Контактный зоопарк

      Выходной день, перерыв от всей привычной рабочей суматохи. Тигнари так хочет сейчас сидеть у окна с приятной старинной книгой в грубом переплёте, вытягивать ножки и уютнее ёрзать в кресле в поиске самой удобной позиции. Но нет, на деле юноша торопится к другу по его первому зову. Сайно любил всякие поделки и оригами ещё со школы, поэтому нашёл себе подходящее хобби, вступив во взрослую жизнь. Оформляет пригласительные и подарочные открытки. Те получаются действительно уникальными и интересными, только вот дедлайны его совсем не щадят, а в условиях другой, более важной работы, Сайно порой не находит и часу своего времени на поиск новых вещичек для скрапбукинга, чего уж говорить о воплощении множественных заказов в жизнь.       Проще говоря, Сайно просто очень повезло с Тигнари и их похожим графиком работы: было идентичное расписание смен и выходных. И теперь Тигнари, не допив свой переслащенный ромашковый чай, взлохмаченный и неопрятный после полуденного сна, бежит на автобусную остановку. Необходимо забрать из детского сада младшую сестрёнку Сайно; юноша так слёзно умолял об этом во время телефонного звонка, что отказать было невозможно. Дело в том, что их родители дважды в неделю не имеют никакой возможности вовремя забрать ребёнка, и этим неизменно занимается Сайно, вот только сегодня он по уши погряз в заказах и прерываться на заботу о крошке Коллеи никак не мог.       Да и в любом случае, Тигнари не сложно сделать это за друга. Пару раз они вместе приезжали за девочкой, и черноволосый хорошо помнил дорогу к детскому саду, да и сама Коллеи знатно привязалась к юному смотрителю. Проблем не должно возникнуть.       Тигнари проверяет часы. Полчетвёртого. Вроде бы он успевает прийти вовремя, как раз до того, как девочка начнёт переживать об отсутствии старших. Пусть все воспитатели у них просто чудеснейшие люди, дом и родные всё равно будут ближе в таком-то возрасте. Когда Тигнари выходит из автобуса, то невольно быстрым движением руки проветривает торс, сокрытый под тёплой толстовкой. Казалось бы, лето уже кончилось, а погода никак не меняется на пасмурно-дождливую. Утром гуляют тучи, но после обеда в столице вновь изнуряющее солнце. И так ежедневно, чёртова подстава!       В бессмысленных по своей ценности раздумьях Тигнари добирается до нужного места и пускается на поиск группы детишек. Музыкальный класс, столовая, игровая и… А он-то здесь какими судьбами? На бедном черноволосом определённо лежит какое-то неведомое проклятие, так или иначе связывающее его с этим человеком.       По первичному впечатлению, что тут же отложилось в голове ушастого, парень действительно умел ладить с детьми, находить к ним верный подход. Пепельноволосый, такой большой и сильный на фоне мельтишащих маленьких мордашек, выглядит забавно и в какой-то степени мило — Тигнари с трудом признаёт это для себя.       Парень сидит на корточках и поочерёдно раздаёт детям, вставшим в неровный полукруг, сладости. Тигнари замечает и вафли, и шоколадные конфеты, какие-то леденцы, сок. Сплошной вред детскому организму, черноволосый мог бы подойти и упрекнуть его в этом, но уж слишком очаровательна развернувшаяся сейчас картина. В конце концов, Тигнари и так чересчур придирчив к каждому действию этого парня. Это ничем адекватным не оправдано, а Тигнари хотел бы бороться за справедливость в любой ситуации.       Коллеи, восторженно разворачивающая подаренную конфету, замечает стоящего в дверях не сразу, зато потом с леденцом за щекой бежит к Тигнари со всех ног, привлекая внимание всех окружающих.       — Привет, Тигра! — господи, ну нахваталась же от Сайно этих глупых прозвищ…       Девочка с объятиями бросается юноше в ноги, ведь крошечная совсем, достаёт пока только до пояса, а в ответ получает ласковую руку, треплющую кудрявые локоны, неумело заплетённые в два хвоста.       