Шапито

Когда все дороги ведут в никуда, Настала пора возвращаться домой.

      Хотелось бы не думать ни о чем. Пусть бы в мире остались только табачный вкус на губах, мерный стук колес да сонное марево перед глазами, и пусть бы эти минуты растянулись до плюс бесконечности и никогда не сменились новыми.       И всё-таки Денис думает. Тупо наблюдает из окна, как лес неистово сменяется городом, и думает, что сделал чертовски неправильный выбор.       Всегда можно вернуться, так? Даже если его переломает в щепки, даже если он — снова — останется один в целом мире, даже если у него не будет ничего, кроме самого себя, — всегда можно будет уехать обратно в Топи. Жители его любят и примут с распростертыми объятиями, сторожка, быть может, еще не успеет обрести нового хозяина.       Всегда можно вернуться.       Вот только он не уверен, что после Макса останется хотя бы он сам. Денис не сомневается… даже не так — он точно знает, что однажды станет не нужен. Дело-то не в этом. Пусть бы он остался один, пусть бы Макс кинул его хоть прямо на перроне, посмеявшись и махнув рукой, чтобы никогда больше не появиться в его жизни.       Но Макс дал ему надежду. Только она и заставила прошлой ночью собрать немногочисленные вещи в дорожную сумку, а утром потушить печку, закрыть сторожку на ключ и, не оборачиваясь, уйти в деревню. Ничего не говоря, сесть на заднее сиденье милицейского уазика, а потом, когда Козлов заехал за Максом, нарочито равнодушно спросить, не найдется ли еще одного билета на поезд.       Лицо Максима, когда тот обернулся и встретился с ним глазами, стоило видеть. Денис, кажется, всё-таки не сдержался и улыбнулся. Да, мол, я последний идиот, прикинь? Да и ты тоже, на самом-то деле.       Макс дал ему надежду, и это единственное, что сейчас толкает вперед. Если она исчезнет… ничего уже не будет.       Но всегда можно вернуться, так?       Дверь в тамбур открывается, он даже не вздрагивает, как будто подсознательно ждал. Видит краем глаза, как в проеме показывается сначала кудрявая макушка, затем огромные, сонные и чуть встревоженные глаза, а потом и весь Макс, какой-то неловкий и не знающий, куда себя засунуть.       — Привет, — бормочет он и кивает вопросительно. — Угостишь?       Денис уже привычно протягивает ему зажигалку и пачку. Не любит он лишний раз подпускать к себе людей. Даже если те уже были в одном шаге до предельной близости.       Макс молча закуривает, долго ничего не говорит, а сам поглядывает на Дениса, как будто всё хочет начать разговор, но не знает как.       — Через двадцать минут приедем, — выдает наконец и неловко хмыкает. — Уже, вон, город видно. Как тебе?       Денис смотрит за стекло и натягивает на лицо слабую улыбку. Он и не заметил, как последние лесные деревья остались позади, а уютные домики сменились новостройками. Дороги, мосты, очень много одноцветных машин, замерших в утренней пробке. Серый туман, зависший над таким же серым городом.       Как ему? Да никак, на самом деле.       — Интересно, — отзывается Денис нейтрально, потом добавляет: — Сложно сказать, если честно. Не осознаю пока.       — Да я тоже, слушай! — Макс по привычке сразу цепляется за любую тему разговора и принимается за эмоциональные рассуждения. — Такое чувство, что не неделю, а год там провел, время как-то странно ощущается. И не верится, что, ну, что ты здесь, что всё-таки решил со мной поехать…       Он пялится на Дениса, Денис пялится в ответ.       — Сам в шоке, — вздыхает он, когда Макс начинает улыбаться совсем по-идиотски.       — Как ты вообще передумал? — вдруг резко серьезнеет тот, но глаза всё равно так и сверкают. — Мы знакомы неделю, а ты просто, типа, согласился…       «А ты просто позвал мало знакомого, стремного мужика из леса к себе домой — и кто из нас еблан?»       Денис решает это не озвучивать. Еще, чего доброго, и правда останется один на вокзале. Вместо этого он пожимает плечами и отворачивается как будто смущенно.       — Просто подумал, что такого шанса больше не будет.       — Шанса?..       — Уехать. Пожить нормально, или как ты там говорил.       Макс говорил не так, но дело и не совсем в этом. Денис сам не уверен, в чем дело и почему он, действительно, взял и сорвался, не думая.       Надежда. Просто надежда, что всё может стать по-другому.       Макс, буркнув невнятное «ящас», уходит, на несколько минут оставляя Дениса наедине с потоком мыслей и несущимся мимо городом. Или нет, не так. Оставляя его одного, на полной скорости и без тормозов летящего в этот город, как в космос, слишком большой для одного человека.       Но потом Макс возвращается с двумя кружками горячего чая в руках, с теплой улыбкой и с горящими глазами. Одним присутствием напоминает: Денис не один, а значит что-то и правда может получиться.

