Контактный зоопарк

      Уже пятую минуту парни втроём сидят молча, Тигнари считает каждую секунду, ведь это единственное, что сейчас отвлекает от витающего в воздухе напряжения. Правда, напряжены лишь сам Тигнари и Сайно, а Аль-Хайтам с аппетитом поедает принесённые эклеры, невозмутимо запивая сверху чаем. Картина, совершенно непохожая на те малочисленные фотографии в полузабытом блоге Тигнари, где улыбчивые юноши одинаково счастливо глядят в камеру по бокам от не менее счастливого Тигнари. Хотелось бы, чтобы так было и на самом деле, ведь разворачивающиеся отношения взаимной неприязни обоих близких друзей вовсе не устраивают черноволосого.       Тигнари удручённо выдыхает в чашку с горячим лимонным чаем, в мгновение поднимая на себя две пары заинтересованных глаз. Сайно застывает на пару секунд с самым задумчивым взглядом, на который только способен, а потом торжественно вскидывает указательный палец в воздух.       — Знаешь, Тигнари, я вчера такую уморительную шутку придумал по одной из прочитанных книг. Помнишь, мы вместе в школе читали «Сказания о Тейвате»? — Сайно рушит молчание, обращаясь исключительно к Тигнари, отчего тому становится неловко, но всё-таки приходится утвердительно кивнуть. Ещё большей неловкости добавляет тот факт, что, видимо, друг захочет озвучить свой анекдот вслух. Аль-Хайтаму уже несколько раз посчастливилось слышать его необычный юмор и каждый раз Тигнари обязательно краснел, потому что… Ну…       — Ну слушай! Когда-то жил путешественник, странствующий по пустыне и умирающий от жажды, который в отчаянии молился о Гидро слайме, — Сайно интригующе замолкает, готовый запечатлеть в памяти улыбчивые лица от фееричного продолжения шутки, — но путешественник не знал, что именно в этот момент, умирающий от голода Гидро слайм, молился о встрече с одиноким путешественником…       Над кухонным столом витает тишина, пока сам же Сайно не начинает хохотать от своей рассказанной шутки. Аль-Хайтам следом тактично фыркает в рукав водолазки, очевидно, рассмешённый не странным анекдотом, а наивной убогостью красноглазого. Феньку ничего не остаётся, как натянуть кривую улыбочку. Это… действительно не то, что может заставить смеяться, хотя Сайно, видимо, считает с точностью наоборот, в смешливом припадке стуча ладонью по столу. Когда приступ у незадачливого стендапера проходит, он наконец замечает тухлые лица парней.       — Неужели не смешно?       — Сайно, я же уже говорил тебе… — Тигнари умоляюще играет глазами и поджимает губы, как бы намекая ему о недавнем разговоре. Буквально на днях Тигнари слёзно умолял друга не шутить за столом, в особенности когда трапезничают юноши втроём. Черноволосый и сам не понимает, почему вдруг становится так стыдно его слушать и перед кем это ему хочется удержать имидж. Ну неужели перед Хайтамом? Просто бред. И всё-таки договорённость была, к тому же Сайно даже не обиделся на просьбу, а отнёсся с пониманием.       Полуулыбчивое выражение лица друга быстро тускнеет, когда он понимает, о чём говорит Тигнари. Но не успевает Сайно буркнуть что-то недовольное, как его обрывает Аль-Хайтам.        — Неплохая же шутка, не ворчи, Нари!       — Тебя вообще не спрашивали, — цедит расстроенный Сайно в сторону соседа, а затем обращается к сконфуженному феньку. — Тигнари, ты просто не понял шутку, на самом деле, там очень забавно выходит…       — Нечего на зеркало пенять, коль рожа крива, — с насмешкой шепчет под нос Аль-Хайтам, отпивая остывший чай. Сайно, благо, не расслышал.       Когда дискуссия о неудавшейся шутке беловолосого приходит в тупик, молчание за столом возобновляется, только теперь уже более неуютное. Тигнари, пусть и на стороне Хайтама, друга тоже прекрасно понимает. Чертовски неприятно, когда в компании хочешь развеселить других, а в ответ видишь неискренние улыбки и кислые лица. Такое с Сайно происходит регулярно, а он всё никак не сдаётся, надеясь на то, что когда-нибудь и его анекдот выйдет удачно. Боже, вот бы в его жизни появился человек, который по-настоящему пополам будет сгибаться от любого его вброса…       В какой-то момент Тигнари ловит себя на том, что разбавляет свои мысли бессовестным разглядыванием Аль-Хайтама из-под ресниц. Но хуже всего то, что их взгляды пересекаются и они на несколько секунд задерживают зрительный контакт, пока пунцовеющие щёчки фенька не сдают его позор с головой. Хайтам тихонько хмыкает, не стремясь привлечь внимание третьего парня. Возможно, скрываться не обязательно, ведь недовольная мина Сайно прямолинейно заявляет о том, что он непосредственный свидетель развернувшихся гляделок. Тигнари от этого стесняется лишь сильнее, прижимая ушки к голове.       