Кофейная конфетка

Резкий звонок стационарного телефона на столе главного финансиста разрезает устоявшуюся в кабинете тишину. Все, кто находятся в помещении, тут же смотрят на начальника, отвлекаясь от работы. — Да, Дмитрий Позов слушает, — снимая трубку, отзывается альфа и откладывает бумаги, что держал до этого в руках, в сторону. — Дима, зайди ко мне, срочно, — недовольно просит Шастун. — Хорошо, Антон Андреевич, сейчас подойду, — отвечает Позов, поглядывая на пустое место своего помощника и размышляя, зачем Антон мог вызвать его так срочно. В голове сидит настойчивая мысль, что это всё как-то связано с Арсением, но альфа отмахивается, забирает с угла стола заявление омеги и быстро идёт к кабинету начальника. — О, Дмитрий Темурович, а я как раз Вас искал, — неожиданно раздаётся голос Матвиенко, который тут же останавливает Позова, дотрагиваясь до его локтя. — Можем поговорить? — Я спешу, Сергей Борисович, давайте позже, — альфа замедляется всего на секунду и аккуратно отводит руку в сторону, не позволяя себя задержать. — Дмитрий Темурович, — с нажимом отвечает Матвиенко, нахмуриваясь. — Мне нужно поговорить с Вами прямо сейчас. — А мне прямо сейчас нужно быть у начальства, — отвечает Позов , продолжая свой путь. — Дим, — со скрытым рыком произносит Сергей, вновь дотрагиваясь до чужого локтя, но замолкает под твёрдым взглядом Дмитрия. — Потом, — бросает Позов, окончательно сбрасывая чужую руку, и идет прямиком к кабинету Шастуна, тут же стуча в дверь. — Войдите, — откидываясь на спинку своего кресла, разрешает Антон и пристально смотрит на входящего Позова. — Вызывали, Антон Андреевич? — Соблюдая субординацию спрашивает Дмитрий, усаживается через стул от своего начальника и кладет перед собой на стол заявление Арсения пустой стороной наверх. — Вызывал, — подтверждает альфа и незаметно ведёт носом, пытаясь учуять знакомый запах лаванды. — Есть пара вопросов. — Слушаю, — кивает Позов, в сосредоточенном жесте складывая перед собой руки. — Ты вчера подвёз Арсения? — Стараясь не показывать излишнего интереса, спрашивает Антон, переходя на неформальный тон. — Не понимаю сути претензии, — спокойно отвечает Дмитрий, внимательно осматривая друга. Это состояние Шастуна, которое тот пытается не акцентировать, слишком знакомо Позову. Он сам когда-то был таким. — А почему он не уехал на такси? — Задаёт глупый вопрос альфа, костеря у себя в голове влечение к омеге и необоснованную ревность. Особенно к лучшему другу. К женатому лучшему другу. Шастуну самому от этих мыслей становится противно, а Позов тем временем продолжает: — В чужом пиджаке на голое тело? — Изображает искреннее удивление Дима, выгибая бровь. — Да, так явно лучше, чем со своим знакомым на машине. Ты себя слышишь, Антон? — Слышу, — устало выдыхает Шастун. — Но ничего не могу поделать. — Антон, ты же не маленький мальчик, — осторожно начинает Позов, тщательно подбирая слова, чтобы не вывести Антона на ненужные сейчас эмоции. — Ты – взрослый тридцатилетний альфа, и твои претензии попросту неуместны. — Я понимаю, но мой зверь чувствует свою омегу, и сдерживать его сложно даже с моей хваленой выдержкой, — альфа смотрит прямо в глаза финансовому директору и сжимает руки под столом в кулаки. — Нет, Антон, пока что он не твой омега, — осекает его Позов и, не давая возразить Шастуну, продолжает. — Арсений – свободный омега. Вы разговаривали с ним о том, что происходит с тобой? Ты вообще говорил с ним? Или ты просто руководствовался своими эмоциями? — Нет, не говорил, — признаёт