P.S. твой любимый Ви/зави.

Вернувшись в свою комнату, Тэхён без сил повалился лицом в подушку. Пак Хин Су оставил после себя пугающие, смутные ощущения. И когда только всё успело так стремительно, беспощадно измениться? Он бежал из столицы от одних проблем, а в итоге мгновенно нашёл другие, куда более опасные. Тэхёну было искренне интересно: как долго ещё его жизнь будет катиться по наклонной и где заканчивается ее предел. Не выдержав гнёта собственных мыслей, он потянулся к вирталу и дрожащими пальцами временно снял блокировку с контакта Чонгука. Экран тут же ослепил его: уведомления посыпались лавиной, а пропущенных вызовов оказалось ещё больше. Подушечка пальца замерла над сенсорной панелью но так и застыл. Ну, а что дальше? Ну наберёт его… что он ему скажет? «Пожалуйста, не делай этого, не женись»? Какая глупая, жалкая эгоистичность. Чонгук ведь ясно дал понять, что на большее он не готов. Тайный роман за закрытыми дверями — это ведь всё, что он смог ему предложить?.. Обида удушливой волной сдавила горло. Тэхён решительно смахнул интерфейс, отправляя контакт Чонгука обратно в глухой блэкаут, и разом удалил все входящие сообщения, так и не прочитав ни единой строчки. Он был банально не готов принять эту жестокую реальность. Спасительное отрицание всё ещё работало на полной мощности, выстраивая надёжный щит и защищая растерзанный разум от окончательного уничтожения. Внутри не осталось ресурсов для борьбы — сейчас он не мог со всем этим справиться. _________ Выходные пролетели незаметно. Тэхён посетил ещё пару живописных мест, на этот раз выбирая координаты без легенд и печальных предысторий — его израненному разуму требовался покой. Следом растаяли ещё два дня. С Пак Хин Су с момента встречи на маяке они больше так и не виделись. Тэхён точно знал, что мистер Пак всё ещё находится в резиденции и, кажется, поглощён какими-то делами, однако интуиция настойчиво подсказывала: мужчина осознанно даёт ему время всё переварить и подумать. Неспешно прогуливаясь вдоль берега, Тэхён сам не заметил, как дошёл до самого причала. Пальцы рук внезапно напомнили о себе, требуя привычной работы — он слишком давно ничего не лепил. Спустя столько времени застарелая фантомная боль в кистях всё же вернулась, требуя выхода скопившейся творческой энергии. Собрав отросшие волосы в привычный хвост, Тэхён опустился у самой кромки воды и зарыл пальцы глубоко в прохладный, мокрый песок. От чистого удовольствия он прикрыл глаза. Ладони двигались сами, повинуясь мышечной памяти, пока он разминал плотную массу. Всё шло прекрасно, ровно до того момента, пока он наконец не взглянул на результат и не понял, чьё именно лицо только что бессознательно вылепил. Из сырого песка на него смотрел безупречный, до боли знакомый профиль и очертания сильных плеч. — Ну здравствуй. Давно не виделись… — горько усмехнулся Тэхён, чувствуя, как его хрупкое отрицание снова даёт болезненную трещину. На него безмолвно смотрели песчаные глаза Чонгука. Разозлившись на самого себя за эту минутную слабость, Тэхён резким, рваным движением ладони смахнул безупречные черты лица, оставляя вместо них лишь уродливые полосы. Уткнувшись коленями в сырой песок, он отвёл пустой взгляд в море, куда-то в бесконечную даль. Вряд ли Тэхён сейчас замечал всю красоту угасающего дня. А закат сегодня был удивительно прекрасен: пушистые облака отливали нежно-розовым и золотистым оттенками, а мягкий летний бриз ласково обдувал лицо, едва заметно колыша выбившиеся из хвоста пряди волос... — Плохой день?.. — низкий, бархатный голос раздался совсем рядом. Тэхён никак не ожидал увидеть здесь того, кто так тщательно всё это время укрывался за стенами особняка и своими бесконечными делами. — Не думал, что встречу вас, — Тэхён поднялся с колен, поспешно отряхивая ладони. — Было желание увидеть? — Хин Су слегка прищурился, изучая его реакцию. Тэхён промолчал, не зная, что ответить на этот прямой вопрос. — Молчание — знак согласия, — тихо усмехнулся мужчина и перевёл взгляд вниз. — Знаешь, а ведь даже в самом жестоком разрушении есть своя, ни на что не похожая красота… Пак Хин Су с искренним, интересом принялся разглядывать изуродованное песчаное изваяние, словно пытался считать, чьи именно черты Тэхён только что так яростно стёр. — Я изучил твои ранние работы. Ты безусловно, феноменально одарён. В твоих композициях всегда заключены слишком живые, почти осязаемые эмоции. Стоит посмотреть на готовое произведение, как подсознание само начинает додумывать его историю. Твои образы — их улыбка, взгляд или мимолётный жест — рассказывают целую жизнь ну или если сказать на языке землян - роман. Но я видел и те твои скульптуры, которые прочесть попросту невозможно. Они молчат. Ты сам запретил им говорить, заперев их в вечном безмолвии. Они будто обречены оставаться такими… — Смотрю, вы слишком хорошо осведомлены о моей жизни, — Тэхён укоризненно посмотрел на него, маскируя под этой колкостью нахлынувшее смятение. — Это лишь крупица из того, что мне удалось узнать, — Хин Су сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. Его светлые янтарно-карие глаза потемнели от сдерживаемого, собственнического импульса. — И мне хотелось бы узнать намного больше. Только позволь… — Но я не помню, чтобы мы с вами пересекались хотя бы раз, — недоумевал Тэхён, тщетно пытаясь отыскать его лицо в своей памяти. — Я бы точно вас запомнил. — Ты не помнишь, — Хин Су улыбнулся, -а я прекрасно помню всё: каждый твой жест, твой отстранённый взгляд, твои манеры. Ты слишком сильно выделяешься, Тэхён. Даже когда тебе кажется, что ты спрятался в самом укромном месте, где тебя меньше всего видно — ты все равно сияешь ярче