Черные волны и яркие звёзды

Джеймс не был груб, но в каждом его движении чувствовалась отточенная строгость и уверенность. Он провел Драко со связанными руками в свою каюту быстро и безболезненно, но нельзя было не заметить те колючие взгляды, которыми их проводили. Каждый пират смотрел им вслед. Драко не знал, о чем они думали, и были ли они уже в курсе о теле в трюме. Вряд ли Джеймс стал бы распространяться об этом, когда пытался отыскать названные травы, но неуютное молчание было непривычным сопровождением работы на корабле. Так или иначе вид чужих связанных рук вызвал бы у команды много вопросов, не знай они о происшествии. Толпа провожала взятого под арест Драко молча, не высказывая ни единого вопроса. И едва ли это было хорошо — на все вопросы за него наверняка с радостью ответит Том, который найдет, как обернуть все в свою пользу. Стоило двери каюты захлопнуться за их спинами, веревка змеей упала на пол под действиями умелых рук Джеймса. Драко дернулся в сторону, потирая затекшие запястья и исподлобья уставился на капитана. — Что это было, а? — Драко, — Джеймс устало потер переносицу, прикрыв глаза. — Успокойся. — Одному Мерлину известно, что обо мне теперь подумает команда, Капитан, — выплюнул Драко, толкнув Джеймса в грудь. — Ты словно преступника провел меня под взором каждого, хотя сам только недавно говорил о налаживании связей. Как прикажешь мне на это реагировать? Радоваться и рукоплескать? — Для начала я предлагаю тебе успокоиться. Будет не очень приятно, если твои крики услышит вся команда, — Джеймс явно начинал закипать. Через толщу привычного спокойствия в голосе пробивались ростки недовольства. — Стоило бы побеспокоиться обо мне раньше. — Слушай, ты, возможно, не совсем понимаешь как это работает, — Джеймс не выдержал и теперь в его голосе явно читалось неприкрытое раздражение. — Я не могу вывести тебя из трюма с почти убитым человеком там, и делать вид, что все в порядке. Подозрения падут на тебя в любом случае, но если и я буду продолжать защищать, это нанесет вред и мне. Помочь тебе я не смогу, захвати власть на корабле Том или кто-то другой. — Джеймс перешел едва ли не на шипение. Драко невольно сравнил это с быстрой речью на парселтанге, которую ему довелось слышать от Поттера. Чертовски похоже. — Я не прошу тебя делать вид, что все в порядке. — Драко, я капитан на судне недостаточно лет, чтобы каждое мое действие не поддавалось оценке со стороны команды. И капитаном я стал не потому, что команда коллективно приняла меня, а из-за почившего старика, который заправлял тут всем более сорока лет. Будучи при смерти он постоянно твердил, что судно пойдет на дно, если следующим капитаном стану не я, и свято верил, что мне суждено найти Дар Жизни. Пираты всегда слишком трепетно относились к предсмертной воле, да и старик настолько часто повторял про мое капитанство, что команда уверена, будто он едва ли не морское проклятье наслал на наши головы. Драко отступил на шаг. Он впервые слышал эту историю и впервые сталкивался с хоть каким-то упоминанием предыдущего капитана. То ли эта тема на корабле была запретной, то ли пираты не имели привычки судачить об этом днями напролет. Так или иначе доныне эта информация проходила мимо него. — И с чего тот старик решил, что ты будешь хорошим капитаном? — Драко фыркнул по привычке, не сразу осознав, что сказал что-то не то. Джеймс мгновенно переменился в лице. — Выжил из ума перед смертью. Стал думать, что вокруг одни заговорщики и считал, что я единственный человек, который остался ему верен, — пробормотал он. — Это не важно. Они с Томом много лет бороздили моря вместе. Тот имеет большее влияние, чем я. Я не могу защищать тебя, Драко, в ущерб себе. И так слишком долго выгораживал тебя, пытаясь убедить всех в твоей невинности. — Я не имел ввиду, что ты плохой капитан, Джеймс. — Не важно. Сейчас тебе следует позаботиться о себе. Не пройдет и пары часов, как команда потребует объяснений и суда. Обычно