Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

Когда впереди замаячил силуэт стен Горс Велена, Лютик внезапно осознал существование проблемы. — У нас нет денег, — мрачно сообщил он. — В смысле? — растерялся Юлиан. — Ты же говорил, что у тебя счет в банке. Его товарищ только тоскливо вздохнул. — Счет у меня в банке Вивальди*, — пояснил он. — В Новиграде и Оксенфурте его филиалы, конечно, есть. Но вот весь Горс Велен подмяли под себя Джианкарди. И сотрудничать они, разумеется, не хотят. Я думал завести вклады в разных банках, но пока не сложилось. Юлиан только пожал плечами. — Ну ладно, — легкомысленно согласился он. — Заработаем тогда в городе. Нестрашно. — С такой-то рожей? — Лютик развернулся к нему в седле, указав пальцем на собственную скулу, где красовался синяк насыщенного фиолетового цвета. — Как ты себе это представляешь? Юлиан недовольно поморщился. Ему и самому разбили губу. Причем под утро она так опухла, что теперь мешала говорить четко. — А ты говорил про какие-то чародейские снадобья, — припомнил он. — На них тоже нужны деньги, — кисло сообщил Лютик. — Я вот не уверен, что у нас хватит. Да даже если и хватит… на еду точно не останется. Теперь настал черед Юлиана вздыхать. Вчера они сытно поужинали, вот только прихватить с собой ничего не успели, потому как Лютик ввязался в драку за искусство. И теперь животы обоих бардов недвусмысленно напоминали, что следовало бы что-нибудь в них положить. — Лишь бы в город пустили, — добавил Лютик. — А то с такой рожей… еще примут за бандитов. — Ну ты-то на бандита точно не тянешь, — утешил друга Юлиан. — Почему это? — тут же обиженно вскинулся тот. Но потом решил, что бандитом ему все равно быть не хочется, и махнул рукой. — Ладно, давай-ка поторопимся. Жрать хочется, а нам еще фингалы замазывать. И они перешли на рысь. *** Когда ведьмаки добрались до деревеньки, стоявшей прямо на тракте, и отыскали таверну, Геральт отправил своего младшего собрата устраивать лошадей, а сам пошел вызнавать у местных про бардов. Памятуя о встрече со скоя'таэлями, он сразу же выложил все карты на стол. — Так вы с теми бардами друзья, получается? — уточнил у Геральта мужик с распухшим носом и свежевыбитым передним зубом. Его прищур должен был заставить ведьмака задуматься, но тот спешил и не придал особого значения мимике своего собеседника. — Да, — признал он. — Отстали от них на тракте, теперь вот нагнать не можем. Так что, проезжали они здесь? Мужик задумчиво потер подбородок. За спиной его уже начали собираться другие мужики, то ли из любопытства, то ли от безделья. И вот это уже точно должно было насторожить Геральта, но он все еще сосредоточенно ждал ответа. Впрочем, ответа он так и не дождался. — Бей его! — выплюнул мужик с выбитым зубом. *** Геральт как раз закончил устраивать лошадей, когда в таверне раздался грохот. Из дверей проворно выскочил его старший собрат, а следом за ним вывалилась гурьба изрядно побитых уже мужиков. Геральт увернулся от одного удара, нырнул под второй, врезав светловолосому верзиле под дых, подсек ноги третьему на развороте. Он и один неплохо справлялся, вообще-то. Но Геральту вот уже несколько дней к ряду жутко хотелось кому-нибудь врезать. Так что он взревел и ринулся в бой. Деревенские мужики, увидев несущегося на них с ревом ведьмака, быстро осознали, что численное преимущество их не спасет, и с воплями ринулись обратно в таверну, толкаясь и спотыкаясь друг о друга. Геральт даже не успел толком никого ударить, когда перед его носом захлопнулась дверь. — Зараза! — досадливо рыкнул он, ударив по створке кулаком. Судя по звуку, дверь тут же чем-то подперли изнутри. — Сучий потрох! — выругался за его спиной Геральт, отряхивая куртку. Кто-то из селян запустил в него кружкой пива, и по одежде теперь стекала жиденькая пена. — Узнал что-нибудь? — спросил его Геральт, разочарованный тем, что не успел подраться. — Узнал, — сердито выплюнул его старший собрат. — Узнал, что мы, похоже, будем собирать на себя все тумаки за этими оболтусами! Вот как они умудрились настроить против себя полдеревни, просто проехав здесь?! — Они здесь были, — кивнул Геральт, тут же вычленив из потока информации главное. — Значит, мы на верном пути. — Да куда уж вернее, — проворчал Геральт и вытер вымазанные пивом руки о штаны. *** В Горс Велен бардов впустили без особых вопросов. Одеты оба были прилично, а что морды битые… ну так что ж теперь? Стражник на воротах философски заметил, что получить в глаз может каждый. И