Несложно догадаться, чьи глаза смотрят на новоприбывшего с особо чутким интересом. Пепельноволосый поднимается на ноги, легко отряхивает штанину, скорее для вида, нежели для практической значимости. Он кивает головой в знак приветствия, а когда подходит ближе, то протягивает ладонь для рукопожатия. Ну просто джентльмен! Спокойная улыбка играет на губах и, кажется, обезоруживает фенька, напрягшегося каждой клеточкой тела. Тигнари колеблется ещё долю секунды, но, завидев заинтересованные глазки притихшей Коллеи, всё-таки вкладывает миниатюрную руку в чужую. Разница в размерах ощущается особо отчётливо, Тигнари не уверен, что чувствует по этому поводу. Вроде и приятное ощущение безопасности, а вроде… Грудь неоднозначно пронзает инстинкт самосохранения, поэтому юноша чрезмерно быстро отдёргивает собственную ладошку. Выпрямляется непроизвольно, стараясь казаться таким же большим и устрашающим, в чём и надобности-то нет.       — Неожиданно увидеть тебя в таком месте, Мастер Тигнари, — парень непринуждённо подмигивает, словно и не замечает взволнованного вида Тигнари: его деревянную стойку, слабо мечущийся хвост и избегание зрительного контакта. Нет, право, Тигнари изучил уже весь интерьер и каждого ребёнка до мельчайших деталей, только бы не встречаться с невыносимо глубоким изумрудом глаз.       — Пришёл за сестрой друга, — зачем-то выдаёт он напрямую.       — За Коллеи? — из-за широкой спины брата вдруг появляется крошка Нахида, тихо потягивающая из трубочки осветлённый яблочный сок. — Можно мы ещё немного поиграем? Мы не успели закончить. Пожа-а-алуйста.       Нахида тянет своё «пожалуйста» долгой гласной, дует губки, от чего сердце Тигнари неминуемо тает. Это такой нечестный приём! Коллеи, вон, точно так же состроила сладкую мордашку, выпрашивая разрешение без использования слов. Остальные дети разбегаются по своим делам: кто-то домой, а кто-то с одной из воспитальниц в игровую.       Ему-то совсем не жалко разрешить двум девочкам повозиться какое-то время вместе, но слишком давят обстоятельства. Дома Тигнари и Коллеи ждёт загруженный работой друг, а в детском саду так или иначе придётся столкнуться с обществом пепельноволосого. Его и так хватает с головой в зоопарке!       — Простите, девочки, но нам действительно стоит поторопиться. Вы ещё завтра увидитесь, — Тигнари разводит руками, выражая на лице искреннее сочувствие, пока сам искоса глядит на брата Нахиды. Вот же, недогадливый, может и поддержать его слова. Тот стоит, как многовековой дуб, вцепившись корнями в серый паркет, и пялит куда-то в сторону. Потрясающе.       — Правда, Нахида, мы и так уже засиделись.       Какое счастье, что он не так глуп, как кажется на первый взгляд.       Тигнари широко и с облегчением улыбается, машет на прощание Нахиде, получая такой же ответ. Затем они вместе с Коллеи решают вопрос с воспитателем и, наконец, движутся на выход из детского сада. Спокойные полчаса обратной дороги — и он снова сможет расслабиться в кресле. Но не тут-то было.       — Эй, постой, пожалуйста! — за спиной черноволосый слышит голос и торопливую беготню шагов, а развернувшись, замечает своего надоевшего знакомого с рюкзаком через плечо. Тигнари уже ожидает очередного приглашения в кафе, мысленно готовится отказать, но ему всего лишь всучают все оставшиеся сладости в пакете. — Всё, что не отдал детям. Буду рад, если согласишься принять.       Просящая белозубая улыбка и нелепо прикусанная губа делают своё дело. Тигнари наконец-то видит в этом человеке лучистую искренность, а не напыщенное кокетство вперемешку с отборным флиртом из паблика для юных школьников.       Тигнари хмыкает и осторожно забирает из чужих рук пакет, сразу же изучая содержимое. Там слишком много, вот чёрт, это неловко принимать. Но и отказывать не хочется.       — Мне приятно, спасибо, — разворачивается и торопится на выход.       Ну нет.       