всех. Ты совершенно другой. И это непреодолимо притягивает взгляд… — Откуда такой нездоровый интерес к моей персоне? — Тэхён недовольно насупился, упрямо скрестив руки на груди. Ему откровенно не нравилось, куда сворачивает этот разговор и как легко мистер Пак взламывает его ментальные границы. — Ты мне понравился, — Хин Су заговорил тише, и в его янтарно-карих глазах проступила глубокая, хищная сосредоточенность. — И это я ещё очень мягко выражаюсь, Тэхён. Потому что искренне боюсь тебя отпугнуть… — Так просто? По первому импульсу? — внутри Тэхёна закипело глухое, уязвимое негодование. — Я вам не кажусь сейчас унылым, разбитым и совершенно неинтересным? Ему по-прежнему было не понять, что этот влиятельный сверхчеловек умудрился в нём разглядеть, какую такую особенность. — Глядя на тебя, я понимаю, что любые формулировки бессильны, — тихо усмехнулся Хин Су. Он сделал короткий шаг вперёд, заставляя Тэхёна физически ощутить масштабы чужого присутствия. — Но я всё же попробую перевести это на твой язык. У людей было одно точное выражение: «Искусство — горестный удел». Так вот… творение, которое я вижу перед собой, — это гениальный шедевр. Само твоё существование — уже неповторимый, чистый канон. Уникальный подлинник, один на все века. Да, сейчас ты — всё то же небо, яркое и бескрайнее, которое просто затянуло штормовыми тучами. Но подует ветер — и они рассеются. Я хотел бы стать для тебя этим ветром, — мужчина завуалированно, но собственнически улыбнулся. — Да вы прямо поэт, — едко сыронизировал Тэхён, отчаянно цепляясь за свою отстранённость, как за последний щит. — Могу я предположить, что вы относитесь ко мне как к очередному редкому экспонату? Решили пополнить свою частную коллекцию уникальных личностей? И всё же, господин Пак, вы меня сильно переоцениваете. — Грубый мальчишка, — незлобно, раскатисто рассмеялся Хин Су, и этот звук отозвался в теле Тэхёна странной вибрацией. — Дерзишь отчаянно. Но раз уж мы убрали из нашего уравнения лишние маски, может, обойдёмся без этих официальных условностей? Перейдём на «ты»? Мужчина посмотрел на него чуть исподлобья — тяжёлым, гипнотическим взглядом человека, который уже мысленно присвоил этот «шедевр» и готов планомерно, шаг за шагом подчинять его своей воле. — Я подумаю, господин Пак, — Тэхён упрямо вскинул подбородок, отказываясь капитулировать под этим напором. Хин Су засмеялся — глубоко, искренне, раскатисто. Не сдержался. Этот мальчик казался ему необузданной, дикой стихией, молодой и гордой. Внутри мужчины с новой силой заворочалось тёмное, хищное желание: подчинить его себе, сбить всю эту спесь, приручить только к своим рукам. — Придёт время, и ты сам сделаешь шаг навстречу, — Хин Су понизил голос до вкрадчивого шёпота, в котором сквозила несокрушимая уверенность. — Сам назовёшь меня по имени. И поверь, Тэхён, это будет запредельно близко. — Вряд ли это когда-нибудь случится, — абсолютно уверенно, без тени сомнения ответил Тэхён. Он упрямо вскинул голову, устремив на мужчину свой противоречивый, колючий взгляд. В этот миг последний, прощальный луч уходящего солнца упал Тэхёну прямо на лицо, и у Хин Су на долю секунды перехватило дыхание. Светло-карие глаза мужчины расширились от изумления. Взгляд Тэхёна напоминал штормовое море, в котором прямо сейчас тонули крупицы золотого заката… Радужки мерцали, гипнотизировали, непреодолимо затягивая в свои глубины. «С ума сойти», — пронеслось в голове Хин Су. Этот юноша вызывал у него не просто интерес — чистый, концентрированный восторг. Наблюдать за ним превращалось в зависимость. Тэхён скрывал внутри себя потрясающие, невидимые миру звёзды, и Хин Су до дрожи в теле хотелось увидеть их ослепительное сияние. Даже голос Тэхёна был сродни морю: он шуршал шёпотом волн, будоражил сознание и одновременно успокаивал своим глубоким, бархатным тембром. Казалось, какой-то безумный алхимик смешал все запретные удовольствия Вселенной, запер их в одном флаконе и отдал этому мальчишке, не позволив никому больше даже прикоснуться. А если однажды и посчастливится испить из этого сосуда — ты уже никогда не сумеешь напиться. Так и обречёшь себя до конца дней умирать от вечной, неутолимой жажды по нему. _________ На следующее утро Хосок с Тэхёном неспешно завтракали в просторной, залитой утренним солнцем столовой. Они лениво обменивались незначительной информацией, делились планами и, что самое главное, наконец-то без прежнего болезненного напряжения могли поговорить о Чимине. Вспоминая их безумные совместные истории из столичной жизни, они искренне смеялись — словом, вели тёплую, непринуждённую дружескую беседу. — Доброе утро. Я вам не помешаю? — низкий, бархатный голос заставил Тэхёна внутренне подобраться. В дверях столовой стоял Пак Хин Су. Идеально скроенный костюм, безупречная выправка и этот его фирменный, пронизывающий взгляд янтарно-карих глаз, свободный от подавителей. — Доброе утро. Неожиданно, — сдержанно ответил Хосок, и его голос дрогнул — едва заметно, но Тэхён уловил. — Могу себе позволить, — твёрдо, отчеканивая каждое слово, отозвался Хин Су. Он окинул сына холодным, снисходительным взглядом лидера касты, мгновенно обозначая своё превосходство в этом пространстве. — Ты в своём доме и вправе менять распорядок и правила в угоду собственным желаниям, — с горьким укором в голосе подметил Хосок. Он не выдержал давления — и Тэхён видел это. Видел, как друг сжал вилку чуть крепче, чем нужно, как напряглись его плечи. Тэхёну мгновенно стало неуютно. Кожа физически ощутила, как воздух в столовой наэлектризовался. Понимая, что невольно становится свидетелем глухого семейного конфликта, он отчаянно захотел ретироваться — желательно