Черные волны и яркие звёзды

Они аппарировали быстро, но Драко даже успел мысленно попрощаться с домом — взглянув на него в последний раз, он почти без тоски понял, что это конец. Больше ему тут делать нечего. Гарри дал ему эти несколько финальных мгновений, но Драко чувствовал волнами исходящее от него беспокойство, и знал, что стоит поторопиться. Он хотел завести об этом разговор, спросить, но не смог найти внутри себя слов. Едва ли он мог разделить чувства Гарри в этом вопросе — все-таки Драко знал Иксана не так давно, пусть и успел к нему привязаться. Гарри же, однако, воспитывал того с самого детства, будучи не то старшим братом, не то почти что отцом. Лишь отдаленно Драко знал историю попадания Иксана на корабль — по доходившим до него слухам, совсем еще малышом команда нашла его в одном Богом забытом порту. Он, продрогший до костей, обернутый в какую-то едва теплую куртку, слонялся по пирсу. Местные рыбаки иногда кормили его из жалости, но никто не знал ни о его родителях, ни о других родственниках. Мальчик, одиноко спящий между бочек и рыбацких сетей, привлек внимание пиратов, однажды высадившихся на берег для пополнения запасов и нескольких торговых сделок с местными. В те дни близилась зима, с каждым днем ветер с океана становился все пронзительнее и яростнее, и все более печальной грозила стать судьба брошенного на произвол судьбы ребенка. Решение забрать малыша с собой далось нелегко — все-таки грубые, неотесанные, привыкшие к жизни без удобств и вечному холоду вод, не видящие берега долгие месяца, мужчины совсем не знали, как обращаться с ребенком. Но никто из команды не спорил с тем, что оставлять его на верную смерть от голода или обморожения будет актом бессмысленной жестокости. Так на корабле и появилась новая спасенная жизнь. Будучи найденным совсем без родителей, не было возможности выяснить, происходил Иксан из семьи волшебников или магглов. Но, попав на корабль, он так или иначе познакомился с волшебным миром. Пусть и магия на корабле обычно не применялась в бытовой жизни, годами прожившие среди нее маги не могли полностью отказаться от возможностей, которые она давала. Уже после того, как Драко узнал, что оказался на корабле среди магов, он стал замечать, как порою члены команды использовали свои палочки — часто, когда Драко случайно забредал на камбуз, он заставал кока, лениво спящего среди мешков с мукой, пока зачарованные столовые приборы сами помешивали суп и жаркое. В действительности корабль был насквозь пропитан магией — продукты сохраняли свою свежесть благодаря наложенным на них заклинаниям, свечи на деревянных стенах не несли в себе опасности пожара, лишь потому что были зачарованы. Даже сам корабль послушно следовал своему маршруту без рулевого, разрезая волны острым носом, потому что поддавался велению волшебной палочки. Если бы, попав на борт, Драко повнимательнее присмотрелся ко всему окружающему, он бы сразу все понял. Однако то ли из-за того, что магию на корабле использовали очень тонко и профессионально, то ли из-за сильнейшего магического выброса, случившегося в поместье, Драко не ощущал ее присутствие до самого разоблачения. Вполне возможно, что приглашение Иксана на обучение в Хогвартс было лишь делом времени. Выросший в окружении магии, впитав в себя ее ажурные искры, у него были все шансы самому стать полноправным волшебником. Только вот позволит ли ему это Гарри? Драко не знал. В этот раз они с тихим хлопком появились прямо внутри дома — где-то в запыленной годами гостиной, куда много лет не ступала нога человека. Дом уже больше напоминал дом, а не страшный заброшенный замок, которым пугают детей. Драко слышал