Антон. — Да и скорее эмоции руководили мной. — Я заметил, — хмыкает Дима, протягивая бумагу начальнику. — Что там? — Кивает альфа на листок, принимая его, но пока не переворачивая. В груди скребётся необъяснимое волнение, заставляющее внутреннего зверя напряжённо метаться. — Сам посмотри, — мычит Позов, откидываясь на спинку стула. Альфа несколько секунд смотрит на друга с сомнением, резко переворачивает бумагу и быстро читает текст заявления. Когда приходит осознание, Шастун устало прикрывает глаза, запуская пальцы в мешающиеся волосы. — Я пытался вчера его отговорить, — пожимает плечами Дмитрий, внимательно наблюдая за начальником. — И как? — Уточняет Антон, уже понимая, что попытка была неудачной. — Как видишь, — разводит руки в сторону Позов. — Не знаю, что между вами вчера произошло, но он в истерике рыдал в туалете, и я не знаю, как ты собираешься всё это исправлять. — Блять, — несдержанно выдаёт Антон, ещё раз пробегая по строчкам написанным убористым почерком. — Передай ему, чтобы зашёл. — Он взял сегодня отгул, — кивает Дмитрий. — Тох, мой тебе совет. Разберись сначала в себе, а потом к нему лезь. — Я тебя понял, — альфа горько усмехается, а потом добавляет. — Завтра с утра пусть зайдёт. — Передам. Это всё? — Позов наблюдает за тем, как его начальник и лучший друг убирает заявление в ящик стола и напряжённо постукивает по столу. — Да, можешь идти, — кивает Шастун и вновь переводит взгляд на бумаги, возвращая себе зримое спокойствие. А как только за другом закрывается дверь, устало откидывается на спинку стула и запускает руки в волосы, сильно сжимая пряди, погружается в размышления. Мысли так и бегают вокруг темноволосого омеги. Антон думает, что делать в сложившейся ситуации. Арсения хочется спрятать в своих объятиях, закрывая от мира, укутать в себе. Альфа трясёт головой отгоняя такие мысли. Всё-таки Позов прав, и эта омега не его, поэтому надо взять себя в руки и продолжать работать.

***

Матвиенко вскакивает со своего места сразу же, как замечает проходящего мимо его кабинета Позова. Сергей быстрым шагом догоняет его, сразу же кивая в сторону курилки. — О чем ты хотел поговорить? — Вспоминает альфа, следуя за Матвиенко и нашаривая в кармане пачку сигарет. — Не хочешь объяснить, что происходит? — С вызовом хмыкает Сергей, прислоняясь к поручням у окна. — Очень интересная картина получается. — Какая картина? — Прикуривая сигарету, уточняет Позов. Сил на этот диалог у него, если честно, не осталось. Особенно, зная Матвиенко и его кредо в таких вопросах. — Почему события последней недели свелись к одному Попову? Антон бесится, словно с цепи сорвался, а ты его мило подвозишь и даже не сообщаешь мне об этом. Мне казалось, что мы с тобой договорились насчёт этой омеги, — скептически прищуривается Сергей, осматривая Диму с ног до головы. — Мне казалось, мы не договаривались, что я буду тебе докладывать о каждом шаге Арсения, — выдыхая дым, чуть приглушенно отзывается альфа. — Почему ты вообще так к нему прицепился? — Потому что мутный этот Арсений. И до добра этот служебный роман не доведёт, — едко бросает Матвиенко, а после отворачивается к окну и уже спокойнее добавляет. — Хорошего дня. Сергей коротко кивает и выходит из курилки под тяжёлый взгляд Димы, попутно доставая телефон и отправляя сообщение. Сергей 10:47 Приедешь сегодня? Ответ приходит почти сразу. Матвиенко успевает вернуться обратно в кабинет, кивая по пути здоровающимся с ним коллегам. Номер 5 10:48 Как обычно? Альфа морщится, нервно стучит по столу, а после печатает: Сергей 11:03 Да