стол или морской суд проходят под закатным солнцем. До этого момента тебе стоит подумать, что ты скажешь перед командой. А пока я вынужден рассказать им о том, что произошло. Иначе они узнают сами и тогда никакие твои оправдательные слова не помогут. Он двинулся в сторону выхода — на лице его застыло уставшее выражение. Драко в это время уселся на кровать, спрятав лицо в ладонях. За мгновение до того, как капитан вышел, Драко спросил тихо: — Ты сам-то мне веришь? Джеймс обернулся у самой двери. Он ответил, помолчав мгновение: — Ты ведь не убийца, Драко. — Почему? — Смог бы ты убить безоружного человека, стоящего в паре метров от тебя? Смог бы, предоставь он тебе выбор: убить или нет? — Джеймс резко замолчал, словно сказал лишнего, а затем, так и не дождавшись ответа, молча ушел. Ненамеренно, но капитан задел Драко глубоко за живое. Пусть он и был далек и от Хогвартса, и от Дамблдора с Воландемортом, но слова его прозвучали так, будто он являлся сторонним наблюдателем в ту ночь на Астрономической башне. Будто он видел, как Драко направил палочку с готовым сорваться заклинанием Дамблдору в грудь. Словно знал, что Драко так и не смог произнести те слова. *** Когда в каюту тихонько постучали, Драко лежал, звездой раскинувшись на кровати. В голове вертелись сотни мыслей, но среди них не было ни одной толковой. Он упорно пытался придумать, что же такого сказать, чтобы заставить всех поверить в его невиновность, но так ничего и не решил. Его малфоевское красноречие растерялось за прошедшие годы — он больше не мог одним лишь уверенным видом и решительной речью убедить всех следовать за ним, как это было во времена школы. Иксан вошел незаметно, прикрыв за собой тяжелую дверь, и сказал негромко: — Привет, Драко. — Привет, — Драко вздохнул. Пульсация в голове усилилась и ему пришлось приложить усилия, чтобы не поморщиться. Он еще не готов к потоку вопросов. — Знаешь, Кэп обещал провести мне сегодня кое-какие занятия, но опять не сложилось, — Иксан прошел вглубь комнаты, присаживаясь на край кровати. — Раньше мы почти ежедневно занимались, а потом из-за твоего попадания на корабль ненадолго перестали. Не сказал бы, что соскучился по математике и литературе, но Кэп сказал, что пора заниматься снова, чтобы я не забыл все. — Джеймс проводил тебе занятия по школьной программе? — Ну да, — он кивнул головой. — Говорит, что в жизни пригодятся знания. Я же в школу никогда и не ходил, а Кэп меня и писать научил, и считать. Могу теперь ловко обсчитать любого торговца в Порт-Рояле. Драко никогда не думал об этом раньше, но почему-то был уверен, что пираты в большинстве своем малообразованные. В голове не укладывалась картина, как Джеймс кропотливо обучает юного пирата основам арифметики и знакомит с классической английской литературой. Много ли он сам знал? Да и нужны эти знания тому, кто собирается всю жизнь бороздить бескрайние воды? — Если хочешь, могу объяснить тебе какую-нибудь тему вместо Джеймса. В школе я на отлично справлялся с математикой. — Ты учился в школе? Драко медленно моргнул и аккуратно произнес: — Учился. — Ну ладно, — Иксан резко опустился вниз, вынув из-под кровати какую-то потрепанную книжку. На обложке выцветшими буквами значилось: «математика». Занятие помогло неплохо отвлечься, пусть иногда тревожные нежеланные мысли и залезали в голову. Около часа Драко старательно растолковывал Иксану математику. Тот неплохо разбирался в теме и сосредоточенно решал все примеры, что совсем расходилось с его образом вечного весельчака. Драко ожидал, что он будет как всегда много разговаривать и отвлекаться, но оказался неправ — Иксан относился к учебе очень внимательно. Никто из них не услышал, как дверь тихо приоткрылась. Лишь почувствовав на себе чужой взгляд, Драко поднял голову от учебника. Джеймс стоял в проеме и пристально наблюдал за ними — несмотря на напряженность плеч, в глазах его плескалась мягкость. — Привет, — прошептал Драко. — Привет, — Капитан