прямо сейчас и как можно незаметнее. — Мой дом — твой дом. Ты должен был заметить, что пространства здесь предостаточно для каждого из нас, — Хин Су натянул скептическую, совсем не дружескую улыбку, одним этим выражением лица мгновенно охлаждая пыл сына. — Не будем выяснять это при госте. «Гость», — подумал Тэхён. — «Он сказал „гость“. Но смотрит так, будто я уже часть его коллекции». — Да, не будем, — Хосок неохотно уступил, признавая поражение перед авторитетом отца. Он перевёл взгляд на Тэхёна, пытаясь сгладить неловкость: — Отец, это Ким Тэхён. Я говорил тебе, что он поживёт у нас. Он близкий друг Чимина. Тэхён, это Пак Хин Су, мой отец, как ты уже, наверное, понял. — Очень приятно познакомиться, мистер Па… — Мы уже знакомы, — властно, безжалостно перебил это нелепое официальное знакомство Хин Су. Он посмотрел прямо на Тэхёна, и в глубине его глаз на долю секунды вспыхнул тот самый голодный, собственнический огонь. — Даже так? — Хосок искренне удивился. Его брови взлетели вверх, и он тут же перевёл на Тэхёна тяжёлый, полный немых вопросов взгляд. — Да, Хосок. Мы встретились случайно на побережье… вчера, — смущённо ответил Тэхён, судорожно сжимая пальцами край салфетки и отводя глаза. Старший Пак издал низкий, тихий смешок. Его искренне забавляло то, как стремительно краснеет этот чарующий мальчишка, выдавая своё полное замешательство под его прямым прицелом. — Да нет же, Тэхён, мы познакомились гораздо раньше, — Хин Су завуалированно улыбнулся, и в этой улыбке читался опасный, куда более глубокий намек на их тайную ночную встречу во дворе. Хосок переводил тяжёлый взгляд с одного лица на другое. Его брови сошлись на переносице — он никак мог взять в толк, о чём именно они говорят и откуда между его отцом и столичным другом взялось это странное, интимное напряжение. — Тэхён, неужели ты забыл? — Хин Су продолжал планомерно давить на парня, своим бархатным голосом вовлекая его в эту непонятную, рискованную игру. Его светлые янтарные глаза хищно сузились. — Точно… вспомнил, — Тэхён почувствовал, как к щекам прилила новая волна жара, и он покраснел ещё сильнее. — Случайная встреча на маяке… Хосок нахмурился, всё ещё ничего не понимая и чувствуя себя лишним за этим столом. — Это ведь было почти неделю назад? — настойчиво уточнил Хосок, переводя взгляд на Тэхёна. — Да, Хосок… это было почти неделю назад, — едва слышно выдохнул парень. Тэхён наконец заставил себя вскинуть голову и смерить старшего Пака недобрым, укоризненным взглядом. Он отчаянно не понимал, чего именно добивается этот властный, свободный от подавителей мужчина, выставляя их секрет напоказ. Всё это было какой-то изощрённой, непонятной для него игрой, которая с каждой секундой прибавляла Тэхёну удушающего дискомфорта. — Прости, Хосок. Я был так сильно впечатлён местными пейзажами, что эта мимолётная встреча просто вылетела у меня из головы, — не остался в долгу Тэхён, стараясь вернуть голосу твёрдость. Пак Хин Су всё больше умилялся этой реакции и вынужденной изворотливости парня. Он откровенно наслаждался каждым мигом, наблюдая за этим прекрасным, мечущимся созданием. Внутри мужчины с новой силой разыгрался аппетит. Настоящий, хищный аппетит сверхчеловека, не скованного подавителями: дикое желание полностью забрать Тэхёна себе, подчинить и присвоить. Хин Су плавно перевёл своё внимание на сына. Они принялись обсуждать дела Совета, упоминая влиятельных личностей из высшего общества. Тэхён, совершенно потеряв аппетит, вяло ковырял вилкой кусочки овощей в своей тарелке. Он уже мысленно собрался встать и уйти, когда его внимание внезапно приковало до боли знакомое имя, заставившее сердце пропустить удар. — Ты ведь слышал, Хосок, в семье Чонов намечаются большие перемены? — ровным, светским тоном произнёс Хин Су. — Чон Чонгук женится. Через два месяца у него состоится свадьба, и мы уже получили официальное приглашение. Думаю, стоит ли нам пойти туда всей семьёй? Тэхён почувствовал, как недавний завтрак удушливым, омерзительным комом подкатывает к самому горлу. Ему стало физически, до тошноты плохо. От этой внезапной метаморфозы его эмпатическая матрица дрогнула, и Пак Хин Су, заметив это, стал наблюдать за ним ещё пристальнее. — Тэхён, а ты знаком с четой Чон? — как бы невзначай поинтересовался мужчина. Он неторопливо отпил глоток чёрного кофе, не сводя с парня тяжёлого, сканирующего взгляда светлых карих глаз и фиксируя малейшие изменения в его поведении. Несмотря на состояние полного ментального раздрая, Тэхён изо всех сил постарался удержать самообладание. Собрав остатки гордости, он выпрямился и с глухим вызовом посмотрел прямо в лицо старшего Пака. Хин Су видел его насквозь. Ему больше не требовались аналитические догадки алгоритмов — он всё понял. — Да, знаю, — Тэхён не мог соврать, ведь Хосок прекрасно знал, кто такой Чон Чонгук и чей он друг. — Тэхён, тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Хосок, заметив его мертвенную бледность. — Да… Что-то я себя неважно чувствую. Прошу меня извинить, я, пожалуй, пойду, прилягу. — Может, вызвать медицинского дрона или врача? — занастоял Хосок. — Не стоит. Мне просто нужно прилечь, и всё пройдёт, — немного нервно, на пределе сил ответил Тэхён. Тэхён поднялся. Ноги почти не слушались. Он чувствовал на себе два взгляда: один — встревоженный, но беспомощный (Хосок), второй — тяжёлый, маслянистый, почти сладострастный (Хин Су). Он уже почти дошёл до двери, когда голос старшего Пака настиг его: — Хосок, ему не нужен врач. — Хин Су не повышал тона, но в его голосе звучала сталь. — Он болен. Обидой, самобичеванием, разочарованием. Он болен… этой жизнью. Тэхён резко развернулся. В глазах вспыхнула