* * *

      До дома Макса добираются на метро, которое уже вовсю работает. Поезда слишком громкие, людей слишком много, все бегут, шумят, толкаются. Макс, заметив смятение Дениса, приобнимает его, как бы извиняясь и заодно защищая от давки.       В другой момент Денис бы возмутился, но сейчас он от души благодарен. К такому количеству народа рядом он определенно не привык, и под теплой обнимающей рукой становится намного спокойнее.       Макс пытается понемногу рассказывать о городе, сбивается с разрозненных исторических фактов на собственные впечатления, с забавных историй на ближайшие планы. А сам всё поглядывает на Дениса неуверенно и боязно — неужто боится, что ему не понравится? Или ждет истерики из-за резкой смены обстановки и необдуманного переезда? Или попросту ожидает бурного восхищения? Денис мог бы изобразить, да только чем тут восхищаться?       Квартира Макса оказывается, на удивление, не совсем на окраине, но на приличном расстоянии от центра. Дом не новый, но и не развалюха — вполне чистая, симпатичная девятиэтажка. Даже лифт есть. Макс пропускает его вперед и, кажется, всё ждет какой-то реакции.       — Ого, — неубедительно выдает Денис. — Прико-ольно, — растягивает, пальцем проводя по панели с кнопками. — А как это работает?       Не то чтобы ему хоть сколько-нибудь интересно.       Он поворачивается к Максу и с удовольствием наблюдает, как гордое выражение его лица — как будто сам лифты придумал, ей-богу — сменяется растерянным. Он часто-часто моргает, потом глупо чешет в затылке.       — Ну… Там, короче, есть тросы…       — Какие? — Денис честно старается не ржать.       — Которые поднимают эту вот коробку… И типа…       — А как?       Макс стопорится, потом резко мотает головой с натянутым смехом.       — Да не ебу, Редиска, не похуй ли? Но если тебе интересно, — тут же добавляет, — потом загуглим.       Денис продолжает внимательно смотреть на него.       — Что сделаем?       Лифт останавливается, и Макс пользуется моментом, чтобы соскочить с темы, первым выходит в подъезд, стягивает рюкзак с плеча и принимается с кряхтением шариться по карманам в поисках ключей. Денис же потихоньку оглядывается. Шестой этаж — уже неплохо. На потолке одна единственная мерцающая лампочка, но довольно яркая, стены не грязные, не воняет.       Всё намного лучше, чем он себе представлял.       Когда они наконец-то вваливаются в квартиру, Макс, едва стянув ботинки, тут же начинает суетиться в попытках навести минимальный порядок: собирает в кучу и пихает в шкаф раскиданные вещи, споласкивает оставленную на кухне кружку, открывает окно на проветривание. И постоянно что-то тараторит, во что Денис особо не вслушивается.       Квартира однокомнатная, не тесная, но, что ни говори, маленькая. Если им и жить вдвоем, то точно не здесь. Зато вполне уютная, теплая; на первое время — идеальный вариант…       — Ты давно цветок поливал? — негромко спрашивает Денис, прерывая очередной поток сознания.       Макс замирает на середине фразы и тупо смотрит сначала на Дениса, потом на фикус, который тот заприметил и сочувствующе поглаживает по листьям.       — Да, это… перед дорогой… — неуверенно бормочет Макс.       — За месяц до?       — Ну типа…       Не то чтобы Денису жалко цветок. Просто почему-то он сейчас чувствует с бедным растением связь: тоже не на своем месте, тоже задыхается, тоже слишком зависим от одного недалекого журналиста.       Пока Макс продолжает разгребать какие-то свои вещи, Денис находит ванную, моет руки — на себя в зеркало нарочно не смотрит, — потом перемещается на кухню, берет первую попавшуюся кружку и, наполнив ее водой, идет полить фикус.       — О, — улыбается Макс, замечая это, — у цветка появился новый хозяин.       Денис тоже улыбается уголком губ, а у самого руки начинают дрожать. Ему бы самому хозяина. Чтобы ни о чем и никогда не переживать, а просто делать то, что скажут, и всегда успокаивать себя мыслью, что другого выбора нет.       