улыбнулся. — Вижу ты решил вместо меня заняться обучением Ксана? — Ты ведь сегодня не смог провести занятие из-за меня. — Что-то вроде того, — Джеймс взъерошил ладонью непослушные волосы. — Пришел сказать, что тот мужчина еще не умер. Алан говорит, что он, возможно, выживет. — Это хорошо, — Драко облегченно выдохнул. — Не очень. Команда не желает дожидаться, пока он очнется, — он выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Они требуют суда прямо сейчас. — Что? Как такое возможно? — С возмущением Драко вскочил на ноги, в пару шагов оказавшись напротив капитана. Тот лишь покачал головой. — Я ничего не могу сделать. Прости. — Это нечестно! — Иксан возник бок о бок с Драко. — Он ничего не делал, ты же знаешь. Драко на мгновение прикрыл глаза, а после аккуратно сжал Иксана за локоть. — Не стоит, — прошептал он. — Я ничего не делал, это правда. Но никто не пожелает меня слушать. Дайте мне пять минут. Потом можешь нацепить мне на руки веревки и повести под суд. Несколько секунд Джеймс обеспокоенно вглядывался в чужое лицо, пока наконец не произнес: — Хорошо. Иксан, идем. — Но, — заспорил было, но одернулся на полуслове под строгим взглядом капитана. Понуро опустив голову, он быстро вышел, яростно хлопнув дверью. — Слушай, Малфой. Зная твое умение болтать, ты сможешь убедить их. Сделай важный вид и расскажи им, как все было. Они не плохие люди, но у них нет ни единой причины верить тебе помимо моих слов. Заставь их поверить. И помни, что в этот раз ты можешь надеяться только на себя, — впервые с момента первой встречи Джеймс был настолько серьезен. Его насупленные брови сошлись на переносице, а губы сжались в одну тонкую полоску — Драко мог бы сказать, что тот волнуется, но не очень-то в это верил. — И еще. Они не простые люди и очень легко распознают ложь. И это нисколько не подкупает доверие. Будь искренен, Драко. Хотя бы раз в жизни. На секунду Драко оторопел от чужой бестактности, а затем сам едва не перешел на парселтанг: — Ты совсем меня не знаешь, Эванс. Мерлин, мы знакомы чуть больше двух недель. Ты либо совсем идиот, либо строишь какие-то свои планы. Просто знай, что я ни на секунду не верю в твой альтруистичный порыв защищать меня перед своими давними дружками. И, умоляю, не делай вид, что имеешь хоть малейшее представление о том, какой я на самом деле. Думаю твоя команда уже заждалась момента, когда можно будет выкинуть меня за борт. Едва ли стоит злить их еще больше моей задержкой, Капитан. Думаю пора выдвигаться на суд. Если бы Драко взглянул на лицо Джеймса, он бы заметил там едва проступившую наглую ухмылку, но он, однако, лишь яростно смотрел на дверь, в ожидании наручников. Когда веревки вновь опутали его запястья, его брови раздраженно взлетели вверх. — Давай уже быстрее, — пробурчал Драко. — Идем. *** На палубе мерцали лучи закатного солнца. Каюта капитана отбрасывала большую тень, а сразу за ее пределами, выстроившись в полукруг, стояли пираты. В центре толпы, сложив руки на груди, высился Том. На его губах плясала широкая усмешка, и он в нетерпении переминался с ноги на ногу. Лица других пиратов выделялись совершенно разными выражениями: Алан смотрел, прищурившись, но лицо его было до крайности серьезным — будто он хотел отыскать в чужом лице ответы на свои вопросы. Те несколько пиратов, с которыми Драко успел поговорить пару часов назад, не выглядели злобно, скорее заинтересованно. Иксан стоял левее, и в оба глаза пялился на всех с нахмуренными бровями. Джеймс провел Драко вперед, и, аккуратно надавив на плечи, заставил опуститься на колени. Драко хотел было взбрыкнуться, но вовремя поймал предупреждающий взгляд капитана. Потому, вместо слов, он дерзко вздернул подбородок вверх, смотря прямо в глаза Тома. Скорее из-за дерзкого желания показать сопротивление, нежели из-за любой другой причины, Драко дернул бровями и ухмылка сама растянулась на его губах. Где-то на дне старпомовских глаз на секунду мелькнула злость, но