***

— Боже, Оксаночка, ты этим наешься? — С изумлением интересуется Эд, разворачивая из упаковки свой бургер и наблюдая, как Оксана открывает контейнер с вегетарианский салатом. — Наемся, наемся, куда я денусь, — отмахивается Суркова, пока достает из пакета доставки упаковку апельсинового сока и протягивает ее Выграновскому, чтобы он открыл. Эд в свою очередь скептически смотрит на листья салата, открывает сок, а потом с удовольствием откусывает свой бургер, счастливо прикрывая глаза. — Перестань так вкусно есть, — бурчит Оксана, лениво ковыряясь пластиковой вилкой в салате, а после останавливается и легонько хлопает себя по лбу. — У меня же ещё драники. — Боже, не люблю драники, — фыркает Эд, откидываясь на спинку стула. — Там есть ещё что-нибудь вкусненькое? — Это тоже вкусненько, — показывает язык Суркова, накалывая на вилку кусочек. — И полезнее, чем твои эти бургеры. — А я за пользой не стремлюсь, — отзывается Выграновский, воруя у подруги сок. — Да блин, Эд, у тебя своё питье, — ворчит Оксана, а после тяжело вздыхает. — Он сегодня на работу не вышел. — Не узнавала почему? — Более серьёзно уточняет Эд, хмуря брови. — Я тоже не вышла бы после вчерашнего, — мрачно отвечает Суркова, а Выграновский понятливо кивает на её слова. — Он вообще вчера сказал, что будет увольняться. Не знаю были ли это пустые эмоции, или он правда собрался писать заявление. — Чувствую, что надо бы к нему съездить. Ты со мной? — Эд запихивает в рот последний кусочек бургера и качает головой, глядя как Суркова доедает свои драники. — Как ты это ешь, господи. — Я тоже хотела поехать, но сегодня не могу, — отрицательно мычит омега, а после добавляет. — А экстренную психологическую помощь надо оказывать сегодня. Я и так уверена, что он уже себя накрутил. — Да, он мог, — Выграновский хмурит брови и сминает упаковку, убирая её в бумажный пакет. — Я съезжу, поддержу нашего сына. — Напиши потом мне, — задумчиво кивает Оксана, накалывая на вилку листья салата. — Только пиши, а не звони. Я не смогу ответить. — Хорошо, любовь моя, — шутливо отвечает Эд, а потом тоскливо смотрит в сторону чертежей, разложенных на другом конце стола, и вздыхает. — А почему не сможешь пойти? Суркова пару секунд мнётся, смотрит по сторонам пустого кабинета, наклоняется над столом и тихо произносит: — Мы с Лешей сегодня идём к врачу. — По поводу? — Выграновский внимательно смотрит на подругу. — Мы подумали, посовещались, взвесили все за и против и решили, что готовы беременеть. — Гордо отвечает Суркова и прикусывает нижнюю губу от нетерпения услышать реакцию на свои слова. — Вот идём сегодня к моему омеологу. — О, мы скоро понянчим маленьких Лешиков и Оксаньчиков, — счастливо улыбается омега. — Поздравляю, подруга. — Только Арсу пока не рассказывай. Я ещё ему не говорила. Скажу, когда будем втроём, а ты сделай вид, будто по-настоящему удивился, — Оксана несколько смущённо заправляет выбившуюся прядь волос и продолжает доедать салат. — Хорошо, — важно кивает омега. — Буду молчать в тряпочку. — Поговори с ним, пожалуйста, без своих глупых шуточек, — просит Суркова, кидая строгий взгляд на Выграновского, который лишь разводит руками. — Хорошо, все для тебя, будущая мамочка, — хитро улыбается Выграновский, а потом более серьёзно добавляет. — Я понимаю, Окс, и поговорю. — Хорошо, — кивает омега. — Я за него переживаю. — Я тоже, — выдыхает Эд, поглядывая на часы, чтобы прикинуть время до конца обеденного перерыва. — Ладно, пора закругляться.