следы того, что он живет и дышит — будто сами стены начали тихо шептаться друг с другом. Изнутри дома слышался шум, мебель двигалась, неразборчивые голоса вели между собой разговор. Гермиона и Рон, судя по всему, находились где-то выше третьего этажа, и Гарри поспешил туда. Драко едва поспевал за ним, перепрыгивая через несколько скрипящих деревянных ступенек за раз. Рон и Гермиона обнаружились в кабинете на четвертом этаже — при виде незнакомой для Драко двери Гарри болезненно скривился. Они вошли, и стоящий посреди комнаты тяжелый стол мгновенно бросился в глаза. Поверх него были небрежно разбросаны свитки и бумаги, словно хозяин собирался вот-вот вернуться за работу. Ящики тумбы под столом были открыты и почти полностью пусты — зато на столе, на пожелтевших и запылившихся от времени бумагах лежали пачки более чистых — тех, что Рон и Гермиона достали изнутри. Увидев их, Гермиона аккуратно перешагнула через стопку сваленных на полу вещей, мешавших ей пройти, и протянула Гарри письмо. Крупный герб Хогвартса, неизменный уже много веков, венчал лицевую сторону. Под ним был скрупулёзно выведен текст знакомым с детства почерком, явно принадлежащим Минерве МакГонагалл. Они все уже получали такое письмо однажды. На этот раз оно предназначалось не им: Мистеру Иксану Доу Кабинет мистера Сириуса Блэка, ящик под письма Гриммо, 12 Лондон. Гарри, дважды перечитав написанное, наконец развернул письмо подрагивающими руками. Внутри был стандартный для приглашенных на учебу текст: Дорогой мистер Доу, Мы рады сообщить вам, что вы были зачислены в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком необходимых книг и магических предметов. Занятия начнутся с 1-го сентября. Ждем ответную сову не позднее 31 июля. Искренне ваша, Минерва МакГонагалл, директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Несколько секунд Гарри осоловело вглядывался в текст, пока наконец не пробормотал: — Почему его называют Доу? Драко открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона его опередила: — Имя Джон Доу используется в тех случаях, когда неизвестно настоящее. Для Иксана это только фамилия. — Ясно, — Гарри поднял взгляд от письма. — Это значит, что так его буду называть и в Хогвартсе? — Нет, если в ответном письме ты напишешь, как именно его стоит называть, — пояснила Гермиона. — Вряд ли Иксан Поттер, — Гарри странно заломил брови, задумавшись. — Ему тогда жизни не дадут. И не Малфой по той же причине, — он скосил извиняющийся взгляд на Драко. — Пусть будет Уизли, и дело с концом, — фыркнул Рон. — Никто не удивиться появлению еще одного. — Я подумаю над этим, спасибо, — Гарри несмело улыбнулся, запуская в волосы ладонь. Через несколько секунд он вновь заговорил почти растерянным тоном. — Как он там будет один? Гермиона почти мгновенно оказалась рядом с Гарри, придерживая его за плечо. Драко подавил внутри липкое чувство того, что он здесь лишний, и встал с другой стороны. Рон очутился напротив. — Гарри, он умный мальчик, — успокаивающе заговорила Гермиона. — Отправлять ребенка в Хогвартс тяжело для любого родителя. — Вдруг ему там не понравится? Он вырос совсем в других условиях. Или вдруг над ним там будут издеваться, или вдруг, — Гарри начал распалятся, нервно закусывая губу. Драко его перебил. — Все с ним будет хорошо. Как иначе, если его отец Гарри Поттер, а дядя и тетя чета Уизли? Гарри раздосадовано застонал, пряча лицо в ладонях. — И у него будут самые крутые каникулы — представь, если б в наше время кто-то вместо рождественского ужина с семьей грабил корабли посреди океана, — хмыкнул Рон. — Возможно, тогда бы ты не был самым популярным в школе. — Мы не грабим