Передержка

Кир отчаянно мигал, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Кажется, уже успела наступить ночь, потому что исчезли даже скупые полоски света, обрамлявшие заколоченное окно. В пыльном, пропахшем мышами помещении стало очень людно, Кир почувствовал это кожей ещё до того, как глаза пообвыклись и различили в темноте силуэты. — Мы пришли с миром, — начал Кир. — Ебашь их, дяденька! — крикнул Елисей и выскочил из коробки. — Вот ты умеешь в дипломатию, — возмутился Кир, едва успев его перехватить. — Мы все тут по одну сторону, зачем воевать? — Чего-то мне твой голос так знаком, — задумчиво протянули из темноты. — Взаимно, — нахмурился Кир. — Мы нигде не… — Да дяденька, ёб твою мать! — воскликнул Елисей. — Дяденька! — заржали из темноты, и Кир наконец вспомнил. — Слышь, пацан, — сказал он, щурясь в тщетной попытке хоть что-то разглядеть, — тебя вчера насчёт санитаров не предупреждали? — Ну, предположим. — В голосе послышалось сомнение, которое тут же сменилось недоверчивым восторгом: — Братва, это же тот лох! — Чё сразу лох-то, — обиделся Кир. — Это типа клиентура, — шёпотом перевёл Елисей. — Те, с кого можно стрясти. Ну, бабло там, курево, жратву. — С меня трясти нечего, — вздохнул Кир. — Да ладно! — Пацан, которого Кир по-прежнему не видел, но теперь примерно себе представлял (выбитые передние зубы, язвочки на грязной коже, гноящиеся глаза), подозрительно принюхался. — Пахнет жратвой. — Только тронь, загрызу, — пообещал Елисей. — Подавишься, — откликнулся пацан. Остальные, которых, кажется, стало ещё больше, ощутимо напряглись, и Кир легко представил себе, как они налетают и заживо сжирают их с Елисеем. Даже сушиться не вывесят, потому что ничего не останется! — Послушайте! — воскликнул Кир. — Давайте договариваться. — Типа делиться? — фыркнул пацан. — Ну… Вообще-то Кир хотел напомнить, что спас их всех, и попросить вежливо разойтись, но беспризорники явно не знали про благородство, долг чести и прочие глупости. — Зачем делиться, если можно взять всё? — лениво спросил пацан. — У нас связи, — сказал вдруг Елисей. — Захотим — и достанем ещё жратвы, да, дяденька? Тьма многоголосо заржала, заставив Кира покрыться мурашками. Гиены, а не дети! Когда-то давно, ещё в школе, Кир ходил в зоопарк и заворожённо наблюдал сквозь пластиковое окошко за этими жуткими, какими-то совсем первобытными животными. Гид рассказывал о том, каким ужасным был бы мир, если бы человечеству не удалось уничтожить или загнать в резервации всех диких животных, и Кир слушал, но вроде как и не верил. Сложно верить, когда враг уже обезврежен и посажен в клетку. Совсем другое дело, если между тобой и диким зверем нет пластикового окошка. Но Елисей же не гиена! Значит, и эти все — тоже. Они люди. Они разумные. Они… — Как тебя зовут? — спросил Кир, обращаясь к силуэту беззубого пацана, который явно был вожаком. — Ну, Шушера, а чё? Кир выдохнул. Хищник жертве не представляется. Раз Шушера решил назвать своё имя, значит, всё не так плохо. — Очень приятно, — сказал Кир и протянул было руку, но в последний момент понял, что трогать пацана в темноте не надо: расценят как угрозу и убьют. — А я… — Дяденька, — радостно заржал Шушера и поймал ладонь Кира в свою. — Дай краба, чё как неродной!