злость — чистая, яростная, живая. — Смотрю, вы лучше меня знаете, что со мной происходит? — бросил он. Хин Су откинулся на спинку стула, глядя на него чуть исподлобья. В уголках его губ застыла улыбка — торжествующая, собственническая. — Это очевидно. Прямо сейчас ты читаешься как раскрытая книга. Открой на любой странице — и сразу поймёшь всё. — Он замолчал, давя паузой. — Знаешь, Тэхён, в чём на самом деле корень твоих страданий? Тэхён молча смотрел на него, в этом застывшем взгляде негласно читался один-единственный вопрос и ожидание ответа. — В желаниях… — бархатный голос Хин Су зазвучал тише, заполняя собой всё пространство столовой. — Желания всегда возникают из-за слепой привязанности ума. Освободи свой разум, Тэхён. Наполни его чем-нибудь… ну или кем-нибудь другим, — мужчина сделал весомую паузу, завуалированно, но до неприличия очевидно намекая на самого себя. — Спасибо за совет, обязательно учту, — едко отозвался Тэхён, из последних сил удерживая оборону. Он упрямо вскинул подбородок и с вызовом посмотрел прямо в эти светлые карие глаза. — Вы ведь такой взрослый и умудрённый опытом сверхчеловек. Наверняка точно знаете, что стоит посоветовать кому-то столь молодому и неопытному, как я. Пак Хин Су мгновенно понял, для чего этот мальчишка так нарочито подчеркнул их разницу в возрасте. Глупый, раненый ребёнок просто пытался побольнее его зацепить. Наивный. — Тэхён, я действительно прекрасно это знаю, — Хин Су едва заметно, хищно прищурился, ни на секунду не теряя своего абсолютного самообладания. — Я знаю абсолютно всё об упущенных возможностях. И никогда их не допускаю. Хосок молча переводил тяжёлый взгляд с отца на Тэхёна. Весь этот рваный, наэлектризованный диалог вызывал у него одни лишь подозрения, а поведение Тэхёна только умножало вопросы. Воздух между ними трещал от недосказанности. — Тэхён, иди отдохни, — очень серьёзно, не терпящим возражений тоном попросил Хосок. — Мне нужно поговорить с отцом наедине. Тэхёну не требовалось повторять дважды. Он развернулся и стремительно ушёл. Ему сейчас было абсолютно всё равно, что из-за него и без того натянутые отношения между отцом и сыном могут усложниться до предела. Ввалившись в свою гостевую комнату, он плотно закрыл за собой дверь. Сенсорная панель тихо пиликнула, фиксируя автоматическую блокировку. Тэхён обессиленно припал к двери спиной и медленно сполз вниз, прямо на прохладный пол. Сердце бешено, до боли колотилось в грудной клетке. В ушах шумело — то ли от ментальной перегрузки чистой нейросети, то ли от сокрушительного веса того, что он только что услышал в столовой. Судорожно сминая ткань на груди, он несколько раз ударил кулаком туда, где под рёбрами невыносимо пекло. Изнутри буквально разрывало — ощущение было такое, словно прямо под кожей медленно проворачивали остриё. Тэхён отчаянно надеялся унять хоть как-то эту ноющую, нудную боль, но все его попытки были бессмысленны. Неконтролируемое чувство эмпата, лишённого подавителей — пора бы уже понять. Ни одна обида никогда не проходит бесследно. Она становится самой благодатной почвой для ядовитых сомнений, так что неудивительно, что Тэхён спустя всё это время так и не смог простить Чонгука. Он ведь честно пытался найти ему оправдание… Искренне хотел разбавить этот мрак тёплыми, светлыми воспоминаниями, но, как оказалось, их в их общем архиве памяти было не так уж и много. Вместо этого в сознании упрямо всплывали события самого начала — и там всё было далеко не так радужно, как хотелось бы. «Может, я действительно болен? — пронеслось в голове. — Стал заложником синдрома жертвы. И влюбился в главного тирана собственной души?» Он горько усмехнулся. В пустой комнате этот звук прозвучал чужим, неестественным. «Да что не так с моей жизнью?» Так он и пролежал в уединении до самого позднего вечера, наотрез отказываясь переступать порог своей комнаты. Сервировочный поднос ему доставили прямо в жилой блок, но Тэхён едва прикоснулся к закускам. Если это вообще можно было назвать едой: он лишь поклевал пару крошек, поскольку из-за удушливого спазма в горле любая пища с трудом пропихивалась внутрь. Ближе к ночи он внезапно проснулся. Тяжело дыша, весь в холодном поту. Опять этот сон. Маленький мальчик плакал. Горько, безутешно, навзрыд. Тэхён пытался подойти к нему, обнять, успокоить — но малыш убегал. Испуганно, отчаянно. Сквозь слёзы он кричал: — Ты скоро меня разлюбишь! Забудешь! Бросишь! — Нет, — пытался ответить Тэхён, но слова не выходили. — Ты изменишься, — плакал мальчик. — Всё вспомнишь и больше не захочешь возвращаться сюда. Ко мне. И я исчезну навсегда! — Он всхлипнул, вытирая лицо кулачками. — Я не в такую игру хотел играть… Не по таким жестоким правилам. Это нечестно! Тэхён проснулся с именем на губах, которое не успел произнести. В комнате было темно. Тишина давила на уши. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как слёзы — не свои, чужие — всё ещё текут по щекам. «Что со мной происходит?» — подумал он. Но ответа не было. Его сильно знобило, одежда насквозь промокла от холодного пота, и Тэхён не придумал ничего лучше, как залезть в тёплую ванну в час ночи. Он лежал в воде в абсолютной темноте. Сквозь прозрачные стеклянные стены его взгляд падал на умиротворяющее, мертвенно-белое свечение луны. Ночное море отсюда казалось чёрным и холодным, но это было вовсе не так. Луна смотрела в воду, словно в гигантское зеркало, вытягивая по водной глади сияющую дорожку — она будто делила лёгкие волны на две равные части, даря им призрачный блеск и магнетическое притяжение. Было видно, что глубина отливает изумрудно-зелёным цветом, местами искрится и переливается. По поверхности лениво бежали волны с белыми шапками пены. Они были невысокими, а значит, ветер снаружи дул не сильно. Одна волна плавно догоняла другую. Создавалось обманчивое впечатление, будто Тэхён плывёт вместе с ними — неторопливо, погружённый в собственные мысли, уходящие далеко за горизонт… Интересно, каково сейчас Чонгуку? Чувствует ли он себя так же паршиво, как ему сейчас? Скучает ли хоть немного или уже полностью увлечён своей невестой? А она и вправду красивая. Как, в общем-то, и все в этом мире. Лоск и блеск. Как и луна в небе, вот только в море она рябью видится... — Недолуна, — Губы исказила вымученная, едва заметная улыбка. Он тяжело вздохнул и активировал свой витрал. На голографическом дисплее высветилось десять пропущенных вызовов от Чимина и три экстренных сообщения, пришедших следом. Звонить посреди ночи было слишком поздно, и Тэхён решил сначала пробежаться по тексту, чтобы понять суть. Чимин: Тэ, я не знаю, где ты и чем занят, но свяжись со мной немедленно!! Пожалуйста, ответь на вызов! Чимин: Срочно!!! Почему ты молчишь?! Даже Хосок вне зоны синхронизации! Вы там что, на субмарине заперлись от всего мира?! У меня сейчас сеть взорвется! Чимин: ТЭХЁН, ПОЖАЛУЙСТА! Только не открывай глобальную инфоленту! Не лезь в новости, прошу тебя! Сначала свяжись со мной!!! Это настойчивое предупреждение мгновенно насторожило. Ну и как после такого не посмотреть? «Какой же ты ещё глупый, Чимин… Такой простодушный», — мысленно покачал головой Тэхён. Он ведь действительно не собирался лезть в сеть — ровно до того момента, пока не прочёл эти панические строчки. — Ну что ж… была не была. Палец Тэхёна решительно скользнул по сенсору витрала, открывая главный новостной сервер столицы. Глубже втянув в лёгкие влажный воздух и повыше приподнявшись в ванне, Тэхён решительно развернул интерфейс. Зашёл. Первые секунды — ничего необычного: пара незначительных скандалов в стерильном стиле сверхлюдей и куча экстравагантных голографических кадров столичных медийных личностей. И вот оно… Громкие, кричащие печатные буквы. Заголовок извещал о скорой свадьбе в семье Чонов. Следом шли провокационные вопросы журналистов из разряда: какими будут масштабы этого торжества, где именно и как оно пройдёт? А ниже красовалось огромное количество снимков с витрала. Вот они с невестой в его роскошном электромобиле, так удачно зафиксированные случайными сенсорами. На следующем кадре — в элитном ресторане столицы: сначала вдвоём, а затем вместе с родителями обоих семейств, запечатлённые за одним большим столом. Девушка по имени Соён, вопреки всем законам их холодного мира, выглядела невероятно эмоциональной, живой и счастливой. Чонгук же, как и всегда, оставался сдержан, собран, но выглядел при этом болезненно похудевшим. Об этой пугающей детали как-то мимоходом упоминал и Чимин. В инфоблоке нашлось даже пара голографических изображений с Ким Сокджином — они позировали все вместе в публичных местах, демонстрируя абсолютное кастовое единство. Самым невыносимым было даже не то, что Тэхён наконец-то увидел всё это собственными глазами. Острая фантомная судорога кольнула сердце, когда взгляд наткнулся на самый последний кадр, заснятый, по-видимому, совершенно неожиданно. Набережная столицы — то самое место, где так сильно любил гулять и сам Тэхён, недалеко от того именитого ресторана. Снимок был невероятно нежным, почти интимным. Чуть отстранившись подальше от всех, Чонгук опирался на невысокий бортик. Одной рукой он очень бережно придерживал девушку за талию, запутавшись пальцами в её длинных волосах, а другой рукой упирался в этот самый бортик. Они смотрели друг другу в глаза. Девушка из-за своего невысокого роста слегка приподняла голову и мягко, ласково разглаживала пальцем хмурую складку на лбу Чонгука. Этот запечатлённый жест в долю секунды выбил весь воздух из лёгких, ударив Тэхёна под самый дых. Это было нестерпимо. А что, если ему придётся сталкиваться с этим каждый раз? Неважно где и в каких секторах — Тэхён отчётливо понимал, что это неизбежно. Но самым страшным оставалось другое: по законам этикета ему тоже придётся лично присутствовать на этой проклятой свадьбе. И как ему, чёрт возьми, быть?! Тэхён был не на шутку, до дикой паники напуган. Что он творит со своей жизнью? Что ему делать дальше? В этом замкнутом круге боли оставался только один-единственный выход, и это имя вспыхнуло в сознании спасительным маяком: Намджун. Только Ким Намджун, с его абсолютным интеллектом и влиянием, мог сейчас ему помочь. Дрожащими пальцами Тэхён активировал витрал, набирая его личный ID посреди глухой, мёртвой ночи. — Тэхён, что-то случилось?! — в воздухе мгновенно развернулась голограмма Намджуна, и его сонный голос прозвучал искренне встревоженно. — Не волнуйся, планета не пострадала, — с трудом разлепив губы, выдавил Тэхён. Его изломанная улыбка треснула, превращаясь в болезненную гримасу. — Пострадал только я… — Говори. Я слушаю. — Я готов на любые твои исследования и условия, только помоги мне… — Тэхён судорожно вцепился пальцами в бортик ванны, тяжело сглатывая вставший в горле сухой, царапающий ком. Его голос сорвался на шёпот: — Я больше… не справляюсь, Нам. Он замолчал, пряча лицо в ладонях. На той стороне, сквозь лёгкий треск и помехи виртуального канала, повисла звенящая тишина. Спустя долгие секунды Тэхён отчётливо услышал, как резко, хрипло потяжелело дыхание Намджуна. Тэхён медленно открыл глаза, устремив взгляд на светящиеся пиксели проектора. — Нам… ты что, перестал принимать подавители? — Как ты узнал? — удивлённый, глухой сонный голос учёного мгновенно стал жёстким и настороженным. Мерцающая голограмма Намджуна в воздухе резко подобралась, выпрямляясь. Тэхён