корабли, — машинально поправил Гарри, и Драко успел разглядеть крошечную гордую улыбку у него на лице. — Мне, как самому близкому к понятию отца, стоит обсудить это с самим Иксаном. — Думаю, тебе следует заняться этим позже, — улыбка медленно сползла с лица Гермионы. — Мы нашли среди вещей Сириуса это. Она достала из кармана плотную матовую открытку, протягивая ее Гарри, который осторожно взял ее в руки, рассматривая картинку. С первого взгляда было сложно понять, что на ней изображено — какое-то сплошное буйство синего, черного и серого. Гарри слегка ее встряхнул, заставляя успокоиться бушующее море, и их глазам предстала уже знакомая местность. Серая, омытая океаном скала, неспокойные волны глубокого-синего цвета, разбивающиеся и нее, и крошечный домик на вершине. — Это она, — произнес Драко. Они переглянулись, и Гарри осторожно перевернул на другую сторону. Там была короткая подпись — Вита Спиритус — и координаты. Драко неслышно произнес имя себе под нос, ощущая его чем-то знакомым и понятным. Вспомнить, чем именно было навеяно это чувство оказалось задачей посложнее, и Драко отложил это на потом. Он внимательно вгляделся в большую рельефную карту, которую Гарри наколдовал прямо в воздухе. Нужное им место полыхало маленькими красными искрами — оно было окружено огромным водным массивом со всех сторон, но на большом от него расстоянии на карту был нанесен крупный портовый город. Недолго они подробно изучали местность, чтобы иметь представление, куда им перемещаться. — Сможешь перенести нас на скалу? — Спросил Драко, ни сколько не сомневаясь в ответе. — Да, — Гарри уверенно кивнул. — Думаю, чем скорее мы там окажемся, тем лучше. Он задумчиво отвел глаза, а затем медленно провел рукой над лицом, пока губы бесшумно шевелились. Его лицо преобразилось в Джеймса Эванса так же, как некоторое время назад возвращалось к личине Гарри Поттера. Драко совсем позабыл, что Гарри умел так, и что когда-то он выглядел в его глазах иначе, чем сейчас. Несколько болезненных воспоминаний промелькнули в голове за один раз, и Драко едва не отшатнулся, когда Гарри потянулся к его лицу, начиная колдовать и над ним. Судя по лицам Рона и Гермиона, они впервые застали процесс перевоплощения. — Что это за заклинание, Гарри? — Нетерпеливо спросила Гермиона, стоило ему закончить. Он неопределенно повел плечом, а затем обернулся к Гермионе. В их взглядах коротко произошел какой-то понятный только им разговор. Драко молча стоял рядом, испытывая странную тревогу вперемешку с облегчением. Несмотря на то, что картина происходящего все еще вырисовывалась лишь туманными очертаниями, он отчего-то чувствовал, что это скоро изменится. Он знал, что ключ ко всему кроется там, откуда все началось еще много лет назад, и они были на расстоянии вытянутой руки от замка. Все складывалось до странного просто, словно предрешенное заранее. Драко не верил в судьбу, но противоречиво чувствовал ее призрачное влияние. — Удачи, — наконец произнесла Гермиона, быстро обнимая Гарри за плечи. Смотрела она при этом на Драко. Гарри тепло похлопал ее по спине, улыбнулся Рону, а затем переплел с Драко ладони. В следующую секунду их затянул мощный вихрь перемещения. *** Драко приземлился точно на ноги, при этом едва сохранив свое равновесие. Оглядевшись, он бегло пробежался взглядом по давно забытым местам, которые мгновенно восстановились в памяти. Отвесная скала, острый край которой опасно нависал над бушующим океаном, мрачная деревянная хижина. Ныне она стояла с явно запертой дверью, темными обугленными окнами и потрепанной крышей. Было похоже, что много лет здесь никто больше не жил. Гарри застонал откуда-то позади, и Драко