Почему его благодарность звучит так, словно он кусок самовлюблённого пафоса? Ещё и убежал позорно. Тигнари, ведя Коллеи за ручку, начинает в кои-то веки задумываться о своём глупом неразумном поведении рядом с пепельноволосым, а на ум не идёт совершенно ничего вразумительного или хотя бы того, что будет мало-мальски устраивать юношу. И щёки отчего-то горят смущением. Хотя, скорее, это стыд.       Нужно будет обо всём подумать в одиночестве, Сайно всё равно рассказывать не стоит. «Влюбился» — Тигнари заранее знает этот его вывод, и он ему не нравится ни капли. Его раздражает этот серебристый! Это действительно так, а о любви не может быть никакой речи. В крайнем случае — поверхностная симпатия, да и в неё он не верит из-за короткого срока их знакомства. Тигнари жалко подкупился на флирт и красивые глазки, оно так всегда бывает.       Тигнари возвращается в реальность только когда маленькая ручка дёргает край его толстовки, и юноша замечает, что затормозил на ровном месте, крепко стискивая целлофановый пакет сладостей. Черноволосый тихо извиняется, и они продолжают путь под весёлое бормотание Коллеи о событиях прошедшего дня. Тигнари не акцентирует всё своё внимание на девочке, ведь мысли всё так же витают в облаках, но какие-то детали в памяти остаются. На обед рыбные котлеты, потом тихий час, который Коллеи опять проболтала с Нахидой вместо того, чтобы нормально поспать. Сам Тигнари бы никогда не отказался от сладкого дневного сна, особенно в условиях нынешней загруженности…       — Слушай, Тигнари, а ты что, друг Али?       — Чего?

***

      На пороге их встречает замученный, но улыбчивый ради Коллеи Сайно. Девочка, может, и не понимает всю серьёзность проблем брата, не замечает вновь покусанные губы с крошечными рваными ранками, зато от Тигнари такое не скрыть.       — Проходи, хватит стоять в дверях, как не родной, — Сайно вежливо тянет руку для приветствия, но Тигнари вместо этого просто вешается ему на шею. Тихое хмыканье, лёгкая улыбка где-то в районе ключиц, Сайно обнимает в ответ, чуть похлопывая по спине. Пахнет горьким кофе, да вся одежда уже насквозь пропитана этим стойким ароматом.       — Отдохни, Сай…       — Да-да, — Сайно выпускает юношу из кольца рук и насмешливо закатывает глаза, проходя в спальню, чтобы привычно сесть за рабочее место, — если бы я только мог.       — Эй, ну ты куда? — фенёк раздражённо фырчит в нос, топая за другом прямо в уличных кедах. Подаренный пакетик приземляется на случайную полку.       Гостеприимством Сайно никогда не славился, и вовсе не потому, что вредный и обозлённый на всех, он попросту не умел приглашать в дом. Не научен с детства. На кухню не проводит, угощения не предложит, максимум бросит под нос «куртку на крючок», а в редких случаях поможет повесить. Тигнари на это из раза в раз лишь качает головой и несерьёзно журит его.       А теперь он грузно сидит над несчастными открытками и бездумно издевается над своими энергетическими ресурсами. Прямо на глазах у переживающего Тигнари.       — Слушай сюда! Если ты сейчас же не отложишь всё это хотя бы на пару минут, то я позабочусь о том, чтобы лично перегрызть хребет каждому твоему заказчику! Понял?       Сайно тихо хихикает. Конечно, воспринимать Тигнари всерьёз, когда он злится, просто невозможно. Да черноволосый и сам знает, как другим нравятся его разъезженные по сторонам ушки и буйный хвост. Угрозы его тоже слабоваты для действенного эффекта. Тигнари вновь чувствует стыд и краснеет пятнами, однако упрямо пытается сохранить хмурый устрашающий вид. При виде алеющих щёк Сайно вновь пробирает на простосердечный смех. И он правда отвлекается от ковырянья за столом.       — Ну не смейся, пожалуйста, — юноша словно уменьшается в размерах, стараясь и вовсе провалиться под землю, чтобы не слышать уже заливистый смех друга. — Я как лучше хочу!       — Прости-прости, — Сайно закусывает нижнюю губу, роняет ещё пару унизительных для Тигнари смешков и, кажется, вытирает выступившую слезу. — Знаешь, Тигра, ты бы чертовски помог мне, если бы расписал вон ту стопку.       