король, и дворовая псина равны перед кулаком, летящим в лицо. Лютик не склонен был с ним согласиться, но спорить не стал. Ему не терпелось отведать запеченного судака с хреном. А ведь перед этим еще нужно поправить физиономии и заработать на этого самого судака. — Ты уверен, что тут продаются такие снадобья? — с сомнением спросил Юлиан, вертя головой и пытаясь разобраться, в какой стороне рыночная площадь. — Конечно, — без тени сомнения заявил Лютик. — Тут же рядом Танедд — чародейская твердыня. Наверняка что-нибудь да просочилось в город. В Оксенфурте вот студенты с медицинского постоянно снадобьями приторговывают. Наверняка и здесь так же. Они спешились, и Лютик проворно нырнул в один из проулков. Он явно хорошо знал город. Юлиану только оставалось идти следом. На рынке было самое настоящее столпотворение. Со всех сторон кричали зазывалы, прилавки пестрели разноцветными тканями, самоцветами, посудой из тонкого стекла и прочими безделушками. И как на зло над всей площадью витал запах выпечки и вареной кукурузы. С каждым шагом животы бардов урчали все отчетливее, а рты наполнялись слюной. — Может, ну эти снадобья, — предложил Юлиан, голодным взглядом провожая прилавок с сахарными пончиками. Он, вообще-то, не особенно любил сладкое. Но сейчас готов был съесть даже приторное пирожное сплошь в сливках и ягодах. — Ты серьезно? — закатил глаза Лютик. — Пирожок стащить проще, чем чародейские притирки. Надо правильно расставлять приоритеты. — Ты что, предлагаешь мне воровать? — вскинул бровь Юлиан. — Я? — Лютик невинно захлопал глазами. — Как я мог такое предложить? Я предложил тебе не дать двум честным бардам умереть с голоду. Смотри, вон за теми початками никто не следит. Юлиан только насмешливо прищелкнул языком. За початками и правда следили неважно. Барды обошли весь рынок вдоль и поперек, но, на удивление, не нашли ни одного прилавка с чародейскими снадобьями. Никто не торговал даже из-под полы. — Да чем они там занимаются, эти ученицы Аретузы! — ворчал Лютик, тщательно обгрызая украденный початок вареной кукурузы. Тот, кстати, был что надо. Спелый, сладкий! Жаль только, что маленький. — Нет бы бизнес организовать вместо того, чтобы пирожные трескать! — Что делать-то будем? — А что нам остается? Вернемся к тому прилавку с гримом. До Оксенфурта еще дня два пути, а до Новиграда и того больше. Юлиан недовольно скривился и невольно потянулся к своей разбитой губе. Та неприятно пульсировала от каждого движения. — С этим мне грим не поможет, — заметил он. Лютик критически осмотрел лицо друга и вынужден был согласиться. Если синяк еще можно было замазать, то опухоль с губы никакая краска не уберет. — Значит, я пока зарабатывать буду, — выдал свой вердикт он. Купив баночку грима, друзья зашли в небольшую таверну и уселись за стол. Лютик тут-же извлек из кармана маленькое серебряное зеркальце, потер его рукавом и принялся сосредоточенно замазывать синяк на скуле. — Я от этой ерунды выгляжу как мертвец, — пожаловался он. — Вот неужели нельзя было сделать нормальный человеческий цвет? Закончив с гримом, он еще деловито поправил волосы, пригладил брови и лихо заломил свою шапочку с эгреткой набок. — Ну как? — Вы прекрасны, как рассвет, королевна, — поддразнил его Юлиан. Но Лютик ничуть не обиделся. Только улыбнулся нахально и спрятал зеркальце обратно в карман, а после окинул зал таверны наметанным взглядом. — Можно будет попробовать прямо тут о концерте договориться. Место не самое богатое, но зато и записываться за неделю не нужно будет. Сейчас договоримся с… Он вдруг оборвал фразу на середине и вытянул шею, внимательно вглядываясь куда-то в другой конец зала. — Ты чего? — Юлиан обернулся, чтобы тоже посмотреть. В глубине зала скучали две чародейки, потягивая игристое вино прямо в середине дня. Обе разодетые так, что неясно было, то ли смотреть во все глаза, то ли взгляд отвести. Одна, с волосами, рыжими, как огонь, щеголяла красной блузкой с соблазнительным вырезом, настолько глубоким, что ткань закрывала, наверное, только соски. Ноги ее были затянуты в бежевые брюки для верховой езды. И их плотно обтягивающая кожу ткань совсем не оставляла места для фантазии. Вторая чародейка, с водопадом темно-каштановых волос, носила платье. В противовес наряду подруги, платье это полностью закрывало грудь и даже шею, оставляя обнаженными только руки. Зато разрез на юбке доходил едва ли не до пояса. Чуть в стороне от них, но за тем же столом сидела еще одна девушка. Явно подмастерье