Хуйня, какая же хуйня.       Он обходит разложенный диван — кровати здесь нет — и, отдернув занавеску, смотрит из окна. Вид… обыкновенный. Просто улицы, просто дома, отсюда и не поймешь, что столичные. Да Москву вообще только в центре и можно узнать, а всё остальное — такой же город, как прочие.       — Так, Дениска, — зовет Макс негромко. Денис оборачивается к нему. — Мне сейчас надо бежать на работу, материал сдавать, всё такое… Я до вечера там не буду, к обеду постараюсь вернуться. Ну, может, чуть позже. Ты подожди меня тут, ладно? Я приеду и решим, что дальше делать.       Денис молча кивает. Макс продолжает, заламывая пальцы и глядя на него пристально и как-то виновато:       — В холодильнике есть что-то из еды, можешь перекусить… Ну и вообще, пользуйся, чем захочешь. Полотенце, если надо, любое бери… С ванной разберешься?       — Разберусь, — коротко отвечает Денис, против воли начиная умиленно улыбаться. Ну что за прелесть.       — Ага, окей. Телефон у тебя…       — Есть, ты же сам номер записывал.       Это правда, Макс попросил обменяться номерами еще в Топях, просто на всякий случай, хоть связь там и не ловила. А может, предчувствовал такой исход, как истинный журналюга.       — Ага, — кивает Макс. Дергается, чтобы уйти, но снова замирает и, кусая губы, всё смотрит, смотрит.       — Чего ты? — не выдерживает Денис.       — Да просто… Ты это… Ты в порядке?       Вопрос звучит так искренне взволнованно, и взгляд у Макса такой переживающий, что шутка застревает в горле. Денис складывает руки на груди и пожимает плечами, не сразу подбирая нужные слова, потому что врать не хочется, а правда слишком сложная.       — Знаешь, на удивление нормально, — проговаривает медленно. Добавляет зачем-то: — Спасибо.       — За что? — ошалело моргает Макс.       — Что привез сюда. Посмотрим, конечно, что там дальше будет, но я, типа, скорее рад, что уехал, чем нет.       Это тоже правда.       — Дениска… — выдыхает Макс и, забив на то, что уже обулся, идет к нему через всю комнату и сразу с ходу крепко-крепко обнимает. — Всё хорошо будет, слышишь? Всё сделаем, наладим. Обещаю.       Денис жмурится и задерживает дыхание, чтобы не всхлипнуть, прижимается тоже, прячет лицо у него на груди. Безумно хочется поверить. Он и верит — позволяет себе забыть, что Макс не всё знает, что вообще, по сути, ничего не знает. Поверить, что он действительно поможет.       Они стоят так несколько минут, прежде чем Макс, шумно вздохнув, отстраняется и прижимается к его лбу губами. Потом заглядывает в глаза с сожалением и немым вопросом. Денис тут же ободряюще улыбается, мелко кивает пару раз:       — Иди, всё хорошо.       И Макс, недовольно мотнув головой, всё-таки уходит, напоследок сжав его плечи ладонями.       — Если вдруг что, запасные ключи на полке, — бросает уже на выходе, — но лучше без меня не ходи никуда, ладно? Еще заблудишься с непривычки.       — Хорошо, — тихо смеется Денис, прикрыв глаза и прижав ладонь ко лбу.       В целом, Макс прав, ориентироваться в лесу и в городе — совсем разные вещи.       Наконец, дверь хлопает, звенят ключи в замочной скважине; слышно, как за дверью Макс делает несколько шагов до лифта, как потом открываются и закрываются створки и как, наконец, всё затихает.       Денис ждет пару секунд, не до конца веря в происходящее, а затем громко выдыхает. Замирает уже так. Постепенно начинает медленно дышать, чтобы успокоить подскочивший было пульс.       Он один — но это не плохое «один», это значит лишь, что теперь он может немного отойти от дороги. И, может быть, наконец-то прийти в себя — во всех смыслах.       Зря он, что ли, сюда приехал.       Первым делом Денис идет в ванную, стаскивает с себя одежду и залезает под душ. Когда на него обрушиваются потоки горячей воды, он сначала вздрагивает, а потом едва ли не стонет блаженно. Наконец-то, господи! Если есть что-то лучше оргазма, то только долгожданный душ!       