обернулся через плечо. Тот выглядел так, будто его тошнит. Побледнев, его тяжело скрутило пополам. Он с придыханием осел на землю, глубоко вдыхая воздух в легкие, и цвет лица застыл между серым и зеленым. — Длинные перемещения, — произнес он сердито, минуту спустя, как только дыхание начало выравниваться. — Слегка выбивают из колеи. Обеспокоено кивнув, Драко подошел к нему, затем мыском ботинка заставил раздвинуть сведенные ноги, чтобы опуститься на колени между ними. Теперь они оба сидели на холодной каменной глыбе. Неторопливыми уверенными движениями Драко ощупал Гарри на наличие участков расщепления, свойственного неправильным или слишком внезапным рывкам трансгрессии. Гарри был цел, и продолжал молчаливо взирать на чужие старания, явно наслаждаясь теплым проявлением заботы. — Ты цел, — констатировал Драко, не убирая рук с бедер. — Да, — Гарри показательно скромно улыбнулся, позволяя моменту существовать между ними. Он небрежно прикрыл глаза, отдаваясь во власть ветра и оглушительного шум волн прямо под ними. Драко следил за ним с замиранием сердца. Гарри был в его руках, смиренно сдаваясь хрупкому доверию, которое он сам и вырастил. Момент был до странности безмолвный, и всё окружающие их шумы напоминали шелест листьев — Драко не слышал ничего, кроме бушующей в ушах крови. Он смотрел в расслабленное спокойное лицо напротив, в каждую из черт, которые успел за годы выучить наизусть. Повинуясь неуловимой эмоции, его рука потянулась вперед, смахивая вороную челку со лба. Шрам в виде молнии оказался у него перед глазами. Гарри замер, не делая никаких движений и не предпринимая попытки остановить происходящее. Его реакцию выдавало лишь сбившееся дыхание, которое Драко ясно ощутил на своей ладони, когда пальцами осторожно потянулся, проводя по зарубцованной ткани. Гарри хрипло выдохнул, вопрос задрожал на сухих губах, готовый вот-вот сорваться. Драко не позволил моменту разрушиться. Он остановил Гарри единственным доступным его мозгу вариантом — спустился едва ощутимым касанием до щеки, чтобы в следующее мгновение прижаться к губам в поцелуе. На малую долю секунды ему показалось, что он чувствует яростный ритм сердцебиения Гарри у себя в крови — на деле же это бесновалось его собственное. Драко целовал его неторопливо, позволяя освобождающему ощущению в груди завладеть над телом. Позволяя руке Гарри пробежаться поверх тонкой ткани рубашки к позвоночным впадинам, позволяя его ладони надавить на плечи, прижать друг к другу грудью. Было странно вести в поцелуе — Гарри не перехватил эту возможность, позволяя Драко действовать саму. Они находились на обрыве бездны — это было тем самым местом, где Драко себя ощущал. Стоящим на краю, всматривающимся в черные волны внизу, грозившие не то началом, не то концом. Он стоял на краю. Он знал, что Гарри его поймает. Драко медленно отстранился от губ, соединяя их лбы — болезненно искренний жест. Его волосы небрежно разметались сильным остужающим порывом ветра, до лица, с разбившегося о скалы гребя волны, долетели крошеные капли воды, больше похожие на молекулы тумана. Драко удивленно покосился на четко выбеленную границу между грязно-серой скалой и чистым, без единого облачка небом. Погода стояла на удивление хорошая. Поглубже вдохнув привычно свежий воздух, он почувствовал мягкий приятный запах Гарри — так пахли его подушки и простыни, так пах он сам все те разы, когда прижимал Драко к себе. Неуловимый шлейф чего-то еще нагло примешался к знакомым запахам — тончайший аромат духов Гермионы различался и до этого — она оставила их, когда обнимала на прощание. Однако в воздухе неожиданно мелькнуло нечто иное, но оттого не менее