одной из них. Она была одета гораздо скромнее. Ее платье из зеленого атласа на корсете хоть и было дорогим и нарядным, но выглядело подчеркнуто прилично. Сама девушка угрюмо смотрела в стол и в разговоре чародеек не участвовала. — Ох ты ж нихрена себе, — выдохнул Юлиан, прикипев взглядом к гладким ножкам, видневшимся сквозь разрез платья. — Забудь, — тоскливо махнул рукой Лютик. — Это чародейки. Их вообще лучше стороной обходить. В лучшем случае они тебя высмеют и проклянут как-нибудь позорно и безобидно. А в худшем какая-нибудь из них положит на тебя глаз, и вот тогда жди беды. Серьезно. Я бы на твоем месте с ними не связывался. — Что ж ты сам тогда чуть шею себе не вывихнул? — фыркнул Юлиан. — Ну посмотреть-то можно. Лютик с трудом заставил себя отвести взгляд от декольте рыжей чародейки и проследил за тем, как та небрежно дала какое-то указание девушке в зеленом платье. Та покорно встала, подошла к хозяину таверны и попросила его о чем-то. Хозяин таверны тут же засуетился и скрылся в подсобке. Девушка осталась его дожидаться. — А вот тут шансы уже есть, — протянул Лютик. — Ты о чем? — не понял Юлиан. — Сейчас я организую починку наших физиономий, — заявил Лютик и выбрался из-за стола. — Жди здесь. Юлиан проследил за тем, как его друг продефилировал к подмастерью чародеек, и ухмыльнулся. Он с умилением наблюдал, как девица быстренько доставила принесенную хозяином таверны бутылку вина чародейкам и тут же вернулась к поджидавшему ее Лютику. Чародейки не проявили к этому особого интереса. Только ухмыльнулись с удивительной синхронностью и продолжили разговор. — Ох, моя милая леди. Это в высшей мере трагическая история, — распинался Лютик под вдохновенным взглядом будущей чародейки. Взгляд ее, к слову, был открытым и таким искренним, будто не проводила она дни напролет в этом змеином логове, которое по ошибке считали чародейской твердыней. А большие глаза с пушистыми светлыми ресницами сияли такой чистой зеленью, что на ум невольно так и лезли разнообразные метафоры и эпитеты. — Я всего лишь с высоты своей ученой степени преподавателя Оксенфурта дал несколько советов юным несмышленым музыкантам. Но разве же эти темные необразованные люди способны оценить столь великодушный жест? — бард всплеснул руками. — Кинулись с кулаками как варвары! Конечно, им втроем не удалось меня одолеть. Но увы! Одному из этих мерзавцев удалось-таки задеть меня. Лютик провел пальцем по своей скуле, стирая грим, и демонстративно вздохнул. Юная чародейка ахнула и прикрыла рот ладошкой. Из-под грима тут же проступил синяк насыщенного фиолетового оттенка. — Какое нахальство! — посетовала она. — Поразительно, что в наше просвещенное время все еще остаются такие грубые неотесанные люди, не умеющие ценить мудрости! Позволь мне убрать этот ужас с твоего лица. — О, ну что вы! Я не смею беспокоить вас такой ерундой. Но если вы настаиваете… Лютик даже не сомневался в том, что подмастерье чародейки настаивает, и с готовностью подставил свое лицо под ее ладони. Девушка едва ощутимо коснулась пальцами кожи, и бард тут же ощутил тепло. Когда она убрала руки, Лютик не удержался и ощупал скулу. Синяка как небывало. — Вы так великодушны! — просиял он. — Надеюсь, вам не попадет от наставницы за злоупотребление магией? А то я ни в коем случае не хотел бы ставить вас в неловкое положение! Юлиан, наблюдавший за ними из-за стола, был абсолютно уверен, что Лютик ХОТЕЛ ставить ее в неловкое положение. И во множество других положений тоже. Так что он только ухмылялся, невольно потянувшись к собственной разбитой губе. — Это сущие пустяки, — заверила Лютика юная чародейка. — Если я еще чем-то могу помочь… — Только если это вас не затруднит! — тут же уцепился за ее слова он. — Видите ли в чем дело, мы с моим коллегой должны выступать сегодня, но так вышло, что он тоже попал под раздачу. А выступать в таком виде — это просто неуважение к искусству! Мы ни в коем случае не можем позволить себе подобного. — Я с удовольствием исцелю и его тоже, — тут же вызвалась девушка. — Правда? — спросил Лютик с такой надеждой в голосе, что Юлиан едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. — Конечно! Где ваш коллега? Лютик без промедления подвел девушку к Юлиану, а сам уже прикидывал, как бы ему развести эту начинающую чародейку на то, чтобы она подлатала ему ноющие после вчерашнего ребра. Там тоже успели налиться обширные синяки. Вот только их сейчас несподручно было демонстрировать. Впрочем, еще не вечер. Возможно, Лютику