улыбка в то же время стала еще немного шире. — Думаю, пора начинать, — желчно выплюнул Том. — Действительно пора, — Драко скривился. Так суд и обрел начало. Том долго и весьма нудно зачем-то обрисовывал всю ситуацию для команды, начав с того самого дня, когда Драко только влез на корабль. Рассказал, как обнаружил того в шкафу, когда искал что-то по приказу капитана. Немного приврал, сказав, что Драко едва ли не с кулаками набросился на него тогда — на что Драко лишь посмеялся. Он скажет свое позже. Мельком упомянув двухнедельное восстановление, в красках старпом описывал, как в свой первый день знакомства с командой Драко сторонился и словно наблюдал со стороны. Затем, активно жестикулируя, Том изложил про человека в трюме. И то, как Драко был буквально пойман на месте преступления рядом с окровавленным телом, стало самой яркой и красочной частью его истории. Несмотря на то, что Том мог знать подробности лишь со слов Джеймса и Алана, он описывал все так, словно сам, как минимум, прятался все действо в темном углу и запоминал каждую мельчайшую деталь. По всему выходило, что Драко действительно виновен. Судя по медленно вытягивающимся лицам команды, их посвятили в подробности впервые. И неизвестно еще, что старпом мог наговорить до начала суда. Учитывая его неплохую репутацию и уважение, которым он пользовался на корабле, шансы Драко оправдаться таяли наравне с убегающими секундами. Где-то на моменте, когда Том пересказывал, как Алану, с помощью его великолепных целительских знаний, удалось в последние мгновенья спасти умирающего на грани человека, Драко погрузился в подобие транса. Его напряженный мозг заработал в усиленном режиме — всем оправданиям, придуманным до этого, нужно было срочно добавить веса. Изначально Драко хотел рассказать полуправду — как убегал от преследования, случайно залез на корабль и далее по списку, но сейчас это бы просто не сработало. Рассказать правду, он, конечно же, не мог. Вещать магглам про волшебный мир, палочки и колдовство было сродни безумию. Конечно, Министерство Магии не смогло бы настичь его за это, зато такой рассказ убедил бы всех вокруг в его сумасшествии. Единственное, за что Драко мог ухватиться, это старые воспоминания команды. Он знал, что они не любили говорить о прошлом. Сравни он себя с ними, и кто знает какие эмоции это у них вызовет? Не было никакой гарантии, что это сработает. Стоя на коленях перед дюжиной пиратов, заранее настроенных против него, шансов было маловато. Волей неволей, но Драко вспоминал свой прошлый суд — когда ему пытались вменить чуть ли не все совершенные пожирателями преступления. Тогда шансов вообще не было, но спасла не то хваленая малфоевская изворотливость, не то госпожа-удача. В голове некстати появилось воспоминание — сидящий на стуле подсудимого, привязанный по рукам и ногам, Драко краем уха слушал звучный бас судьи и тонкий лепет государственного адвоката, приставленного скорее для формально соблюдения закона. Матушка сидела где-то в углу скамьи свидетелей, тоже в наручниках. Ей предстояло вновь слить воспоминания в колбу и отдать их на обозрение всей Магической Британии. То было неизвестно какое по счету заседание, и Нарцисса Малфой выглядела болезненно утомленной. Серость кожи и синие мешки под глазами выдавали слабость, а опущенные в пол глаза — бессилие. Драко наверняка выглядел не лучше, но за прошедшие в камерах Азкабана недели у него не было возможности увидеть себя даже в отражении металлической плошки с ужином. Присяжные что-то говорили, и говорили много, однако Драко не слышал. Он смотрел только на мать, неосознанно шевелящую губами, и видел ее мутные серые глаза. Возможно это был тот самый момент, когда он осознал, что все кончено. Что даже если сейчас судья вдруг стукнет своим резным деревянным молотком, даже если прямо в этот момент его с матерью выведут из зала и отпустят на все четыре стороны, то ничего уже не будет как прежде. Медленно захватывающее мать