***

Матвиенко раздражённо выпивает налитый им минутой ранее коньяк и с громким стуком ставит стакан на столешницу, удивляюсь, что тот не разбился. Внутри все бурлит от едва сдерживаемой злости. Позов, друг, разворошил старые раны, заставил вариться в этом котле мыслей на протяжении дня и оставил после себя желание впиться кому-нибудь в глотку. Неожиданный звук дверного звонка разрезает тишину квартиры, заставляя альфу переключиться и мрачно усмехнуться. Вот и кандидатура, на которой можно снять стресс. Серёжа глубоко вздыхает, убирает в сторону стакан и стремительно идет к двери, сразу же открывая её и не тратя лишние секунды на заглядывание в глазок. Это ни к чему, он все равно знает, какой человек стоит за дверью. — Привет, — тихо здоровается омега. Девушка успевает лишь снять обувь перед тем, как её с силой толкают и прижимают спиной к стене. — Молчи, — приказывает альфа и сразу спускается на шею поцелуями-укусами, запуская руки под короткую юбку и понимая, что под ней нет совершенно никакого белья. — Я смотрю, ты подготовилась, — усмехается мужчина, а после грубо разворачивает девушку, надавливает на лопатки и заставляет прижаться щекой к шероховатой поверхности. Брюнетка послушно упирается ладонями к стене, прикрывает глаза и напрягается, как струна, ожидая дальнейших действий. Сергей сильно сжимает чужие бедра, утыкаясь носом в тонкую шею и вдыхая какой-то приторный запах, хмурит брови, потом отрывает одну ладонь от девушки, ищет в кармане брюк припасённый презерватив и только приспускает сами штаны. — Тихо, поняла? — Поняла, — едва слышно шепчет омега, за что получает ощутимый шлепок. — Я, кажется, тебе сказал молчать, тварь, — рычит альфа, раскатывая презерватив. — Ты, ебанная шлюха, не можешь не издавать звуков своим грязным ртом? Мужчина проводит пару раз по своему члену и сразу же входит, не давая девушке привыкнуть, руки его в это время крепко сжимают серебристую ткань платья на талии, будто стараясь лишний раз не прикасаться к омеге. Девушка сжимает пальцы в кулак, в полном подчинении подмахивает бёдрами и упирается лбом в стену, прикусывая до крови губы от обиды. За все пять лет, что она находилась в этом «нечистом» бизнесе, омега пыталась привыкнуть к такому отношению от своих клиентов и постоянно напоминала себе, зачем ей все ещё нужна эта работа. Вот и сейчас ей не остаётся ничего, кроме как подстраиваться под резкие, глубокие толчки, послушно течь, больше для своего удобства, чем для удовлетворения альфы, и сдерживать слезы обиды. Матвиенко ещё пару минут зло толкается, а потом рычит, бурно кончает в презерватив, кусает девушку в плечо и отплёвывается от солёных капель крови, попавших на язык. Сергей морщится, выходит из податливого тела, сразу же отпуская омегу и оставляя ту опираться на стену безвольной куклой, натягивает штаны и в последний раз шлёпает свою игрушку по бедру. — А теперь вон отсюда, — приказывает хриплым голосом, падая в кресло, и наливает оставленный ранее коньяк. — Я могу воспользоваться ванной? — Неуверенно спрашивает девушка, невесомо касаясь испачканных бёдер. — Я ведь сказал – проваливай. Давай кыш, кыш, съебись отсюда, — грубо фыркает Сергей, отмахиваясь от омеги. — Деньги сейчас переведу. — Я… — мнётся девушка, но её резко перебивают: — Вон, я сказал, — альфа хватает со столика телефон, раздражённо смахивает какие-то уведомления и заходит в приложение онлайн банка, быстро переводя девушке нужную сумму. Потом тянется к бокалу и делает большой глоток, едва хмуря брови, наблюдая как она приводит себя в порядок, а потом молча и тихо удаляется из квартиры. — Чёртовы омеги, — шепчет себе под нос Сергей и выпивает залпом коньяк, скользя взглядом по комнате, пока не останавливается на своём отражении в зеркале. Он неотрывно смотрит на него несколько секунд, а после прикрывает глаза, сжимая переносицу, и шумно выдыхает сквозь зубы.

