каждая секунда, которую Джеймс пытался нащупать пульс, отдавалась в груди Драко яростным ударом в грудь. На мучительно долгую минуту он словно перестал дышать, ожидая чужого вердикта. Сотни мыслей пронеслись в его голове, но одна была самой яркой — окажись этот человек мертв, это конец. Драко, неожиданно пробравшийся на корабль без определенной цели, воспользовался возможностью остаться, а через несколько недель капитан застал его с неизвестным телом в трюме, куда обычно не спускались без необходимости. Было очевидно, какие мысли будут у всех по этому поводу. Что мертвый мужчина — подельник Драко, с которым они собирались совершить какие-то грязные делишки на корабле, но в процессе повздорили и Драко убил напарника. Что они пробрались на корабль одновременно, но Драко застукали, а тот все это время скрывался во тьме трюма, дожидаясь своего часа. Появление Драко на корабле было слишком странным, а позже он не слишком пытался объяснить, что послужило его мотивом. Никто в жизни не поверит, что это проникновение на корабль и непонятно откуда взявшийся мужчина в трюме не связаны. Даже Джеймс, напряженно молчавший и считающий пульс, больше не выглядел для Драко безопасным. Пусть он и был склонен верить ему раньше, но теперь все факты словно были на лицо. Каким бы загадочным не был капитан, но он не смог бы и в этот раз убедить всех, что Драко можно доверять. — Он жив, — вынес вердикт Джеймс. Драко успел лишь громко втянуть воздух в легкие, а после он продолжил: — Но ненадолго. Пульс слишком слабый. Вряд ли протянет и пары часов. Джеймс поднялся на ноги, и возвысился подобно каменной статуе над Драко. Его тень упала на тело мужчины, придавая его лицу мрачное выражение. — Нужно залить рану спиртом, выложить сверху тимьян, перетертый в кашицу, и, — Драко замялся, усиленно копаясь в глубинах своей памяти. Когда-то Северус Снейп упорно пытался вложить в молодую голову как можно больше знаний о целебных и не только свойствах трав. Драко к тому же почти всю сознательную жизнь хотел посвятить свою жизнь зельям. За годы отсутствия практики все почти стерлось из памяти, но Драко чувствовал, что сможет откопать это где-то в глубине. Прошло еще несколько десятков секунд, прежде чем он вспомнил. — И крепко перевязать рану тканью, смоченной в расплавленном животном жиру. Точно. Способ лечения придуман, в жизни повторять не стоит. Он посмотрел вверх, на Джеймса, но тот выглядел сомневающимся — закусил губу и свел брови у переносицы. Взгляд его был мрачным и не внушающим надежд. Драко вскочил на ноги, оказавшись прямо перед капитаном. — Пожалуйста, — сказал он. — Пожалуйста, Джеймс. — Голос его дрожал. Он знал, что случится, если команда заподозрит его в попытках затеять нечто плохое. Если заподозрит его в убийстве. Джеймс знал это тоже, но почему-то не предпринимал попыток что-то изменить, — они убьют меня. Без суда, без попыток разобраться. Просто выкинут за борт. Том ненавидит меня, а команда последует за его голосом. Если мы не попытаемся хотя бы спасти его, моя вина будет безоговорочна. Помоги мне. Пожалуйста. — Драко сам не заметил, как схватил капитана за руку, и теперь судорожно сжимал ее в попытках уговорить. — Оставайся здесь, — тон Джеймса был холодным и безэмоциональным. Он двинулся в сторону лестницы и вскоре скрылся наверху. Драко остался в трюме в тишине. *** В одиночестве у Драко было время подумать. Пусть он и не помнил, каким образом попал на борт, но едва ли это произошло с помощью какого-то неизвестного мужчины. Однако в том, что они оказались на корабле в одно время, сомнений не было. После попадания Драко на корабль, они ни разу не причаливали к суше. Значит либо мужчина проплыл сотни миль по океану и каким-то неизведанным образом влез на корабль, либо оказался здесь во время остановки. Но даже если предположить, что он провел в трюме все это время, и его никто не обнаружил, то как тот оказался ранен? Если бы он ненамеренно наткнулся на члена команды, то тот бы сразу поднял шумиху, однако мужчина был найден случайно, и скорее всего бы умер, не окажись в трюме Драко. Все это не имело никакого смысла. Если кто-то хотел скрыть факт нахождения чужака на корабле, то не стал бы оставлять тело на виду. Рано или поздно его кто-то бы, да обнаружил. Один из пиратов определено хранил на порядок больше секретов, чем другие. Однако выяснить кто именно не представлялось возможным, пока все подозрения падали на Драко. Не мог же он пытаться тайно выяснить виновника, сам