Передержка

Назначение бруска прояснилось сразу же, едва в недра Кира хлынула вода. Хотелось орать, но пришлось вместо этого кусать пластик. На глазах выступили слёзы. — Подкрути, глубокая же, — сказал санитар санитару, и напор увеличился. Кир замычал. Живот надулся как барабан, воде уже просто некуда было литься, но сильные руки удерживали наконечник на месте. Кир стискивал кулаки, понимая, что это и есть доставшийся ему эксперимент. Санитары наверняка вычисляют, сколько воды можно залить в человека, прежде чем он лопнет. Вот Кир сейчас и лопнет с брызгами, и бедолага Рубчик, на котором нет защитного скафандра… — Хорош. Поток иссяк, но наконечник из Кира не вынули. Кто-то противно дёргал его туда-сюда, и Кир постарался расслабиться. Наверное, с перепугу сжался, вот наконечник и не вытаскивается. Чья-то рука вероломно протолкнула наконечник глубже, заставив Кира охнуть. На бёдрах замкнулось что-то тяжёлое и массивное. — Чтобы не расплескал по пути, — весело пояснил один из санитаров и шлёпнул Кира по торчащей из-под оков голой заднице. Кира медленно покатили к двери. Он оглянулся, и Рубчик грустно ему помахал. В стеклянных дверях Кир разглядел своё полупрозрачное отражение: откляченный зад, какая-то непонятная сбруя, видимо, удерживающая на месте пробку… А он-то ещё боялся Долбильника, дурак! Тем временем каталку передали из рук в руки другой бригаде. — Куда его? — На опорожнение. — Значит, в третью. Пол на пути к третьей был выложен неровной плиткой, Кир умирал на каждом подскоке, но сбруя не давала ему расплескаться. Наконец распахнулись двери с большой тройкой над пластиковым окошком. Кира закатили внутрь. Ни один из санитаров не пошёл следом, и Кир испуганно оглянулся. Успел увидеть руку с пультом, просунутую в щель, а потом дверь закрылась полностью. Сбруя пискнула, развалилась, и Кир наконец смог вытолкнуть из себя ненавистную затычку, а следом за ней и всё остальное. Облегчение и омерзение были равновеликими. Кир ещё не закончил, когда сверху что-то щёлкнуло. С потолка и из стен полилась вода. Кир мычал и дрожал под упругими ледяными струйками, опуская голову, чтобы не захлебнуться. Наконец что-то щёлкнуло снова, вода выключилась. Кир недоверчиво оглянулся, и тут вместо воды на него хлынула пена. Помывка продолжалась, наверное, целый час, а то и дольше. Когда поток пены иссяк, из стен повылезали щётки на длинных суставчатых рукоятках и принялись оттирать Кира вместе с халатиком. После щёток была снова вода, за ней — пена, за ней — горячая вода и наконец — вонючий антисептик. Когда всё стихло, Кир уже еле дышал. Дверь приоткрылась, кто-то подошёл к каталке и бесцеремонно воткнул иглу прямо в оттопыренный зад. Кир вяло застонал. — Заткнись. Кира отстегнули, разложили на каталке плашмя и зачем-то укрыли с головой пластиковой простынкой. — Этого в крематорий, он лопнул, — сказал санитар и засмеялся.