Розги и тиски
3 октября 2022 г., 20:18
Шлёпалка встретила Кира как родного.
— Добро пожаловать, я даже не успела соскучиться, — сказала она.
— Угу, — буркнул Кир.
Кто бы ни программировал Шлёпалку, чувство юмора у этого человека явно было.
— Разденьтесь догола. Приложите жетон, — велела Шлёпалка.
Кир подчинился, мысленно высчитывая время. Прошло уже двадцать четыре часа или нет? А вдруг датчики засекут обезболивающую мазь, хоть он и вымыл вчера руки?
— Наказание будет зафиксировано на жетон. Примите позу номер восемь.
— На жетон? — переспросил Кир. — А кто будет его смотреть?
— На этот вопрос я не могу ответить. Примите позу номер восемь, — сказала Шлёпалка.
Она схлопнула свой станок пополам, превратив его в некое подобие буквы «Л», и Кир с тяжёлым сердцем подошёл и перегнулся через потёртый дерматин.
— Раздвиньте ноги и возьмитесь руками за держатели, — велела Шлёпалка.
Кир подчинился, и на запястьях и щиколотках защёлкнулись браслеты.
— Готовлюсь выдать триста пятьдесят ударов зазубренной розгой, — сообщила Шлёпалка и ехидно добавила: — Трепещите.
И Кир ведь действительно задрожал невольно! А как тут не дрожать?
Из пола выехал складной экран, пожужжал, примериваясь и подстраивая угол, и наконец застыл перед лицом Кира.
— Это зачем?
— Вы будете наблюдать за своим наказанием.
Шлёпалка зашелестела своим ассортиментом, выбрала зазубренную розгу и медленно поднесла её к Кировой заднице, поводила туда-сюда кончиком, будто специально хвастаясь и нагоняя страх.
Кир сглотнул. Розга была полупрозрачная, очень блестящая, щетинистая. Зазубрины походили на шипы роз в Дианиной оранжерее и торчали во все стороны.
— Пиздец мне, — наконец выдохнул Кир.
— Не выражайтесь, иначе заткну вам рот мылом за дополнительную плату, — пригрозила Шлёпалка. — Вы готовы принять наказание.
— Это не вопрос, да? — угрюмо уточнил Кир и тут же завопил.
Зазубренная розга порола не так пронзительно, как обычная. От неё было не столько больно, сколько горячо. И Кир видел на экране, откуда берётся этот жар: колючки вспарывали кожу, раздирали её пунктиром. Сначала кровь проступала рубиновыми капельками, потом розга всё смазывала следующим ударом, а потом капельки проступали заново. Кир временами жмурился, и тогда Шлёпалка останавливалась и строго говорила:
— Следите за своим наказанием, вам это полезно.
Кир рвался, приплясывал, насколько позволяли оковы, верещал — и смотрел на экран.
— Вы должны быть ответственнее, — вещала Шлёпалка. — Помните о своих обязательствах. Дышите. Принимайте наказание с благодарностью.
В какой-то момент Кир поплыл, и Шлёпалка немедленно вылила ему на голову ведро воды.
— Оставайтесь в сознании, иначе порка не принесёт пользы. Стоимость воды будет вычтена из вашей зарплаты. Расслабьте ягодицы. Осталось всего двадцать восемь ударов.
— А мазь, — выдохнул Кир. — Когда мазь?
— Горячительную мазь вы нанесёте перед уходом.
Шлёпалка снова замахала розгой. Киру было уже почти не больно, он даже не орал, хотя экран транслировал сплошную кровищу.
— Вы получили триста пятьдесят ударов зазубренной розгой, — с удовольствием констатировала Шлёпалка.
Кир прерывисто вдохнул, подавился воздухом и закашлялся.
— А теперь тиски, — сказала Шлёпалка. — Смотрите на экран. Ощущайте раскаяние.
В уголке экрана появился таймер, и почти сразу же откуда-то сверху спустились суставчатые металлические руки. Они бережно обхватили иссечённые ягодицы, и на мгновение Кир почувствовал блаженное облегчение.
А потом пальцы стали медленно сжиматься.