еще представится возможность пощеголять обнаженным телом перед этой очаровательной юной леди. Попозже. После того, как они с Юлианом заработают себе на ужин. Чародейки проводили подмастерье ехидными взглядами, а потом неприлично громко расхохотались. Но та и бровью не повела. Видимо, ситуация была для нее привычной. — О моя юная леди, вы просто нас спасли! — продолжал восторгаться Лютик. — Надеюсь, вы сможете остаться на концерт? Непростительно было бы с моей стороны не отблагодарить вас по крайней мере песней! — Если только вы достаточно хороши, чтобы моя наставница захотела остаться и послушать вас, — девушка лукаво улыбнулась и взмахнула пушистыми ресницами. — Вы ведь достаточно хороши? — Как можно в этом усомниться? — Лютик гордо вздернул подбородок. — Я известен по всему континенту! А мой коллега, хоть и не успел снискать столь обширную славу, ничуть мне не уступает! Юлиан, точно знавший, что ни о каком концерте они еще даже не договорились, извинился и выбрался из-за стола, пока его друг продолжал морочить будущей чародейке голову: — Маэстро Лютик, слышали, надеюсь? Совсем недавно я представлял свои новые баллады на состязании бардов в Бругге… Хозяин таверны на концерт согласился легко. — Маэстро Лютик? Знаю, как же! — хмыкнул он. — А вы, значит, Эдельвейс будете. Я за концерты десять процентов беру. — Десять процентов?! — возмутился Юлиан, округлив глаза. — Да это же грабеж! — Ну, можете в другом месте выступить, — пожал плечами хозяин таверны. — Дело ваше. Если, конечно, у них вечер не расписан еще. Ато город у нас, знаете ли, крупный. Свято место пусто не бывает. Юлиан недовольно скривился. Он ясно видел, что концерт выгоден и ему и хозяину заведения. Но без боя свою выручку тот точно отдавать был не намерен. Как и сам бард, впрочем. — Пять процентов, — потребовал он. Хозяин таверны, осознав, что вопрос почти улажен, широко улыбнулся и заявил: — Восемь! — Семь процентов и бесплатное пиво для нас! — По рукам! — Ну что, о концерте договорился? — негромко спросил Лютик, когда Юлиан вернулся за стол. Подмастерье чародейки к этому времени опять отлучилась по поручению наставницы. Наверное, пошла доставать из подвала сразу ящик вина. — Естественно! — фыркнул Юлиан. — Как петь будем? Снова по очереди? — Думаю, кое-что можно вместе. А вообще, я рассчитывал на импровизацию. В прошлый раз мне очень понравилось! — бард сверкнул глазами, предвкушая выступление. — Нет проблем, — легко согласился его товарищ. — А я как раз исполню еще одну песню — посмотришь заодно, как она. Совсем забыл про нее, но вообще-то она неплохая. — Прекрасно! — одобрил Лютик и окинул взглядом зал, прикидывая количество людей. — Думаю, часа через два уже можно начинать. Если повезет, даже раньше. У тебя случаем нигде заначка монет не завалялась? Хотелось бы горло смочить хоть немного, прежде чем петь. — Я выторговал нам у хозяина бесплатное пиво, — подмигнул ему Юлиан. Лютик одарил его восторженным взглядом. — Я тебя обожаю! — Только обниматься не лезь! — тут же вскинул руки Юлиан. — Почему? Стой! Да иди ты сюда! *** — У меня возникла потрясающая идея, — заявил Лютик, когда народ стал стягиваться в таверну, а свободные места за столами — заканчиваться. — Ты же умеешь танцевать джигу? — Ты собрался исполнять джигу? — округлил глаза Юлиан. — На лютне? — Ты сомневаешься в моих способностях? — с вызовом бросил его товарищ. — Пффф! — Юлиан вскинул руки в примирительном жесте. — Нисколько. Хочешь джигу, будет тебе джига. Только дай отмашку, когда начинать. Лютик задумчиво потер подбородок и поднял взгляд к потолку. — Думаю, со второго куплета. Надо растормошить их немного. Но разогреть сначала. Так что сразу, конечно, не стоит. Юлиан кивнул и принялся деловито выбираться из своего плаща. Теперь, когда у него была такая замечательная эльфийская рубашка, прятать ее под верхней одеждой не имело никакого смысла. Когда зал заполнился, но разговоры еще не стали слишком пьяными и громкими, Лютик принялся играть прямо не вставая с места. И, к удивлению Юлиана, у него действительно получался мотив для джиги, несмотря на полное отсутствие скрипки. Звучало это непривычно, но довольно ярко. Юлиан с любопытством проследил за быстрыми движениями пальцев друга и одобрительно кивнул. Почему-то он был жутко горд тем, что Лютик так яро ударился в эксперименты. Приноровившись, Лютик заиграл громче, встал из-за стола и прошелся по залу. Разговоры стали тише, а посетители с интересом поворачивали головы ему вслед.