форменное безумие было необратимым. Сейчас ей требовались не бесконечные суды и издевательства, а хорошая клиника для нервов. Драко подумалось, что даже если его когда-то и отпустят, то это случится слишком поздно. Нарциссу будет не спасти — драгоценное время упущено. Да и будь время, то что? Все средства были арестованы, Люциус приговорен к казни, а Драко не имел за душой ни гроша. Когда судья в сотый, казалось, за месяц раз озвучил, что суд не пришел к единому выводу и назначает следующее заседание, Драко лишь с сожалением взглянул на мать, которая продолжала сидеть, глядя в пол. Которая больше не осознавала, где находилась. Все суды рано или поздно заканчивались — выносились приговоры, объявлялись решения и подписывались документы. Однако во время судов над семьей Малфоев суды казались нескончаемыми. С каждым отложенным заседанием, с каждым днем, проведенным под прицелом пристальных взглядов присяжных, конец становился все отдаленнее и призрачнее. Допросы не кончались тоже — раз за разом Драко приходилось отвечать на одинаковые вопросы и описывать все события тех лет долгие часы день за днем. Когда конец забрезжил на горизонте, Драко чувствовал себя готовым к любому исходу. У него не было сил более слушать судью и тем более защищать себя. Он просто ждал, готовясь к худшему. В день, когда заседание грозило стать окончательным, внутри Драко ничего больше не сжималось тревожно. Прикрыв глаза, он ждал приговора. Когда присяжные удалились для финального обсуждения, он лишь окинул взглядом полупустой зал. Не было даже зевак и толпы журналистов — рассеялись за месяцы судов. В конце концов, в мире происходило столько всего за этими стенами, что они не могли вечно следить за судебным процессом. Одна только пронырливая Рита Скитер сидела на отдаленной скамье, тихо надиктовывающая что-то прытко пишущему перу. Поймав взгляд Драко, она лишь злобно ухмыльнулась, а ее перо застрочило быстрее. Вернувшиеся спустя неизвестно сколько времени присяжные расселись, судья занял место, а молоток для приговоров оказался в его крепко сжатом кулаке. Драко равнодушно поднял взгляд, пусть сердце и застучало на пару ритмов быстрее. Словно глядя на колдофото, он увидел, как судья распахнул рот, чтобы озвучить приговор. Через стучащую в ушах кровь Драко едва услышал сказанное, и даже сперва не поверил. Судья озвучил домашний арест на год и лишение палочки навсегда. Не заточение в Азкабане, не поцелуй дементора, а домашний арест. Драко тогда показалось, что сердце на миг остановилось, так же как и все мысли в голове. Домашний арест. Что значил он по сравнению с годами в тюрьме или лишением души? Ничего. Однако он не до конца тогда осознавал вторую и самую важную часть приговора. Лишение палочки. Представляя себя в Азкабане, отсутствие палочки было само собой разумеющееся, однако в свободной жизни это было невообразимо для человека, с рождения живущего среди магии. Пройдя стандартную со времен окончания войны процедуру, где палочку сломали пополам и применили какое-то заклятие, не позволяющее колдовать владельцу, его конвоировали домой под арест. И тогда он всецело ощутил, что значит быть без магии. Дом жил с помощью магии, домовики поддерживались с помощью магии и даже душ раньше включался, стоило лишь постучать по нему палочкой. Однако теперь это было недоступно и приходилось все делать самому. Драко не умел ни готовить, ни убираться — всему пришлось учиться с нуля. К тому же на его плечи легла забота о больной матери, что в разы усложняло все. Первое время по привычке Драко вытягивал руку, пытаясь призвать к себе журнал с книжной полки, или ложился спать, не задернув шторы. Знал, что достаточно взмаха палочки, и они сомкнутся сами собой. Конечно, существовала беспалочковая магия, но она являлась настолько редким и сложным искусством, что из числа всех ныне живущих волшебников, им обладали, быть может, несколько десятков человек. В Хогвартсе такому и подавно не учили, пусть