невесело, с болезненной, надломленной иронией рассмеялся, откинув голову на мягкий подголовник. — Твоя нейросеть сейчас буквально кричит об этом. Я знаю тебя слишком хорошо, Намджун. Не забывай: ты годами безжалостно наблюдал за мной, а я в это время — за тобой. Если слишком долго смотреть в бездну, то бездна в конце концов начинает смотреть в тебя. Ты ведь знал об этом? Намджун промолчал, лишь судорожно повёл плечом. Тэхён, намеренно затягивая эту мучительную паузу, скользнул пальцами по воде и тихо продолжил: — Тот, кто слишком отчаянно сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому при этом не стать одним из них. Выгодный обмен, согласись? — Для кого именно выгодно? — Намджун в упор посмотрел на него через цифровую камеру. Его голографический силуэт едва заметно дрожал. — Для нас, Намджун. Ты — чудовище, а я — твоя персональная бездна, — Тэхён намеренно бил наотмашь, при каждом удобном случае упрямо упрекая его за всё то, что над ним творили в стерильных лабораториях, и за те эксперименты, которые продолжаются до сих пор. Намджун рвано выдохнул. — Так ты мне поможешь? — Когда ты приедешь? — учёный устало потёр переносицу, сдаваясь под этим ядовитым напором. — Через две недели, — Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как вода вокруг начинает остывать. — Прикрой меня перед Джином. До полного моего возвращения. — Я уже это сделал. Он приходил ко мне. И не раз, — Намджун раздражённо взъерошил волосы. — Требовал немедленно выдать твои координаты и разрешить личную встречу. Чуть терминал мне не разбил. — Понятно… — Тэхён равнодушно повёл плечом. — Но почему так долго, Тэхён? — Намджун подался вперёд, и его виртуальное лицо оказалось совсем близко. — Целые две недели? Что мешает тебе вернуться сейчас? — Потому что я собираюсь вышибать клин клином. — Что ты задумал? — в голосе учёного проступил неподдельный страх. — Ничего страшного, Нам. Расслабься, — Тэхён болезненно улыбнулся в темноту. — Всё ограничится исключительно рамками моей собственной головы. — Вот за это я как раз и переживаю больше всего! — Намджун резко перебил его, и его кулак бессильно распрямился в воздухе. — Вся главная причина, весь этот чертов хаос и опасность кроются как раз в твоей голове! — Обещаю не пострадать. Объект будет доставлен в твою лабораторию в целости и сохранности. Можешь готовить свои датчики. — Тэхён… — из динамика снова донеслось тяжёлое, волнительное дыхание. Голограмма Намджуна на миг пошла рябью, когда он протянул руку к экрану, словно пытаясь коснуться парня сквозь километры. — Я никогда не относился к тебе как к подопытному манекену. Мне пришлось. Я оказался вовлечён в этот эксперимент вынужденно, у меня просто не было выбора. Систему нельзя было обойти. — Забудь, — Тэхён резко отмахнулся от его слов, чувствуя, как внутри закипает прежняя глухая обида. — Уже слишком поздно, Намджун. Нас обоих это не спасёт. — Я помог бы тебе в любом случае, Тэхён… — тихо, с какой-то обречённой нежностью произнёс учёный. — Без всякого обмена. Без твоих этих «выгодных условий»… — Намджун, ты просто душка, — с ядовитой, хлёсткой издёвкой парировал Тэхён, и его губы изломались в той самой болезненной гримасе. — Знаешь ведь, что я сейчас в таком состоянии, что могу ненароком поверить в твою святость. Лучше не обманывай меня. И тем более — самого себя. Не надо. Намджун надолго замер, глухо уставившись в пол столичного кабинета. Его плечи бессильно опустились. — Я тебя понял. Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал? — Хочу вспомнить то, что вы заблокировали в моей памяти еще в детстве. Это раз. — Тэхён говорил тихо, но каждое слово падало как камень. — И я хочу полностью отключить чувства. Это два. — Тэхён, это невозможно… — Намджун растерянно покачал головой. Его голограмма на миг подёрнулась рябью — помеха или сомнение? — Что именно невозможно? — Всё, о чём ты просишь. — Тогда я никогда больше не позволю вам к себе приблизиться, — голос Тэхёна стал жёстким, в нём зазвенел ледяной стержень. — Я буду так трясти эту планету, что мало никому не покажется. Поверь, я найду способ обрушить ваши стерильные алгоритмы. Намджун замолчал. Надолго. Тэхён слышал, как он дышит — тяжело, прерывисто. Учёный взвешивал риски. И понимал: этот эмпат на грани срыва действительно способен запустить системный хаос. — Хорошо. Не горячись, — наконец выдохнул он, сдаваясь. — К твоему приезду в столицу я что-нибудь придумаю. Подготовлю лабораторию. — Вот так бы сразу. — Тэхён усмехнулся — горько, без радости. — Сладких снов, Намджун. Тэхён резким взмахом руки сбросил звонок. Не задумываясь, он швырнул виртал на холодный пол — прибор со стуком отлетел в угол, погасив неоновое свечение. На душе почему-то впервые за долгое время стало удивительно спокойно. Глухое отрицание и паника отступили. Как же хорошо, когда появляется чёткая, осязаемая цель — теперь можно просто хладнокровно придерживаться плана. Парадоксально, но Пак Хин Су оказался абсолютно прав: нужно было срочно переключить перегруженный разум на что-то другое, дестабилизировать саму систему своих привязанностей. И Тэхён собирался начать это делать прямо сейчас. Он научится ходить по чужим головам, раз уж этот мир так жесток, но на свою собственную наступить больше не позволит никому. Его выжигающая слабость отныне перерастёт в его сокрушительную силу. В его прежних чувствах к Чонгуку не было ничего хорошего. Они лишь завели его куда-то не туда, ослепили и затянули в удушливую, гнилую трясину, из которой теперь приходилось выбираться с болью. Хватит. Он больше не позволит чужим манипуляциям разрушить его жизнь. Тэхён, конечно, не всесилен, но, по крайней