Стрессовое чаепитие подходит к концу, чашки троих пустеют, и Тигнари понимает, что неприятные симптомы болезни снова возвращаются к нему, отдаваясь болью в голове. Ничего серьёзного в целом не происходит, может быть явно хуже, и всё равно такое недружественное между собой общество утомляет его. Тигнари чувствует осторожный тычок где-то в районе щиколотки, а когда поднимает глаза, то лицезреет маленькую улыбочку пепельноволосого. Коснуться ноги Тигнари своей и не быть уличённым в этом хмурым Сайно — своего рода подвиг.       Аль-Хайтам ещё мгновение щурит на юношу невозможно красивые глаза, получая, конечно же, такой же хитрый прищур в ответ. Тигнари невероятно смущает ход событий сегодняшнего вечера в этом плане; ему действительно стыдно перед Сайно за то, что он, возможно, совсем капельку ощущается лишним. То есть, нет, конечно, Тигнари счастлив видеть друга, однако Сайно с Хайтамом не чувствуют того же самого по отношению друг к другу и предполагаемо расслабленные посиделки превращаются в нелепые переглядки с Хайтамом, будто они с Тигнари незадачливые любовники и скрывают отношения от злобной матери.       К чёрту эти сравнения!       Аль-Хайтам ему подмигивает, словно прочитывает неведомым образом возмутительно смущающие мысли Тигнари, заставляя хвост того беспокойно заметаться позади стула.       — Нари, у тебя, кажись, температура, — ехидно заключает Аль-Хайтам, да так, что только глухой не различит в его тоне наглую усмешку.       Парень протягивает ладонь к лобику, закрытому аккуратной чёлкой, и измеряет температуру. Очевидно, Тигнари не горячий, ведь у него вовсе не температура, а лишь жутко раскрасневшееся лицо от всех этих флиртующих телодвижений Хайтама. Любой поплывёт, когда настолько идеально сложенный и привлекательный человек оказывает такие знаки внимания, ещё и исподтишка при других. На Тигнари нет как таковой вины…       — Как ты себя чувствуешь? — сразу же активизируется Сайно, волнительно оглядывая смущённо-уставшего фенька. В понимании друга Тигнари выглядит просто болезненно измученным, без каких-либо дополнительных эмоциональных примесей.       — Всё хорошо, честно, просто немного устал, — Тигнари посмеивается, увиливая от рук.       — Тогда мы сейчас же уходим!       Сайно поднимается из-за стола и быстрым шагом достигает порога квартиры, надевая тонкое чёрное пальто. Затем стоит и ждёт, словно послушный пёсик, пока хозяин квартиры его проводит. Аль-Хайтам, впрочем, не так спешит за ним, предпочитая возвышаться с довольной улыбкой позади Тигнари.       — Я помогу нашему маленькому другу прибраться, не смотри на меня так, — снисходительно пожимает плечами он, когда попадает под строгий взгляд кроваво-алых глаз.       Хоть и с видимым неудовлетворением и злобным ворчанием, но с Сайно удаётся попрощаться быстро. Тигнари опять из-за этого чувствует укол вины. Купился на чрезмерное внимание другого мужчины! А что он вообще ожидает от их уединения сейчас? Нельзя было подыгрывать Хайтаму…       Тигнари какое-то время тупит в закрытую дверь, а затем грациозно разворачивается на мысочках, чтобы вальяжно пройтись мимо пепельноволосого вглубь квартиры, махнув по ногам пушистым хвостом. Совершенно случайно. Он даже не отдаёт себе отчёта, когда делает сей жест настолько соблазнительным. Черноволосому страшно нравится негласная хайтамовская игра, хочется следовать не только его правилам, но и вносить свои коррективы. Не мудрено, что Аль-Хайтам так и остаётся стоять терракотовым солдатиком на одном месте, очарованный нежным действом.       — Ты помогать собираешься, остолоп? Бессовестно прогнал моего друга дерьмовым спектаклем, а теперь бездельничаешь, — непривычно резко рявкает фенек, в миг привлекая к себе внимание. Удивлённое выражение на чужом лице надо было видеть! Тигнари хихикает.       — Весь в твоём распоряжении, лисёнок, — шепчет.       Тигнари фыркает недовольно, взбрыкиваясь.       — Фу, опять это слащавое прозвище!       — Тебе разве оно не по душе? Когда я тебя зову так, кончик хвоста постоянно мечется, уж он-то не такой обманщик как ты.       Тигнари топает крошечной ножкой, уличённый во лжи. Этот тип заговаривает ему зубы! Правильно Сайно делает, раз не доверяет Аль-Хайтаму, никогда не можешь знать, что на уме у такого внимательного к мелочам парня.       Негативный настрой в мгновение пропадает тогда, когда Хайтам по-хозяйски в фартучке стоит и намывает использованные чашки. Тигнари умиляет представшая картина. Такого спокойного умиротворения он и ждал весь день. В голове пустота, даже неудобная ситуация с Сайно больше не волнует. Позже, он конечно подробнее разберётся в мотивах всех положительных и непростительных действий за этот вечер, ведь феньку было свойственно тщательно обдумывать детали своей модели поведения. Но пока… Пока ему хорошо без лишних мозговых штурмов. Пока ему хорошо, просто потому что Аль-Хайтам близко-близко.