при изучении истории великих волшебников беспалочковая магия и фигурировала достаточно часто. А для Драко обучиться этому после приговора стало фактически невозможным — он даже не смог бы отыскать нужную литературу. К тому же, он не знал, распространяется ли запрет исключительно на колдовство палочкой, или на использование магии в целом. Когда-то очень давно, курсе, может быть, на третьем, Северус Снейп при личной беседе пытался уверить Драко, что нужно обучаться беспалочковой магии, и что магический потенциал для этого достаточно велик, однако тот отмахнулся. В те времена его волновали только нескончаемые стычки с Поттером и его собственная репутация, а не непрошенные советы от школьного преподавателя. Драко был уверен, что незачем тратить столько сил на обучение, если палочка всегда будет под рукой. Разговор быстро забылся, а потом случилась война и смерть Северуса — единственного человека, который действительно смог бы обучить этому искусству, так как сам неплохо им владел. Многим позже Драко осознал, какую ошибку совершил, отказав Северусу в тот день, но было слишком поздно. Со временем заботы об отсутствии магии отошли на второй план и Драко привык — первостепенной тогда стала задачей выжить без средств на существование. Однако даже многие годы спустя иногда Драко просыпался посреди ночи и первым делом лез рукой под подушку, пытаясь отыскать палочку в полудреме. Или, забывшись, потеряно оглядывался вокруг в ее поисках, не ощутив веса во внутреннем кармане мантии. Вот и в этот момент, стоя на коленях перед пиратами, он остро желал почувствовать твердое шершавое деревко в руках. И пусть годы назад все было решено, где-то глубоко внутри теплилась надежда вновь почувствовать искрящуюся под пальцами магию. Драко даже сосредоточился на внутренних ощущениях, пытаясь отыскать отголоски того, что случилось злополучной ночью в поместье, но внутри было пусто. Магия не желала отзываться. Или ее не было вовсе — возможно, после столь мощного выброса, она развеялась по кусочкам. Ровно в момент, когда Драко сдался с попытками наладить связь с магией внутри себя, Том закончил пламенную речь. Несмотря на то, что Драко не слышал ее окончания, по лицам окружающих все было ясно. Старпом умел убеждать. — Итак, Малфой, по правилам морского суда сейчас тебе предстоит рассказать свою версию событий. Если тебе нечего сказать, то все решится простым голосованием прямо сейчас. Вариант, выбранный большинством, и станет твоей судьбой. Если же слова найдутся, то голосование будет после их высказывания. Все ясно? — Предельно, — спокойно сказал Драко. — Только не думаешь ли ты, Том, что гораздо справедливее будет позволить мне встать и развязать руки, чтобы я высказался? Или слабо говорить со мной на равных? Том в ответ оскалился, но повелся на слабо и бросил сквозь зубы: — Развяжите его. Приказ тут же был выполнен и Драко быстро поднялся на ноги, потирая запястья. Бросив напоследок взгляд на Джеймса, поймав его одобрительный кивок, он начал говорить и постарался вспомнить все, чем пользовался в школе — каждый прием убеждения, который знал. Подавив дрожь в голосе, он зазвучал громко и уверенно: — Том совершенно прав. Я действительно влез на корабль и прятался в шкафу, пока меня не обнаружили. Я действительно сторонился вас в первый день и не могу даже отрицать, что оказался наедине с полумертвым незнакомцем в трюме. Все это — несомненная правда, не поддающаяся оспариванию. Однако Том прав далеко не во всем. Я не оказался здесь по своим коварным причинам, не задумывал совершить нечто ужасное и не пытался убить этого человека. На самом деле я оказался на корабле совершенно случайно. На суше меня преследовали — весьма изощренно и упорно. Преследовали, чтобы убить. Мне доводилось слышать, что прошлое перед заходом на борт остается на суше, но сейчас я хотел бы нарушить правило. Потому что мое прошлое важно. Важно так же, как и ваше. Каждый из вас однажды оказался на борту, и едва