Бес с Зеленого Мыса С повадкою лиса Без особого смысла, Без гроша за душой, — запел он.

Не надеясь на чудо, Приходит ниоткуда, Наводит вокруг смуту, Ловя ритм пятой.

Юлиан едва удержался от возмущенного возгласа. Это что же, его держат за беса? Но глядя, как азартно Лютик перебирает струны, приплясывая на ходу, он не смог заставить себя злится. И станцевать хотелось. Вот прямо сейчас. Даже несмотря на то, что тело после вчерашней драки отзывалось болью в самых неожиданных местах. Потому что как усидеть на месте, когда Лютик со своей шапочкой набекрень так озорно улыбается, сверкая глазами?

Была — не была, Давайте ещё раз Мы сыграем за чёрных И выставим счет.

В толпе кто-то фыркнул. А Юлиан едва дождался окончания припева и сорвался с места уже в начале проигрыша. Он уже представлял, что нужно сделать. Пробраться к центру зала как будто бы невзначай, незаметно. А потом вдруг вынырнуть из толпы, и…

Бес в пыльной одежде, Перештопанной прежде, С Мыса Доброй Надежды И Злых Перемен.

Лютик улыбнулся шире, когда услышал перестук каблуков в ритм. Из-за столов раздались радостные возгласы и одобрительный свист. Он хотел было невозмутимо продолжать петь, но не удержался и обернулся. И едва не забыл, что петь дальше. Юлиан отплясывал на свободном пятачке меж столов, заложив левую руку за спину. Ноги его двигались так легко, будто танцевать джигу было для него столь же естественно, как дышать. Но при этом все движения оставались точными, и каждое вставало ровнехонько на свое место. И выражение на лице Юлиана было таким азартным, что легко верилось, будто и правда сюда явился бес джиги. Сыграв лишний проигрыш, Лютик продолжил:

Как земля его носит, Ведь идол же не спросит, Какой, вишь, у нас козырь — Тело или душа? Восковые основы Свободно вдохнут снова, И по иглам сосновым Уйдут неспеша.

Раззадорившись, Юлиан плюнул на свое сольное выступление и вытянул танцевать какую-то девицу, не забывая, впрочем, отстукивать ритм каблуками. Та смеялась и путалась в ногах. Но Юлиан оказался достаточно умелым танцором, чтобы сгладить впечатление от ее неумелых движений.