***

cyno: он ушёл?       Тигнари клянётся, что это последний раз, когда он окажется наглым врунишкой.

tighnari: Ха-ха, ну конечно. Практически сразу смылся, хотел нагрузить домашними делами.

      Аль-Хайтам смахивает с лица надоевшую чёлку, сильнее склоняясь над чужой свободной от телефона рукой. Вместо того чтобы следовать своим изначальным словам и уйти домой как можно раньше, он теперь сидит и осторожно прокрашивает остренькие ноготки Тигнари чёрным лаком, случайно обнаруженным в одном из ящиков. Идея родилась сама собой. Фенек поначалу не хотел ему доверять столь кропотливую работу, но всё же нехотя дал согласие, впоследствии не пожалев. cyno: это прекрасно. ну. ты же знаешь. мне он не нравится, остерегайся его.

tighnari: Я же говорил тебе — Хайтам хороший человек, ему можно доверять. Серьёзно, почему вы так друг друга не перевариваете? Мне непонятно

cyno: он тебя клеит.       Тигнари возмущённо вздёргивает уши. Это было чертовски прямолинейно. Но неужели Сайно действительно заметил? Ревнует внимание друга или просто боится за безопасность?

tighnari: У нас вообще может быть и роман, ты не подумал? (не отправлено)