ли за этим кроется хорошая история, — Драко наблюдал, как лица пиратов медленно помрачнели. То был отчаянный шаг, напомнить об их темном прошлом, но это могло сработать. — И нас всех объединяет здесь одно, — продолжал он. — прошлое каждого покрыто мраком, но каждый обрел крышу над головой и место в жизни именно на «Оставленной Надежде». Разве не потому она так называется? Последняя надежда для тех, у кого ее не осталось. Я не могу убедить вас довериться мне, потому что знаю, что в вашей жизни было достаточно тех, кто это доверие предавал. Я не прошу вверять мне в руки вашу жизнь. Единственное, чего я могу желать, это попробовать занять место на борту так же, как вы когда-то заняли свое. Каждый играет здесь какую-то роль и является важным звеном в поддержании жизни на корабле. До меня доносились слухи, что недавно ваш врач погиб. Мне очень жаль, и я не могу претендовать на его место в вашем сердце, но долгие годы в прошлом я изучал целительство. Есть нечто, в чем Том соврал. Заслуга по спасению жизни человека из трюма лежит на мне. Именно я попросил Капитана использовать те травы, которые помогли. И, как видите, человек до сих пор жив. Драко перевел дыхание, оглядев пиратов по кругу. В лицах многих проскакивало сомнение и задумчивость. То ли его слова действительно достигли их сердец, то ли они пытались понять, лжет он или нет. — И еще. Я хочу попросить вас задуматься. Задуматься, не ориентируясь на слова Тома или мои. Стал бы я пытаться спасти человека, которого сам бы хотел убить? И капитан, и Алан смогут подтвердить, что я прилагал все усилия для сохранения его жизни, — взгляды пиратов мигом обратились к упомянутым людям, которые друг за другом кивнули в подтверждение. — Нужно ли мне, чтобы этот человек очнулся, и указал на меня, как на преступника? Очевидно, что нет. Однако я спас его, так что обвинения не имеют смысла. Я не имею ни малейшего понятия, как он оказался в трюме и когда. И я не знаю, кто нанес ему те раны, что у него были, когда я его обнаружил. Более того, мы ведь даже не дождались его прихода в сознание, чтобы допросить. Разве можно обвинять меня, упустив самого главного свидетеля? На некоторое время наступила тишина. Даже Том не бросился сразу выдвигать обвинения снова, погрузившись в мысли. Драко перевел дух — в горле пересохло не то от волнения, не то долгой речи. На лице Джеймса застыло то же задумчивое выражение, что и у всех, но казалось, что думает он совсем о другом. Было слышно даже, как волны бьются где-то за бортом, пенятся и несут корабль вперед к горизонту. Драко сосредоточился на этих звуках, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. На несколько минут ему удалось расслабиться, пока тягостное молчание не нарушил чей-то глухой хриплый голос: — Эй, а что это там такое? Драко перевел взгляд туда, куда пират указывал пальцем. Холодок пробежал по спинам всех, когда они разглядели на горизонте мрачную черную тучу. Это не было похоже на то, что обычно создавалось природой. Туча шевелилась, стремительно приближаясь к кораблю, словно была живым существом. Или, по крайней мере, состояла из живых существ. Она была темнее ночи и почти молниеносно заслонила собой лиловое вечернее небо. На корабль легла тень, и в мгновение ока температура упала на несколько градусов. Стоило затаить дыхание и прислушаться, то можно услышать дребезжащий гул, исходящий от них. Чем больше Драко глядел наверх, тем паршивее становилось у него на душе. — Что это, морской дьявол, такое? — Спросил кто-то из толпы, с ужасом рассматривая небо. И когда вперед вышел Джеймс, плечи которого напряженно перекатывались под рубашкой, Драко почувствовал, как засосало где-то под ложечкой. Плохое, просто ужасное предчувствие захватило его еще до того, как капитан открыл рот. А мгновением позже, когда прозвучал ответ на вопрос, сердце Драко и вовсе рухнуло глубоко в желудок. Нисколько не сомневаясь и не задумываясь, Джеймс хрипловато произнес: — Дементоры.