Джига зажглась, Дай только волю, Это вовсе не больно — Дальше кружись! Такие дела, это — танец для смелых, Гляди, как все мы в белом Выходим на бис!**

После окончания песни Лютик нарочно еще дважды сыграл проигрыш, чтобы поглазеть, как его товарищ отплясывает по залу, а потом подошел к нему ближе перед последним аккордом. Юлиан замер ровно в тот миг, когда музыка оборвалась, и они, не сговариваясь, синхронно поклонились под веселый свист и нестройные аплодисменты. Лютик, приметив среди аплодирующих знакомую ему ученицу чародейки, подмигнул ей лукаво и передал свою лютню Юлиану. Девушка ответила ему радостной улыбкой, и бард уже принялся во всю строить планы на ночь. Нужно было заработать на приличную комнату. Лишь бы чародейки не утащили эту очаровашку обратно в свое элитное змеиное логово. — Только здесь и только сегодня! — объявил он, распрямляясь во весь рост. — Маэстро Лютик и маэстро Эдельвейс! В этот раз Лютик сам сорвал со своей головы шапочку и бросил ее на ближайший стол. Народ радостно загалдел. А Юлиан тем временем шикнул на них и принялся наигрывать мотив знакомой уже Лютику баллады о драконе. Следом за ним Лютик спел о художнике и русалке. В первый раз, переиначивая эту песню на новый лад, он осторожничал, но с тех пор успел доработать и мелодию и исполнение, так что тоскливая некогда история запылала огнем. К третьей песне все разговоры стихли окончательно, и посетители таверны во все глаза смотрели на музыкантов. Манера исполнения их была столь яркой, живой и необычной, что даже искушенные жители города, раскинувшегося близ чародейской твердыни, были впечатлены. Забрав в очередной раз лютню, Юлиан тихонько шепнул Лютику: “смотри”. Впрочем, тот и так не упускал ни одного движения друга. Обычно Лютик ощущал к своим коллегам нечто, что можно было обозначить словом “конкуренция”. Это не было враждой и не было состязанием. Он умел оценить чужое мастерство. Но когда то переступало некоторый порог, Лютик всякий раз ощущал неприязнь и тревогу, будто бы его победили. Однако с Юлианом ничего подобного не происходило. Лютик искренне наслаждался его игрой, его пением, его безумной экспрессией. Наслаждался так, будто это был его собственный успех, на который можно взглянуть со стороны.

А если там, под сердцем — лёд, То почему так больно жжёт? Не потому ли, что у льда Сестра — кипящая вода, Которой полон небосвод? — запел тем временем Юлиан.

Лютик тут же догадался, что это та самая песня, о которой предупреждал его друг, и стал слушать внимательнее, на случай, если потребуются корректировки. Но какое там! Звучный голос барда тут же унес в зыбкий мир грез и туго переплетенных эмоций, откуда совершенно невозможно было оценивать песню с академической точки зрения.

Зима приходит за теплом, В горячих пальцах — снежный ком. И никаким неверным снам Не замести дороги нам В ночь под невидимым крылом.

Юлиан прошелся по залу и склонился к знакомой им уже будущей чародейке в зеленом атласном платье.

Ничего не останется от нас, — пел он так проникновенно, что Лютик прямо со своего места видел, как вспыхнули у девушки щеки. — Нам останемся, может быть, только мы. И крылатое бьётся пламя между нами, Как любовь во время зимы.

Он резко распрямился и ловко вскочил на клочек свободного места на соседней лавке. Посетители таверны тут же отодвинулись, давая больше места, но не выказывая ни малейшего недовольства. И Юлиан шагнул одной ногой на стол. “Конечно же он полез на стол, — подумал Лютик с каким-то обреченным восхищением. — Это же Юлиан! Черт… Эта лавка и должна так шататься?” Но Юлиану не было никакого дела до шатающейся лавки.

Вслепую вновь перелистай Пергамент нам доступных тайн, — пел он. — Лёд, раскалённый докрасна, Любовь страшнее, чем война, Любовь разит, — голос его разнесся над залом звучным рыком, а взгляд полыхнул огнем, — верней, чем сталь!

Он оттолкнулся от лавки и развернулся на одной ноге, едва найдя место для второй. Лютик в ужасе прикрыл рот ладонью. “Мелитэле! — пронеслось в его мыслях. — Да он же сейчас ебнется! Прямо в квашеную капусту!” Но квашеную капусту проворно отодвинули в сторону, а Юлиан не обратил на нее ни малейшего внимания.

Вернее, потому что сам Бежишь навстречу всем ветрам. Пусть будет боль и вечный бой Не атмосферный, не земной, — Он плавно прошагал по столу и соскочил с него, в два шага вновь оказавшись возле подмастерья чародейки.

Но обязательно с тобой. — пропел он, чуть склонившись к ней, а потом резко распрямился и развернулся так, чтобы охватить взглядом весь зал.