мере, сделает ради этого всё возможное. Он с головой погрузился в ванну, позволяя остывшей почти воде полностью поглотить себя на несколько секунд, а затем резко вынырнул. Это бодрило, выветривая из мыслей остатки кошмара. Тэхён не стал надевать привычные вещи. Он накинул лёгкий халат прямо на голое тело и активировал сенсор двери. Бесшумными, почти призрачными шагами он вышел в тёмный коридор. Тэхён не знал точного расположения комнат в этом колоссальном, погружённом в ночной сон резиденции. Он лишь интуитивно помнил из разговоров Хосока, что личный сектор хозяина дома находится где-то на самом верхнем этаже. Поднимаясь по винтовой лестнице и проходя пролёт за пролётом, Тэхён чувствовал, как внутри с новой силой нарастают липкие сомнения. Разум шептал, что это безумие, что идти ночью к взрослому, опасному мужчине, который одержим им, — это игра с огнём. Но Тэхён безжалостно глушил этот внутренний голос. Если он не сделает этот шаг прямо сейчас, то так и останется до конца дней безвольно барахтаться в своём ментальном болоте, пока не увязнет в нём по самые уши. Дойдя до массивной двери на верхнем уровне, Тэхён замер, глядя на тускло мерцающую панель доступа. Дверная панель бесшумно скользнула в сторону. Тэхён до последнего не был уверен, что это та самая комната, но, шагнув внутрь, понял — не ошибся. Спальня была величественной. Монументальной. Созданной под стать своему хозяину. Сквозь панорамные окна струился холодный лунный свет, выхватывая из темноты тяжёлую мебель, высокие потолки, полупрозрачный балдахин над огромной кроватью. При других обстоятельствах Тэхён с удовольствием рассмотрел бы каждую деталь. Но сейчас ему было не до того. Он бесшумно подошёл ближе. За балдахином, на спине, раскинувшись на простынях, лежал Пак Хин Су. Мужчина спал — абсолютно нагим, лишь краешек тонкой простыни небрежно прикрывал его бёдра. Тэхён тяжело сглотнул. Дыхание участилось. «Ты сошёл с ума, — сказал он себе. — три часа ночи. Ты припёрся в спальню к взрослому мужчине. В халате на голое тело. Босиком». Но он не уходил. Вместо этого Тэхён заворожённо смотрел. Для своих лет Пак Хин Су обладал великолепным телом — поджарым, жилистым, с красивым бронзовым отливом. На груди темнел сложный рисунок, который в полумраке было трудно разглядеть. — Это что… тату?.. — едва слышно прошептал он. И тут же испуганно прикрыл рот ладонью. «Гадство, — пронеслось в голове. — Ты сказал это вслух. Он проснётся. Беги, дурак!» Вся его минутная смелость испарилась. Осталось только желание позорно сбежать. Тэхён со злостью ударил себя ладонью по лбу — мысленно проклиная собственную неуклюжесть. «Ноги. Срочно». Он резко развернулся. И в тишине комнаты его неосторожный шаг отозвался тихим, предательским скрипом напольного покрытия. Тэхён до крови прикусил язык. «Провал, — подумал он. — Сокрушительный провал». — Хочешь рассмотреть моё тату поближе? — раздался низкий, осипший ото сна бархатный голос. Мурашки взбежали по спине — и теперь далеко не от холода остывшей ванны. «Хьюстон, SOS, — панически пронеслось в голове. — Это Земля? У нас проблемы!» Всё как всегда. Максимально вовремя. Пак Хин Су медленно приподнялся, опираясь на локти. В его сонных янтарных глазах не было ни капли удивления — только хищное, глубокое удовлетворение. Из-под растрёпанной чёлки он неотрывно следил за Тэхёном. Обольстительная, довольная улыбка медленно расползалась по его волевому лицу. «Охотник дождался, — понял Тэхён. — Трофей сам пришёл в капкан». — Я… — он начал нелепо лепетать, окончательно потерявшись. — Я просто… проходил мимо и подумал… — Тэхён, подойди сюда. И не неси чушь, — оборвал его Хин Су. Голос — брутальный, не терпящий возражений. Тэхён замолчал. Оправданий не было. Да они и не требовались. Разве без слов не понятно, ради чего он совершил этот ночной побег из своей комнаты? Неспешными, но уже уверенными шагами он подошёл к краю кровати. «Хватит выглядеть глупцом, — сказал он себе. — Ты пришёл глубокой ночью в спальню к взрослому, мужчине. В халате на голое тело. Босиком. Кому теперь нужны объяснения?» Тэхён аккуратно забрался на шёлковую простонь. Опустился на колени — в строгую, почти смиренную позу. И всё это время упрямо, неотрывно смотрел мужчине прямо в глаза. Собрав остатки мужества, он протянул руку и смело обвёл пальцем контур татуировки на чужой груди. Вблизи рисунок читался безупречно: змея, яростно пожирающая собственный хвост. — И что она означает? — голос Тэхёна упал на несколько тонов. Захрипел. Стал низким, почти интимным. — Что это? Хин Су перехватил его запястье. Пальцы мужчины скользнули выше, по предплечью, заставляя Тэхёна внутренне вздрогнуть. — Уроборос, — ответил он. И улыбнулся — завуалированно, собственнически. — У этого символа множество значений. Я обязательно всё тебе расскажу… но не сейчас. Тэхён почувствовал, как его рука застыла в чужой хватке. Сердце колотилось где-то в горле. «Ты влип, — прошептал внутренний голос. — По-крупному». Но Тэхён не отдёрнул руку. Хин Су резко опрокинул Тэхёна, в долю секунды подминая его под себя. Он намертво прижал чужие руки к постели, лишая парня малейшей возможности пошевелиться. Властные губы старшего Пака с довольной усмешкой коснулись его щеки. У Тэхёна пересохло в горле, слюна стала вязкой, а внизу живота мгновенно разлилась удушливая, сладкая волна истомы. Не в силах больше сопротивляться этому наваждению, Тэхён призывно приоткрыл влажные губы. В ответ он услышал тихий, хриплый смешок в самые губы. — Нет, Тэхён. Пока я не услышу своё имя — даже не проси. Тэхён медленно облизал губы, растягивая их в вызывающую, почти порочную улыбку. Он намеренно пошёл на провокацию. — Как скажете… Пак… Хин… Су. Мужчина