У Макса, как у типичного мужика, на полке только мыло, едкий мятный шампунь и гель для душа «три в одном». Денис хмыкает себе под нос — впрочем, сейчас ему совершенно плевать, пусть там были бы хоть пробники из женского журнала. Привередничать будет как-нибудь потом.       В душе он проводит, кажется, минут сорок, сначала дважды промывая густые волосы, потом тщательно намыливая всё тело, а потом просто наслаждаясь водой. И кажется, что вместе с ней стекают все ненужные мысли и страхи, все сомнения и даже, пожалуй, часть боли, которая оставалась болезненной кровавой корочкой на давно заживших ранах. Всё — в слив и никогда больше не видеть.       Когда Денис наконец выбирается из-под воды, ощущение такое, будто он заново родился. Потом, правда, он надолго подвисает, глядя на себя в зеркало. Нельзя просто взять и представить, что ничего не было. У него неаккуратно отросшие усы, щетина на щеках всю жизнь росла меньше, но и она сейчас покрывает нижнюю часть лица. Мокрые волосы падают на плечи, с них по груди стекают струйки воды.       Всё это можно исправить, но взгляд — пустой и тяжелый — говорит яснее всего остального. Интересно, сможет Денис когда-нибудь снова стать беззаботным и счастливым? Сможет ли действительно уехать из Топей?..       Едва заметный, но всё же существующий огонек в глазах говорит: да, но придется постараться.       — Ладно, — выдыхает он и еще пару секунд задумчиво смотрит куда-то в раковину.       Потом шарит по полкам, находит нераспечатанную зубную щетку, чистит зубы. Полотенце он не взял, так что идет к шкафу прямо так, голым и мокрым, стараясь не поскользнуться на прохладном полу. По коже бегут мурашки, но это только радует — они бодрят и заставляют мозг работать.       Оказывается, Денис отвык думать и уже забыл, как это приятно!       Он берет первое попавшееся полотенце, вытирается, лезет в свою сумку за бельем. Находит на самом дне джинсы и бежевый свитер, которые не надевал уже несколько лет, влезает в них. Он чуть похудел: приходится затянуть ремень сильнее обычного и притвориться, что свитер — дизайнерский оверсайз.       Дальше. Денис тормозит, оглядываясь, цепляется взглядом за Максов компьютер. Руки так и тянутся, но он решает не тратить время. И на кофе — тоже, тем более, что уже заприметил на кухне дешевый Нескафе и мысленно передернулся.       Паспорт, телефон — неубиваемая Нокиа из привокзального ларька, — оставшаяся наличка и сумка через плечо. Он проверяет время и прикидывает, что точно должен вернуться раньше Макса. Берет вторые ключи и выходит из дома, сразу же набирая в такси. Когда он в последний раз вызывал машину вот так, по телефону, словами через рот?.. Хорошо еще, что машинально запомнил адрес, когда они с Максом подошли к дому.       Думать слишком сильно Денис себе не позволяет. Иначе точно остановится прямо сейчас и тогда… черт его знает, что тогда.       Он не готов, совершенно не готов, но раз уж приехал, нечего откладывать.       До банка доезжают за рекордные полчаса — час-пик как раз закончился, да и от Максова района по прямой оказывается не так уж далеко. Приходится отдать таксисту почти все деньги. Денис, в прочем, только рад от них избавиться.       — Что вы хотели? — без приветствий грубит консультантка, едва он переступает порог новомодного банка. Здоровенный амбал-охранник косится в их сторону и, кажется, стоит на низком старте.       Да ладно, не так уж преступно он выглядит. Подумаешь, слегка бомжевато — это, может, такой стиль.       Денис ядовито улыбается, буквально ощущая, как давно забытые эмоции добавляют в кровь живительный адреналин.       — Надо же, как вы грубо с клиентом, — елейно проговаривает он, с наслаждением наблюдая, как взгляд девушки меняется. Ага, съела. — Я хочу забрать вещи из сейфа.       Его лицо очень долго сверяют с фотографией в паспорте, но ничего не спрашивают и в конечном итоге шустро провожают к нужной ячейке. Денис гордится собой, потому что он ни секунды не медлит, спокойно забирая из ящика документы, айфон, кошелек со всеми картами, ключи от квартиры и машины.       