      — Чего такой напряжённый? — интересуется Аль-Хайтам, не поднимая на Тигнари глаз. Слишком сосредоточен.       — Всё нормально, — с улыбкой отвечает Тигнари, откладывая телефон подальше. Чуть погодя спрашивает. — Где ты научился так классно красить ногти?       — Бывшая вечно просила.       Тигнари от неожиданности даже охает. Неудивительно, что у такого человека, как Аль-Хайтам, были отношения раньше, и всё же такое откровение его отчего-то задевает. Черноволосый не первый, кому так старательно этот белобрысый красавчик выводит маникюр — это, чёрт, разочаровывает несмотря на то, что Тигнари даже и не планировал быть во всём первым для Хайтама. Это странно. Непонятное чувство.       — Почему ты никогда не рассказываешь мне о прошлом?       Вопрос вырывается сам по себе. Тигнари правда любопытно узнать что-нибудь о друге, вот только он избегает этой темы только может: отмолчится, улыбнётся либо беседу незаметно переведёт в другое русло. Раньше Тигнари не решался спрашивать вот так, в лоб, но обстановка сейчас располагает к хорошему разговору, по крайней мере, так кажется Тигнари. Даже он сам готов рассказать о себе чуть больше.       — Нет ничего радостного, — отмахивается тот на вопрос, а пепельные брови заметно дёргаются. Аль-Хайтам хмурится, однако ему удаётся быстро вернуться к расслабленному выражению.       — И всё же?       — Да хватит! — он впервые повышает голос на фенька, заставляя того оборонительно сжаться в комочек. Интуитивно он ждёт хлёсткого удара по щеке, но такового не следует. — Прости, прости меня, — тихо извиняется Хайтам, видя такую реакцию, протягивает руку, чтобы ласково почесать за мягким ушком. — Моя биография покажется тебе заурядной и скучной. Безответственные родители, скоротечные отношения, которые, кроме отвращения, и не вызывают ничего. Это… Всё? Я правда не знаю, что могу тебе рассказать об этом, не обижайся.       — Не кричи на меня больше, — просит Тигнари внезапно осипшим голосом. От преследовавших картин прошлого он практически избавился, вот только высокие тона сразу возвращают его в то мерзкое время. Хайтам ничего ему не сделает, разумеется, просто Тигнари до слёз становится страшно, когда на него всерьёз кричат. Возможно, он надумывает себе и слышит всё гораздо громче и агрессивнее, нежели собеседник желал быть услышанным, но что поделать, чуткие уши — ноша тяжёлая.       — Ни за что не буду, лисёнок, — голос его вновь нежен, подобно сладкой патоке.       Финальные махинации с ногтями Хайтам заканчивает быстро, и, пока чёрный глянцевый лак обсыхает, всё не может налюбоваться проделанной работой — вертит податливые лапки Тигнари из стороны в сторону, то отдаляя, то снова разглядывая вблизи с горделивым хмыканьем. Фенек тихонечко смеётся чужому восторгу, однако и сам очень рад. Он давно уже не находил времени и настроя на маникюр, хотя считал ухоженные руки максимально привлекательными. Да и вообще, работать ему приходилось преимущественно в перчатках.       За окном совсем вечереет, когда Тигнари уютно располагается под мягким узорчатым пледом с ноутбуком на коленях. Оттягивать поиск новой работы просто немыслимо, поэтому юноша решает здесь и сейчас решить все насущные проблемы. Тигнари пробовал себя в рутинной офисной макулатуре, пытался подрабатывать официантом в фаст-фуде и даже учился мастерству копирайтера у Аль-Хайтама, коем тот и работал. Всё ощущалось феньку чуждым.       Тигнари замученно листает уже не первую страницу с объявлениями, когда чувствует под боком тёплое шевеление — Хайтам без разрешения умещается рядышком, нырнув под тот же плед. Грозный взгляд Тигнари встречает исключительно лучистая улыбка. Такой противиться даже не хочется. Следующие полчаса тратятся на то, чтобы Тигнари совершенно незаметно пододвинулся ближе к горячему теплу чужого тела и, в конце концов, улёгся головой на плечо Аль-Хайтама. Парень ни капли не против, вот только практически сразу приглушённо смеётся.       — Ты чего? — обиженно тянет Тигнари, возвращаясь в исходную позицию. Если ему от доверительной близости просто смешно, то пусть катится отсюда!       — Пушочек твой мне лицо щекочет, — щурится по-доброму.       Тигнари вмиг вспыхивает всеми оттенками предательского розового. Любое действие Аль-Хайтама стремится воспринимать в штыки (всё-таки категоричное поведение Сайно волей-неволей будешь перенимать на себя), а на деле фенек лишь нечаянно пощекотал его длинными ушами.       — Извини, — бурчит неловко, аккуратно дёргая краем виноватого уха. Обратно ложиться не приходится, он даже не успевает — Хайтам одной рукой приобнимает черноволосого за плечи, притягивая к себе, а Тигнари, не успев сориентироваться в пространстве, практически падает к нему на колени.       — Вот так-то лучше, — подмечает Аль-Хайтам, уютнее ёрзая в кровати, дабы принять позицию поудобнее и вместе с этим не притеснить миниатюрного Тигнари. Так правда гораздо лучше, — думается феньку, пока тот с комфортом умещается в согревающих ласковых объятиях. Такая атмосфера больше располагает к хорошему сну, а не работе за компьютером. Однако Аль-Хайтам ему поблажек на отдых не делает: берёт гаджет к себе и начинает листать самостоятельно.