находясь под пристальным вниманием. Главным вопросом, однако, в любом случае была цель, которую отгадать было невозможно. Но даже не зная буквально ничего, Драко почувствовал, что грядет что-то нехорошее. А интуиция редко его подводила. Прошла как минимум вечность, когда на лестнице вновь раздался шум. Драко, до этого устало сидящий у стены, встрепенулся и одним движением поднялся на ноги. В свете догорающей керосиновой лампы появился Джеймс, а вслед за ним спустился пират, с которым он болтал во время ночного бдения Драко. — Это Алан, — Джеймс кивнул подбородком в его сторону. Алан хмуро глянул на Драко и кивнул тоже. Не дожидаясь ответа он прошел вперед и опустился у тела на колени, вновь прощупывая пульс. Драко смотрел на Джеймса пару мгновений, а потом перевел взгляд на деревянный ящик, который тот держал в руках. В нем стояла склянка, доверху наполненная мутной плотной жидкостью, плошка с перетертой зеленой массой внутри, и чистая ткань. Драко позволил себе выдохнуть и прикрыть глаза на секунду, прежде чем выхватить ящик из рук капитана и приземлится рядом с Аланом. — Ты врач? — Тут же спросил он Алана, мгновенно переключаясь на рабочий лад. Тот отрицательно помотал головой. — Наш врач погиб в последний раз, когда наше судно пытались взять на абордаж. В те времена он занимался обучением Алана основам, но успел передать лишь часть своих знаний, — ответил вместо него Джеймс. — Откуда ты узнал про лечебные свойства тимьяна и всего прочего? — Обучался целительству, — уклончиво ответил Драко, умолчав, что это было более восьми лет назад еще в школе. — Ясно, — Джеймс не стал задавать больше вопросов, вместо этого присел рядом с ними. Алан во время их короткого разговора не терял времени. Он дорвал рубашку на чужой груди, оголив кожу, и достал из закромов бутылку рома, ловко ее откупорив. Одним движением он вылил добрую половину жидкости на рану. Драко молча наблюдал за этим действием, а после бросил короткий недоуменный взгляд на Джеймса. Тот пояснил: — Рассказал Алану о твоем плане спасения чужака. Он сказал, что это вполне может подействовать. Драко кивнул и взял в руки плошку с перетертым тимьяном. Алан сдвинулся в сторону, предоставляя доступ, и Драко начал аккуратно наносить кашицу на рану. Водя руками ровно в том порядке, в каком учил Северус, он сосредоточено разглядывал края раны, пытаясь понять, чем она была оставлена. Это не было похоже на нож или кинжал — края были слишком рваные, да и размер неподходящий. Немного напоминало сектумсемпру по некоторым признакам, но Драко не стал зацикливаться на этой мысли. Для сектумсемпры рана была слишком мала, да и заклинание было мало известным. К тому же, на маггловском корабле ее использование было невозможно. Через несколько минут рана была уже накрепко перевязана, а кровь больше не вытекала. — Чуть позже можно дать ему выпить настойку из зверобоя и тимьяна, чтобы он пришел в сознание скорее, — Драко поднялся на ноги, вытирая окровавленные руки прямо о бриджи. — Надо как-то доставить его наверх, — он озадачено глянул на лестницу. Едва ли было возможно протащить тело на верхнюю палубу, не уничтожив при этом все их труды по спасению. — Драко, — Джеймс окликнул его откуда-то со спины. — С другой стороны можно соорудить что-то вроде носилок. Все же не стоит раненому валятся в трюме без капли солнечного света в темноте и сырости. — Драко, — повторил он снова, и в этот раз Драко был вынужден обернуться через плечо. — Что такое? — Спросил он, невольный тем, что его прервали. Джеймс уже стоял прямо за его спиной и выглядел странно. На лице его застыло какое-то болезненно-сожалеющее выражение. До того, как он открыл рот, Драко почувствовал, что сердце упало куда-то в желудок, ожидая последовавших слов. — Извини, Драко, — он произнес лишь это, но Драко мгновенно все понял. В следующее мгновение он почувствовал, как вокруг его запястий туго обернулась лента, не позволяющая двинуть руками. Джеймс затянул ее потуже, и у Драко тут же возникло чувство дежавю. Когда-то давно вокруг его запястий точно также обернули тюремные наручи. А после ввели в зал заседаний Визенгамота и судили, как военного преступника, решая его судьбу. Они выбирали — оставить его в живых, вытянуть душу с помощью дементора, или все же казнить. И пока велись разговоры и дискуссии вокруг о его собственном будущем, все, что чувствовал Драко в тот момент, были туго стягивающие его руки наручники подобно тем, что Джеймс сейчас одел на него снова.