***

Арсений недовольно морщится и встаёт с дивана, где успешно весь день устраивал сеансы самоуничтожения, когда в дверь начинают активно звонить. Омега заглядывает в глазок, поправляя патчи под глазами, а после открывает дверь, впуская внутрь Эда. — Привет, — вяло здоровается Попов, отходя в сторону. — Вечер в хату, — здоровается Выграновский и заходит в тёмную прихожую, скидывая обувь и чем-то гремя в рюкзаке. — Как отпуск? — Арсений послушно стоит, когда Эд с силой обнимает его, и в ответ похлопывает друга по спине, пока тот раскачивает его в своих руках. — Прекрасно, подцепил себе знойного альфу и закрутил курортный роман, — фырчит Эд, достаёт из рюкзака бутылку вина и проходит в небольшую гостиную. — Фу, — красноречиво фыркает Арсений, вновь падая на диван. — Пожалуйста, я не хочу слушать о том, что вы там с этим альфой делали. — Попов тихо смеётся, прикрывая глаза, а после поглядывает на бутылку из-под ресниц. — Я не буду пить. — Если ты боишься, что будешь пьяным пытаться уехать к Андреечу, то я не позволю, — хохмит Выграновский и присаживается рядом, оставляя бутылку на низком журнальном столике. Арсений недовольно пыхтит, закатывая глаза, и предупреждающе говорит: — Ещё слово про Андрееча и я тебя выгоняю, честное слово. — Воу, спокойно, сын мой, — поднимает руки Эд и хитро улыбается омеге. — Мне уже не нравится твоя улыбка, — вымучено стонет Арсений. — Но я все равно не буду пить. Меня тошнит от моих подавителей. — А вы точно не... — открывает рот Эд, но сразу же закрывает, натыкаясь на грозный взгляд омеги. — Эд, ещё одно слово, — предупреждающе шипит Попов, пока снимает патчи. — Да все, давай вон фильм посмотрим, что я зря что ли тащился к тебе через полгорода. Побуду твоей личной подушкой для слез, пока наша принцесса с мужем, — смеётся Выграновский и притягивает к себе Арсения. — Ой, наконец-то подушку нашёл, все, оставайся, буду на тебе спать, — Попов ложится на Выграновского, укладывая его руки на себя и вздыхая еле уловимый запах корицы. — Ну и спи, пока твой мужик тупит, я тут удобно устроился, — фыркает Эд и запускает татуированную руку в тёмные волосы. — Он не мой мужик. — Арсений недовольно щипает Эда. — Ай, не покушайся на мою персону, — отвечает Выграновский, чуть морщась. — Ты добровольно пришёл в моё логово, смертный, — смеётся Арсений, начиная покусывать Эда за плечо. — Не ждать тебе уже пощады. — Ну все, видимо останусь тут навсегда и умру молодым, — Эд театрально закидывает руку на лоб и задерживает дыхание, прикидываясь мёртвым. Они придуриваются так ещё пару минут, а после решают всё-таки сесть посмотреть фильм. Выбор случайно падает на недавно вышедший сериал «Два холма», поэтому на протяжении следующих часов омеги орут в голос каждый при рекламе «Ландыша 6s». В итоге Эд шутит, что купит Арсению похожий вибратор, а тот посылает его в задницу. Они героически просматривают восемь серий подряд, всё-таки открывают вино и медленно попивают его, наблюдая за развитием сюжета. Когда Арсений понимает, что его начинает медленно клонить в сон, он ставит серию на паузу, напряжённого трёт виски и признается: — Я буду увольняться. Уже написал заявление. — Ты бросаешь нас с Окс в этом царстве похоти и разврата, — сразу оживляется Эд и обиженно смотрит на друга, стараясь как можно быстрее найти нужные слова. — Царство похоти и разврата прекратится, как только я уйду, — фыркает Попов, не смотря на