Парень рукой указывает на внушительную кипу уже оформленных лентами и всевозможными узорами открыток. Стопка дюймов пять, не меньше.       — Верхняя открытка уже с пожеланиями, так что будет, как пример. Но можешь добавить что-то от себя, уж я знаю, каким трогательным ты можешь быть, когда у кого-то праздник, — красноглазый строит умилённую рожицу, но затем вновь меняется в лице. — Давай-давай, шевелись.       Сайно шутливо подгоняет друга, а Тигнари ничего не остаётся, кроме как сесть за стул рядом. Пока смуглый юноша орудует над разноцветной бумагой ножницами с волнистым лезвием, Тигнари внимательно разглядывает фронт собственной работы. Он и не предполагал, что его тоже усадят трудиться, но был совершенно не против оказать скромную помощь — всё-таки сам Сайно не раз его выручал.       Из соседней комнаты внезапно доносятся мультяшные голоса, видимо, Коллеи послушно уселась за телевизор, не став донимать мельтишащим присутствием занятых Тигнари и брата. И звуки эти как нельзя кстати, ведь работать в таком напряжении невероятно тяжело, а единственное, что разбавляло до этого тишину — нервные глотки неразбавленного Nescafе и тяжёлые вздохи Сайно после очередной неполучившейся детали. Сверхчувствительные уши Тигнари ещё и приумножают громкость всего этого в несколько раз.       Вместе они горбатятся, наверняка, не меньше двух часов, и у Тигнари успевает замылиться взгляд. Все слащавые «желаю счастья в личной жизни» и «пусть удачи преследуют вас» уже настолько осточертели, что хотелось завыть в полный голос. Теперь убитое состояние Сайно в полной мере оправдано. За прошедшее время Тигнари съедает половину угощений, и пусть зубы буквально скрипят от сладкого послевкусия, юноша ещё ни разу не пожалел о том, что решился принять дары «Али». Коллеи называет его именно так, и то потому, что так говорит Нахида. На вопрос о том, как же звучит имя пепельноволосого целиком, девочка только неоднозначно пожимает плечами. Не знает. Её всё и так устраивает.       — Ты тут живой?       Голос Сайно прорезает острой саблей отголоски накатившей дрёмы, Тигнари даже вздрагивает, пусть говорит друг практически шёпотом.       — Да-а, — тянет Тигнари, хлопая потяжелевшими веками. Не сразу ориентируется в пространстве. Взгляд плывёт по открыткам, по развёрнутым упаковкам конфет, по лицу Сайно, его глазам с тёмными кругами, увы, не от косметики. — У меня всего две осталось недоделанных, секунду.       Сайно мягко тормозит бледную руку, накрыв её своей.       — Оставь как есть. Спасибо большое, ты здорово меня выручил. А теперь шуруй домой, пока на улице ещё засветло. Провожать не могу.       У Тигнари на кончике языка вертятся возражения, но всё же он поднимается из-за стола и медленно бредёт к входной двери, норовя упасть на каждом шагу. Про такое состояние Сайно не раз говорил — встал, а проснуться забыл, вот и теперь ноги не слушаются, заплетаются, но идти необходимо. Машинально кивает и улыбается приехавшим с работы родителям Сайно, так же на автомате прощается с другом и подбежавшей Коллеи.       Прогулка по улице неплохо бодрит. Потихоньку разум черноволосого и вовсе пробуждается, давая возможность чётче глядеть по сторонам, рассматривать однотонные городские пейзажи и хмурую серую публику, без особого энтузиазма спешащую по домам. Всё это заставляет вспомнить о родном доме, чья серость в своё время оставила неизгладимый след на формировании Тигнари. Он года три не общался с матерью, даже не написал ни единого сообщения в День рождения, в то время как она присылала ему уйму писем, предпочитая романтичный старинный вариант простому электронному. Тигнари давно взял за традицию сжигать каждый полученный конверт на солнечном огоньке зажигалки из супермаркета. Поэтому он понятия не имел, что творилось в жизни его мамы. Одно время был слишком глубоко обижен, а теперь стало просто безразлично. Жива ли эта женщина сейчас?       Возможно, ей стоит нанести визит.