узнаваемое. Драко сморщился, различая тяжелые нотки металла — в воздухе стоял слабо уловимый запах крови. — Здесь пахнет кровью, — тихо прошептал Драко в ухо Гарри, крепче к нему прижимаясь. Он услышал, как Гарри со свистом втянул в легкие воздух, и понял, по сжавшейся на пояснице руке, что тот тоже услышал тонкий металлический запах. Драко слегка отстранился, замечая остекленевшие глаза напротив. Ужасы войны мелькнули в них так ясно, словно поле битвы разверзлось прямо перед ними. Затем Гарри понадобилось меньше минуты, чтобы прогнать из разума призраков прошлого. Он тяжело моргнул, слишком крепко сжав веки, а в следующую секунду бесшумно поднялся на ноги, вынуждая Драко отодвинуться. Его рука застыла, направляя палочку на хижину, выглядящую совершенно заброшено. Драко поднялся вслед за ним, вытянув палочку из специального кармана бридж, и встал бок о бок. Их руки замерли рядом друг с другом — без малейшего признака дрожи, прямые и сильные. Драко ощущал тепло, исходящее от кожи Гарри совсем рядом. Мгновением позже резкий порыв ледяного воздуха пронесся по скале с громким свистом, забираясь под одежду когтистыми лапами, и унес с собой это мимолетное ощущение куда-то дальше горизонта. Хижина мрачно взирала на них глубокой чернотой своих окон, не имея при этом ни единого признака жизни. Чем ближе они с Гарри подходили, тем явственнее ощущался запах крови, стоящий в воздухе. Он мешался с пылью и солью океана, и совсем не походил на тот, что навсегда впитался в стены Хогвартса во время битвы. Их с Гарри шаги были бесшумны — Драко даже дышать старался тише, и, на удивление, не ощущал бешено колотящегося сердца. Оно мерно стучало в груди, словно позабыло о волнении. Ветер завывал и терялся где-то в крыше, волны бушевали внизу яростнее прежнего. Свободной рукой Гарри дернул дверь на себя, приложив немало усилий. Она, естественно, не поддалась, и Драко мысленно закатил глаза. Предусмотрительно он отступил на шаг, предугадывая действия Гарри, и приготовился к летящим от взрыва щепкам. Ничего не произошло. Гарри растерянно замер, уставившись перед собой. Мгновением позже раздался скрип и дверь медленно распахнулась перед ними сама собой. — Что ты сделал? — Тихо спросил Драко. — Ничего, — прозвучал напряженный ответ. Покрепче сжав палочку, Гарри смело шагнул в темный дверной проем. Это могла быть ловушка, запоздало подумал Драко, ступая шаг за шагом за ним. Это могла быть ловушка, и Гарри не следовало так рисковать, даже несмотря на то количество покушений, которые он уже благополучно пережил. Однако Драко не произнес ни одно из своих опасений вслух — он предпочел затаить дыхание, боясь издать лишний шум, и привлечь к себе чье-то неизведанное внимание. Внутри дома едва проглядывались очертания давно оставленной запыленной мебели — свет исходил из приоткрытой двери позади, и крошечные частицы пыли танцевали в его лучах, пробужденные нежданными гостями. Было тихо. Металлический запах крови застыл в воздухе так ярко, словно недавно там произошла кровавая бойня. Драко быстро бегал глазами по большой комнате, в которой они оказались, пытаясь найти источник запаха, но темнота будто намеренно сгустилась под потолком, заползая в каждый угол. Света, пробивающегося через дверь, не хватало, чтобы осветить комнату до самых стен. Приходилось довольствоваться ограниченной видимостью в пределах центра комнаты, куда они вошли — но даже так было ясно, что внутри хижина больше, чем снаружи. В темных углах, недоступных зрению, скрываться могло все что угодно. В разряженном застоялом воздухе Драко слышал лишь звуки их тихого мерного дыхания — все внешние шумы будто перестали существовать. Темнота