раскатисто, низко рассмеялся. Но уже в следующую секунду выражение его лица мгновенно изменилось, став пугающе серьёзным. Янтарные глаза потемнели, транслируя абсолютную, непреклонную волю. — Нет, так дело не пойдёт… Тэхён слегка растерялся. Этот человек был абсолютно непредсказуем. Он переключал свои состояния в одно мгновение и был бесконечно далёк от образа простого столичного чиновника, каким мог показаться со стороны. В нём чувствовался опасный, дикий стержень. — Тэхён, я хочу услышать это без условностей. Прямо сейчас, — Хин Су заговорил тише, но в его бархатном голосе звенящим металлом проступило доминантное превосходство. — Если нет — я просто отшлёпаю тебя и отправилю обратно в комнату спать несносный мальчишка. Тэхён ничего не ответил. Он лишь продолжал нагло, дерзко улыбаться, не отводя от него своего горячего, потемневшего взгляда. Вместо слов он смело обхватил ногами его крепкие бока и сильнее прижался всем телом, призывно приподнимая бёдра навстречу чужому жару. Он испытывал чужое терпение на прочность. — Тэхён… — выдохнул Хин Су, и его ментальный контроль окончательно рухнул. Грубо перехватив Тэхёна за горло широкой ладонью, Хин Су яростно, голодно впился в его рот. Напор был настолько диким и сокрушительным, что у парня на секунду буквально потемнело перед глазами. Голова кружилась от адреналина и терпкого запаха полыни. Тэхён на мгновение прервал этот удушающий поцелуй и глянцевыми от влаги губами отчаянно прошептал прямо в его дыхание: — Хин Су… люби меня. Люби, пока я полностью не забудусь… Ему жизненно необходимо было выжечь этим пожаром образ Чонгука из своей головы. — Милый… Какой же ты красивый, — Хин Су заворожённо разглядывал его лицо, в задумчивости прикусывая собственную нижнюю губу. Его грудная клетка тяжело, рвано вздымалась. — Ты… ты меня с ума сведёшь… Он провёл большим пальцем по нижней губе и подбородку Тэхёна, смазывая влагу от их недавнего поцелуя. Одним уверенным движением Хин Су распахнул в стороны полы лёгкого халата и кончиками пальцев медленно повёл вниз — по груди, по вздрогнувшему от тактильного шока животу. Одновременно он снова впился в его губы, глубоко, собственнически запуская язык в рот. С губ Тэхёна слетел едва слышный звук, похожий то ли на хриплый вздох, то ли на надломленный всхлип, и по телу его пробежала сильная дрожь. Хин Су стянул с него халат до конца, блуждая руками по разгорячённой коже. Его пальцы крепко, до белых полос впивались в бока Тэхёна, чувствуя, как возбуждение полностью подчиняет себе его тело. Нехотя оторвавшись от этих манящих губ, Хин Су протянул руку и достал из прикроватной панели небольшой тюбик. — Расслабься… — с тяжёлым придыханием попросил Хин Су, и его голос вибрировал от сдерживаемого напора. Его пальцы, покрытые прохладной смазкой, легко вошли внутрь. Тэхён послушно выдохнул, чувствуя дискомфорт. Мужчина растягивал его бережно, неторопливо, планомерно подготавливая к себе. А затем — вошёл одним мощным, медленным движением и тут же задал ритм. Тэхён с жадностью принимал каждый его глубокий толчок, инстинктивно поддаваясь навстречу, пока всё внутри сжималось от сладких, изнуряющих судорог. Хин Су перехватил его член, двигая пальцами в такт собственным движениям. Внутри всё буквально горело, сердце заходилось в бешеном, аритмичном темпе, а дыхание сбилось напрочь. Нахлынувший оргазм оказался медленным, долгим и невероятно тягучим. Когда Тэхён содрогнулся, выливаясь на свой живот, его наконец-то отпустило это удушающее чувство безысходности. Хин Су медленно вышел из него и сел рядом на край постели. Достав салфетку, он бережно, заботливыми и плавными движениями стёр остатки смазки и влаги с живота и бёдер Тэхёна. Окончательно обессилевший, парень лениво распластался на животе, устраиваясь поудобнее на подушках, и повернулся лицом к мужчине. Хин Су смотрел на него с пугающим, гипнотическим упоением. Его ладонь невесомо скользнула по коже, и он принялся лениво чертить пальцем какие-то невидимые знаки на спине и бёдрах Тэхёна. Старший Пак что-то тихо, заворожённо говорил ему, но Тэхён уже не понимал ни единого слова. Мозг словно отключился, погружаясь в блаженное, стерильное спокойствие. Накатила свинцовая слабость. Не в силах даже пошевелиться, Тэхён так и остался лежать в этой позе, лениво разглядывая волевой силуэт мужчины в полумраке. Парень физически чувствовал, как внутри между бёдер и по паху медленно стекают остатки чужого семени, но у него не было ресурсов даже на то, чтобы просто поднять руку. В этой убаюкивающей истоме, под гипнотический шёпот Хин Су, он и уснул. Мужчина прижал спящего Тэхёна к себе ещё ближе, намертво заключив в свои крепкие, брутальные объятия. Сам Хин Су ещё очень долго не мог сомкнуть глаз. В полумраке спальни он неотрывно наблюдал за тем, как сладко спит этот мальчик, ловя каждый его рваный вздох и малейший трепет ресниц. Этот юноша словно пришёл к нему из совершенно другого, неизведанного мира. Настоящий эльф-подкидыш. В древних хрониках человечества эльфы всегда исполняли желания, но делали это настолько коварно, что в конечном итоге самое заветное на свете оборачивалось против тебя и неминуемо губило. Или одаривало такими же проклятыми подарками… Хин Су, как прагматичный лидер, прекрасно понимал: если что-то биологически ему не принадлежит, в конце концов система это отнимет. Но его несокрушимый стержень уже принял вызов. Хин Су очень постарается, пойдёт на любой ментальный взлом, но сделает так, чтобы Тэхён принадлежал ему полностью. До последнего импульса. — Мой эльф-подкидыш… — едва слышно, с хищной нежностью прошептал Хин Су в макушку спящего парня. — Какие ты уготовил мне дары?