Ничего не останется от нас, Нам останемся, в лучшем случае, мы, Хорошо, что уже не страшное пламя пляшет, Как любовь во время зимы.***

— Вот ты лис! — процедил Лютик, поймав восхищенный взгляд девушки, адресованный Юлиану. Что ему оставалось делать? Только принять вызов. На самом деле, с тех пор как Лютик стал путешествовать с Юлианом, он все не оставлял попыток осмыслить подход друга к стихосложению. И даже успел уже набросать кое-что. Совсем без сюжета у Лютика, правда, не получилось. Да и сама песня еще была сыровата. Но, как говорится, кто не рискует, тот не спит с молоденькими чародейками. Так что едва заполучив лютню обратно, он запел:

Бестелесного и невесомого, Как тебе услыхать меня, Если ты — плоть от плоти слова и Я же — кровь от крови огня?

Юлиан, заслышав первые слова песни удивленно приподнял бровь. Лютик послал ему хитрую улыбку и повернулся к ученице чародейки.

Пусть сгорают уголья бесчисленных дней В обнаженной груди дотла. Не имеющий голоса логос во мне Раскаляется добела.

Юлиан присвистнул и негромко рассмеялся, а потом попытался поймать ритм и вытащил очередную девицу танцевать. Выступление, как и всегда, пьянило его. Хотелось раствориться в музыке, жить ею, дышать ею. И с чего бы Юлиану отказывать себе в этом удовольствии?

Радость моя, подставь ладонь, Можешь другой оттолкнуть меня. Радость моя, вот тебе огонь, Я тебя возлюбил более огня.

Лютик расстарался во всю. Он кружил по залу, не забывая одаривать юную леди в зеленом платье многообещающими взглядами, а его чистый голос звенел в закатных лучах солнца, лившихся сквозь широкие окна.

Верное имя откроет дверь В сердце сверкающей пустоты. Радость моя, ты мне поверь: Никто не верил в меня более, чем ты.****