по-прежнему неприятно давила на глаза, но Гарри не торопился вызывать люмос, а Драко не смел его торопить. Несколько минут они молча стояли посреди дома, прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не происходило. Дом изнутри казался абсолютно безжизненным и застывшим во времени, хотя запах явственно говорил о том, что недавно тут произошло нечто страшное, а кожей ощущалось сильное присутствие магии, словно дом был пронизан ей насквозь. Боковым зрением Драко уловил бесшумное движение со стороны Гарри — на кончике его палочки заплясал холодный огонек люмоса. Он загорелся в темноте подобно свече — бросая пятна света на лица, не мог дотянуться лучами до непроглядных захваченных тьмой мест. Гарри еще раз тряхнул палочкой, усиливая действие заклинания, и в этот раз поражающе яркий луч отразился от каждой из стен, погружая помещение в свет. Бесконтрольно Драко зажмурился, ослепленный. Когда Гарри одним резким движением дернул его себе за спину, пришлось испуганно распахнуть глаза, преодолевая плывущие перед глазами пятна. На ближайшем к ним кресле сидела женщина. Девушка. Она осталась такой же, какой Драко помнил из детских воспоминаний. Сияющей, словно излучающей свет изнутри, и молодой. Возможно, даже моложе, чем Драко ее помнил. Она сидела на кресле, выглядящем таким же запыленным, как и вся остальная открывшаяся взору мебель, и выглядело это до абсурдного неестественно. Драко плохо помнил ее лицо, и почему-то даже сейчас, стоя почти напротив нее, он не смог бы описать ее черт. Словно с каждым незаметным движением ресниц и век она неуловимо менялась, не давая запечатлеться лицу в лабиринтах памяти. Ее кошачий твердый взгляд неотрывно смотрел на них, при этом сама она застыла подобно мраморному изваянию, не совершая даже крошечного движения пальцами. Она не выглядела как обычная ведьма. Она вообще слабо походила на человека. Возле ее ног на полу лежал тот самый мужчина, которого однажды нашли в трюме. Он, связанный по рукам и ногам, был запятнан кровью, и Драко не был уверен, жив ли. Несмотря на то, что его рубашка была пропитана кровью насквозь, воздушное молочное платье на женщине не имело ни единого пятна крови, словно она была непричастна. Драко на всякий случай осмотрел комнату полностью, но не обнаружил никого, кроме них. Ситуация выходила более запутанной, чем Драко предполагал. Женщина оставалось абсолютно спокойной — ее плечи расслабленно опирались на спинку кресла, на лице блуждал беззаботный след улыбки, и Драко против воли начал расслабляться сам. Ее магическая энергия была ошеломительна. Она лениво перевела взгляд на мужчину, мешком валявшегося у ее ног, и примирительно произнесла: — Он пришел чуть раньше вас. Ее голос был мягким, и, несмотря на явное движение ее губ, казалось, что она передала фразу с помощью легилименции прямиком в мозг. Прозвучавшее выглядело как угроза, но внутренним ощущением Драко знал, что это ей не является. — Он мертв? — Напряженно спросил Гарри, поддавшись ее чарам чуть меньше, чем Драко. Девушка посмотрела на него почти испуганно — ее глаза расширились, а губы испустили настолько тихий вздох, что его не было слышно. Выражение лица при этом создавало ощущение картинной живописи, словно Драко рассматривал произведение искусства. — Нет-нет, — трепетно произнесла она, складывая руки вместе. Между ее длинных бледных пальцев мелькнуло нечто сверкающее, и Драко сосредоточил все свое внимание на ползущей по ее ладони белой ящерице. Она была маленькой и будто игрушечной, при этом, как и хозяйка, светилась волшебством изнутри. Мгновение назад, Драко был точно уверен, ее руки были пусты. — Он жив, — тихо произнесла