Передержка

— Ну, чего теперь, дяденька? — спросил Елисей и чихнул. — Будь здоров, — откликнулся Кир. Он растерянно оглядывался. Санитар помог ему вылезти из контейнера и сразу же испарился, даже не слушая про Рубчика. Просто буркнул, что за это не плачено, и свалил через неприметную серую дверь. И что теперь? Кир покачал головой и неуверенно сказал: — Наверное, пойдём к остальным? — Чё, куда? — не понял Елисей. — Ну, к банде. К Шушере и остальным. — Не, не пойдём, — вздохнул Елисей. — Их ещё вчера положили всех. Большая чистка была. — Как — положили? — ахнул Кир. Елисей рукой изобразил пистолетик и выстрелил Киру в висок. — Не может быть. Всех? — Не знаю. — Елисей грустно пожал плечами. — Я прихожу от этой твоей шмары, от Дианы, а там кровяка — и нету ничего. Весь склад выжжен, прикинь. Они из этого, из огнемёта дезы… как его. Чистят так, короче. Коробку мою сожгли… — Может, они спрятались? — с робкой надеждой спросил Кир. — Да не, там этот, ну, борода который, — Елисей мотнул головой в сторону серой двери, — они их всех сюда, говорит, свезли, кого посвежее — тех на опыты, а так… Кир охнул, вспомнив стук сбрасываемых на кафель маленьких тел. Кукша, Коленка, Шушера, Фира… Все. Ущербные, некрасивые, примитивные, чужие. Но — люди, дети! Были. — Да ладно тебе, дяденька, все там будем, — вздохнул Елисей. — Зато они теперь не голодные. Кир задумчиво кивнул, осторожно положил измазанную пеплом руку на плечо Елисея и поёжился. Где-то наверху залязгала металлическими челюстями печь. — Пойдём отсюда, — сказал Кир. Елисей уверенно скользил по подворотням, петляя и пригибаясь, чтобы не попасть в поле зрения тепловизоров. Киру оставалось только следовать за ним. Эмоций, которые он вроде бы должен был испытывать, не было, сознание будто обернули плёнкой, как осиротевший станок Рубчика. Наконец улицы стали казаться знакомыми. — Куда мы, к Диане? — спросил Кир, и Елисей помотал головой: — Щас увидишь, дяденька. Они поднырнули под ветхий навес и оказались в каком-то околотрущобном переулке. — Твоя шмара, — начал Елисей и поправился: — Диана передаёт, что она б тебе дала, но ты щас конкретно обосрался, дяденька, тебе к ней нельзя. — Так и сказала? — хмуро уточнил Кир. — Я тебе суть передаю, — отмахнулся Елисей. — Короче, с баблом она помогла, а дальше, говорит, дрочишь как хочешь, дяденька, не её гемор. Советовала из города съёбывать. — Справедливо, — вздохнул Кир. — Так чё мы здесь-то? — А ты чё, собрался голый съёбывать? — серьёзно спросил Елисей, и Кир снова отчётливо осознал, что ходит по улицам с голой жопой. — Во. Елисей шмыгнул за выступ ближайшего дома и вернулся с пластиковым пакетом. — Чё это? — спросил Кир. Внутри оказались чистые, но явно бэушные шмотки: пластиковый свитер, мешковатые штаны, носки и псевдорезиновые тапки. — Будешь красивый, — ехидно подмигнул Елисей. — Давай, дяденька, наряжайся. Кир не заставил себя уговаривать. Конечно, очень хотелось бы ещё и смыть с себя пепел, но выбора не было, пришлось просто обтереться кое-как халатиком. — Там, где ты это купил, не было трусов? — уточнил Кир, натягивая штаны прямо на голую задницу. — Я не купил, я спиздил, — безмятежно откликнулся Елисей. — Пошли, дяденька. — Погоди. Мы прямо сейчас валим? — спросил Кир. — А чего ждать, санитаров? — фыркнул Елисей. — Ну, я просто… А куда мы? — А, ой. Эта твоя Дарья говорила… — Ты виделся с Дарьей? — воскликнул Кир, и Елисей терпеливо пояснил: — У Дианы взял бабла, пошёл к Дарье, она меня свела с чуваком, который знает чувака, который знает этого, который борода. Так ты не отвлекайся! Она говорит, короче, дяденька, типа некоторых бандюг отправляют в это, как его, в изгнание, так и ты вали. — В изгнание? — переспросил Кир. — В смысле за черту города? — В смысле в пустоши. Слово камнем бухнулось перед Киром. — Вы не проходили в школе про изгнанников? — спросил Кир, и Елисей помотал головой. — Это самая тяжёлая казнь. Человек уходит, чтобы умереть медленно и мучительно. В пустошах нет воздуха… Все говорят, что нет. Елисей молча сверлил его взглядом. — Тебе, наверное, лучше остаться здесь, — сказал Кир. — Ты справишься. Если что, пойдёшь к Диане или к Дарье… — Сдурел, дяденька? — возмутился Елисей. — Я-то справлюсь, а вот ты без меня сдохнешь!