Всегда можно вернуться.       Аренду сейфа он не продлевает, но и контракт с банком решает не расторгать. На всякий случай.       Выходя обратно на улицу, Денис ненадолго теряется. Что теперь?.. Он точно не готов ехать в свою старую квартиру — нет, только не сейчас и только не один. Он вообще не представляет, как сможет туда вернуться.       Проехаться по магазинам и купить новую одежду? Пожалуй, тоже нет, иначе у Макса появятся вопросы. Впрочем, кое-что в своем внешнем виде он хочет поменять прямо сейчас, вдруг остро чувствуя в этом необходимость.       Раз он снова в Москве и снова при всех своих вещах, он уже не егерь Дениска, а Денис Титов. Кто такой Денис Титов — вопрос. Но это точно не заросший мужик из леса.       Так что он садится в ближайшую кофейню, включает свой старый телефон и за чашкой неплохого — но не Старбакс, конечно — кофе гуглит барбершопы. Можно было, опять же, пойти вместе с Максом, но куда бы тот его отвел? В ближайшую парикмахерскую? Спасибо, если не социальную…       Что угодно, но свои волосы и, тем более, свое лицо Денис доверит только профессионалу. И это не праздное желание выкинуть несколько десятков тысяч на ветер, это, блять, принцип.       Когда он, спустя еще два часа, возвращается в квартиру, Макса ожидаемо нет. Денис не большой мастер готовки, но уж с курицей как-нибудь справится, так что взял по дороге какие-то продукты, чтобы пока не палить свои знания о доставке. Пицца… горячая, с пеперони... Черт возьми, когда там уже Кольцов додумается угостить его городской едой?!       Макс приходит ближе к четырем, когда сам Денис успевает поесть приготовленный суп и позалипать в инстаграм. С новой сим-карты. Прошлую пока вообще не трогает — он определенно не готов говорить с мамой, а это придется сделать, потому что сообщение о том, что «абонент Денис Титов появился в сети», придет половине его контактов. Или сколько там человек пытались искать его за это время?       — Дениска, я дома!.. Ого, как вкусно пахнет, ты приготовил что-то?       Денис прячет смартфон среди вещей в сумке и, хихикнув, поднимается со стула и идет в прихожую.       — Обалдеть, ну ты и хозяюшка, конечно, — продолжает радостно вещать Макс, снимая обувь и верхнюю одежду, на него пока не смотрит. — Вернее, хозяин. Не в том смысле, что ты тут ради… короче, просто круто, чт…       Он замирает на полуслове и, судя по глазам, забывает не только о том, что хотел сказать, но и даже собственное имя. Денису не стыдно — он наслаждается произведенным эффектом. Потому что, честно признаться, он побаивался, что Макс разочаруется. Тот же, вроде как, заинтересовался суровым деревенским мужиком, а не… ну… вот таким Денисом.       Впрочем, если бы Максу вдруг не понравилось, Денис послал бы его нахуй и гордо ушел, потому что он сам был счастлив наконец-то убрать растительность с лица и отрезать надоевшие патлы. Один минус — теперь в глаза лезет челка. Но он так по ней соскучился, что даже не против.       — Ну что? — тихо спрашивает Денис, когда молчание затягивается, а Макс даже не думает двигаться с места.       От звука его голоса Макс легонько вздрагивает, потом громко сглатывает и медленно, как во сне, подходит ближе. Тянется ладонями к его лицу, но замирает, не дотрагиваясь.       — Охренеть, Денис, ты… Ты просто…       — Нравлюсь? — Звучит глупо, потому что очевидно же, что нравится, и всё-таки Денис не сдерживается от легкого кокетства. У него есть оправдание: искренних комплиментов он не слышал даже дольше, чем прожил в Топях.       — Спрашиваешь… — выдыхает Макс, дергается к нему, но снова замирает. — Блин, меня точно не сбили по дороге? Ты просто… нет, ты мне и раньше нравился, но сейчас ты…       Денис начинает смеяться и сам чуть склоняет голову набок, чтобы прижаться гладкой щекой к горячей ладони Макса. Тепло. Мягко.       — Отомри уже, дядь. — Он подмигивает. — И поцелуй свою хозяюшку.       Макс, конечно, сразу слушается.