она, уголки губ дернулись вверх в улыбке. — Он принес мне кое-что. Гарри настороженно опустил палочку, когда Драко медленно обхватил его запястье. Не имело смысла угрожать на чужой территории. К тому же, одна догадка посетила его мозг, позволяя Драко полагать, что она не станет причинять им вред. — Меня зовут Джеймс Эванс, — произнес Гарри, пока девушка вновь застыла, созерцая ползающую по ней ящерицу. — Нет, — она мягко улыбнулась. — Когда твоя мать дала тебе жизнь, ты был назван иначе. Гарри тихо прикрыл глаза, глубоко и шумно вдыхая воздух в легкие. Драко не знал, догадался ли он. — Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, — сказал он наконец, рассматривая сложенные одна на другую ладони девушки. — Гарри Джеймс Поттер, — невесомо произнесла она, улыбаясь. Затем перевела взгляд светлых глаз на Драко. — Драко Люциус Малфой. Ты сильно вырос, — она кивнула каким-то своим мыслям. — Я Вита Спиритус. Драко аккуратно склонил голову в уважении, и незаметным толчком в бок призвал к этому Гарри. Вита Спиритус кивнула в ответ, и меж ее пальцев снова появился отражающий люмос блеск. Ящерица уже ползла по плечу, приближаясь к нежной, почти прозрачной коже шеи. Грациозным движением руки она потянулась к ним, и Драко осторожно взял у нее с руки два амулета. Один в виде солнца, другой в виде луны, они все еще хранили тепло ее ладони, и сияли, пропитанные магией. — Спасибо. Она нежно повела плечом: — Они ваши. — С недавних пор, — вырвалось у Драко то, что стучало в мыслях. — Раньше он был ваш. Она уставилась на Драко, и дружелюбная улыбка ни на мгновение не сошла с ее губ. Глаза сияли снисходительным теплом, словно она наблюдала за детскими играми младенца. — С давних. По вашим меркам — с давних пор. — А по вашим? — Поинтересовался Гарри. — А по моим - с недавних, — она небрежно сморщила нос, перехватывая ящерицу в руку двумя пальцами. — Думаю, вы получили все, что нужно. Она грациозно встала, с величайшей осторожностью переступая через лежащее на полу тело, и подступила к Гарри почти вплотную. Ее тонкая ладонь легла на его голову где-то в районе виска, и она прошептала едва слышно, склонившись чуть ниже: — Будь осторожен, Джеймс Эванс. Не забывай, что они отдали жизнь за тебя. Затем, взглянув на Драко сквозь светлые ресницы, погладила и его по щеке другой рукой. Ящерицы нигде не было видно, хотя мгновение назад она держала ее в руке. — И ты, Драко. Жизнь была дана тебе не зря. Не стоит думать, что она бесполезна. Завороженно, Драко кивнул, чувствуя ледяной холод ее ладони. Каждое ее слово набатом отдавало в мозг, застревая под кожей. Еще тише, чем прежде, она произнесла, склонив голову, только для Драко: — То, что он сказал тебе, правда. Ты спас его жизнь. Но не забывай, что он продолжает спасать твою, — она промолчала, сжимая щеку чуть сильнее, чем нужно. — Не стоит упрощать задачу смерти, считая свою жизнь незаслуженной. Ей лишь доставляют радость твои мучения насчет тех, кого она забрала себе. Драко застыл под ее словами, не в силах пошевелиться. Гарри стоял рядом, его присутствие ощущалось даже тогда, когда он ничего не произносил, и Драко почему-то знал, что он не услышал ни слова из того, что предназначалось не ему. Драко напряг мозг, и сотни прочитанных им когда-то книг по колдомедицине мелькнули перед глазами. Написанные рукой многих великих медиков неровной бегающей строчкой, они вынуждали Драко заниматься переводом с латыни — языка, на котором были написаны. Он помнил слова лишь отдаленно, и вряд ли смог сказать хоть предложение на давно мертвом языке, но почему-то не сомневался в значении двух конкретных слов: Вита Спиритус. Vita Spiritus. Дух Жизни.