Выграновского. — Очень сомневаюсь, — отзывается Эд. — А так все будут думать, что ты слился. — весёлая улыбка очень быстро пропадает с его лица и он серьёзным взглядом смотрит на Арсения, потягивая вино из кружки. — Эд, я не хочу, не могу опять во все это ввязываться, — шепчет Арсений. — Я просто хочу спокойно работать, не выслушивая на каждом шагу какая я шлюха, которая видно очень хорошо отсасывает начальнику. — Это просто слова. Ты с самим начальником разговаривал уже насчёт увольнения? — Спрашивает Выграновский, убирая кружку на столик и раскрывая руки для объятий. Арсений, как кот, прижимается к нему, укладывая голову Эду на плечо и тихо отвечает: — С Позовым да. С Шастуном мы со вчерашнего дня не разговариваем. — А почему? — Уточняет Выграновский, смешно щурясь, заранее зная ответ на вопрос. — Я ему влепил пощёчину, — бурчит Попов. — За что? Что тебе сделал бедный мужик? — Смеётся Эд, хоть немного снижая градус напряжения витающий в воздухе. — Он меня засосал, когда я на него орал. — Отфыркивается Арсений. — Оригинальный способ сглаживания конфликтов, — хмыкает Выграновский, цепляясь взглядом за пустой подоконник и открытое настежь окно. — Но с тобой, я думаю, очень действенный. — Ой, да иди ты в жопу, — Попов в отместку щекотно проводит Эду по ребрам под футболкой, вызывая приступ щекотки. — Он не поцеловал, а именно засосал, как ебанный пылесос. — Боже, у Вас все через жопу, причем не в прямом смысле, — смеётся Выграновский и откидывается на спину, слушая скрип дивана. С каждой минутой мысли о том, что эта рухлядь может издать свой последний вздох под ними, появляются все чаще. — Да блять, — пыхтит Арсений, вставая на ноги и потягиваясь. Он тянет носом воздух, наслаждаясь ночной прохладой. — Ты ночуешь тут? Если да, то поднимай задницу, будем пытаться раскладывать диван. — Попов подхватывает бутылку и кружки, чтобы отнести на кухню. — Да, определённо будем пытаться, потому что свою полупьяную тушку я таксисту не доверю, — фыркает Эд и поднимается, пытаясь понять как обустроить им спальное место. — Так, стол надо сдвинуть и комп отключить, — командует Арсений, возвращаясь в комнату и подходя к дивану. — Ну давай, родимый, не помри. — Фыркает омега перед тем как дёргает отодвигающуюся часть на себя, и та с жалобным скрипом отъезжает вперед. — Вот раритет советской мысли, — смеётся Эд, стоя в сторонке, чтобы не мешать Арсению в его сражении с мягкой мебелью. — Ага, и за это по тридцать пять в месяц. — Омега раза три еще дёргает на себя, чтобы рычаг со долгожданным щелчком встал на место. — А на днях дверка шкафчика на кухне слетела. Зато хозяйка еще цену хочет поднимать. Все, готово. — Арсений довольно потирает ладони и принимается за простынь. — Подушек у меня нет. — Ну ты вообще, — отвечает Эд и падает на диван. — Блин проси у Шастуна подушки в качестве извинений. — Завались, — шикает Попов, толкая Выграновского к спинке, а сам ложится у края. — Спокойной ночи, любовь моя. Главное не проспать будильник. — Всё сплю, сладких снов, сын мой, — подмигивает Эд. — Люблю тебя, папочка, — смеется Попов, смазанно целуя Выграновского в щеку, а после укладывается поудобнее и накрывается легким покрывалом. — Шастуна лучше папочкой называй, — фыркает Эд, пока устанавливает будильник. — Пошел в жопу, — хмыкает Арсений с закрытыми глазами. Попов еще несколько минут вслушивается в ночные приглушённые шумы, перед тем как засыпает.