***

      — Что насчёт бармена, м? Уже представляю, как бы потрясающе ты выглядел, смешивая коктейли в строгой одежде, — предлагает Аль-Хайтам мечтательно, после того как со всех сторон заботливо подоткнул Тигнари небрежно лежавшее одеялко.       — На меня будут глазеть, как на музейный экспонат, пьяные люди, ненавижу! Ещё и в ночь надо выходить, я спать захочу, — ноет юноша, отвергая уже ни больше, ни меньше, сотую идею за вечер.       — Хорошо, а может, всё-таки курьером? Нет, не отвечай, я не подумал о том, насколько это тяжело физически.       — Я не белый и пушистый, — дуется Тигнари, несмотря на то, что и сам бы ни за что не пошёл в курьеры. Муторно.       — Ты чёрненький и пушистый, — Аль-Хайтам в подтверждение выуживает руку из переплетённых объятий и ласково штурмует торчащие вверх уши фенька. Боже, как же приятно. Тигнари уже в который раз ловит себя на том, что втайне кайфует от большой мозолистой руки у себя на макушке. Если не было бы так стыдно, то он готов хоть весь день посвятить почёсываниям и поглаживаниям по волосам, как делал Хайтам исключительно редко, перебирая меж пальцами шёлковые локоны. Замечтавшись, Тигнари чуть не замурлыкал, поддавшись ласке, благо, Аль-Хайтам научился это не комментировать едкими замечаниями и не отпугивать осмелевшего Тигнари, что нежданно-негаданно оказался с ним столь тактильным.       — Тогда, может, флорист? Ты же любишь цветы, а тут на днях открылся небольшой магазинчик, — аккуратно предлагает пепельноволосый, одной рукой орудуя мышкой, ведь убрать другую от соблазнительных треугольничков-ушей просто преступление. Перейдя по ссылке, парни несколько секунд читают критерии поиска работников. Тигнари всё идеально подходит, даже зарплата устраивает, на долларового миллиардера фенек точно не претендует, но…       — Мне нравится ухаживать за живыми цветами, а не сворачивать из их трупиков букеты. А ещё сейчас не особо-то сезон.       — Чёрт возьми, Нари! С таким подходом ты никогда не найдёшь работу, — почти плачет парень, потирая переносицу. Ему не в тягость заниматься поиском подходящей вакансии, однако Тигнари явно ищет чего-то нереальное.       — Хорошо, я… Давай я попробую, — кивает тот, смиренно соглашаясь, ведь понимает, что уже давно достал друга завышенными запросами. Работа с цветами действительно обещает быть приятной и несложной. Да и от дома шагать недалеко. — Разберёмся с этим завтра. cyno: тигнари эй он ведь так и не ушёл, правда? тигнари (( ты такой предатель, знаешь!