До конца вечера Лютик соревновался с Юлианом в попытках завоевать расположение будущей чародейки. Правда, неясно было, понял ли Юлиан, что они соревнуются. Потому как о любви тот больше не пел. Следом за песней Лютика он исполнил “Голубую траву” с совершенно непонятным и абстрактным текстом, но такую волнующую и вдохновенную, что Лютику захотелось взять его за грудки и заорать “КАК ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ЭТО ДЕЛАЕШЬ?” Впрочем, он уже знал, что Юлиан не ответит. Только будет хлопать растерянно своими огромными глазами. Когда вечер подошел к концу, лиловая шапочка Лютика наполнилась монетами доверху. Зато кто-то из посетителей умыкнул с нее эгретку с пером цапли. — Серьезно? — всплеснул руками Лютик. — Нет, ну ты видел? Однако на его праведный гнев никто не ответил. Юлиана нигде не было. Лютик растерянно повертел головой в попытке отыскать друга, но тот как сквозь землю провалился. Зато юная чародейка была еще здесь. И Лютик совсем уже приободрился. Вот только ее наставницы засобирались (на их столе к тому времени скопилось количество винных бутылок, превышавшее всякие разумные нормы), и девушка покорно последовала за ними прочь из таверны. — Вот жешь! — проворчал бард и недовольно поджал губы. Впрочем, он не слишком расстроился. Шапочка была полна монет, на столе перед ним стояла кружка бесплатного пива, а до утра было еще ой как далеко. Так что Лютик сгреб монеты, заказал себе еды и развалился за свободным столом, лениво оглядывая зал на предмет какой-нибудь другой симпатичной девицы, готовой скрасить его вечер. Стоило ему окинуть взглядом зал, как он тут же поймал несколько заискивающих улыбок, и ответил на каждую. А потом принялся за еду, прикидывая, кто ему нравится больше: полногрудая шатенка со смуглым лицом или нежная светлокожая блондинка с огромными серыми глазами и хрупким тонким станом. Обе были так хороши, что бард никак не мог выбрать. Пока он раздумывал об этом, принесли еду, так что Лютик тут же отвлекся на запеченного судака. А потом бард и вовсе позабыл про обеих красоток. Он еще не успел опустошить свою тарелку, когда услышал разговор за соседним столом. — Да говорю тебе, ведьмак это! Два меча, а доспехов не носит! И морда такая… ну… ведьмачья! — вещал бородатый мужик, не забывая прихлебывать эль из кружки. — Да что ведьмаку тут делать? — возразил ему другой, тощий и остроносый, с гладковыбритым подбородком. — Чудовищ тут не водится. Вот ты только, разве что. За столом дружно захохотали. А Лютик напрягся и принялся вслушиваться. Но они явно сочли тему ведьмака недостаточно интересной для дальнейшего обсуждения. Так что Лютик поднялся и проворно подскочил к соседнему столу. — Простите, уважаемые, — начал он, бесцеремонно хлопнувшись на лавку к говорившим. — Я случайно услышал ваш разговор, и теперь не могу унять любопытство. — О, а ты бард, значит? — мужики нисколько не обиделись на его вторжение. Видать, концерт им пришелся по вкусу. — Ты что же, ценами на рыбу интересуешься? Вот так новость! — Да нет, — отмахнулся Лютик. — Я про ведьмака. — А, — быстро сообразил бородатый. — Ну так я его на въезде в город приметил. Они мне не верят вот, а я говорю, ведьмак это был! Остальные замахали на него руками, мол, брешет он. Но Лютик не обратил на это внимания. — А как он выглядел? — спросил бард, развернувшись к бородачу. Тот приосанился, ощутив, что слова его вызвали интерес, и принялся рассказывать: — Ну такой… плечистый, значит. В черном весь. А волосы белые, что тебе молоко! Но не старый, нет. Просто седой отчего-то на всю голову. Ну так то не удивительно, мутант же! Вот. С каждым словом бородача лицо Лютика теряло краску. Геральт. Ошибки быть не может. Геральт нагнал их. И не важно, который из них! Где один, там и второй. Нужно срочно делать ноги. — Спасибо, — обронил он, выбираясь из-за стола. Бородач что-то еще говорил ему вслед, но Лютик уже не слушал. Двадцать минут у Лютика ушло на то, чтобы разузнать, куда направился Юлиан, и добраться до места. Еще пятнадцать, чтобы добраться до нужного окна. Ловко взобравшись по рустованной стене, он встал на карниз и толкнул коленом створку окна. Та поддалась легко, так что Лютик, ухватившись руками за верхнюю часть рамы, влетел прямо в комнату и приземлился на ноги у подоконника. В комнате кто-то тихо ойкнул, а в следующий момент раздался недовольный возглас Юлиана: — Лютик, блять! Ты, вообще-то, невовремя! Лютик обернулся на голос и наткнулся взглядом на совершенно голого Юлиана, а из-за плеча его выглядывала… кто бы мог подумать? Подмастерье чародейки! — Ой, да ладно! Стесняешься? — ухмыльнулся Лютик с елейной улыбочкой, а потом добавил, посерьезнев, но не утратив озорной веселости: — Натягивая портки! Геральт дышит нам в спину. Юлиан грязно выругался и тут же принялся одеваться. Девушка же не двинулась с места. С присущим чародейкам бесстыдством, она потянулась, демонстрируя идеальную фигуру, и беспечно откинулась на подушки. Лютик одарил ее обиженным взглядом, но засмотрелся на грудь и забыл, что надо обижаться. Вообще, там в таверне, ему казалось, что эта юная леди робкая и возвышенная особа. Но сейчас иллюзия развеялась. Видимо, не последнюю роль в этом сыграло отсутствие наставниц поблизости. — Не грусти, — насмешливо сказала она Лютику. — У него такие плечи, что не устоять. — У меня тоже… плечи! — возмутился Лютик Девушка звонко рассмеялась. — А кто такой Геральт? — сменила тему она, пока Юлиан метался по комнате, собирая разбросанную одежду. И как он только умудрился раскидать свои шмотки по всей комнате? — Это… — помрачнев, начал Юлиан, но Лютик его перебил. — … наш не в меру заботливый друг, — лучезарно улыбнулся он. — Вечно думает, что знает, как для нас будет лучше. — Оооо, — протянула девушка, — знакомая история. Ну удачи вам. Барды выбрались так же через окно, на случай, если ведьмаки выспросят, где те остановились. Будет лучше, если консьерж подтвердит, что Юлиан не покидал комнату. Это может дать хоть какую-то, но фору. — Скажи честно, — обратился к Юлиану Лютик, когда они забрали лошадей и стали пробираться по темным городским улицам к городским воротам. — А та песня про любовь во время зимы, она ведь посвящена Геральту? — Естественно, — мрачно буркнул Юлиан. Лютик громко расхохотался. — Ну наконец-то ты ведешь себя как бард! Давно надо было начать соблазнять девиц песнями, посвященными ему! А не рвать глотку про тупую прическу! Вот это я понимаю!